Под контролем

С того дня, как Сириус исчез, Регулус не переставал надеяться. Он надеялся, что его брат ушёл снова в Хогвартс. Что он однажды вернётся, выслушает очередной исторический факт про короля Артура и доброго волшебника Мерлина, похлопает его по голове, с громким смехом посадит его на свои плечи, и Регулус будет чувствовать себя на вершине мира, ведь его старший брат был таким высоким. Он не переставал надеяться, даже если мать с того дня перестала быть доброй, отец не выходил из кабинета, и весь мир внезапно стал таким злым по отношению к нему. Он не переставал надеяться, даже когда его били палкой по спине, чтобы он держал спину ровно, били по ногам, чтобы он шагал прямо и бесшумно, били по рукам и пальцам, когда он делал помарку в письме или криво прописывал букву «Р» в своём имени. Не переставал надеяться, даже когда его синяки залечивал один Кикимер, а брата не было рядом. Регулус не понимал, почему мать стала его так ненавидеть: и только спустя годы он, наверное, поймёт, что мать просто боялась распустить его, как она по неопытности сделала со своим старшим сыном. Однажды ему это так сильно надоело, что он устроил бойкот матери, совершенно не реагируя ни на какие физические или словесные наказания — просто замкнулся и перестал участвовать в своих уроках. Он почти ожидал, что мать изобьёт его ещё сильнее или накричит, но мать удивила его тогда. Она оставила его в покое в тот день, дала один день отдыха и не трогала его вплоть до следующего утра. Регулус даже победу отпраздновать не успел, как на завтрашний день мать надела своё зелёное бархатное платье ниже колен, с закрытой шеей и длинными рукавами. Они редко выходили из дома, но мама так одевалась, только когда собиралась кому-то в гости. Длинные черные волосы она собрала в высокую причёску и спокойно велела ему тоже надеть что-нибудь приличное. Регулусу нравилось ходить в гости, особенно в дом своих милых кузин: у Нарциссы были удивительно нежные руки, и она много гладила его по голове, а Беллатриса частенько рассказывала ему жуткие истории, из-за которых он потом не мог спать по ночам. Раньше с ними также жила улыбчивая Андромеда, наполнявшая всё вокруг себя счастьем, но год назад она исчезла также, как и Сириус. Он спрашивал у Нарциссы, но та в ответ лишь поморщила свой очаровательный нос и пробормотала что-то непонятное про «предателей крови». Каким образом кровь можно предать — это Регулус поймёт только через пару лет. Однако в тот день они с матерью трансгрессировали не к дому дяди Сигнуса, как ожидал Регулус: они оказались перед совершенно незнакомым двухэтажным домиком, выкрашенным в идеально белый цвет, с аккуратно постриженным газоном и кустами во дворе. Дом выглядел таким непривычным глазу: они словно… словно очутились в магловском районе. Мать крепче перехватила его руку и направилась к главному входу: Регулус же последовал за ней чисто по инерции. Широкая двухстворчатая дверь, в отличие от фасада дома, была коричневого цвета. На ней, на уровне плеч матери, был прибит золотистый дверной молоток в виде головы льва, сжимающего меж клыков кольцо, которым мать методично постучала три раза. Вскоре дверь открылась, и перед Регулусом предстала такая красивая женщина, что он застыл на несколько секунд, неспособный отвести от неё восхищённого взгляда. Её светлые густые кудри спадали на плечи, а талия была такой узкой, что Регулус невольно задумался над тем, как там помещались её внутренние органы. Идеально ровные и белые, как жемчужины, зубы сверкнули в широкой улыбке, когда женщина взглянула на его мать.  — Вальбурга! Регулус впервые в жизни слышал столько радости в чужом голосе при произнесении имени его матери. Он бы подумал, что женщины являются старыми подругами, если бы мать не оглядывала дом, сморщив нос в отвращении.  — Доброе утро, Ванесса, — надменно проговорила мать. — Так и будем стоять снаружи? — нетерпеливо спросила она. Женщина, Ванесса, поспешно отошла от двери, освобождая им проход, и мать неторопливым шагом ступила внутрь.  — Проходите, — взволнованно пригласила Ванесса. — Я прикажу Винки приготовить чай. Вам какой?  — Пожалуй, откажусь, — мама неприязненно хмыкнула. — Сомневаюсь, что ваша Винки сможет приготовить хотя бы сносный чай, — имя домовухи она произнесла с таким омерзением, будто говорила о грязи под ногтями, а не о живом существе. Ванесса ничуть не обиделась на такое недружелюбие матери, вместо этого обращая взгляд своих сапфировых глаз на Регулуса.  — Я полагаю, Регулус? — мило улыбнулась она. — Я видела тебя пару лет назад. Ты сильно вырос за это время! Уже совсем взрослый джентльмен.  — Благодарю, — сказал Регулус учтиво, как его учили, хотя чувствовал он себя несколько смущённым. Он понятия не имел, с кем сейчас разговаривает. Они прошли дальше: внутри дом выглядел таким же милым, как и снаружи. На кирпичном камине в гостиной стояла колдография со свадьбы: на ней Ванесса в свадебном платье обнималась с женихом подстать ей самой. Темноволосый худой мужчина в идеально выглаженной мантии и с сухой улыбкой на лице смотрел на камеру карими глазами. Они были красивой парой.  — Я смотрю, мистер Крауч всё такой же приверженец толерантности, — с некоторым презрением в голосе заметила мать. Она устроилась на диване, как всегда изящная и холодная. Регулус неловко сел рядом с ней, а Ванесса — в кресло напротив них. Фамилия «Крауч» показалась ему смутно знакомой, и он с трудом припомнил Каспера и Чарис Краучей из семейного гобелена Блэков.  — Барти твёрд в своих убеждениях, — невозмутимо ответила Ванесса тем временем. Казалось, эту женщину невозможно было задеть ни обидными словами, ни чем-либо ещё. Она всё также улыбалась им в лицо, даже если мать вела себя несколько некультурно.  — К слову, о Барти: где младший мистер Крауч? — поинтересовалась она с любопытством. — Моему Регулусу стало скучно одному в доме, и я подумала, что ему пойдёт на пользу знакомство с ровесником, с которым он в будущем поедет в школу. Регулус нахмурился: ему не было скучно — он прекрасно проводил время в одиночестве, читая свои книги и без всяких ровесников. Но он, конечно же, не решился спорить с матерью рядом с посторонним человеком. Впервые за последние несколько минут, казалось бы, перманентная улыбка на лице Ванессы дрогнула, но в остальном в ней больше ничего не изменилось.  — Прости, Вальбурга, — с сожалением сказала она. — Но Барти сейчас нездоровится. Мама насмешливо хмыкнула.  — Ты принимаешь меня за полную дуру, Ванесса? — спросила она ледяным тоном. — Знаю я, как ему там нездоровится. Ничего заразного: от одного часа небеса не свалятся на землю. Пусть дети развлекутся, пока мы тут беседуем, как женщина с женщиной. Регулус не понимал, о чём говорит мама, но её слова явно расстроили Ванессу, судя по исчезнувшей на её лице улыбке. Она неуверенно встала и кивнула в сторону коридора.  — Пойдём, Регулус, — мягко позвала она. — Ты не против поиграть с моим сыном, Барти? Ему столько же, сколько и тебе. Уверена, вам обоим будет интересно. Регулус вопросительно взглянул на мать: отсутствие какой-либо реакции от неё всегда означало её согласие.  — Хорошо, — решил он в конце концов.

