Больно не будет

— Лили Эванс, уверяю тебя, библиотека — это последнее место в этой школе, где я хотела бы начать праздновать свой семнадцатый день рождения, — Эйприл всплеснула руками, выражая свое недовольство. — К тому же это последнее место, в которой я хотела бы провести свой выходной день. Раз уж так совпало и наш с Джеймсом день рождения выпал на воскресенье.       Староста казалось не слышала подругу. Да, она действительно, поднявшись рано утром, когда стрелки на часах едва ли перевалили за отметку в цифру семь, поспешила разбудить подругу и потащила ее вслед за собой в библиотеку, не забыв, конечно же, при этом поздравить ту с днем рождения. — Не дуйся, — девушка слабо улыбнулась, опасаясь того, как бы лучшая подруга не начала метать в нее молнии или еще чего похуже. — Я тебе уже говорила, из-за чего ты вынуждена ходить со мной в библиотеку. Ты не стала препятствовать моему решению.       Эйприл закатила глаза и обреченно опустила голову на деревянную поверхность стола, за которым сидела вот уже полтора часа, гадая, что же могло понадобиться старосте в библиотеке в столь ранний час. — Да я не препятствовала, но тащить меня в библиотеку в собственный день рождения — выходить за рамки разумного! — воскликнула девушка. — Да, ты сердишься за меня за то, что мой отец засадил Снейпа в Азкабан. Но что я, спрашивается, должна была сделать? Воспрепятствовать? Пойти против решения главы мракоборческого центра? Пойти против решения своего отца? Уверяю тебя, если бы я и хотела сделать так, то отец меня в ту же секунду отправил бы на лечение в Мунго, решив, что я спятила. Ну и чего ты молчишь?       Пролистывая книгу, Лили не спешила отвечать на вопросы подруги. Она и сама не знала, что тогда ее так разозлило. Что заставило обидеться на подругу, когда она узнала, что ее лучшего друга детства отчислили из Хогвартса и упрятали за решётку Азкабана? Но сделанного не вернуть и Эванс не собиралась отступать, пусть уж подруга немного помучается сидя в библиотеке, чем будет считать, что наконец-то настала спокойная жизнь. — Успокойся, — попросила она. — Я знаю, что ты не могла повлиять на решение отца, и знаю, что ты не стала бы этого делать, ведь напали и чуть не убили твоего брата. Но я позвала тебя сегодня не затем, чтобы ты испытывала чувство вины или что-то еще. У меня к тебе есть просьба.       Эйприл слабо улыбнулась. Мысли подруги было угадать очень сложно. Обычно это можно было сделать лишь заглянув в глаза, но сейчас Лили прятала глаза, читая книгу, и заглянуть в них не представлялось возможным. — У меня к тебе даже две просьбы, — поправилась Эванс. — Во-первых, у меня снова проблема с патронусом. Вроде бы ты меня учила, но сейчас у меня снова с этим трудности. Я бы попросила других, но вы первые, у кого получилось вызвать патронуса, и не обычное облачко, а настоящего, полного сил телесного патронуса.       Поттер вздохнула знала она о проблеме подруги с вызовом патронуса и даже знала причину этой проблемы. — Ты не можешь вызвать телесного патронуса, потому что боишься. Марк же все объяснял.

Флешбэк

      Студенты Гриффиндора и Когтеврана тяжело дышали, стараясь сосредоточиться. А сосредоточение им требовалось в полной мере, как и для уроков трансгрессии. Напрягаясь, пытаясь принять наиболее удобную позу, студенты пытались вызвать патронусов. У кого-то получилось вызвать телесного патронуса. Таких волшебников были единицы, всего семь или восемь. У других волшебников получалось вызвать облачка разной степени прочности. Ну а у последних волшебников получалось вызывать лишь вспышки, которые исчезали сию же же секунду. Или не получалось и вовсе.       К последним волшебникам относилась и Лили Эванс. Казалось бы чего сложного, если уже когда-то она научилась его вызывать, но прошлые уроки явно пошли девушке не на пользу. Она все забыла и ее это начинало раздражать. — Старайтесь, старайтесь, — Марк ходил вокруг студентов. Тех, у кого все получалось отлично, он хвалил, у кого не получалось, подбадривал. Чего-чего, а с детьми Смит общался просто превосходно. — Это сейчас вам легко сосредоточиться на хороших воспоминаниях, а что будет потом, когда вы столкнетесь лицом к лицу с дементором? Эти твари высасывают наши счастливые воспоминания и вам будет сложно сосредоточиться. Так что старайтесь. Если не получается, попробуйте вспомнить что-нибудь другое. Возможно, то, что вы вспоминаете, недостаточно счастливое воспоминание.       В следующие полчаса он продолжал ходить вокруг студентов, давая наставления, подбадривая. Некоторых студентов это постепенно начинало раздражать, а некоторые наоборот — прислушивались к советам, стараясь избежать ошибок. — Если вы не можете вызвать патронуса, перебрав все самые, на ваш взгляд, счастливые воспоминания, значит, причина должна быть в чем-то другом, — объяснял Смит когтевранцам, которые искали причины своих неудач в слишком шумном помещении. — Причина может быть в том, что вы боитесь чего-то или кого-то, того, при ком не хотели бы вызывать своего патронуса. Может, в детстве вы пережили горе и теперь все самые счастливые воспоминания теряются на этом фоне. Отключите эмоции и попытайтесь снова. Попробуйте разобраться в себе, а сейчас наше занятие подходит к концу, увидимся вечером следующего понедельника. — То есть ты считаешь, что я чего-то боюсь, если не могу вызвать патронуса? — спросила Лили, вспоминая все свои неудачи. — И чего же по-твоему я боюсь?       Эйприл потерла ушибленное запястье, которое вчера повредила во время игры в квиддич. Оно нещадно болело, а идти к мадам Помфри ей не хотелось. Слишком уж мелкой и невзрачной казалась ей это проблема. Ушиб и сам может пройти. Нужно только подождать. — Джеймса, — уверенно ответила девушка. — Вернее, ты боишься не совсем его. Ты боишься, что, вызвав патронус, он все поймет. Твой же телесный патронус принимает облик лани, а у него олень. Если бы ты вызвала патронус при нем, то он мог бы догадаться, что ты к нему не ровно дышишь.       Лили нахмурилась. Она прочитала все книги в библиотеке, что напрямую касались вызова патронуса и дементоров, но ни в одной из этих книг не были подробно описаны парные патронусы. — Ты уверена, что парные патронусы возникают у людей, которые любят друг друга? — поинтересовалась она.       Эйприл уверенно кивнула. Об этом она вдоволь наслушалась от Сириуса, который зачастую утверждал, что все это не просто так и их судьбы были определены задолго до их рождения. — Парные патронусы относятся к ряду семейных. Они могут появиться у членов одной семьи. Могут быть одинаковыми у родителей и детей, если они сильно друг к другу привязаны, — начала объяснять девушка. — Но чаще всего такие патронусы появляются у людей, которые любят друг друга. Например, как у меня Сириуса, как у Эмили и Римуса. С этим ты ничего не поделаешь. Тебе сейчас необходимо просто взять и смириться с этим. Привыкнуть к мысли, что Джеймс тебе не безразличен. Тебе самой от этого легче станет и проблем с заклинаниями не будет. На душе легче будет, одна будешь меньше времени проводить. Мне в конце концов за тобой следить не придётся. У тебя появится защита в лице моего брата.       Эванс упрямо покачала головой. Она не считала это решением всех своих проблем. Наоборот, это скорее напоминало сюрреализм какой-то. Это казалось чем-то странным неизведанным. Староста нахмурилась, заметив, как Эйприл в очередной раз потерла запястье правой руки. — Досталось нашему капитану? — спросила она, сочувственно улыбнувшись. — Когда тебя успело задеть? Что-то я не видела, что в тебя хоть раз попали бладжером. Или как там называются эти сумасшедшие мячи?       Поттер пожала плечами. Может, мысль посетить мадам Помфри была не такой уж и плохой. Во всяком случае предплечье, а точнее запястье, по которому прилетел бладжер болело нещадно. — Не знаю, но у меня складывается стойкое ощущение того, что в этом году капитаны нашей команды страдают гораздо чаще, чем остальные игроки, — задумчиво сказала Эйприл. — И вообще, я в капитаны не рвалась. У меня с самого начала было какое-то плохое предчувствие. Ты только вспомни.

