Больно не будет

«Смерть никогда не приходит в нужное время, несмотря на то, во что верят смертные. Смерть всегда приходит как вор», – Кристофер Пайк, «Последний вампир»

27 октября 1978

      И вновь Регулус направлялся в Хогсмид. Снова его вызвал Сириус. Наверняка появилась какая-то информация по поводу Эйприл, иначе Сириус бы не просил у Слизнорта отпустить брата с уроков на целый день.       Брата он увидел сразу. Он стоял, облокотившись о дерево, с которого за эти два осенних месяца опала почти вся листва. Некоторые листы держались на ветках дерева какой-то непостижимой силой, но и они, казалось, скоро падут на землю.       Уже издалека Регулус успел увидеть лицо брата. Оно осунулось и внешне Сириус, казалось, постарел лет на десять. Одним словом, от прежнего веселого гриффиндорца не осталось и следа. — Привет, — неуверенно поздоровался Регулус.       Странным казалось то, что сейчас слизеринец чувствовал неуверенность в отношении к старшему брату. В детстве же они были дружны. «Он выбрал не ту дорожку», — мысленно напомнил себе Регулус, сам не зная зачем. Казалось, сейчас это должно быть не важно. — Привет, — хрипло ответил Сириус и в этот момент Регулусу показалось, что брат простыл. Слишком уж безжизненным был его голос.       Дальнейшее молчание слизеринцу совсем не понравилось. В воздухе будто летали частицы какого-то непонятного, до этого невиданного чувства. — Вы нашли Эйприл? — решив нарушить молчание, спросил Регулус. — Последние пару дней от тебя не было никаких новостей.       Сириус кивнул. Регулус облегчённо выдохнул. Но его облегчение не продлилось долго. Взгляд брата по-прежнему не давал ему покоя. — Тогда передай ей, чтобы она написала мне письмо, — попросил юноша. Бесконечное молчание ему уже жутко надоело. Раз уж брат молчит, то он, пожалуй, лучше проведет время в школе, чем простоит рядом с отчего-то неразговорчивым братом. — Она не ответит и не напишет, — сказал Сириус, когда Регулус развернулся и направился в сторону школы.       И вновь слизеринец развернулся. Казалось, если он еще пару раз повернется вокруг своей оси, то у него закружится голова. Слишком уж много было сопутствующих этому факторов. — Почему не ответит? После того как женушка вернулась, ты запрещаешь ей писать письма другим мужикам? — спросил Блэк, усмехнувшись. Улыбка сползла с его лица когда лицо брата озарила гримаса плохо сдерживаемой боли. — Нет... — не веря в происходящее, прохрипел он. — Не говори этого, Сириус. Не смей...       Губы слизеринца дрожали и он никак не мог с этим совладать. — Эйприл умерла, — сухо сказал Сириус. На его лице не дрогнул не один мускул.       Теперь Регулус понял, что за чувство витало в воздухе. Это скорбь. Но чувство это казалось поддельным. Она не могла умереть. Не могла. Мерлин, да ей же всего восемнадцать. — Как... Как это произошло? — спросил Регулус, пытаясь унять дрожь. Он не знал, что чувствует. Со смертью он столкнулся впервые. Нет, конечно, он видел, как умирали его бабушки и дедушки, был на их похоронах, но все это было в детстве. Тогда он был ребенком, которого почти не касалась скорбь. Воспоминания о родственниках быстро исчезали из памяти. Сейчас же этого не произойдёт. — Хочешь выпить?  — вместо того, чтобы ответить на вопрос, спросил Сириус. — Нет. — Регулус прохрипел ответ шёпотом. Он не хотел ни пить, ни есть. Он хотел лишь выяснить, как могла умереть молодая здоровая девушка, которая никогда не жаловалась на свое здоровье.       Бродяга покачал головой. Брат взглянул на него с толикой осуждения. Он не понимал, почему брат так спокойно реагирует на смерть Эйприл. Понял он это спустя несколько минут, когда они так же продолжили смотреть друг на друга не отрываясь. Он не проявлял эмоции: во-первых, потому, что его этому учили родители, а во-вторых, потому, что Эйприл умерла ни сегодня и ни вчера. С момента ее смерти прошла как минимум неделя. — Когда она умерла? — задал новый вопрос Регулус. Имя подруги он произнести не смог, поэтому воспользовался незамысловатым местоимением, прекрасно зная, что брат и так все поймёт.       Сириус ответил не сразу. Он долго всматривался в лицо младшего брата, прежде чем ответить. — Пять дней назад.       