***

Мальчик по имени Барти — совершенно не то, что вы бы ожидали от сына такой женщины, как Ванесса. Во-первых, он был крошечным. Если бы раньше мать не упомянула о том, что они ровесники, Регулус подумал бы, что Крауч младше него самого примерно на год. Он сидел прямо на полу в углу комнаты, обняв колени, и при этом он умудрялся не выглядеть одиноким. Регулус не хотел проводить с ним время, но, к сожалению, у него не было выбора. Под нижней губой у мальчика проглядывал фиолетовый синяк с четырьмя красными точками посередине. На его голых запястьях отчётливо виднелись розовые линии — не порезы и не шрамы, скорее, просто покраснения. На его щеке была огромная отметина похожего цвета. Светлые, как у Ванессы, но не такие золотистые волосы торчали во все стороны — обычно они росли таким образом только после бритья налысо.  — Здравствуй, — неловко сказал Регулус, потому что мальчик, Барти, просто молча смотрел на него в неуютной тишине.  — Не хочу играть! — резко заявил тот в ответ, и Регулус съёжился от его недружелюбного тона.  — Ладно, — не стал возражать он, проходя вглубь комнаты — в сторону кровати. В спальне не было ни кресла, ни стула. Не хочет играть — так пусть не играет, — решил Блэк. Он никого не заставлял.  — Можно я тогда просто посижу тут, пока наши мамы поговорят? — спросил он, уже опускаясь на кровать, но он так и не сел окончательно, остановленный внезапным криком другого мальчика:  — Не садись! — в его голосе раздались панические нотки, и Регулус поспешил отойти от постели, как ошпаренный. Он вопросительно взглянул на Крауча, но тот не стал объясняться. Вместо этого он встал, подошёл к своей кровати, сунул руку под одеяло и… …достал оттуда завёрнутый в бумагу кусок чёрного хлеба.  — Теперь можешь садиться, — разрешил он коротко.  — Зачем ты хранишь еду под одеялом? — озадаченно спросил Регулус, присаживаясь. Его мать убила бы за такое: обычно она даже не позволяла проносить еду в спальню, не говоря уже о чём-то большем.  — Мы все так делаем, — Барти равнодушно пожал плечами. — Это традиции нашего дома. Что ж, лгал он искусно. Регулус даже поверил бы, если бы не знал, что никто на свете не хранит продукты под своим одеялом. Кроме, может быть, младшего Крауча, который, скорее всего, просто шутил над ним. Барти убрал хлеб под подушку и, нервно оглядываясь, внезапно заговорил шепотом:  — Не говори никому, хорошо? — сказал он. — Это наша семейная тайна. Отец не будет рад, что я тебе рассказал. Ты ведь умеешь хранить секреты?  — Буду хранить твой секрет также надёжно, как ты хранишь кусок этого хлеба, — пообещал Регулус с улыбкой. Но Барти не вернул ему улыбку, вероятно, не поняв шутку. Он кинул на него недовольный взгляд и вернулся на своё изначальное место в углу. Под воротником белого поло сбоку его худой шеи на мгновение промелькнул маленький круглый синяк.  — У тебя тоже не получается красиво писать? — ляпнул Регулус, потирая собственный синяк на запястье. Он был не таким темным и не таким большим, как тот, что у Крауча под губой, но всё же болел.  — Нет, с чего ты так решил? — удивился Барти, снова обнимая колени. — У меня всё получается с первого раза, — похвастался он, после чего в задумчивости коснулся пальцами синяка. — Ну, может, исключение — попасть вилкой сразу в рот… Но это мелочи! Блэк приподнял бровь.  — Подожди, ты это сам себя проткнул вилкой, что ли? — переспросил он, неуверенный, что расслышал правильно. Зачем кому-то так себя ранить?!  — Да! — с неожиданным вызовом в голосе ответил Крауч. — Будешь смеяться — и тебя проткну!  — Я и не собирался. Просто не понимаю. Зачем?!  — Рука дрогнула! Тебе какое дело?! Регулус не хотел как-то обидеть другого мальчика, однако, судя по всему, расстраивать других у него всегда получалось вне зависимости от его желаний. Но, тем не менее, в его защиту: Крауч тоже вёл себя весьма грубо. И зачем только мать хотела, чтобы они общались?  — Никакое, — признал он спокойно. — Не кричи. Барти растерянно моргнул.  — Я не кричу, — буркнул он. На этом их общение в тот день закончилось.

***

 — Ты освоил урок? — спросила мать позже, когда они наконец вернулись домой. Они уже сели обедать: Кикимер приготовил сегодня вкуснейшие пироги с лососем, которые Регулус с радостью уплетал за обе щеки. Мать не любила рыбу, поэтому она лишь скромно выпивала чай из крошечной чашки.  — Какой урок? — непонимающе поинтересовался он, вытирая рот салфеткой. Он действительно не понял, что мать имела в виду: он сегодня не учился, просто провёл время в неловкой тишине, сидя в странной комнате со странным мальчиком.  — Ты так и ничего не понял? — спросила мать недовольно и вздохнула так, будто Регулус был слишком глупым для беседы с ней. — Ты видел этого бедного мальчика, Барти? Регулус неуверенно кивнул. Конечно, он видел его. Но почему «бедный»?! Мать продолжила:  — И что ты думаешь? Он скривился, но поспешно исправился, принимая нейтральный вид.  — Он странный и грубый. Он мне не понравился.  — Видишь ли, Регулус, — сочувствующим тоном начала мама, снова вздыхая. — Он несчастный ребёнок. Его отец часто морит его голодом, бьёт в лицо, избивает. Я знаю это, потому что я внимательна к деталям. Ты должен был быть таким же внимательным. Я разочарована, что ты ничего не заметил.  — Я заметил синяки! — защищающимся тоном сказал Регулус. Почему мать сочувствовала какому-то малоизвестному, чужому ребёнку за его синяки? Она ведь… также избивала его. Но, несмотря на непонимание, Блэк почувствовал острый укол жалости к Краучу. Хранение куска чёрного хлеба под одеялом приобрело смысл, и истина внезапно ужаснула его.  — Я уверена, что это — дело рук противного, толерантного Барти старшего, — с презрением плюнула мать. — Ко всякому отребью вроде маглов он относится лучше, чем к собственному сыну. А теперь, слушай меня, Регулус. Я не избиваю тебя так сильно, как Крауч этого бедного ребёнка, я не морю тебя голодом, я не пренебрегаю тобой. Я просто требую от тебя хорошо учиться. Разве это так сложно?! Это выше твоих сил?! Этот заморыш Барти живёт в гораздо худших условиях, но он не ноет о том, как он устал перо в руках держать, в отличие от тебя. Чем ты хуже какого-то там Барти Крауча?! Мать замолчала и уставилась ему прямо в глаза, в ожидании ответа. Регулус же не знал, что он должен сказать. В горле сжался тугой комок, из-за чего он не мог выдавить из себя хотя бы один жалкий звук. Ему действительно не стоило истерить вчера. Теперь он понимал, что повёл себя как избалованный, ленивый, маленький ребёнок.  — Прости, мама, — в конце концов смог выговорить он. — Я буду лучше стараться. Мать кивнула — невозможно было точно сказать, довольна ли она или нет.  — Я надеюсь на это, Регулус. Ты ведь понимаешь, что я желаю только лучшего для тебя?  — Конечно, мама, — коротко ответил он.  — Я хочу, чтобы ты вырос достойным наследником нашего великого рода, — продолжала говорить она, словно не слышала его. — Ты же не хочешь быть похожим на своего непутевого брата Сириуса? Регулус замер: матушка упоминала о Сириусе впервые после его исчезновения. Её сердитый тон намекал на то, что старший, вопреки надеждам Регулуса, не вернётся в ближайшее время.  — Не хочу, — согласился он неохотно. Впервые в жизни он таким вопиющим образом лгал матери. Но, к счастью, она сделала вид, что не заметила. Кусок еды больше в горло не лез, и он отодвинул тарелку от себя.  — Ты уже всё? — удивлённо спросила мать. — Ты практически ничего не съел.  — Я уже сыт, — ответил Регулус задумчиво. Маленький кусок чёрного хлеба не покидал его мысли с тех пор, как он понял.  — Матушка, — неуверенно обратился он, и она вопросительно посмотрела на него. — Можно мы чаще будем ходить в гости к Краучам? Мать равнодушно отпила чай из своей чашки.  — Старший Крауч мне противен, несмотря на то, что он наш родственник, — заметила она. — Но Ванесса не так уж плоха. Думаю, я не против вашего общения. Регулус кивнул, едва скрывая радостную улыбку. Благо, у них дома было достаточно еды, чтобы он мог поделиться.