Флэшбэк

26 марта 1977

      Эйприл Поттер расхаживала по комнате. Плащ от квиддичной мантии шлейфом тащился за ней, забавно закручиваясь, когда девушка меняла направление. Сегодня должна была состояться ее первая и последняя в этом учебном году игра в качестве капитана. Джеймс по состоянию здоровья играть не мог и был временно удалён из команды по настоянию Мадам Помфри, которая запретила Сохатому даже сидеть на скамейке запасных. — Ну, что, Поттер, как настрой? — Алиса выскочила из ванной комнаты, вытирая влажные волосы полотенцем. — Надеюсь, вы сегодня перетрете слизеринцам их косточки. Чтобы не повадно было.       Фортескью сказала это так уверенно, что заставила Эйприл ужаснуться и еще больше впасть в депрессию. Постоянная смена игроков команды расшатала когда-то непоколебимый командный состав. Сейчас девушка могла назвать сто причин, из-за которых сегодняшний матч может закончиться проигрышем Гриффиндора. И если это действительно случится, винить будут капитана команды. То бишь ее. А ей этого совсем не хотелось, и даже успокаивающие слова брата, сказанные накануне, ее не успокаивали. — Настрой отстой, — сказала Эйприл тихо, ненавистным взглядом прожигая значок капитана. Ну и почему Джеймсу не пришло в голову отдать его кому-нибудь другому? — Мы не готовы.       Лили и Алиса переглянулись. За время их учёбы в Хогвартсе сменилось четыре капитана. Эйприл была четвёртой и, пожалуй, самой неуверенной. Прочие капитаны уверяли остальных гриффиндорцев, что они точно одержат победу, а вот Поттер была уверена в обратном. — Эй, подруга, ты чего? — Фортескью взяла девушку за плечи и как следует встряхнула. — Все будет хорошо. Подумаешь твоя позиция слегка поменялась, но ты ведь как была охотницей, так ей и осталась. Да, слизеринцы сильные, но вы сильнее. А если случится так, что вы всё-таки проиграете, то тебя никто винить не будет. Это твоя первая игра в качестве капитана.       Эйприл слабо улыбнулась. — В том-то и дело, что будут, — сказала она тихо. — Ты верно выразилась, когда сказала, что слизеринцы очень сильная команда. Почти каждый год получается так, что мы с ними открываем квиддичный сезон и мы же его закрываем. В конце года не только гриффиндорцы болеют за нас. За нас болеют когтевранцы и пуффендуйцы, и ты сама знаешь, как они радуются, когда победу одерживаем мы. А почему? А потому, что все знают, если слизеринцы одержат победу, то потом не будут давать нам спокойствия целый год.       Лили и Алиса вновь переглянулись. Обе знали об упёртости подруги и обе знали, что ее будет очень сложно убедить в том, что ничего плохого не случится. — Ну и что? — попыталась подбодрить подругу Фортескью. — Подумаешь, не выиграете. Ну и кто осмелится тебе хоть слово сказать? У тебя столько защитников: одно плохое слово и ему прилетит по челюсти.       Эйприл поморщилась. Любое упоминание драки вызывало у нее противоречивые чувства, заставляя вспоминать прожитые годы, когда Джеймс решал вопросы кулаками, дабы защитить сестру, или Сириус кулаками пытался отвадить от будущей возлюбленной ухажеров. — Вот именно, — сказала она. — А если об этом узнает Макгонагалл, то полетят наши честно заработанные тяжким трудом баллы. Да и они не смогут успокоить всех. Как они, например, смогут успокоить девушек? Они и так достают меня рассказами о Сириусе, а тут к этому ещё добавится и проигрыш команды Слизерин. — Так, — сказала раздражённо Алиса. — Хватит вести этот пустой разговор. Тебе нужно поесть, и ты сама увидишь, что тебе станет легче. Еда способна успокоить человека в считанные секунды.       Поттер покачала головой. — Не могу я есть, — сказала она. — Меня от волнения тошнит.       Фортескью улыбнулась. — А может быть не от волнения? — спросила она, прищурившись. — Может, у Блэков ожидается пополнение в лице мини-Блэка?       Эйприл ужаснулась и отшатнулась от подруги, встряхнув головой. Волнение отступило на второй план. — Не мели ерунды, — нахмурилась она. — Я не беременна! — Зато волноваться перестала, — пожала плечами девушка. — И не благодари. А сейчас быстро в Большой зал и на поле. Нас заждалась победа. — По-моему, ты тогда просто переволновалась, — заметила Лили. — Вы ведь в итоге все равно выиграли. А задели тебя только потому, что ты никак не могла сосредоточиться на игре. Вот и все. Здесь нет ничего сверхъестественного.       Эйприл вздохнула. Конечно, Эванс была в чем-то права. Она действительно переволновалась, но как можно объяснить то, что она почти не поймала ни одного мяча? Ладно, об этом можно забыть. Главное, что они правда одержали победу и забрали себе квиддичный кубок еще на один год. — Лучше скажи мне, когда мы, наконец, уйдем из библиотеки и что ты, собственно говоря, ищешь? — спросила Поттер. — Кстати, ты сказала мне только первую проблему, а что насчет второй? Надеюсь, она-то посерьёзнее первой?       Лили подняла глаза на подругу, на миг оторвавшись от книги. Вот как можно было объяснить подруге, что она ищет лазейки в законах волшебного мира, чтобы можно было вызволить или хотя бы навестить Северуса. Она сама не знала, для чего ей это было нужно. — Что подарить твоему брату? — напрямую спросила Эванс, закрыв книгу. Все равно ничего интересного она найти так и не смогла.       Эйприл в удивлении вздернула брови вверх, не зная, как еще отреагировать на вопрос подруги, который, если честно, заставил ее врасплох. — Подожди, — сказала она пару секунд спустя. — То есть ты хочешь сказать, что хочешь подарить моему брату подарок? — Ну да, — неуверенно ответила Лили, не понимая, чем так удивил подругу ее вопрос. — Ты хочешь сказать, что хочешь подарить подарок Джеймсу? — Да… — Ты хочешь подарить подарок человеку, которого раньше терпеть не могла? — Да! — воскликнула Лили, не выдержав и почти сразу начала озираться, вспомнив главное правило библиотеки: вести себя тихо. — Что в моем вопросе так тебя удивило? У твоего брата сегодня день рождения, мы сокурсники, поэтому я хочу подарить ему подарок. Что не так? — А мы точно говорим об одном и том же Джеймсе? — решила уточнить Эйприл. А на самом деле ей просто нравилось видеть, как подруга злится. — Поттер, ты ответишь на мой вопрос или нет?       