Как Регулус и предполагал. Умерла Поттер не день и не два назад, а целых пять. Неосознанно младший Блэк покрутил меж пальцев волшебную палочку, маленький трюк, которому его научил Сириус в один из их совместных вечеров ещё до Хогвартса, когда они запирались от родителей в комнате брата и сплетничали об очередных спорах взрослых. Крайне дурное и бесполезное умение, однако оно успокаивало. А ему очень нужно было это спокойствие. — Почему ты не сказал мне сразу? — спросил Регулус. — Почему? Мы дружили, а я не знал о том, что она мертва?! Ты знаешь, что я последние пять дней чувствовал себя хорошо?Мы, черт возьми, выиграли первый матч в этом году.       Сириус оглянулся по сторонам. Он как будто бы выискивал кого-то, нарочито игнорируя вопросы брата. — Пойдём все-таки выпьем и я тебе все объясню, — сказал он и, не дожидаясь согласия брата, потащил его в Хогсмид, где отправился в паб "Три метлы".       Внутри паба было как всегда многолюдно, что Регулуса удивило. Ему всегда казалась, что этот паб пользуется популярностью и еще не закрылся только благодаря студентам, которые посещают его каждые выходные. Как оказалось, он ошибся. Здесь и без студентов было полно народу. Мужчины и женщины из самой деревни, работники министерства магии, многих из которых Регулус не знал, но находил по необычным мантиям, здесь были работники Святого Мунго, Гринготтса. В общем, народу здесь было достаточно. Почти все столы были заняты, однако Сириусу удалось найти один свободный, за который он тут же усадил Регулуса, приказав гнать каждого, кто подойдет сюда. — Сириус, что-то ты зачастил, — вместо приветствия сказала Розмерта. — И все чаще без друзей и Эйприл. Мне казалось, ты женился? Красавица-жена против не будет?       Бродяга нахмурился. Имя Прил резануло по ушам, добралось до сердца и оставило там глубокий шрам, который присоединился к миллиону точно таких же уже кровоточащих. — Ты не рада видеть меня, Роз? — спросил Сириус, постукивая пальцами по столешнице. Он хотел было улыбнуться, как делал это раньше, когда заходил в паб, но не смог поднять уголки губ вверх. Неправильно было улыбаться после произошедшего.       Розмерта смутилась под взглядом серых глаз бывшего гриффиндорца. Так бывало всегда и она не знала с чем это было связано. Может, с тем что она до сих пор не состояла в отношениях? Может, с чем-то другим. — Рада, но... — женщина замолчала, не зная, как продолжить. Спрашивать о таком она считала невежливым, поэтому решила что лучше будет промолчать. — Ты что-то хотел?       Отчего-то Сириус был даже рад, что Розмерта воздержалась от вопросов. Задала бы она ещё один вопрос, и ему пришлось бы сказать, что Эйприл нет. А Блэк и так, казалось, в последнее время говорил это слишком часто. А ему ведь ещё нужно объяснить всё брату, который так просто, увы, не отстанет. — Два огневиски, — попросил юноша, обернувшись назад. Брат не ушел, все так же дожидаясь его в конце паба, — а лучше сразу бутылку.       Розмерта, достав нужный напиток из-под барной стойки, нахмурилась. — Что-то случилось? — спросила она. — по-моему, это ненормально напиваться с утра пораньше. Эйприл против не будет?       И вновь имя любимой резануло по ушам. Сириус выдавил из себя улыбку. Он, как бы ему не хотелось, должен был выполнять приказ Флимонта Поттера, который считал, что о горе, случившемся в его семье, чужакам знать не стоит. Он считал, что кто-то может передать информацию Пожирателям смерти. — У кого из нас нет этих проблем, Роз? — спросил Блэк, усмехнувшись. — А с... Прил я договорился.       Еще раз слабо улыбнувшись, Сириус направился к брату, который пронзал его рассерженным взглядом. Спокойствие, с которым он принял неприятную новость поражало, но Бродяга был уверен, что это ещё не последние эмоции, который он увидит на лице брата. — Я думал, ты решил уйти от ответа, — сказал Регулус когда брат все таки сел рядом с ним. — Если бы не сказал ты, я бы нашел у кого спросить. Скажем, у Джеймса.       Сириус дернул головой, дав понять брату, что это не очень хорошая идея. Поттерам и так сейчас приходится несладко, а тут еще какой-то наглый мальчишка припрётся с расспросами. Того и гляди, кто-нибудь сорвется. И Сириус был уверен, что сорвётся именно Сохатый, который после смерти сестры стал ненавидеть слизеринцев ещё больше. — Не надо, — попросил Блэк. — Поттерам тяжело. Нам всем тяжело, и, если ты сунешься к кому-нибудь из них с вопросами, будет только хуже. Я сам тебе все расскажу. Только для начала выпей.       Налив в стакан огневиски, Сириус пододвинул напиток брату. В другое время он бы ещё с удовольствием научил младшего братца пить, но сейчас было не до этого. — Почему ты так пытаешься споить меня? — нахмурившись, спросил Регулус. На Сириуса это хоть и было похоже, но все равно вызывало недоверие. — Подожди... — Блэк принюхался. — Только не говори, что ты уже пил.       