***

Следующие пару лет Регулус действительно учился, как он и обещал матери. Он заметил, что, когда он сосредотачивает всё свое внимание на своих занятиях, у него тоже всё получается с первого раза. Он научился не выводить из себя свою мать. Она перестала поднимать на него руку, потому что у него всё было хорошо. Он учился быстро, схватывал всё налету и уделял всё своё время книгам и своим занятиям. Разумеется, он уставал, но он также радовался всем своим достижениям. Взамен, как бы в награду, матушка всегда водила его в гости к Барти. Но даже в гостях у своего друга Регулус не играл и не занимался всякой ерундой, на которую тратили своё время другие дети — они учились. Пока их не зачислили в Хогвартс, они спокойно могли колдовать дома, так что они вовсю тренировались. Иногда Блэк втайне от матери проносил в дом Краучей разные закуски или угощения: возможно, мама всё знала и намеренно делала вид, что не замечает. Барти от еды никогда не отказывался — однажды Ванесса увидела то, как они едят в спальне, но, вопреки ожиданиям Регулуса, она не рассердилась. Старшего Крауча Регулусу так и не удалось застать ни разу: мужчина всегда отсутствовал. Но иногда он видел следы того, что мистер Крауч всё-таки бывал дома — на Барти, в виде красных отметин: мальчик мог иногда чудить так сильно, что это, видимо, только злило его отца. Когда Регулусу только исполнилось семь в магической Британии состоялась одна из самых громких помолвок за последнее время — Малфоя и Блэка! Месяц назад кузина Нарцисса объявила о том, что она выходит замуж, и дядя Сигнус выглядел более чем довольным выбором своей младшей дочери — Люциусом. Разумеется, некоторые шептались о том, что Беллатриса так и не вышла замуж, в отличие от своих младших сестёр (хоть Андромеда и считалась предательницей крови, она всё же обзавелась семьёй и, по слухам, даже ребенком раньше своей старшей сестры), но, казалось, никакие слухи не портили радость дяди Сигнуса и тёти Друэллы. На праздник в поместье Малфоев были приглашены самые крупные сливки общества: Блэки, Нотты, Паркинсоны, Селвины, Краучи, тогдашняя министр магии Дженкинс и… Среди прочих гостей был и Снейп. Снейп, который, по словам отца Регулуса, не обладал ни богатой родословной, ни властью, ни деньгами, ни даже аристократическими манерами, которым самого Регулуса учили чуть ли не до крови из носа. Снейп, который абсолютно не вписывался во всю эту обстановку, но которого, тем не менее, уважали все присутствующие. Даже мать, хоть и хмурилась, не выказывала своего презрения вслух. Если все остальные заслуживали своё высокое положение лишь фамилиями или уровнем чистоты крови, Северуса же уважали исключительно за его ум и магические способности. Люциус гордо представил смущённого парня своим гостям, называя настоящим гением и самым талантливым зельеваром, которого он когда-либо видел в своей жизни. Снейп выглядел несколько робким и нелюдимым подростком, только выпустившимся из Хогвартса. Ни его неуклюжая походка, ни его неопрятный вид не помешали Регулусу чувствовать необъяснимое восхищение, и тот увязался за мрачным зельеваром по пятам, игнорируя то, что его компания явно была нежелательной для Северуса.  — А ты правда лучший зельевар на свете? — спрашивал Регулус, еле поспевая за Снейпом своими короткими ногами, пока тот шагал по коридорам поместья, непонятно зачем. Наверное, в поисках уединения от приставучего и надоедливого мальчика. В основном все гости оставались в главном зале, где было накрыто несколько огромных столов с закусками: здесь же более или менее царила блаженная тишина. Регулус был слишком рад факту, что он незаметно ускользнул от родителей, чтобы замечать раздражение Северуса. Снейп не отвечал, что Блэка ничуть не смущало.  — Ты можешь приготовить даже любовное зелье? — спросил он, пока Северус зачем-то открывал по очереди каждую попадавшуюся им на пути дверь. Открывал, чтобы закрыть со стуком. Он резко остановился, и Блэк чуть ли носом не стукнулся о него: благо, успел притормозить вовремя. Снейп кинул на него пугающий взгляд своих чернющих, как сама черная дыра, глаз, но Регулус всегда был храбрым парнем (или он надеялся, что являлся таковым).  — Зачем тебе любовное зелье, мальчик? — низким голосом поинтересовался он. Регулус смущённо опустил глаза, краснея.  — Ну-у, — протянул он. Всё дело заключалось в том, что мистер Крауч и Ванесса пришли на праздник без Барти, и скучающий Регулус не мог отвести взгляда от горящих медным цветом волос дочери Селвинов. Они даже общались некоторое время: в основном они обсуждали сказки Барда Бидля, которые Регулус по неосторожности назвал глупыми. Девочка в ответ равнодушно пожала плечами, спокойно бросила своё «а мне нравится», и на этом всё их взаимодействие закончилось.  — Какая разница! — фыркнул он в конце концов. Он ведь не обязан объясняться, если не просит что-то противозаконное, так ведь?! Он заказчик! — Так ты можешь или нет?!  — Могу, — угрюмо ответил Снейп. — Только зачем мне это делать?! Иди попроси своего брата. Он ведь у вас самый умный! Регулус нахмурился.  — У меня нет брата, — он иногда называл Кикимера своим братом, но тот начинал биться головой об стену, когда он так говорил. — Я заплачу! Снейп, если это возможно, впился в него ещё более недовольным взглядом, и Регулус вздрогнул. Мама всегда так делала, когда собиралась бить его.  — Что бы ты, малявка, ни думал обо мне, я не нуждаюсь в твоих жалких подачках, мальчик, — концентрацию желчи в его голосе можно было почувствовать на физическом уровне. — А теперь иди отсюда и не раздражай меня. Блэк съежился, дрожащими руками ощупывая в кармане своей мантии несколько сиклей, которыми он собирался расплатиться с Северусом.  — Когда платят за проделанную работу — это не подачки, — тихо сказал он. — Я не хотел оскорбить тебя, я просто думал, что…  — Блэкам запрещено думать, — фыркнул Снейп, но уже не так злобно, как ранее. Это только воодушевило Регулуса продолжать беседу.  — Ты это только что придумал! — обвиняющим тоном сказал он. — Блэки классные. Ты дружишь с Нарциссой.  — Неправда, — возразил Северус. — Я дружу с Люциусом. Терпеть не могу самонадеянных, заносчивых и глупых Блэков.  — Я не такой! Я умный!  — И это тебе сказала твоя матушка? — скучающе поинтересовался Северус с ядовитой усмешкой на губах. — Отвали, мальчик. В тот день, когда я что-нибудь сделаю для Блэков, у меня отвалятся зубы. Разве в этом мире не осталось больше зельеваров, готовых развлекать всяких избалованных детишек? Регулус насупился.  — Люциус сказал, что ты лучший, — проворчал он. Снейп развернулся и возобновил свои шаги: его длинная чёрная мантия развевалась за его спиной, придавая его образу нотку драматизма. Блэк думал, что это круто. Блэк вообще думал, что Снейп сам по себе является синонимом слова «крутость». Даже то, как он говорил — пренебрежительно и отчужденно, делало его невероятно загадочным и интересным человеком.  — Ты доверяешь каждому слову этого скользкого ублюдка Люциуса? — издевательски хмыкнул Северус. — А ещё говоришь, что ты умный…  — Ты сказал, что ты дружишь с ним, — заметил Регулус.  — Да, именно, но я не говорил, что я ему доверяю, — Снейп снова усмехнулся. — Никогда не смешивай понятия «дружба» и «доверие», глупый ребёнок.  — Я доверяю своему другу, — угрюмо сообщил Блэк, снова следуя за Снейпом по пятам. — Его зовут Барти Крауч.  — Барти Крауч? — неверяще повторил Северус. — И ты ему доверяешь, — не вопрос, а констатация факта. И только через минуту до Регулуса дошло, как это, должно быть, прозвучало.  — Я не про того. Я про младшего. Ему тоже семь. Северус промолчал, равнодушно пожав плечами, и открыл очередную дверь.  — О, а вот и то, что я ищу, — сказал он самому себе, а потом кивнул Блэку. — Как тебя там… Блэк. Ты можешь остаться тут, а не мешать взрослым людям заниматься своими делами. Регулус неуверенно приблизился к нему и заглянул внутрь комнаты, которая оказалась детской. Там, на кресле в углу, сидела смуглая девочка примерно его возраста, с мальчишески короткими волосами и с маленькой книжкой в руках. На полу, прямо посередине комнаты на животе лежал мальчик на пару лет старше: его кожа была такой бледной, что казалась даже серой, а его ноги, согнутые в коленях, болтались в воздухе. Перед ним валялась деревянная шахматная доска с фигурками на ней.  — Это Рабастан, — указал Северус на озадаченно глядевшего на них мальчика, после чего кивнул в сторону не менее растерянной девочки. — Рэйна. А это, детки, Регулус. Поиграйте вместе, пожалуйста, развлеките друг друга.  — Погоди, ты уже уходишь? — взволнованно спросил Регулус. Он не хотел казаться надоедливым ребёнком, но ему также не хотелось отпускать Северуса. Он много ворчал, как старик, но, даже несмотря на это, оставался замечательным.  — У меня дела, маленький Блэк, кроме как няньчиться с детьми, — Снейп закатил глаза. — Оставайся тут и будь хорошим мальчиком.  — Тогда, подожди секунду, — попросил Регулус, вытаскивая из кармана собственной мантии палочку и клочок маленькой бумаги. Снейп нахмурился.  — Чья это палочка?! — судя по голосу, он был очень недоволен им. — И что ты собираешься с ней делать?  — Моя, — честно ответил Блэк. — Я хотел разгладить эту бумажку, чтобы она не была такой смятой… Он не понял, что именно смутило Северуса. Многие дети в чистокровных семьях могли получить волшебные палочки ещё в раннем возрасте: Барти, например, тоже имел свою. И Регулус был на сто процентов уверен, что молчаливые Рабастан и Рэйна также обладали палочками.  — Разве это для тебя детская игрушка?! — резко процедил Северус сквозь зубы, грубо выхватывая из его рук и палочку, и бумажку. Блэк крупно вздрогнул и инстинктивно сжался, ожидая удара, которого не последовало. Он понял, что крепко закрыл глаза, только когда приподнял одно веко, чтобы оценить обстановку. Северус смотрел на него задумчиво и хмуро, как будто бы пытаясь прочитать его мысли и всё ещё сжимая в застывших руках отобранные у Блэка вещи. Двое ребят из комнаты на них уже не глядели, каждый занимаясь своим делом, но Регулус полагал, что они следили за происходящим краем глаза. Он почти ожидал, что Снейп ударит его. Но почему? Эта мысль казалась абсурдной сейчас: зачем Снейпу бить чужих детей? Обычно такими вещами занимались только родители в целях воспитания. Пока он размышлял над этим, Северус осторожно раскрыл кусок пергамента и быстро пробежался по нему взглядом.  — Рецепт зелья амор…  — Не читай вслух! — поспешно остановил его Регулус и даже на всякий случай обратно закрыл дверь. Он не хотел быть посмешищем перед другими детьми.  — Хм, — мрачно заключил Снейп. — Чернила выглядят свежими… Где ты это достал?  — Я запомнил по книгам, которые я читаю дома, — гордо заявил Блэк, чуть зардевшись. — И написал это час назад по памяти. Теперь Снейп (наконец! Впервые за сегодня!) выглядел действительно заинтригованным.  — И много ты читаешь книг? По зельям, в частности?  — Прочитал по зельям всё, что есть дома! — жизнерадостно сказал Регулус. Он хвастался, но всё же он говорил правду.  — Хм, — снова выдал Северус, и Блэк надеялся, что это хорошее «хм». — Назови три ингредиента зелья для лечения фурункулов? — быстро спросил он. Регулус ответил без запинки на раздумье:  — Змеиные зубы, иглы дикобраза, рогатый слизень, — перечислил он. Это было самое простое в плане ингредиентов и готовки зелье. Северус приподнял бровь.  — Где можно найти безоаровый камень?  — В желудке козы.  — Состав оборотного зелья? Ничего, если ты не знаешь…  — Сушёные златоглазки, — уверенно перебил его Регулус, ухмыляясь. — Водоросли, спорыш, пиявки, растёртый рог двурога, шкура бумсланга, часть другого человека.  — Рябиновый отвар?  — Одна пинта сока мурлокомля, две капли слизи флоббер-червя, семь клыков чизпурфла, жала веретенницы, веточка мяты, сок ягоды бум, тушеная мандрагора, капли медовой воды, слизь мозга ленивца, капли лунной росы, порошок из кореньев асфоделя, измельченный бадьян, кора волшебной рябины, лепестки растения моли, кровь саламандры, десять хребтов рыбы-льва, рог единорога, аконит. Северус уже совсем не хмурился: он выглядел воистину впечатленным.  — Феноменальная память, — неохотно признал он, когда Регулус замолчал. — Ты запоминаешь всё? Блэк скромно пожал плечами.  — Мне хватает прочитать книгу один раз, чтобы выучить её наизусть. К сожалению, на людские имена это особо не распространяется.  — Почему ты тогда сам не приготовишь своё чёртово зелье?  — У меня нет ингредиентов, — с сожалением проговорил Блэк. — И потом, помнить весь состав недостаточно для того, чтобы приготовить хорошее зелье, не так ли?  — Точно подмечено, — заметил Снейп: уголки его губ слегка дрогнули. Регулус полагал, что он так улыбается. — Ты не самый безнадёжный Блэк, как может показаться изначально… И всё же? Почему ты даже не попробовал? Регулус тяжело вздохнул, опустив плечи.  — Матушка не разрешает мне заниматься этим дома, — смущённо сказал он.  — Хорошему зельевару матушки — не помеха, — заявил Северус и протянул ему обратно палочку — на этот раз более осторожно. — Слушай, у меня сейчас действительно дела. Посиди пока с Рабастаном и Рэйной, я потом с тобой поговорю. Регулус засиял и схватил свою палочку.  — Ты обещаешь? — с надеждой спросил он.  — Нет. Я никому никогда не даю обещаний, — надменно проговорил Снейп и, прежде чем Блэк успел расстроиться, поспешно добавил: — Увидимся позже. С этими словами, Северус наконец ретировался, оставив его сиротливо стоять в коридоре огромного поместья.