Эйприл улыбнулась, обнажив все тридцать два зуба. Потом она пристроила на лицо задумчивое выражение, сделав вид, что раздумывает над вопросом подруги. — Я уверяю тебя, что то, что ты просто поздравишь Джеймса с днем рождения, заставит его прыгать до потолка и светиться от счастья еще целую неделю, — уверенно сказала Поттер. — Этого будет вполне достаточно. Да и тем более мой брат парень не глупый, подари ты ему подарок и он сразу заподозрит тебя в чем-нибудь. Если же ты хочешь, чтобы он все понял, то просто признайся ему в любви. Уверяю тебя ему это тоже понравится. Глядишь в Хогвартсе на одного холостяка меньше.       Лили нахмурилась. Какой же Джеймс Поттер холостяк, если встречается с каждой второй? — Мне казалось, что твой брат встречается с Кэтрин Янг, — ревностно сказала девушка. — А до этого с Марлин Райт, до этого с Джессикой Стюарт. — Ты мне всех бывших моего брата собралась перечислять? — невинно поинтересовалась Эйприл. — Просто мне это не к чему. И я думаю, что тебе тоже. — Просто ты не отрицай, что твой брат бабник! — воскликнула Эванс. — Меняет девушек как перчатки. И ты после этого спрашиваешь, почему я не могу признаться ему в любви?       Поттер покачала головой. Сколько раз она говорила Джеймсу, что менять девушек так часто было плохой идеей. Но разве он послушает? Нет, конечно. Скорее Мерлин в гробу перевернется, чем Сохатый хоть раз послушает свою сестру. — Просто мой идиот-брат не с того берет пример, — сказала она. — Он наступает на те же грабли, что наступал Сириус. Вот только советов его, увы, не слушает.       Лили тяжело вздохнула. Вздох это был обреченным. Выглянув на улицу, Эванс прикрыла глаза. Как же сложно живется. Почему в ее жизни столько проблем? Проблемы с патронусом, бывшего парня посадили в Азкабан, а предмет влюблённости встречается с другой. Кругом одни беды. — Ладно, — сказала Лили поднимаясь. — На этот раз твой брат обойдётся простым поздравлением и хватит. Идем обратно в гостиную. Признаю, я зря утащила тебя сюда в твой день рождения. Кстати, во сколько вы родились?       Эйприл задумалась. Об этом их спрашивают довольно редко, а из друзей вообще никто не интересовался. Лили была первой. — Без четверти одиннадцать, но Джеймс родился на пару минут раньше, — пожала она плечами. — Да и ладно, подумаешь, у нас с братом все равно с недавних пор традиция поздравлять друг друга именно в десять сорок пять.       Лили рассмеялась. Как когда-то выразился Джеймс, смех ее напоминал звон колокольчиков, хотя самой девушке он раньше казался противным. Именно из-за этого она была такой серьёзной и смеялась только в присутствии близких друзей и людей, которым всецело доверяла. — Кто придумал эту традицию? — сквозь смех спросила она и первой вышла из библиотеки. — Джеймс, — ответила Поттер. — Он посчитал, что бессмысленно поздравлять друг друга раньше, потому что как бы раньше-то мы еще не родились. — А родители вас тоже поздравляют в это время? — удивилась Лили, решив, что традиция близнецов могла перескочить и на их родителей.       Эйприл покачала головой и слегка расслабила гриффиндорский галстук. Нововведение бесило. Ну и зачем, спрашивается, носить школьную форму по выходным? — Мама раньше, в далёком детстве, в это время целовала каждого из нас в лоб, — пожала она плечами. — А папа будил нас рано утром, чтобы успеть поздравить перед своим уходом на работу. А вечером они накрывали большой стол и мы праздновали.       Лили улыбнулась. Поттеры для нее были олицетворением идеальной семьи и пусть она видела родителей подруги мельком, но все равно ей казалось, что они были невероятно любящими родителями. А ведь когда-то у нее была тоже такая семья, но потом постоянная ссора с сестрой все изменила. Родители, устав от постоянных ссор детей, летом все чаще пропадали на работе и наверняка искренне дожидались, когда дочери выскочат замуж и, наконец, перестанут жить под одной крышей. — А почему вы с Джеймсом не уехали праздновать домой? — вновь спросила староста. — Большинство наших, у кого день рождения выпадает на выходные, едут домой, чтобы провести время с семьёй.       Эйприл пожала плечами. — А смысл? — спросила она. — Все наши друзья здесь. Дома остались лишь единицы. Да и для чего ехать домой? Сегодня воскресенье. Ну, посидим мы дома пусть и до утра, а завтра рано утром придётся возвращаться в Хогвартс и идти на уроки. Мы снова будем скучать по своему дому. Да и папа сегодня обещал заскочить. Так что мы много не потеряем.       И вновь Лили улыбнулась. Поттеры имели шанс встретиться с родителями в любое время, а вот она, увы, нет. Маглам дорогу в Хогвартс была заказана, и они не смогли бы увидеть ее при всем своем желании, что было несколько печально. Единственное место, где она без проблем могла встретиться с родителями в волшебном мире, был Косой переулок, но и туда она уже целых три года ходила без сопровождения кого-либо из родителей. — А твоему отцу не надо работать? — решила спросить девушка. — Ну, он же глава мракоборческого центра. Это солидная должность и прохлаждаться там некогда.       Эйприл кивнула, согласившись со словами подруги. — Ты права, он очень занят, — сказала она, — но это не мешает ему помнить о том, что он наш отец. Он может выкроить десять минут свободного времени, чтобы явиться сюда и поздравить нас. Так было всегда. Нас он ставил превыше работы. Да, он работал допоздна, изредка работал ночью, но утром следующего дня предпочитал не лежать полдня в кровати, дожидаясь следующей смены, а проводить свое свободное время с нами. Вечерами он старался уходить раньше с работы. Одним словом он старался делать все, чтобы мы не чувствовали себя обделенными отцовской любовью.       Лили улыбнулась. Мистер Поттер при недавней встрече казался ей весьма суровым мужчиной. Но, по словам подруги, он был очень любящим отцом. — Ох, ладно, идем в гостиную, — наконец сказала Эванс. — Наверняка твои дружки тебя уже заждались.       И Лили неожиданно для подруги рванула с места. Эйприл кинулась за подругой. —А что тебе не нравится в моих друзьях? — спросила она. — С Римусом ты дружишь, к Питеру относишься нормально. А Сириус… Ну а что? Нам не должны нравится абсолютно все люди. Сразу было видно, что вы с Сириусом не сходитесь характерами.       