Под контролем

Кикимер плакал. Регулус впервые в жизни видел, как ворчливый эльф пускает слёзы, и от этой картины сердце обливалось кровью и в горле застревал ком. Но он удачно делал вид, что не замечает тихих всхлипов и судорожных вздохов, потому что он не мог позволить малейшему сомнению овладеть его разумом. Он храбро (по крайней мере, он пытался) принимал то, что его ожидает не просто смерть, а мучительная смерть в агонии и страданиях. И он держал себя в руках (лишние эмоции никогда не помогали делу), надевая на лицо маску равнодушия и заставляя свой голос звучать твёрдо.  — Ты должен оставить меня там, Кикимер, — повторил Регулус не в первый раз за сегодня, и каждый раз, как он это произносил, взгляд эльфа пронзали невыносимые боль и тоска. Всего этого было слишком много для одного маленького эльфа, и Регулус сожалел, что заставляет Кикимера пройти через это.  — Но, хозяин… — дрожащим голосом пытался возразить домовик, но Блэк не дал ему закончить мысль:  — Слушайся меня, Кикимер. Ты должен это сделать. Это приказ, — последнее заявление по отношению к Кикимеру Регулус никогда раньше не использовал, потому что эльф выполнял все его приказы беспрекословно и без этого напоминания. Тощие плечи Кикимера сгорбились в знак покорности:  — Х-хозяин, — он беззвучно затрясся, сжав ладонью рот, и Блэк отвел взгляд на копию медальона в руках, потому что он не мог этого вынести.  — Ты должен найти способ уничтожить оригинал медальона, — продолжил он, игнорируя тщетно подавляемые рыдания эльфа. Он замолчал на пару секунд, после чего добавил тихим и задумчивым тоном: — Не говори маме. Она этого не выдержит. Просто делай вид, что ты не видел меня с тех пор, как я уехал в школу. Если Волдеморт поймает его, то он не смилуется над ним, даруя лёгкую смерть. Нет, он будет пытать его, он будет пытать Кикимера, он будет пытать его маму, до тех пор, пока они от боли не забудут то, кем они являются. Легче, если Регулус попросту пропадёт с его пути, и никто не будет знать, что произошло. На тот момент, когда Волдеморт прочитает письмо, все его близкие, скорее всего, уже будут мёртвыми, и мерзкая крыса не сможет причинить боль кому-либо в отместку. Регулус успокаивающе сжал костлявое плечо Кикимера и, когда тот поднял на него умоляющие глаза (нет, Кикимер, я не передумаю), ободряюще улыбнулся.  — Давай, изучим это место, — сказал он, заметно смягчив тон. — Я впервые встречу инферналов. Разве это не волнующее событие? Судя по лицу Кикимера, он явно не был с ним согласен. Регулус не мог винить его в этом: он сам не верил в собственные слова. Кикимер нерешительно протянул раскрытую ладонь, готовясь к трансгрессии, и Регулус, испустив маленький вздох, сжал руку эльфа. Он окинул гостиную дома последним прощальным взглядом, прежде чем твердо кивнуть домовику.