***

Рабастан объяснил ему и Рэйне, как играть в шахматы, попутно рассказывая им историю самой игры.  — С персидского «шахмат» означает «шах умер», — сказал он, переставляя фигурки по черно-белой доске. — Считается, что игру впервые придумали в Индии, в государстве гуптов, как игра «чатуранга» — прародитель шахмат…  — Гуптов?! — переспросила Мальсибер: она и Регулус сидели на коленях перед шахматной доской, внимательно следя за руками старшего мальчика. Фигурки забавно ворчали, когда Рабастан сжимал их слишком неаккуратно.  — Государство в Индии, — подсказал Блэк шепотом. — В век культурного расцвета…  — Это уже скучные подробности, — хмыкнул Лестрейндж. — Гораздо интереснее сами шахматы. Вы двое точно поняли все правила игры? Потому что сейчас между вами состоится великая битва.  — Ага, — Рэйна закатила глаза. — А ты будешь судьей, следящим за честным ходом игры. Сто раз уже говорил. Она походила на мальчика: с разбитыми коленями и в коротком красном комбинезоне с вышитой у живота ромашкой. Её короткие растрепанные волосы украшал тонкий ободок красного цвета.  — Говорю, потому что это важно, — сказал Рабастан. — Давай уже, начинайте. Через час Лестрейндж уже спал на кресле, а игра между Блэком и Мальсибер всё ещё шла полным ходом. Регулус даже забыл про прекрасные волосы Элины Селвин, увлеченный соперничеством с Рэйной: они сыграли уже семь партий, и он, к сожалению, проигрывал со счётом 4-3. К концу праздника Регулус мог с уверенностью сказать, что у него теперь на два друга больше.