Подруга на мгновение остановилась, схватившись за правый бок. Чего-чего, а бегать она не любила, что было зря. Пока Лили, пробежав всего каких-то пару лестничных пролетов, задыхалась, Поттер стояла и дышала вполне спокойно. — Ты тоже ненавидела его, — напомнила Эванс. — Интересно почему?       Эйприл нахмурилась. Вспоминать то, с чего началось ее общение с Сириусом, ей не хотелось. — Ревновала я его, — нехотя сказала она. — Мой брат и Сириус же подружились в первую свою поездку в Хогвартс. Они сразу разговорились, и Джеймс перестал обращать внимание на меня. Я думала, что, общаясь с Блэком, брат забудет обо мне, поэтому ненавидела Сириуса всей душой, но потом осознала, что это не выход, и увидела в Бродяге хорошего человека. Давай больше не будем говорить об этом. Очень тяжело вспоминать. И давай-ка лучше пойдём пешком, не то ты до гостиной не добежишь. Упадёшь где-нибудь по дороге.       Лили кивнула, и они вдвоём пошли неспеша по лестнице. Толку идти быстрее, по словам Эйприл, все равно не было. С Джеймсом она все равно раньше одиннадцати не увидится, такие уж у них были правила, и Поттер намеревалась их соблюдать. Не было смысла идти так рано и в гостиную. На часах едва перевалило за девять часов, поэтому девушки решили немного прогуляться, благо у них было почти два часа.       Заскочив в трофейный зал, девушки долго разглядывали награды студентов, которые когда-то так же, как и они, учились в Хогвартсе. Если бы подруги зашли сюда сейчас впервые, то непременно мы удивились наградам в игру Плюй-камни, награде профессору Макгонагалл за блестящую игру в квиддич. Удивило бы еще большинство других наград, но сейчас каждая из девушек, смотря на эти награды, испытывала некий трепет и желание когда-нибудь тоже попасть сюда. Получить награду с собственным именем. — А капитанам команд разве не дают трофеи? — поинтересовалась Лили.       Эйприл пожала плечами. — За особые заслуги вполне возможно, — сказала она. — профессор Макгонагалл же получила за что-то. Ох, помню, как Джеймс глазами пожирал эту награду, мечтая о такой же.       Эванс рассмеялась. Да, что касалось квиддича, то тут Поттеру места было не занимать. Очень уж сильно он любил этот опасный вид спорта. — А скажи… — неуверенно начала староста, не зная, как подобрать слова. — Твой брат действительно хочет играть в квиддич на мировом уровне?       Эйприл кивнула. — Хотел, — сказала она. — И меня как-то намеревался затащить туда. Ты думаешь, почему мы оба отправились в единственный во всем мире квиддичный лагерь, закончив который можно попасть в любую квиддичную команду Англии? Но, слава Мерлину, мне удалось отговорить брата, что меня в это втягивать не надо. — А почему ты сказала, что он хотел? — поинтересовалась Лили. — Сейчас что ли не хочет?       Поттер пожала плечами, выходя из трофейного зала. Просмотрев все награды, заняться тут было уже нечем. Да и время поджимало. Оставалось каких-то двадцать минут, которые девушки потратят на обратный путь до гостиной. — Хочет, но пока не кончится война, он туда не пойдёт, — ответила Эйприл. — Он как отец. Хочет защитить мир от злых сил и все такое. — И именно поэтому он затащил и тебя туда? — спросила Эванс. — Я же помню, что ты потом тоже пойдёшь на мракоборца. Хотя тебе бы подошла больше работа колдомедика.       Поттер вздохнула, покачав головой. — Говоришь прямо как моя мама, — сказала она, наморщившись. — Но вы обе не можете понять, что я для работы колдомедика слишком неусидчивая. Мне нужно постоянно двигаться, совершать что-то экстремальное, иначе жизнь будет казаться скучной.       Лили удивлённо взглянула на подругу. Всё-таки слишком уж разными они были. Эванс представить не могла, какого это жить ради риска, а Эйприл только ради этого и жила. — И как твои родители отнеслись к тому, что ты будешь учиться на мракоборца? — поинтересовалась староста, не понимая, как родители могли отпустить свою единственную дочь в такую опасную профессию. — Наверняка они были не в восторге. Я ведь права?       Поттер взглянула на подругу. Та, как всегда, была права лишь отчасти. — Ну, папа, когда узнал, что я в будущем буду мракоборцем пошутил, что от него я взяла не только красивую внешность, но и тягу к приключениям и опасностям, — пожала плечами девушка. — А вот маму пришлось успокаивать. Она рассердилась, и чтобы ее успокоить мне пришлось пообещать, что я подумаю насчет работы в Святом Мунго. Благо на колдомедика и мракоборца изучают одни и те же предметы. — Да, но ты не ходишь в субботу на дополнительные уроки к мадам Помфри, — возразила Лили. — Она говорила, что без практики у одного из колдомедиков к работе нас могут и не подпустить. Особенно сейчас, когда вокруг царит мрак и раздор.       Эйприл пожала плечами. Мама обещала, что у нее не будет проблем с устройством на работу именно в Святое Мунго, и она ей охотно верила, хоть и не собиралась становиться колдомедиком. — Ты сказала у одного из колдомедиков? — поинтересовалась девушка. — Ну, тогда с этим проблем не возникнет. У меня мать колдомедик, и если я действительно захочу быть им, то она-то меня натаскает. Будь уверена в этом.       Поттер вздохнула, на выдохе произнеся пароль от гостиной. Даже не взглянув на подругу, она первой вошла в гостиную. Оглядев помещение беглым взглядом, она поняла, что мародёров нет, и, попрощавшись с Лили, прошла в комнаты мальчишек и, найдя нужную дверь, как обычно, без стука прошла внутрь. — С днем рождения!       Эйприл улыбнулась, кинувшись в объятия брата, который, изловчившись, умудрился поцеловать сестру в щеку. — Ты опоздала на пять минут, — шепотом сказал он, зарывшись носом в ее волосы. — Но сделаем вид, что этого не было. С днем рождения, сестрёнка.       Эйприл тихо хмыкнула, поражаясь дотошности Джеймса. — И тебя с днем рождения, братец, — в тон парню сказала она.       Дальше все было как в тумане. По крайней мере, время пролетело очень быстро. Сначала все началось с того, что мародёры дарили друзьям подарки, дальше бесконечное количество поздравлений от однокурсников и других гриффиндорцев. Лили, как и обещала, поздравила Джеймса с днем рождения, хотя сделала это настолько смутившись, что после поздравления тут же утащила подругу в сторону. Даже Марлин Маккиннон умудрилась поздравить близнецов с праздником. Но если Джеймса она поздравила вполне искренне, то Эйприл пришлось обойтись сухим поздравлением, которое ни на йоту было не наполнено искренностью. — Не обращай на нее внимания.       