***

Все послеобеденные занятия были отменены Дамблдором, когда стало понятно, что Регулус не собирался появляться на своих уроках. Ученикам ничего не сообщили, и те радовались неожиданному отдыху, а преподавателям велели не подавать виду и сохранять спокойствие, пока привидения Хогвартса скрытно от всех осмотрят окрестности школы. Сириус понимал, что директор не хочет сеять пустую панику на случай, если ничего серьёзного не произошло, но это не помогало ему совладать с собственной нервозностью. Он беспокоился, нет, он был в ужасе, и ему не хотелось ничего больше, кроме как поднять весь преподавательский состав школы, чтобы все взрослые до единого приступили к немедленным поискам его брата. Когда привидения вернулись к Дамблдору ни с чем, им пришлось принять тот факт, что Регулуса уже нет на территории Хогвартса. Сириус подавил тошноту от этой мысли, завидуя Снейпу в способности оставаться хладнокровным в любых самых ужасных ситуациях. Вскоре и студенты начали шептаться (а ведь прошло всего несколько часов!), поползли разной степени правдоподобности слухи: некоторые даже полагали, что младшего Блэка выгнали из школы за то, что он оскорбил одного маглорождённого студента, а Крауч окончательно потерял рассудок на почве горя. Это звучало как самое нелепое предположение, и не нужно было родиться гением, чтобы понимать, кто именно такие сплетни распространял. (Никто, кроме Мэйсона и Уилла, не знал о том, что Регулус оскорбил маглорождённого). Когда скрывать исчезновение одного студента потеряло всякий смысл, Дамблдор наконец принял более решительные меры — сообщить родителям, поговорить с каждым, кто в понедельник хоть как-то пересекался с Регулусом.  — Где бы ни был юный мистер Блэк, — мрачно говорил Дамблдор, — он либо не хочет быть найденным, либо его лишили палочки. На палочки несовершеннолетних магов наложен контроль: если бы он использовал магию где-нибудь вне Хогвартса, мы бы уже нашли его. Наше заявление о пропаже студента уже на пути к отделу магического правопорядка: возможно, их сотрудники вот-вот будут здесь. Пока мы проведём собственное расследование вместо того, чтобы сидеть сложа руки. Макгонагалл серьёзно кивнула.  — Я написала письмо мистеру и миссис Блэк: миссис Блэк ответила, что доверит поиски нам, — по её лицу было видно, что она верит в это с трудом, и, да, Сириус тоже признавал, что ответ матери звучал странно. Однако Макгонагалл сохраняла хладнокровие, как и все остальные преподаватели здесь. Казалось, один Блэк не мог держать себя в руках. Несмотря на видимое спокойствие, общая атмосфера всё же ощущалась удушливой и тягостной. По крайней мере, для самого Блэка, который был готов волосы на жопе рвать от безысходности. Он уже перестал тешить себя ненужным оптимизмом, позволяя тревоге полностью поглотить его разум. До работы в школе он часто выходил на рейды против пожирателей смерти, являясь одним из уважаемых членов ордена. Он знал по опыту, что если кто-то жалуется на внезапную пропажу человека в нынешние тёмные времена, то этот человек с вероятностью в девяносто процентов обнаружится мёртвым. Он хотел надеяться на оставшиеся десять, но он боялся. Он боялся, что падение с высоты светлых надежд вниз на суровую реальность будет болезненным.  — Он найдётся, — уверенно заявил Дамблдор, глядя прямо на Блэка. Хотелось бы Сириусу, чтобы его вера в лучшее была такой же непоколебимой. Среди тех, кто в понедельник виделся с Регулусом, первым, очевидно, говорили с Краучем. Барти мельтешил перед глазами нервно мигающим маяком, явно не находя в себе силы успокоиться. Мальчик в обычные дни с трудом овладевал собственным телом, постоянно дёргался и изредка невпопад шевелил языком или конечностями; его движения всегда казались полностью непроизвольными и хаотичными. Сейчас же он представлял из себя один большой нервный тик и пугал окружающих неожиданными, часто оскорбительными и даже нецензурными возгласами в самые неподходящие моменты.  — Мистер Крауч, — мягко обратился Дамблдор, несмотря на неподобающее поведение студента. Он делал вид, что не замечает подрагивания головы слизеринца, постоянно выглядывающий меж зубов язык и трепет в уголках тонких губ, словно Крауч отчаянно сдерживал широкую улыбку. — Я понимаю, что вы сейчас глубоко потрясены, но мы должны задать вам несколько вопросов насчет вашего друга. Это нормально? Барти быстро кивнул, но это больше походило на очередное его вздрагивание.  — Когда вы в последний раз виделись с мистером Блэком? — спросил директор. — Я знаю, что вчера, но хотелось бы узнать подробности, — уточнил он. Шея Крауча сильно напряглась, как будто он старался контролировать подёргивания, но это лишь ухудшило его состояние. Сириус пожалел бы его, если бы прямо сейчас его голова не была забита мыслями о младшем брате.  — Ровно в час обеда, — ответил тот: голос сочился унижением и стыдом, хотя говорил он удивительно ясно. Видимо, он полностью осознавал, что ведёт себя не совсем нормально. — Мы вышли после нумерологии, я пошёл обедать, а он сказал, что должен написать эссе по истории магии и ушёл в библиотеку. Больше я его не видел… — произнёс он совершенно спокойно ровно до этого момента, после чего неожиданно вскрикнул: — Блять, сука, ёбанный в рот, говорил я ему не отходить от меня ни на шаг! Простите. Блэк вздрогнул, хотя Барти и до этого несколько раз выкрикивал во время обеда в Большом зале. Остальные учителя тактично промолчали, и лишь Снейп продолжил разговор:  — Вы сказали ему держаться рядом с вами? — спросил он. — Вы опасались за него?  — Конечно, — выдал Крауч таким оскорблённым тоном, словно опасаться за Регулуса являлось для него привычным делом. — В тот день он сказал, что двое — блять ебанных! — придурков из гриффиндора уже пристали к нему, и он ответил им резким словом. Я опасался, что семикурсники не оставят его в покое.  — Уилл Кэмерон и Мейсон Бронкс? — дрогнувшим голосом спросил Сириус. Он ведь спрашивал. Он спрашивал, что произошло, почему Регулус не ответил ему тогда, что семикурсники сами пристали к нему?!  — Я не знаю, — голова Крауча повернулась влево, и слизеринец с тяжелым усилием вернул её в исходное положение. — Он не называл имён.  — Больше ничего странного мистер Блэк не сказал? — поинтересовался Дамблдор. — Или может сделал что-то из ряда вон выходящее, что-то за рамками его обычного поведения? Барти нахмурился и хлопнул раскрытой ладонью по столу.  — Он вёл себя странно с самого начала учебного года, — сказал он. — Если вы, блять, не заметили, то вы, сука, самые настоящие идиоты! Извините.  — Я могу принять это, — без какой-либо обиды в голосе кивнул Дамблдор. — Спасибо за потраченное время, мистер Крауч, вы свободны. Крауч встал с места и, временами болезненно скручиваясь в спине, направился к выходу из кабинета трансфигурации, где и собрались четыре профессора: Макгонагалл, сам Сириус, Дамблдор и Снейп. Остальные преподаватели следили за порядком и спокойствием студентов, чтобы те не снесли школу ненароком.  — Мистер Крауч, — окликнул Снейп, когда Барти уже собирался открыть дверь. — Обратитесь к мадам Помфри незамедлительно.  — Я в полном порядке! — рявкнул Крауч сердито и, видимо, чтобы опровергнуть собственные слова, стукнул лбом дверь. После этого он поспешил окончательно ретироваться, с горящими красным ушами.  — Я попрошу мадам Стебль проследить за тем, чтобы он заглянул к целителю, — угрюмо пообещал Дамблдор: вся его мягкость и добродушие исчезли, сменяясь серьёзностью. — Что вы думаете?  — Не думаю, что мистер Кэмерон или мистер Бронкс имеют какое-либо отношение к исчезновению мистера Блэка, — проговорила Макгонагалл и заметно поморщилась, словно ей было неудобно признавать следующее: — Их навыков попросту недостаточно, чтобы причинить вред или хотя бы одолеть мистера Блэка.  — Сириус? — вопросительно обратился за его мнением директор, но Сириус не мог ответить. Он чувствовал себя ужасно. Он чувствовал себя ужасно, сидя тут в тепле и безопасности, пока его младший брат терялся где-то в одиночестве, возможно, прямо сейчас взывая о помощи или находясь в смертельной опасности. Блэк прикрыл ладонями глаза, только сейчас замечая, как сильно трясутся его руки.  — Мистер Блэк, с вами всё в порядке? — заботливо спросила Макгонагалл; послышалось копошение, а через пару секунд раздался звук журчащей воды. — Вот, выпейте. Сириус взглянул на неё сквозь собственные пальцы: она протягивала ему стакан воды, и он с благодарностью принял его. Он отпил глоток и немного разбрызгал жидкость по столу, когда убирал стакан подальше.  — Спасибо, — искренне проговорил он, хотя и не почувствовал себя лучше. После Крауча говорили с двумя гриффиндорцами. Как и полагала Макгонагалл, семикурсники ничего путного не сказали, клятвенно заверяя всех присутствующих, что не видели Блэка после того самого конфликта. Они оба выглядели чертовски напуганными за собственные шкуры и не смотрели в глаза Сириусу, когда признавались, что, действительно, зачинщиками ссоры выступали именно они. Блэку просто не хватало сил ещё и на злость по отношению к двум глупым подросткам. Сейчас он хотел только одного: найти брата и ничего больше его уже не волновало. Он хотел просто встать и пойти на самостоятельные поиски, но он знал, что ничего этим не добьётся. Его брат мог быть в любой точке мира прямо сейчас. Профессор Квиррелл, заикаясь, рассказал им, что Регулус проспал весь его урок, и они даже не разговаривали друг с другом, потому что Квиринус не стал будить мальчика. На вопрос «почему?» он ответил, что младший Блэк показался ему крайне измождённым. Профессор Вектор подметила, что младший Блэк во время её урока вёл себя как обычно в последнее время: не поднимал головы с книги и не принимал участия в занятии. Последней, с кем Регулус вчера имел дело, оказалась мадам Пинс, которая уверяла, что у него было исключительно приподнятое настроение. Если верить её словам, он громко и заливисто смеялся, читая какую-то книгу и покинул библиотеку около трёх часов дня жизнерадостной походкой. (Сириус не мог представить, как выглядит жизнерадостная походка его младшего брата. Он всегда видел его лишь крайне напряжённым.) Это был тупик. Рассказы всех отличались: создавалось ощущение, что каждый человек видел его брата в разные дни. Вечером ровно в шесть в школу прибыли два офицера магического правопорядка — офицер Спиннет и офицер Джордан. Первый офицер — мужчина со светлыми волосами, серыми глазами и квадратным подбородком — создавал впечатление довольно угрюмого человека. Второго — Дэнзела Джордана — Сириус знал лично: он когда-то учился на гриффиндоре на три курса старше самого Блэка, даже в школьные времена являясь одним из самых позитивных людей, и он ни капли с тех пор не изменился. Разве что появилось несколько задорно цветных прядей в его дредах. Офицеры, немедля ни секунды, приступили к делу, что неимоверно радовало Сириуса. Они снова использовали кабинет трансфигурации: все присутствующие заняли места студентов, за исключением Дамлдора, севшего за преподавательский стол. Сначала с ними говорил исключительно Дэнзел: он просил преподавателей дать характеристику Регулусу, а офицер Спиннет рядом что-то молча записывал. Когда Снейп и Макгонагалл закончили хвалить Регулуса, Джордан задумчиво потёр лоб.  — Вы можете дать нам детальное описание внешности студента? — спросил он. — Если вы уже выяснили, что на территории школы его нет, то я не вижу смысла терять время и задерживаться здесь надолго.  — О, он похож на меня, — впервые выступил тогда Сириус, взволнованно шмыгнув носом. — Только лицо, разумеется, без растительности, скулы более выступающие, брови чернее, гуще и с изломом. На лице офицера Спиннет впервые появилась заинтересованность, и его неприятный взгляд белесых глаз обратился прямо на Сириуса.  — Кем вы приходитесь пропавшему? — вопрос прозвучал резко: сиплый голос мужчины не добавлял ему дружелюбности.  — Сириус Блэк, — сказал Сириус, понимая, что он не представился ранее. — Я его родной брат.  — Странно, — пробормотал Спиннет задумчиво, но не стал объяснять, что именно странного он видел в этом.  — У вас нет колдографии мистера Блэка? — снова заговорил Джордан. — Мы должны дать объявление в газету. Сириус поморщился.  — Привлекать прессу обязательно? — спросил он, не скрывая недовольства. Как только вопрос сорвался с его губ, Спиннет впился в него таким испытующим взглядом, что Блэк внутренне вздрогнул.  — Если мы не найдём его за сорок восемь часов, то, да, обязательно, — ответил Дэнзел. Он казался гораздо более приятным офицером, чем его коллега. — Так, насчёт колдографии… Сириус неловко пожал плечами: в его квартире имелось несколько рамок с колдографриями младшего брата, но максимум в пятилетнем возрасте.  — Возможно, вам придётся спросить у мистера и миссис Блэк, — предложил Дамблдор.  — Хорошо, — кивнул Джордан спокойно. — В любом случае, офицер Спиннет — отличный художник. Такая внезапная информация никак не вязалась с мрачным образом офицера, но тот приподнял блокнот, демонстрируя набросок, нарисованный на скорую руку и — Дэнзел не лгал — портрет Регулуса получился очень похожим. И это ещё опираясь на не самое детальное описание, данное Сириусом.  — Похоже, — впечатленным голосом проговорил Блэк. Спиннет самодовольно хмыкнул. Сириус знал, что по какой-то неведомой причине он совершенно не нравился старшему офицеру.  — Перед тем, как приступить, мы хотели бы записать больше подробной информации, вроде роста, веса и общего телосложения, — сообщил Джордан, вытаскивая собственный ежедневник.  — И я хочу поговорить с несколькими людьми здесь перед уходом, — сказал офицер Спиннет. — В частности, с друзьями пропавшего и с мистером Блэком, если это не проблема. Дамблдор отрицательно покачал головой.  — Боюсь, это невозможно, — вежливо отказал он. — У единственного друга мистера Блэка резко ухудшилось здоровье на фоне беспокойства, и он сейчас в больничном крыле, без сознания и под действием различных зельев. Не думаю, что стоит подвергать студента ещё большему стрессу, снова допрашивая его.  — Но…  — Мистер Крауч уже рассказал нам всё, что нужно, — холодно вмешался Северус. — Со всем, что вы хотели спросить у него, вы можете обратиться к нам. В глазах офицера Спиннета в кои-то веки появилось сомнение, и следующий его вопрос вполне объяснял его внезапную нервозность:  — Вы сказали Крауч? — переспросил он. Чёртов хитрец Северус явно знал, что делал, когда намеренно назвал фамилию Барти, отец которого являлся непосредственным начальником Спиннета и Джордана. — Хорошо, — сдался Спиннет и взглянул на Сириуса. — Но с мистером Блэком я должен переговорить обязательно. У меня есть пару вопросов к вам. Если не затруднит, хотелось бы побеседовать с вами наедине. Сириус пожал плечами.  — Что угодно, — он готов был пойти на что угодно, лишь бы скорее найти брата.

***

Боль. Боль — это всё, что он только осознавал, боль мучительная и нестерпимая. Он не помнил собственного имени, не помнил, зачем он здесь, и не понимал, почему кто-то так сильно терзал его и без того сильно измученное (измученное чем? Он не помнил) тело. Он лишь хотел, чтобы эта пытка прекратилась. Он молил об этом, умолял, но сам не знал кого. Его молитвы были услышаны. Прошла целая вечность, прежде чем тело наконец сдалось и перестало чувствовать эту всепоглощающую боль.