***

В тот день Блэк больше не виделся со Снейпом, однако на следующий день мать велела ему собираться. Регулус чувствовал себя утомленным после вчерашнего праздника, и сегодня ему не хотелось покидать дом, но возражать матери он не отважился.  — Пойдешь один, — наставляла мама. — Я в такой омерзительной дыре появляться не собираюсь. Сопровождать тебя будет Кикимер. Она протянула ему маленький кусок пергамента, на котором незнакомым почерком было нацарапано «Коукворт. Паучий тупик. Дом №40». Регулус запомнил адрес мгновенно, но всё же смял бумажку и торопливо сунул её в карман пиджака.  — Что это за место? — спросил он хмуро. — Что я там должен делать?  — Этот мальчик-полукровка сказал, что у тебя огромный потенциал. Он хочет продвинуть тебя в зельях, — безразличным тоном протянула мама, отпивая немного вина из бокала. Она сидела на диване, вальяжно развалившись (если бы сам Регулус сидел так, она бы хлестнула его плечо розгой), всё ещё во вчерашнем праздничном платье, уже не таком безупречном, как оно выглядело изначально. Блэк сразу понял, кого она имела в виду. Снейп. Снейп сказал, что у него огромный потенциал?! Он, правда, так думал? Регулус не смог сдержать улыбки, всплывающей на его лице. Мать продолжала:  — Этот полукровка отвратителен, — она скривилась, словно унюхала дурной запах. — Однако юный мистер Малфой утверждает, что, если Снейп хочет заниматься тобой, то ты должен быть польщен. К тому же, денег он просит немного, в отличие от остальных репетиторов. Регулус определенно был польщен.  — Я бы не позволила тебе даже на шаг приблизиться к этому отродью, однако зельеварение — полезное занятие, — отстраненно сказала она и сделала ещё один глоток вина. Она держалась более расслабленно, чем обычно. — Уж явно полезнее, чем твои бесконечные игры с младшим Краучем. Они с Барти никогда не играли, но Регулус не стал поправлять маму. Вместо этого он кивнул, стараясь не выглядеть чересчур воодушевленным.  — Спасибо, матушка, — мягко поблагодарил он.  — Мне нравится, когда ты называешь меня так, — мама еле заметно улыбнулась — она редко улыбалась — и потянулась к нему рукой, чтобы погладить по голове. — Ты хороший ребенок, Регулус. Не то что эта ошибка природы по имени Сириус. Она не часто вспоминала его исчезнувшего брата. Обычно она говорила о нем только с отцом, но тот сегодня вновь заперся в своем кабинете в обнимку с бутылкой старого доброго огненного виски. Вскоре Регулус с Кикимером покинули дом Блэков. Из улочки «Паучий тупик», на которую они и держали путь, шел тяжелый и неприятный запах дыма: даже воздух тут, казалось, был серым. Регулус не был удивлен: примерно таким он и представлял себе место, в котором мог бы жить такой человек, как Северус Снейп.  — Места соединения маглов и магов всегда так отвратительно грязны, маленький хозяин, — недовольно проворчал Кикимер, неторопливо шагающий рядом: Регулус возвышался над ним всего на одну голову. Вскоре он должен стать намного выше — оптимистично подумал Блэк. Все Блэки имели довольно высокий рост, как и многие другие представители знатных родов. И мама, и папа также были высокими.  — Маленькому хозяину должно быть осторожным каждый свой шаг.  — Расслабься, Кикимер, — усмехнулся Регулус: неблагополучие индустриального квартала вряд ли смогло бы испортить его настроение прямо сейчас. — Всё будет хорошо. Ты можешь идти домой.  — Но, хозяин…  — Я уже достаточно взрослый, чтобы добираться один, — перебил он. — Мне всего лишь осталось добраться до сорокового дома. Иди домой. Кикимер нехотя кивнул.  — Быть осторожны, хозяин. Кикимер вернуться за хозяином в три, — проговорил он, прежде чем щёлкнуть пальцами и исчезнуть с негромким хлопком. Регулус сжал палочку в кармане и поправил ремень старой кожаной сумки отца, полной заметок по зельям, которые он делал тут и там. Дома в этой улочке сплошь выглядели тоскливо и… грязно. С одной стороны, он понимал свою мать за то, что та не хотела сюда, но с другой стороны он не мог отрицать того, что это место имело собственное, мрачное очарование. Затхлый воздух пропитался атмосферой нищеты и болезней. Регулус не мог определить, что создаёт впечатление оторванности от мира больше: скрытый от всего мира дом Блэков или же плотно населенные, разваливающиеся дома в Паучьем тупике. До сорокового дома он дошёл быстро: он внешне ничем не отличался от остальных, сотни таких же домов, находящихся на грани развала.