Сириус коснулся щеки девушки, осторожно прижимая ее к себе. Он прекрасно помнил, как Поттер реагирует на бывшую подругу, и боялся, что девушки рассорятся еще сильнее. — Лучше скажи, ты согласна ненадолго сбежать со мной вечером? — прошептал он на ухо.       Эйприл вздрогнула. — Точно ненадолго? — так же тихо спросила девушка.       Между ними царила гармония, а воздух накалился настолько, что можно было обжечься. Между ними полыхали волны страсти и это было видно невооружённым глазом. — Может быть, на всю ночь, — пожал плечами Сириус. — Ты всё-таки теперь совершеннолетняя.       Незаметно для взгляда окружающих он коснулся и губами мочки ее уха. Следующий поцелуй оставил на щеке, потом спустился к шее, которую Эйприл с готовностью подставила.       Побыть двум влюблённым наедине не удалось. Мародеры, вооружившись выпивкой, музыкой и закусками, устроили настоящую тусовку. Даже Лили, которая не любила вечеринки подобного рода, сжалилась, решив, что сегодня можно позволить близнецам небольшую вольность. Всё-таки семнадцать лет исполняется один раз.       Спустя примерно час после начала вечеринки в гостиную Гриффиндора влетел большой массивный патронус, который голосом мистера Поттера попросил близнецов спуститься к воротам школы. — Друзья, мы ненадолго! — перекрикивая очередную песню, воскликнул Джеймс и сквозь толпу потащил сестру к выходу из комнаты. — Папа пожаловал немного раньше, чем обещал.       Мужчина ждал детей на улице. Любой другой мужчина давно бы закурил, но Флимонт слишком уж берег свое здоровье, поэтому, дожидаясь детей, он ходил туда-обратно, пока, наконец, не заметил в поле зрения знакомые фигуры, которые, заметив отца, кинулись в его объятия. — Папа!       Первой до отца добежала Эйприл и бросилась в его объятия. Флимонт обнял дочь и поцеловал в макушку. Своего рода традиция, которая появилась еще с детства. Вскоре к объятиям присоединился и Джеймс. — С днем рождения, мои хорошие.       Флимонт отстранился и осмотрел обоих детей, пытаясь найти хоть какие-то изменения. Тех не было и не могло появиться. Слишком уж недавно они виделись. Разве что Эйприл была не такой бледной, а Джеймс не лежал при смерти. — Ну, как вы? — спросил мракоборец. — Что нового?       Близнецы переглянулись. Ничего нового у них, по сути, не было. Ну, что можно было сказать? Сохатый поправился, вот только ему до следующего года запретили играть в квиддич, но об этом их отец и так знал. А больше ничего нового у них не произошло. — Да ничего особо нового, — сказал Джеймс. — А мама как?       Флимонт молчал. Совсем недавно он писал детям о том, что Юфимия приболела. Сообщать детям о том, что их матери с того дня лучше так и не стало, не хотелось. Только не в день рождения. Да и рано панику разводить. — Идет на поправку, — нехотя соврал мужчина. — Все к вам рвалась, но я запретил. Не хватало еще вас двоих заразить. Но она передает вам свои теплые поздравления и просила передать подарки. Джеймс…       Порывшись во внутренних карманах мантии, мракоборец извлек из одного из них тонкую коробку черного цвета, перевязанную серой лентой. — Открывай, — тихо сказал Флимонт. — Прости уж, что коробка не красная. Мы с мамой решили придерживаться нейтральных цветов.       Не став долго ждать, Сохатый быстро распаковал подарок. Ну а что? Он имеет полное право на это. К тому же его подогревал интерес. Хотелось же узнать, что там. Хотя он и так догадывался. — Часы — старая традиция. Издавна принято дарить часы на семнадцатый день рождения волшебнику, — пояснил мужчина, видя, как сын с интересом разглядывает подарок. — Эти часы были сделаны на заказ моим старым другом. Взгляни на их обратную сторону.       Джеймс послушался и перевернул часы, вытащив их из коробки. Теперь он увидел сияющую на ярком весеннем солнце гравировку «Любимому сыну и лучшему брату». Было в этой надписи что-то необычное. Вот только что — Поттер никак не мог понять. — Гравировка сделана по нашему эскизу, — объяснил Флимонт. — Слова «любимому» и «лучшему» писала ваша мама, слово «сыну» написано моей рукой, ну а слово «брату»… — Эйприл, — закончил за отца Джеймс, взглянув на сестру. — Когда ты успела?       Девушка пожала плечами. — Папа в отдельном для меня письме попросил сделать это, — девушка улыбнулась. — А ты думал, что обойдёшься от меня одним подарком и объятиями? Ну уж нет. Это чтобы ты не забывал ни меня, ни родителей. — Спасибо, — тихо сказал Сохатый.       Флимонт улыбнулся, радуясь, что сыну понравился подарок и повернулся к дочери. — Прил, — он прокашлялся. — Если для волшебников есть особая традиция, то для волшебниц нет. Мы вместе с мамой долго ломали голову, не зная, что тебе подарить. Это в детстве мы могли подарить тебе куклу, но сейчас с каждым годом выбирать подарки для тебя все тяжелее. Поэтому вот, надеюсь, тебе понравится. Этот подарок точно так же, как и подарок Джеймса, сделан на заказ моим другом.       Девушка взяла из рук отца небольшую аккуратную, перевязанную золотой лентой коробочку и осторожно распаковала подарок. Внутри на черной подушке лежал красивый браслет. — Браслет простенький, но сделан вручную и у него есть небольшой секрет, — подцепив украшение, мужчина недолго над ним поколдовал и вскоре над браслетом появилась небольшая сфера, в которой мелькали фотографии. — Как ты выразилась, чтобы не забывали семью.       В глазах стояли слёзы. Перехватив браслет, Эйприл кинулась в объятия отцу. Ну и что, что это был уже третий браслет, подаренный ей на день рождения? Этот-то был самым особенным. — Спасибо, папа, — тихо прошептала девушка. — И маме тоже спасибо.       Еще раз поцеловав дочь в макушку, Флимонт отстранился, нехотя взглянув на часы. Время поджимало. — Не за что, — сказал он. — А сейчас мне пора.       Близнецы переглянулись. — Ты не останешься? — спросил Джеймс.       Мужчина покачал головой. — Я бы рад провести этот день вместе с вами, гуляя по Хогсмиду или где-нибудь еще, но работа не ждёт, — обреченно сказал он. — Я и сейчас-то приехал только потому, что мне необходимо было заскочить переброситься парой слов с Дамблдором.       