***

Они со Спиннетом говорили о его семье. Суровый офицер заметно смягчил своё отношение к Сириусу, когда узнал, что тот не поддерживает консервативных взглядов своих родителей. Он даже улыбнулся ему на короткое мгновение и еле заметно кивнул в знак солидарности, когда Сириус назвал Вальбургу «злобной каргой»: видимо, офицер имел однажды честь лично повидаться с его матерью. Сириус не жалел ни об одном высказанном в адрес матери оскорблении. Всё закопанное глубоко внутри презрение по отношению к этой женщине хлынуло новой, усиленной волной ненависти, когда она, узнав о пропаже сына, даже пальцем не шевельнула. И где, чёрт возьми, был отец?! Дом на площади Гриммо всегда тщательно охранялся от чужаков, и Спиннет просил Сириуса провести офицеров туда, чтобы они могли поговорить с Вальбургой и Орионом с глазу на глаз.  — Мы, конечно, можем выпросить их о встрече или запросить ордер у суда, — объяснял Спиннет. — Но они могут не согласиться, и ордер займёт время, сами понимаете. Сириус хотел рассмеяться и объяснить ему, что он уже давно не имеет никакого доступа к этому дому, когда их прервал Квиррелл, влетевший в кабинет в эту секунду, испугав тем самым и офицера, и самого Блэка.  — Мистер Блэк! — воскликнул он, словно Сириус не находился прямо сейчас в одной комнате с ним. Когда Квиринус нервничал (а он определённо нервничал сейчас), его заикания волшебным образом прекращались. — Больничное крыло! Срочно! Квиррелл не договорил и обратно вылетел из кабинета в коридор, вероятно ожидая, что Блэк сам последует за ним. Оба — и Спиннет, и Сириус — обладали отменной реакцией и быстрой сообразительностью, а потому, не медля ни минуты, подорвались со своих мест и побежали за удивительно юрким профессором магловедения. Он повёл их в больничное крыло, где, судя по всему, все только и дожидались их: они пришли самыми последними. На первой от двери койке весьма беспокойным сном спал Крауч, всё ещё одетый в школьную форму, только без мантии. Но не его окружили присутствующие Дамблдор, Макгонагалл, Снейп и мадам Помфри, а кого-то в соседней койке, кого-то, кого Сириус не мог разглядеть из-за того, что ему загораживала взор целительница. В сердце зародилась крохотная надежда, но Блэк сразу же отмахнулся от неё, не позволяя ей расти. Это мог быть он, но… Сириус боялся надежды, как огня.  — Спасибо, профессор Квиррелл, — кивнул Дамблдор, тем самым давая понять, что Квиринус может идти, что тот и поспешил сделать, явно не желая здесь задерживаться. Затем голубые глаза директора за стёклами очков обратились прямо на Сириуса. — Сириус. Подойдите. Мистер Спиннет, хорошо, что вы тоже здесь. Блэк только сейчас обнаружил, что застыл у дверного проёма, как вкопанный. Офицер Спиннет прошёл вглубь больничного крыла, подходя ближе к своему коллеге, который сидел на одной из коек и которого Сириус изначально не заметил. Блэк сделал первый неуверенный шаг, затем второй, а затем… Помфри немного отступила, освобождая ему место, и он не сдержал громкого облегченного вздоха.  — Да, — кивнул Дамблдор. Он был укрыт одеялом прямо до подбородка и лежал на боку, демонстрируя старшему Блэку лишь свой затылок, но Сириус безошибочно узнал бы эти угольно-чёрные волосы из тысячи. Сириус больше не стал медлить и в два шага оказался рядом с подозрительно неподвижным Регулусом.  — Что… Он жив?! — на грани истерики спросил он. Это первое, что пришло ему в голову.  — Он жив, — ответила Помфри, и Сириус словно заново родился. — Просто без сознания.  — Где и как вы его нашли? — спросил Спиннет, сохраняя профессиональный тон. Честно, Блэку прямо сейчас было всё равно. Главное, что его брат нашёлся живым, а об остальном можно позаботиться позже.  — Я искала зелье для мистера Крауча на складе, когда услышала щелчок трансгрессии, — объяснила Помфри. — Я подумала, что это мог быть домовик Краучей, которым мы недавно отправили письмо об их сыне, ведь только эльфы могут трансгрессировать на территорию школы. Когда я вошла сюда, эльфа не было, зато мистер Блэк лежал прямо посреди коек, на полу. Он уже был без сознания и весь в крови.  — Весь в крови?! — высоким голосом переспросил Сириус: он уже протягивал руку, чтобы открыть одеяло и осмотреть брата, но Помфри мгновенно схватила его за запястье. Её хватка была железной, как у человека, которому не раз приходилось бороться с буйными пациентами. Возможно, так оно и было.  — Не советую этого делать, — решительно заявила она, откидывая его руку подальше от постели брата. — Не тревожьте его покой. Мадам Помфри не являлась той женщиной, с которой хотелось бы спорить. Однако такая реакция не могла не пугать. Что случилось с его братом такого, что целительница так яро запрещала видеть его тело?!  — Только эльфы могут трансгрессировать в защищенные магией места, — невозмутимо произнёс Снейп. — Тут определённо не обошлось без домовика.  — Кикимер, — догадался Сириус, и на вопросительные взгляды остальных пояснил: — Домовик семьи Блэк. Макгонагалл нахмурилась: её лицо выражало крайнюю степень возмущения:  — Но если это был эльф Блэков, то, значит, мистер Блэк был дома, — заметила она. — Почему же миссис Блэк не написала об этом в своём письме?  — Вам не кажется, — подал голос Дэнзел, выствавив указательный палец прямо в сторону Регулуса, — что она могла сама довести его до такого состояния? Сириус чуть не рассмеялся.  — Зачем это ей?! Он — единственный наследник семьи в данный момент, — он поморщился. — Матушка — не самый лучший человек на свете, но она любит Регулуса.  — Да, и это мы могли заметить по её душераздирающей реакции на его пропажу, — с сарказмом вставил Спиннет, скучающе разглядывая собственные ботинки. Сириус не нашёлся, чем ответить. Он высказался в защиту Вальбурги лишь потому, что помнил: матушка души не чаяла в его младшем брате, когда они ещё жили вместе. Но слова офицера также имели смысл. Было несколько тяжело признавать, что он, возможно, не всё знает об обстановке, в которой рос Регулус.  — Не будем спешить с выводами и обвинениями, — мирно попросил Дамблдор, как всегда выступая голосом разума. — Слава Мерлину, мальчик жив и, по словам целителя, обязательно проснётся. Мы можем узнать все подробности у него самого, когда это случится. А пока не стоит голословно обвинять миссис Блэк: мы даже не уверены в том, что он появился здесь, именно благодаря Кикимеру.  — Вы правы, — согласился офицер Джордан, поднимаясь на ноги. — Ну, — бодро сказал он, — пожалуй, теперь наше присутствие здесь бесполезно. Спасибо, за гостеприимство. Спиннет тоже засобирался, устало потерев глаза.  — Мистер Дамблдор, — угрюмо обратился он. — Напишите нам, когда мистер Блэк очнётся. Мы бы хотели задать ему несколько вопросов. Директор добродушно улыбнулся.  — Без проблем, офицер Спиннет, — сказал он, после чего обвёл каждого присутствующего своим привычно нечитаемым взглядом. — Проводим офицеров на прощанье? — предложил он.  — О, не стоит утруждаться, — смущенно пробормотал Джордан, но Дамблдор перебил его:  — Ничего утруждающего. Пойдёмте, позволим мадам Помфри работать в спокойствии: оба студента нуждаются в её тщательном уходе. Сириус хотел тут же выступить против; однако Помфри, видимо, прекрасно видела его желание ночевать здесь, потому что впилась в него таким угрожающим взглядом, что Блэк решил даже не стараться. Вместо этого он покорно потащился за остальными, когда те покинули больничное крыло.