***

 — Амортенция — мощнейшее любовное зелье, создающее у человека сильное влечение по отношению к тому, кто приготовил его, — прочеканил Снейп своим низким голосом. Внутри дом показался Регулусу более уютным, чем снаружи, но, впрочем, ему не позволили осмотреться и оценить обстановку: Северус сразу же направился в подвал, и Блэку ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Подвал был полностью обставлен котлами и полками, сверху до низу забитыми разными компонентами для зелий. С потолка свисало круглое стеклянное приспособление, которое светилось так ярко, что заполняло своими лучами всю комнату. Блэк в первые несколько секунд застыл, с любопытством разглядывая сие чудо, и Северус, заметивший его заинтересованный взгляд, коротко процедил «Лампа накаливания», но это ничего не объяснило.  — Ты всё-таки приготовишь его мне? — с надеждой спросил Регулус, нервно ёрзая на стульчике с кривыми ножками. Столик перед ним тоже немного раскачивался, но он решил не жаловаться, боясь, что Снейп выгонит его за лишнее нытье.  — Нет, — отрезал тот в ответ. В отличие от Блэка, Северус сидел на пыльном кресле, на вид довольно удобном. Прежде чем Регулус успел бы расстроиться, Снейп продолжил: — Ты приготовишь его сам. Регулус нахмурился, неуверенный, что слух его не подводит.  — Простите? — пискнул он. — Но я же не…  — «Ты не» — что? — Снейп равнодушно моргнул, раскрывая газету и скрывая лицо за ней. — А ты думал, что я буду выполнять всю работу за тебя?!  — Я читал, что «Амортенция» — это уже продвинутый уровень, — пробурчал Регулус под нос. — Как я его приготовлю?!  — Следуя четким инструкциям, которых ты помнишь из своих книжек, — послышался ровный голос за газетой. — Перестань быть трусом, маленький Блэк. В любовном зелье нет никаких взрывоопасных сочетаний элементов. Чтобы навредить при готовке амортенции чему-то, помимо котла, нужно быть круглым идиотом. Надеюсь, ты не идиот, и я не зря трачу свое время. Регулус вздрогнул и сжал кулаки, потому что почувствовал, как руки начинают дрожать. Он боялся стать полным разочарованием в зельях. Он думал, что облажается, он собирался облажаться…  — Ты ждёшь особого приглашения?! Возьми котел и начинай. Он послушно выбрал не самый большой, но и не самый маленький котел из кучи, валяющейся в углу, и положил его на стол.  — Убери на пол, — холодно приказал Северус и, сложив свою газету надвое, выбросил её в мусорный бак. — Этот стол шатается, любое лишнее движение котла может повлиять на ход готовки зелья, особенно такого, как ты сам сказал, «продвинутого уровня». Регулус послушно опустил котел на землю, но даже там он стоял нетвердо: на этот раз мешали неровности пола.  — Найди ровную поверхность, разве тебя не учили устранять проблемы до конца, а не ожидать, пока она исчезнет сама собой? Северус еще около десяти минут ждал, сложив руки на груди, пока Блэк, избавившийся от обуви, не проверит каждый сантиметр пола собственными пятками, в поисках достаточно ровного метра так криво сделанного подвала. Регулус понятия не имел, чего добивается Снейп, но он решил внимать каждому слову зельевара безропотно, что бы тот ни сказал. Где ещё он мог получить такую возможность? Дома мать не позволяла ему даже приближаться к котлу. В конце концов, он нашёл идеальное место прямо в углу напротив кресла Снейпа и наконец опустил котел со своих рук.  — Перечисли состав нужного тебе зелья.  — Корень весеннего вишневого дерева, — начал Регулус. — Шерсть единорога… Северус перебил его:  — Всё, что нужно, ты найдешь там, — он указал большим пальцем в сторону полок с компонентами для зелий. — Там все названия расклеены на сосудах. Регулус кивнул и, не медля ни секунды, направился туда. Снейп оказался суровым учителем, не прощающим ошибки. Он коршуном наблюдал за его действиями, стоя над душой, прямо как мать, но в отличие от нее, он не бил Регулуса и не кричал на него, когда тот делал что-то неправильно. Он не держал в руках прут, устрашая его призрачным намеком на болезненные наказания, в случае, если у него не получится. Нет. Северус просто выливал всё, над чем работал Блэк, за любую крошечную ошибку в пустой цветочный горшок, где исчезало всё, что туда попадало. А потом он с каменным лицом возвращал котёл Регулусу, ждал, пока тот отмоет емкость до сверкающей чистоты, после чего ледяным тоном говорил:  — Ещё раз. Радовало то, что в его голосе ни разу не проскользнуло осуждение насчет того, что Блэк не может. Ещё. Ещё. И ещё раз. В конце концов, Блэк не выдержал. У него уже болели спина и шея, а на кончиках пальцев появились жёлтые пятна из-за корня вишневого дерева.  — Я безнадежен, — сказал он, встав с места и пнув пустой котел, который он должен был отмыть в очередной раз. Получилось несколько по-детски. — Зачем вы взялись меня обучать вообще?! Взялись бы лучше за Барти. Вот он умный. У него всё получается с первого раза.  — Ты сказал, что он твой друг, — напомнил Снейп, приподняв бровь. Его явно не тронуло капризное поведение Регулуса. — Зависть — плохое чувство, зависть другу — отвратительно. Блэк стыдливо свесил голову, даже не понимая перед кем именно он сейчас чувствует вину: перед Снейпом или перед Барти, которого тут и вовсе не было.  — Я не завидую, — тихо сказал он. Он был ужасным другом. Крауч, вынужденный выживать под гнетом отцовского воспитания, и он, просто-напросто избалованный сын любящей матери — как он даже посмел упомянуть другого мальчика в таком контексте?! Снейп вздохнул. Должно быть, он был сильно разочарован в нём.  — Если бы я хоть на секунду засомневался в том, что ты не достоин обучаться зельям, я бы просто выставил тебя за дверь, — сказал он, хотя Регулус ожидал от него жесткого выговора. — Зачем я решил продвинуть тебя в зельях? Что ж, хороший вопрос. Ты мне напомнил кое-кого, глупый Блэк. Регулус взглянул на него удивлённо, поднимая голову.  — Кого? — спросил он с любопытством.  — Так я тебе всё и рассказал, — Северус закатил глаза: сейчас он как никогда ранее соответствовал своему не сильно большому возрасту. — Возвращайся к работе. Больше на вопросы, не касающихся зелий, я отвечать не собираюсь. Регулус не мог ничего поделать с улыбкой, всплывающей на его лице. Он не ошибался в том, что готовка зелья на практике будет гораздо сложнее, чем просто выучить его полный состав. Наверное, понадобилось более ста попыток (они выгнали пришедшего в три Кикимера ждать в гостиной дома), прежде чем зелье наконец заблестело перламутровым блеском, и Регулус завороженно уставился на жидкость. От зелья шел приятный запах старинных книг, чернил, свежестиранного белья и… Северус, сжимающий двумя пальцами нос, взял котел и вылил с трудом приговленное зелье также, как и сотни неправильных до этого. Регулус даже не успел пикнуть.  — Зачем?! — воскликнул Блэк, тут же подскочив на ноги. Они потратили более десяти часов, чтобы получилось правильно, и Снейп просто избавился оттого, над чем Регулус так долго работал?! Он чувствовал себя на грани истерики: к горлу подкатывал ком каждый раз, когда его взгляд падал на теперь уже пустой котел.  — Ты хотел использовать его на ком-то, — заявил Северус. — Это одно из самых отвратительных зелий. Элина Селвин и её волосы… Регулус даже забыл о том, зачем ему изначально понадобилась амортенция. Но всё равно было ужасно обидно.  — Это моё дело, как использовать его! — настаивал он, чуть сдерживаясь от слез. Он был зол, но он не хотел позориться своей излишней эмоциональностью. — Я приготовил его!  — Используя компоненты, которые собирал я, в котле, который я купил на свои кровные, — напомнил Снейп, как ни в чём не бывало принимаясь приводить в порядок подвал.  — Ты сам позволил мне использовать их, — сказал Блэк. — Если бы я знал, что так будет, я бы прикупил нужные вещи сам.  — Где? — безразлично спросил Снейп, убирая пустые склянки обратно по полкам. — В лавке игрушек мистера Дунглтона?! Не смеши меня. Тебе никто компоненты зелий продавать не будет: тебе семь и ты ребенок.  — Я не ребенок!  — Ты ребенок. Маленький, надоедливый и приставучий. Я тебе разрешил сюда войти только потому, что я сам здесь, наблюдаю за тобой. Регулус свирепо насупился, скрещивая руки на груди. Северус вздохнул.  — Послушай, — начал он. — Амортенция не создает любовь, она лишь заставляет людей думать, что они любят тебя. Любовь невозможно создать искусственно.  — Спасибо, я тоже читал Гектора Дагворта-Грейнджера, — проворчал Блэк. Снейп проигнорировал его выпад.  — Подавить волю человека — это для тебя шутки? — с горечью спросил он. Регулус изумленно расширил глаза.  — Я не…  — Амортенция подавляет волю человека, на которого зелье рассчитано, — продолжил Северус твердым голосом. Он уже закончил с уборкой подвала и снова устроился на кресле. — Заставить любить тебя человека, который не хочет этого, который, возможно, уже любит другого… Это отвратительно. Ты обманываешь этим в первую очередь себя, маленький Блэк. Это удел чистых эгоистов: если ты любишь человека, ты не будешь прибегать к таким низким методам, вроде приворотных зелий, ты просто позволишь этому человеку жить своей свободной жизнью. Гнев и обида, наполняющие его грудь, приутихли: кажется, Регулус понимал, что хотел донести до него Снейп. Он задумчиво кивнул, и нервно поправил свою одежду.  — Я думаю, я понял. Губы Северуса дрогнули в призрачном намеке на улыбку.  — Это и есть мой первый урок для тебя, — сказал он, и Блэк не знал, что он назвал «первым уроком»: зелье или же короткую лекцию, которую он провёл.