Делать было нечего, поэтому вскоре близнецам пришлось попрощаться с отцом и вернуться на вечеринку, которая шла полным ходом. Гриффиндорцы встретили их довольно шумно, и Поттеры тут же с головой влились в вечеринку. Буквально через час Лили выдернула Эйприл из компании друзей. — Что случилось? — перекрикивая громкую музыку, спросила Прил.       В отличие от подруги Эванс кричать не собиралась, поэтому просто молча протянула девушке письмо и удалилась обратно в комнату, где до этого скрывалась от громкой музыки. Праздник праздником, а уроки делать надо.       Не вчитываясь в имя адресата, Эйприл легким движением руки открыла конверт и достала оттуда сложенный вдвое лист пергамента, который тут же развернула. Письмо было отправлено Регулусом, который требовал срочно явиться в вестибюль.       Идти просто так никуда не хотелось. Да и с этим местом было связано одно самое нелюбимое воспоминание девушки, но свое недовольство пришлось сдержать и, едва взглянув на брата и друзей, Поттер тихо выскользнула из гостиной. Возможно, ей следовало сказать брату или кому-то из друзей, куда и зачем она отправляется, но она решила этого не делать. Слишком уж мародеры презирают общение со слизеринцами, а Сириус и вовсе, узнав о том, что Эйприл отправилась на встречу с его братом, наверняка бы запретил навсегда с ним общаться.       Девушка и сама не знала, для чего ей нужна эта встреча, но она упорно шла вперёд, что противоречило всякому здравому смыслу. И что только заставило ее начать верить слизеринцу? — Какая ты всё-таки громкая, — сказал Регулус, стоя к гриффиндорке спиной. — Не уж-то ты так спешила на встречу со мной, что бежала сюда со всех ног? Или тебе надоело общество моего брата.       Эйприл нахмурилась. Какие бы чувства она не испытывала к Блэку, одно осталось неизменным: он по-прежнему раздражал ее. Причем мог завести ее с пол оборота, заставив разозлиться и потерять контроль над собой. — Ни то, ни другое, — сухо откликнулась Поттер. — Ты звал я пришла. Говори, что нужно, и я пойду.       На губах Регулуса играла холодная усмешка. Неспешно, шаг за шагом он повернулся к девушке лицом и нехотя улыбнувшись. Гриффиндорка в свете факелов была прекрасна. Вот только на ее снисхождение можно было даже не рассчитывать. Во-первых, она встречается с Сириусом, во-вторых, она совсем не в его вкусе, ну а в-третьих, она с Гриффиндора. Для него она запретный плод, к которому нельзя прикасаться. — Может быть, ты спустишься вниз? — поинтересовался Блэк. — Ненавижу, когда девушки стоят выше меня.       Эйприл слабо усмехнулась. — Если не нравится, то сам поднимись, — холодно сказала девушка. — Уйми свое эго вселенского масштаба.       Регулус раздражённо фыркнул. Ну что за девчонка? И как он в этом чертенке смог разглядеть человека? А может быть, это были всё-таки не чары Катрин и он взаправду ее ненавидел? Сейчас эта девчонка раздражает его точно так же, как и всегда. — Я не исполняю чужие приказы и желания. — Я тоже, — в тон слизеринцу ответила Поттер.       Еще десять минут волшебники стояли каждый на своем. Эйприл не хотела спускаться, а Регулус подниматься. Оба были упертыми и не хотели уступать друг другу. Однако первой всё-таки сдалась Эйприл. Она вспомнила, что собиралась к слизеринцу спуститься всего на пару минут, а не на целый вечер, поэтому соизволила всё-таки спуститься. — Закрой глаза, — попросил Блэк.       Поттер вытаращилась на слизеринца с недоверием. Ну а что? Она отлично помнила наказ отца, не закрывать глаза перед тем, кому не доверяешь. А Регулус как раз относился к числу тех, кому она не доверяла и доверять не собиралась. — Зачем это? — недоверчиво спросила она, прищурившись. — Убить решил? Если так, я буду кричать.       Пятикурсник рассмеялся. От его смеха по спине пробежал холодок, от чего девушка вздрогнула. — Хотел бы убить — не стал бы просить закрывать глаза. Я знаю много способов, как сделать это по-другому, — сказал Регулус, усмехнувшись. — Закрой глаза.       Понимая, что слизеринец не отстанет, Эйприл всё-таки закрыла глаза. Хоть и сделала это нехотя, игнорируя разбушевавшийся внутренний голос, который пытался убедить ее в том, что слизеринцам нельзя доверять. «Забыла, что случилось с твоим братом? — язвительно поинтересовалась незримая тень. — Сейчас подожди, этот клоун стукнет тебя по голове чем-нибудь тяжёлым и утащит в лес».       Поттер покачала головой, отбиваясь от собственного внутреннего голоса. — А теперь вытяни руку, — приказал Блэк.       Эйприл хотела было возмутиться, но поняв, что проще вытянуть руку вперед, чем спорить и пытаться разузнать у слизеринца для чего ему это нужно, она спросила: — Какую? — Любую. Без разницы. Главное дай мне руку и все.       Протянув вперед руку, на которой красовался новенький браслет, девушка вздрогнула, когда руки коснулась что-то холодное и острое, подозрительно напоминающее лезвие ножа. — Да не бойся ты, — сказал Регулус. — Ничего я не сделаю с твоей рукой. По крайней мере, не отрежу, как ты наверняка успела подумать.       Хоть и нехотя, но Эйприл вернула руку обратно и несколько минут боролась с собой, чтобы снова не убрать руку, когда ее вновь коснулось что-то холодное. — Открывай глаза.       Снова приказ, который Поттер выполнила не задумываясь. Проморгавшись, чтобы глаза привыкли к свету, девушка с удивлением уставилась на свою руку. Рядом с браслетом, подаренным родителями на день рождения, красовался еще один. — С днем рождения, — попытался искренне сказать Регулус. Вышло натянуто. — Откуда ты знаешь? — тихо спросила Эйприл, разглядывая новое украшение. — Никто из моих знакомых сказать тебе не мог. — Разве не вы каждый свой день рождения войдя в Большой зал выслушиваете сотню хоровых поздравлений? — спросил Блэк. — Согласись это был довольно глупый вопрос.       Девушке захотелось закрыть лицо руками. Вопрос действительно был довольно глупым, ведь мародеры были довольно популярными и их стремились поздравить все. Конечно же, слизеринцы за шесть лет тоже успели запомнить, что в этот день день рождения двух самых, пожалуй, безбашенных гриффиндорцев. — Спасибо, конечно, за браслет, — сказала Эйприл, — но я не могу его принять. Мы с тобой не шибко-то и дружим, чтобы ты дарил мне подарки на день рождения.       