***

Он занимался со Снейпом три раза в неделю: в остальное время он ходил либо к Краучу, либо к Рэйне и Рабастану. Последние двое, к счастью, проживали недалеко друг от друга, так что они часто проводили время втроем, играя в плюй-камни, шахматы или квиддич. Летать на метле их, также как и шахматам, обучил Рабастан, которого в свою очередь научил его старший брат Родольфус. Если Рабастан был лучшим среди них в игре плюй-камни, а Рэйна — в шахматах, то Регулус мог похвастаться своими успехами в полетах. Он всегда выигрывал, когда они летали на скорость — кто быстрее долетит — вне зависимости от того, какая метла ему попадалась: дряхлая, которую использовал ещё отец Рабастана в свои школьные годы, или же новейший Нимбус 1500, который принадлежал Родольфусу. Ему даже пророчили блестящую карьеру в квиддиче. Самым нелюбимым временем суток для Регулуса стали те несколько часов, не считая ночи, которые он проводил в собственном доме. Мать всё больше увлекалась вином, а отец… Ну, Блэк даже не помнил его голоса, несмотря на то, что они жили в одном доме. Матушка казалась другой, когда она выпивала: она могла быть ласковой, обнимая его или взъерошивая ему волосы, но иногда она вовсе сходила с ума и избивала его так, что становилось трудно дышать. И он часто попросту даже не знал за что. После таких избиений мать обычно забывалась крепким сном на диване, и Регулус сбегал к Снейпу, у которого в запасе всегда были зелья, залечивающие любые травмы без следа. Однажды мать потревожила покой отца, когда он в очередной раз заперся в своем кабинете, и тот выскочил оттуда разъяренный, схватил маму за руку и выволок её из дома, оставив Регулуса одного. Он был в ужасе от случившегося. Он остался на попечении одного Кикимера, и не знал, что должен был делать. Идти к Краучам?! Ему нравилась Ванесса, но он не хотел беспокоить их: Барти хватало и того, что он получал от отца. Северус говорил, что он будет занят эти две недели; Нарцисса только недавно вышла замуж — Регулус не мог навязаться к ним, Беллатриса лишь обсмеяла бы его, а Лестрейндж и Мальсибер… Они бы не поняли. Единственным оптимальным вариантом казалось оставаться дома и ждать. Регулус ненавидел ждать, но ничего лучше он не придумал. Папа вернулся только через неделю. Всё это время за ним приглядывал Кикимер: он готовил, приводил в порядок дом и не позволял Блэку выходить из дома, хотя тот хотел иногда посещать своих друзей. В руках отец сжимал черный портфель, и от его тяжелого взгляда атмосфера в доме как будто бы стала в два раза более гнетущей. Он кивнул Регулусу, прежде чем направиться к себе в кабинет.  — Папа, а где матушка? — спросил Регулус, как только отец собрался открыть дверь. Тот даже не удостоил его взглядом, остановившись лишь на секунду, чтобы бросить короткое:  — Она вернется. И он не солгал. Мать вернулась на следующий день: Регулус тогда впервые увидел её в таком беспорядке. На груди её серого платья темнело жирное пятно, черные волосы падали вплоть до бедер: она всегда гордилась своими роскошными волосами, но никогда раньше их не распускала. Щеки стали впалыми, а кожа — неестественно бледной. Под её глазами пролегали темные круги и смотрела она на всё странно водянистым взглядом. Это пугало, но не Регулуса, подскочившего к ней, чтобы крепко обнять. Она позволила ему и мягко погладила по затылку, когда он прижал лицо к её животу.  — Я скучал, — сказал он приглушенно. — Куда вы ушли?  — Тебе необязательно знать, — нежно ответила она. Блэк приподнял взгляд и заметил, что её глаза всё ещё оставались пустыми, хотя она и улыбалась. — Кикимер хорошо о тебе заботился?  — Кикимер заботиться о маленьком хозяине внимательно, — подал голос со своего места эльф и тут же получил недовольный вздох от матери.  — Я спрашивала у своего сына, никчемный ты эльф, — её тон прозвучал настолько резко, что Кикимер сжался в комок. — Тебе слова не давали.  — Кикимер провиниться перед хозяйкой, Кикимер сжечь руки утюгом… Регулус выпустил мать из объятий и смущенно отошел. Он уже был слишком большим, чтобы так делать.  — Не надо, — попросил он у домовика. — Кикимер был хорош, но мне не нужна забота эльфа, я уже достаточно взрослый, чтобы быть самостоятельным. У меня даже зубы почти все уже выросли. Мать прошла внутрь, одарив его мягкой усмешкой.  — Что ж, я рада, — задумчиво ответила она.

***

Регулусу было девять, когда Снейп сообщил ему о том, что их индивидуальные уроки прекращаются, потому что парень наконец нашел нормальную работу. За эти пару лет Блэк успел привязаться к нему, но он не расстроился, потому что работу Северус нашел в Хогвартсе, куда он сам пойдет учиться ещё через два года. Он определенно будет скучать, но он был искренне рад за Снейпа. По-крайней мере, скука от одиночества ему не грозила: он всё ещё ходил домой к Лестрейнджам и Мальсиберам, которые ждали его у себя с распростертыми объятиями. Рабастан тоже начинал свой первый год в Хогвартсе вместе со Снейпом; и ни для кого не стало сюрпризом, когда мальчика распределили в слизерин. Блэк также не забывал о своем маленьком друге Барти (технически, Крауч был даже старше него на полтора месяца, но он так сильно отставал в росте, что Регулус не мог воспринимать его в качестве своего ровесника), отец которого становился всё хуже с каждым днём, избивая сына и не позволяя Ванессе показывать мальчика целителям, потому что не хотел портить себе репутацию. Иногда Барти не мог даже подняться с постели, чтобы поприветствовать Регулуса, и в такие дни Блэку ничего не оставалось, кроме как сидеть рядом с ним и читать вслух какую-нибудь магловскую книжку. Он мало что понимал в них: эти книги от привычных отличались не только шрифтом текста — даже страницы в них чувствовались под пальцами совсем иначе. Но он всё же читал, чтобы Барти хоть немного отвлекался от мыслей про отца. Даже Регулус понимал, что старший Крауч переходит черту в своём стремлении воспитать сына в строгости и суровости. Барти не разрешалось выходить из дома, потому что он часто вытворял такие странные вещи, что порой даже Ванесса выходила из себя. Никто в семье не хотел, чтобы чужие люди становились свидетелями подобных моментов. Барти обычно не мог сидеть спокойно за столом, за что его наказывали голодом; как он сам передал слова отца — «Пока не перестанешь кривляться за едой — ты её не достоин». Из-за постоянного недоедания у него никогда не хватало энергии на какие-нибудь активные действия: Регулус еще ни разу не видел своего друга жизнерадостно бегающим вокруг дома (как, например, часто делала Рэйна) или хотя бы громко смеющимся. И именно поэтому Блэк давно пришел к выводу, что ему действительно повезло с родителями. Они, может быть, и не уделяли ему столько внимания, сколько ему хотелось бы, но, по крайней мере, они не относились к нему, как к заключенному азкабана. Незадолго до своего одиннадцатого дня рождения, Регулус, как и все остальные дети волшебники, получил заветное письмо из школы. Сказать, что он был взволнован, — ничего не сказать. Первым делом он показал его матери, и та одарила его легкой улыбкой, коротко поздравив, однако он не осмелился зайти в кабинет отца. Он написал об этом Рэйне, Рабастану: хотел ещё и Краучу, но тот опередил его, написав первым. Барти в своём письме выразил желание попасть в когтевран, потому что этого требовал его отец; Регулус же тайно молился, чтоб их обоих отправили в слизерин. Конечно, мама говорила, что факультет не важен, что главное — хорошо учиться, но она наверняка ждала от него именно слизерина. Блэк хотел, чтобы все трое его друзей обучались в одном факультете; он не раз воображал, как они — он, Барти, Рабастан и Рэйна — в пух и прах громят остальные три факультета в битве за кубок школы.