В голове тут же возник образ Сириуса, которому бы не понравилось, что младший брат дарит подарки его девушке. Того и гляди, эта выходка дойдет до ссоры, а у них и так были натянутые отношения. Вот только, когда девушка собиралась его снять, Регулус удержал ее руки, не позволив стянуть с руки украшение. — Если не хочешь считать это подарком на день рождения, — начал Блэк, — то считай знаком примирения. И прими еще раз мои извинения за то, что я поступал с тобой, как последний мудак. Не знаю, что тогда на меня нашло.       Эйприл нехотя еще раз взглянула на браслет. Он был хоть и простым, но довольно красивым. Не хотелось бы ей так просто терять это украшение. — Мой брат с твоей руки браслет стянуть не сможет. Как и всякий, кто к нему прикоснётся, — будто бы прочитав тревожные мысли девушки, сказал слизеринец. — У него магическая застежка, которая помогает расстегнуть этот браслет лишь его владельцу или тому, кто на тебя его нацепил. То есть это могу сделать... — Ты, — закончила за него гриффиндорка. — Это можешь сделать ты. И я.       Регулус кивнул. Он несколько минут стоял с поджатыми губами, дожидаясь, пока Эйприл вынесет окончательный вердикт. — Браслет красивый, — сказала девушка. — Он правда мне очень нравится, но твой брат не поймет. Даже если бы он не мог стянуть браслет с моей руки, мы поссоримся. А ссориться с ним я не хочу...       Бледный размытый образ Сириуса стоял перед глазами. Он был очень красив: гармоничные черты лица, серо-голубые бездонные глаза, в которых хотелось тонуть вечность, и не по-мужски длинные ресницы. Ростом он был на голову выше Эйприл, возможно не такой накаченный, как большинство парней, но от его крепкой фигуры всегда веяло спокойствием и надёжностью. Сколько раз задолго до своих отношений девушка представляла, как сильные руки Сириуса обнимают ее. Сколько раз в фантазиях рисовала себе серьёзный ситуации, в которых он спасал бы ее: выносил из горящего дома, спасал во время квиддичных игр, защищал бы от нападок слизеринцев, ловил над краем пропасти и крепко прижимал к себе, а потом, поддавшись искушению, касался своими губами ее губ... Или как она мчится за ним на мотоцикле, о котором Блэк мечтает не первый год, навстречу звездной ночи. Вспомнила девушка и о том, как завидовала Марлин, которая встречалась с Сириусом непозволительно долго. Сейчас, когда отношения с Блэком набирали крепость, Эйприл очень не хотелось терять его, и поэтому принять презент слизеринца она никак не могла. — Сириус до жути ревнивый, — согласился Регулус, — но всё-таки прими этот браслет. Если у него возникнут вопросы по его поводу, то направь его ко мне. Я утихомирю его пыл и объясню, почему решил подарить тебе семейную реликвию.       Так вот почему девушке показалось, что браслет смахивает на старинный. И вот что означает та незатейливая, почти незаметная буква "б" в самом центре. — Хорошо, — сдалась Поттер. — Я приму твой подарок, но только учти: если Сириус закопает тебя где-нибудь под деревом далеко в лесу, то моей вины в этом не будет. Вини в этом только себя. И знай, что я печалиться не буду.       Регулус кивнул. Он хотел рассмеяться, но поняв, что девушка не шутит, принял серьёзное выражение лица. Хоть ему и казалось, что Эйприл раздувает из этой незатейливой ситуации проблему вселенского масштаба совершенно зря, говорить об этом он ей не стал. Отношения их и так были накалены до предела. Не хотелось портить их в самом начале общения. — Я понял тебя, — сказал он, взглянув куда-то наверх. — Ладно, тебе, наверное, пора. Мой братец, наверное, уже рвет и мечет. Если он явится сюда сейчас, то несдобровать нам обоим. Девушек он не обижает, поэтому тебя, возможно, будет ждать более извращенное наказание.       Поттер невесело улыбнулась. — Он с Джеймсом, — сказала она. — А если он с ним, то наверняка и не заметил, что я отлучалась.       Эйприл не расстроилась сказав это вслух. Зачем ей было обижаться на самой же сказанную правду. Когда рядом был Джеймс, Сириус легко мог забыть о ней. По крайней мере, она так думала и так было до того, как они начали встречаться. — И все равно, — сказал Регулус. — После того, что случилось с твоим братцем, им стоит опасаться за твою жизнь. Джеймсу особенно. Он-то уж успел понять на собственной шкуре, на что способны слизеринцы. — Для чего? — удивилась девушка. — Снейп в Азкабане. А больше никто так активно не выражает к нам свою неприязнь, как это делал он.       Блэк усмехнулся. Помнил он, как Снейп явился в гостиную сокрушаясь, что ему помешали убить Джеймса Поттера, а тем же вечером его отчислили из школы и что было еще хуже отправили в Азкабан. — Ты нас недооцениваешь, — покачал он головой. — Большинство слизеринцев не так просты, какими кажутся. Например, Рабастан обладает древнейшей магией, которая сродни животной проявляется изредка и при всем этом человек теряет контроль. Твой бывший возлюбленный Эван Розье тоже обладает кое какими особыми навыками. Люциус Малфой тот еще хитрый лис. Твоя бывшая подружка Катрин тоже не простая. Я могу долго перечислять этот список, но вижу, что ты все равно мне не веришь.       Эйприл слабо улыбнулась. Все имена, перечисленные Регулусом, были ей знакомы. Рабастан — бывший друг, с которым она общалась так мало, что и другом-то его назвать было сложно. Эван Розье — человек, с которым она встречалась, чтобы проверить чувства Сириуса. Катрин — бывшая подруга, которая во Франции помогла не сойти с ума от одиночества. Все эти люди были ей знакомы, и она и без Регулуса знала, на что способен каждый из них. Успела вдоволь познакомиться с каждым из них. Лишь Люциус в плане магических способностей был для нее незнакомцем. — Хотела бы я тебе поверить, — сказала девушка, видя, что слизеринец расстроился, — но слизеринцам я не доверяю. И доверять никогда не буду.       Вот так одним предложением она выставила рамки в их общении. Блэк — слизеринец, которому она не может доверять. А что она? Может ли он доверять ей? Эйприл и сама не знала. — Когда-нибудь я заставлю тебя поверить мне, — сказал Регулус и на этом, не прощаясь, они разошлись. — И надеюсь, что это случится в ближайшее время.       Эйприл наверняка вернулась к друзьям, скрывшись на верхних этажах, а вот Регулус в гостиную возвращаться не спешил. Он и так знал, что его там ждет. И смотреть на то, как милуются Малфой и Блэквуд, ему не хотелось. Поэтому, отправившись гулять по коридорам первого этажа, он решил немного предаться одиночеству, к которому после ссоры с братом успел привыкнуть вдоволь. — Я тебе говорю, Катрина, это проверенная информация, — донеслось из-за прикрытой двери.       Слизеринец замер, обернувшись на дверь, мимо которой только что прошел. Он был уверен, что ему не померещился голос Люциуса Малфоя человека, которого отнял у него любовь всей жизни. — С чего тебе знать, что девчонка Блэк приемная?       Снова знакомый голос, пустивший в сердце сотню острых кинжалов разом. Катрин и Люциус вместе заперлись в кабинете, и Мерлин знает, чем они там занимались. Регулусу хотелось бы уйти, но собственная фамилия, брошенная девушкой будто бы вскользь, заставила его остановиться и послушать, что же будет дальше. — Я не говорю, что она приемная, — семикурсник покачал головой. — Она — родная дочь Друэллы Блэк, но не имеет никакого отношения к Сигнусу Блэку — отцу ее старших сестёр. Он не ее отец и никогда им не был, у него две дочери, не считая парочки бастардов, о которых он и думать забыл.       С минуту подумав, Регулус понял, о ком идет речь и замер. Малфой нес какую-то ересь. Ну как Нарцисса может быть не родной дочерью Сигнусу? Она носит его фамилию, имеет такие же серые, как у него глаза, и характером тоже пошла в него. — Да? — с иронией спросила Катрин. Этот разговор ей наскучил. — А тебе это кто сказал? Ее мать или она сама? Откуда ты взял, что она не Блэк? Просто знай, что бросаться беспочвенными обвинениями в сторону одного из них сродни убийству. Предъяви доказательства, иначе я рискую потерять тебя.       Регулус прижался щекой к двери, надеясь остаться не замеченным. Все, что говорил Люциус, казалось нелепой шуткой или бредом сумасшедшего, однако ему хотелось послушать, как этот напыщенный павлин будет разъясняться. — Да с того и взял, что Блэки самая влиятельная чистокровная семья во всей Англии, — начал объяснять слизеринец. — Мы идем сразу следом за ними и брак с кем-нибудь из них позволил бы нам подняться на ступеньку выше. Большинства наиболее влиятельных Блэков уже были заняты. Оставалась только Нарцисса, но мой отец был категорически против это брака сказав, что к Блэкам Цисси не имеет никакого отношения. Мать Нарциссы, как оказалось, переспала с одним из доставщиков ткани, кою Блэки всегда заказывали в южных странах. Ну, вот, по словам отца, эта связь породила девчонку. Да ты и сама посуди и посмотри, вспомни ее. Она не похожа на Блэков, ни в внешностью, ни характером.       Регулус замер. Все вышесказанное было бредом, вот только вполне имело место быть. Нарцисса действительно не походила ни на одного из Блэков, совпадение в характере было лишь совпадением. Да и Блэки действительно заказывали ткани, предпочитая эти ткани покупным. Да и по счету Нарцисса была зачата, когда у тети Друэллы и дяди Сигнуса наступил кризис в отношениях, который сошёл на нет только недавно. «Неужели это правда? — мысленно ужаснулся слизеринец. — Это бред полнейший». — И зачем ты сейчас мне это говоришь?— осведомилась Катрин. — Мне все равно на то, что какая-то женщина много лет назад решила изменить и благодаря этой порочной связи появилась эта жалкая, как оказывается, безродная девчонка.       Регулус сжал руки в кулаки. Он не мог терпеть, когда кто-то нелестно отзывался о его семье. Собираясь прямо сейчас ворваться в кабинет, чтобы вытрясти последний дух из Малфой, он остановился, вновь услышав голос конкурента. — Да затем, что ты считала, что я изменяю тебе с Нарциссой, — сказал Люциус. — А это не так. Я не позволил бы себе коснуться безродной девки. Ее чистота крови под сомнением. Пойми это.       Дверь скрипнула. Блэк поспешно отошел от двери и заскочил в кабинет напротив, понимая, что никуда больше спрятаться просто не успеет. Сердце учащенно билось, и слизеринец не знал, от чего: от того, что он узнал возможную правду о том, что его любимая сестра и не сестра ему вовсе или от того, что он только что чуть не попался своей бывшей и ее новому возлюбленному. — Мне кажется или нас кто-то подслушивал все это время? — тихо спросила Блэквуд. — Меня это чувство преследует давно. С тех пор как я, кажется, услышала чьи-то шаги.       Люциус осмотрел, но никого поблизости не заметил. В другие кабинеты заглядывать он не стал. На выходные все кабинеты обычно запирали. — Наверняка это просто ветер, — повернувшись к Катрин, сказал Малфой. — Кабинеты закрыты, а больше за столь короткое время здесь никуда не скрыться.       Малфой и сам чувствовал чье-то присутствие, но заниматься этим сейчас не хотел. Кто бы что не подслушал, все равно наверняка ничего полезного не узнал. Хотя если это кто-то из слизеринцев, то может рассказать, что девчонка Блэк и не Блэк вовсе. — Я была уверена, что чувствовала чье-то присутствие, — Катрин нахмурилась. — Если ты не веришь мне, то давай вернемся к нашему прежнему разговору.       Люциус закатил глаза. Он не любил возвращаться к одному и тому же разговору сто раз подряд. Но ничего поделать было нельзя. Желание женщины закон. — И не надо делать такое выражение лица, — сказала девушка. — Может, ты и не изменял мне, но согласись, что заглядывался на Нарциссу.       Малфой невесело рассмеялся. Его позабавил тон возлюбленной, которая явно его приревновала. — Да ты ревнуешь, — сквозь смех сказал он. — Послушай. Я бы не стал ни заглядываться, ни тем более уж заглядываться на девчонку, чья чистота крови под сомнением. Да и тем более у Цисси есть парень, а мы с ней были и останемся хорошими друзьями. Пошли в гостиную. Нам ещё нужно готовиться к зачету у Слизнорта.       Дождавшись, пока слизеринцы уйдут и топот их ног стихнет, Регулус наконец вышел из класса, который по счастливой случайности не был заперт. После этого разговора у него осталось странное ощущение. На душе остался осадок, подогреваемый сомнениями, с которыми Блэк пытался смириться. — Что-то во всей этой истории кажется неестественным, — тихо сказал Блэк. — И я выясню что это. Надеюсь, сказанное Малфоем не окажется правдой.       Хранить секреты Регулус не умел, поэтому опасался, что может выложить все дядюшке при первой же встрече. — Сестру я подставлять не хочу.