***

Хогвартс оказался таким же величественным, как он себе и представлял. Он не чувствовал ошеломления, как многие маглорожденные дети, но и восторга, наполняющего его грудь, отрицать не мог. Рядом Крауч тяжело дышал через рот, и Регулус ободряюще похлопал его по плечу: его друг раньше не бывал в настолько людных местах. Конечно, они вместе ходили за покупками в Косой переулок, но там не было такого скопления народа, как в школе. Должно быть, это нервировало. Регулус взглядом нашел среди других студентов Мальсибер, но не подошёл к ней, потому что Рэйна, с недавно приобретенным коротким ежиком на голове, разговаривала с миниатюрной девочкой азиатской внешности. Прямо перед его глазами мельтешили медные волосы Селвин, смущая его воспоминаниями о детской влюбленности, но больше никого в толпе Регулус не узнавал. Он не переставая уверял себя, что его распределят в слизерин: в конце концов, он считал себя лучшим учеником Северуса Снейпа. Человека, который в свое время являлся образцовым представителем змеиного факультета, а теперь ещё и деканом. Но от этой мысли он нервничал только ещё больше, волнуясь, что он может попасть в какой-нибудь гриффиндор и разочаровать всех: мать, Снейпа… Ему повезло, что его имя было самым первым в списке, и ему не приходилось томиться в нервном ожидании, пока его вызовет Макгонагалл. Шляпа едва коснулась волос Регулуса, прежде чем выкрикнуть «СЛИЗЕРИН!», и он невольно вздохнул с громким облегчением. И хотя стол змеиного факультета мгновенно взорвался громкими аплодисментами, Блэк почему-то в первую очередь бросил взгляд украдкой в сторону учительского стола. Выражение лица Северуса (или уже профессора Снейпа?) оставалось нейтральным: за эти пару лет он немного изменился и держался заметно увереннее, чем помнил Регулус. Сразу после Блэка, занявшего место рядом с Лестрейнджом, шел Крауч: Шляпа задержалась на его голове аж на три минуты, а на лице самого Барти застыла нервная улыбка, довольно жуткая и пугающая.  — Ну и наборчик в этом году у первокурсников, — шептала кто-то за пуффендуйским столом: девушка-старшекурсница сидела прямо за спиной Регулуса, отчетливо слышащего каждое её слово. — Блэк, Крауч… И это только первые два студента. Кто дальше?! Сама Селестина Уорлок? Блэк усмехнулся. В конце концов, Крауча тоже распредилили к ним, и он, неестественно тихий и бледный, сел рядом с Регулусом, который не решился заводить с ним разговор, когда тот был в таком состоянии. Вскоре Элвин Гойл, Рэйна Мальсибер и та самая азиатка, Джинджер Пак, присоединились к их факультету. Элину Селвин Шляпа отправила в когтевран, что породило бурные обсуждения среди других студентов: та же пуффендуйка за спиной Блэка предположила, что Шляпа из-за старческого маразма перепутала факультеты Крауча и Селвина. Что, справедливо, заставило Регулуса задаться вопросом: могли ли Шляпы страдать от старческого маразма?! Ведь у предмета одежды отсутствовали мозги, а значит у них не должно быть ни сознания, ни памяти, ни личности.  — Если бы ты хотел оживить обычную шляпу в Шляпу, что бы ты сделал? — поинтересовался он у Барти, скучающе разглядывающего пустую, блестящую от чистоты тарелку. Такие вопросы не были в новинку: они постоянно спрашивали друг у друга обо всём, что касается магии, чтобы потом логическим методом выяснить ответ. Барти задумчиво приподнял взгляд к распределяющей Шляпе, касаясь своей нижней губы.  — Хм. Наверное, использовал бы Конфундус и внушил ей, что она является живым существом, созданным для определенной цели. Регулус покачал головой, наблюдая за тем, как пухлая девочка по имени Мила (последняя) направляется к столу пуффендуя.  — Не думаю, что Конфундус сработает. Он выслушал короткую речь Дамблдора, после которой перед ними появился праздничный ужин: стол в одно мгновение начал ломиться от переизбытка аппетитно пахнущей еды. Регулус не торопился приступать к употреблению пищи: его немного укачивало после поезда.  — Когда-нибудь я отправлю эту бесполезную Шляпу на перешив в стельки для ботинок, — мрачно проговорил Барти, сжимая в кулаке вилку. — Я просил её не отправлять меня в слизерин.  — А она что? — невинно спросил Блэк. Он решил умолчать о том, что он не переставал мысленно молиться. Он просил всех существующих и несуществующих богов о том, чтобы Крауча распределили туда же, куда и его. Ещё с тех самых пор, как они получили письмо.  — «Я вижу тебя, мальчик, только в СЛИЗЕРИНЕ», — Барти закатил глаза, передразнивая скрипучий голос Шляпы. — Ладно, всё не так плохо. По крайней мере, мы с тобой на одном фа… Именно в этот момент, словно в противовес его словам, в лицо Крауча прилетела косточка обгрызанной куриной ножки, оставив за собой жирный, коричневый след. Барти вздрогнул от отвращения и поспешно вытер щеку салфеткой, а Регулус с изумлением уставился на того, кто это сделал. Рэйна. Рэйна Мальсибер, которая всегда казалась Блэку одной из самых очаровательных девочек его возраста.  — Жаль, что карликовость не лечится даже в магическом мире, не так ли, Крауч?! — противным голосом спросила она. Она не смотрела на Барти с презрением — нет, она смотрела на него с чистой ненавистью в бледно-голубых глазах. Те несколько ребят, которые сидели достаточно близко, чтобы слышать их, засмеялись: среди весело ухмыляющихся был даже Лестрейндж. Регулус чувствовал себя странным образом преданным, хотя он не являлся объектом их насмешек.  — Зачем ты это делаешь, Рэйна? — поинтересовался Регулус, растерянно уставившись на неё. Его планы быть четверкой друзей медленно рушились прямо на его глазах. — Он не сделал тебе ничего плохого…  — Его отец посадил моего отца в азкабан, — ядовито плюнула Мальсибер: в голосе девочки проскочили нотки нескрываемой обиды, а в глазах застыли слезы, которым она не позволила пролиться. — Без суда и следствия. Я не видела папу уже год. А потомок этого урода сидит тут, как ни в чем не бывало!  — Ты можешь подать жалобу в Министерство или написать прямиком моему отцу, — ответил ей Барти с чересчур очевидным пренебрежением. — Быть может, так ты поймешь, насколько всем насрать на твоего гнилого папашу.  — Смейся, сколько твоей душе угодно, — голос Рэйны дрогнул — Барти явно задел её за живое. — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда будешь писать отцу, на какой факультет ты попал. Напомни мне, кто же опубликовал в Пророке статистику о том, кто чаще всего становится пожирателем смерти?!  — Кто угодно, но не Крауч младший, — ответил Регулус вместо Барти. — Отвали от него.  — Серьезно?! — Рабастан, в свою очередь, неверяще фыркнул, скептически приподнимая бровь. — Ты спелся с Краучем?!  — Моя сестра тоже в азкабане, — сообщил кто-то из второкурсников, сердито поглядывая в их сторону. Регулус выдохнул.  — Что ж, всем вашим близким, наверное, не стоило заниматься чем-то, за что обычно отправляют в азкабан? — проговорил он с мрачным раздражением. — Что насчет того, чтобы не убивать, не воровать, не пытать и всё такое?!  — Ты не понимаешь! — пылко обвинила Рэйна. — Вот когда эта же сволочь посадит тебя, не позволив даже пикнуть в свою защиту…  — Заткнулись все! — София Розье, девушка с высоким хвостиком белесых волос на затылке и староста факультета, только сейчас обратила внимание на волнение за столом. Она обладала невероятно высоким для своего возраста ростом и широкими плечами. — Я не терплю подобного дерьма внутри факультета, — проговорила она твердым голосом. — Со всякими гриффиндорцами можете делать что угодно, но в слизерине царят мир, любовь, порядок и дружба. Кто не согласен — вон из школы. Мальсибер, попридержи свою влюбленность в Крауча в своих дневниках, понятно?! Чтоб я больше не слышала ничего подобного. Никто не осмелился спорить с девушкой в сто восемьдесят ростом, и Регулус был рад, что всё обошлось малой кровью.

***

Год, когда Регулус поступил в школу, стал для него одновременно одним из лучших и худших годов в жизни. Именно в том году, во время Рождественских каникул, Регулус Блэк потерял ещё одного члена своей семьи.