Младший Блэк с осуждением посмотрел на брата, не веря, что тот начал пить. И он сомневался, что он баловался лишь безобидным алкоголем. — Не вижу в этом ничего плохого, — сказал Сириус, откинувшись на спинку стула. — Это единственный способ избавиться от боли в сердце.       Бродяга тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Делать этого не стоило, ведь тут же перед ним возник образ Эйприл. Такой реальный. Такой живой. Такой, какой Эйприл уже быть не могла. — Она бы этого не хотела, — попытался вразумить брата Регулус. — Зная ее, я могу сказать, что она попросила каждого из нас быть счастливыми.       Сириус кивнул. Так и было. Поттер просила его именно об этом, но какая к черту разница? Он ничего ей не обещал, а она мертва. — Я отдал бы все на свете, чтобы вернуть ее, — признался гриффиндорец. — Ее нет в живых каких-то пять дней, а я уже не представляю как жить дальше. Без нее жизнь невозможна.       Регулуса передернуло. Он впервые видел брата настолько обречённым. — Прекрати, — попросил слизеринец. — Этим Эйприл не вернуть. Подожди... — Регулус замер. Внезапно появившаяся мысль заставила его вдохнуть полной грудью. — Вы точно уверены, что Поттер мертва? Ну, в смысле, если это действительно так, то ее братец должен был перестать чувствовать ее ауру.       Регулус с нетерпением ждал ответа брата. Он надеялся, что брат не опровергнет его идею. — Он не чувствует, — возразил Сириус. — Пойми, она мертва. Ничто ее не вернет. Розье убил ее, — решил он наконец-то ответить на вопрос брата. — Убил прямо на моих глазах. А я ничего не мог сделать.       Прямо сейчас Блэк отдал бы все на свете, чтобы вновь увидеть любимую. Способ он знал, но он был опасным для здоровья, поэтому им было разрешено пользоваться на более раза в неделю. — Как подобное могло произойти? — спросил Регулус, не веря в произошедшее. Как же близко они были в своих догадках. Как же они были близко и далеко одновременно. — Хотя знаешь, неважно. Что бы не произошло, этого вспять не обернуть. Мерлин, Сириус, хватит пить.       Бродяга косо посмотрел на младшего брата. Он не любил, когда ему указывают, поэтому разорвал всякое общение с мародерами, а, если брат не успокоится, с ним придется поступить точно так же. — Не смотри на меня такими глазами! — взорвался Сириус, чем привлек внимание парочки волшебников. — Я имею полное право пить сколько хочу. Ты не представляешь, насколько мне хреново. Мерлин, моя жена погибла пять дней назад! Единственное, чего я хочу сейчас, повернуть время вспять, снова увидеть ее, сдержать в конце концов обещание, данное ее отцу. Я клялся, что буду оберегать ее и не сдержал обещания. И если я сопьюсь или обкурюсь до потери пульса, я жалеть не буду.       Сказал все это Сириус на одном дыхании, в конце поставив полупустую бутылку на стол. Он понимал, что наговорил лишнего, что ему не стоило говорить так грубо с братом, но он не мог по-другому. — Похороны состоятся завтра на кладбище Годриковой впадины около старой церкви, — сказал Сириус, прежде чем подняться.       Говорить с братом ему было не о чем. Он знал, что если они продолжат разговор, то обязательно поссорятся, а ему этого не хотелось, поэтому решил уйти.       Едва выйдя на улицу, он трансгрессировал. Бояться тут было некого. Маглов здесь не было и в помине, а волшебники к трансгрессии относились довольно спокойно.       Уже знакомый дом предстал перед взором Сириуса спустя пару секунд. Он тяжело вздохнул. Возвращаться сюда с каждым разом было все сложнее и сложнее. Но не так тяжело, как в дом Поттеров, потому-то он и избегал общения с Джеймсом. Он не хотел возвращаться туда, где было полно воспоминаний. — Дом, милый дом, — сказал Сириус, прежде чем отпереть дверь. Та, на удивление, оказалась открытой.       Конечно, его это насторожило, но доставать волшебную палочку из кармана он не спешил, решив, что если к нему заявились Пожиратели смерти, то он спокойно позволит себя убить, а если это окажутся не они, то и переживать не стоит. Скорее всего, это будет кто-то из мародёров.       Щелчком пальцев он зажег свечи. На самом деле беспалочковая магия давалась ему из рук вон плохо, но зажечь парочку свечей он всё-таки мог. — Кто бы ты ни был, советую выйти, — сказал Сириус в пустоту. — Если Пожиратель, то убей, если кто-то другой, то все равно выходи и уходи. У меня нет настроения сегодня принимать гостей.       Не заходя в гостиную, Сириус сразу прошел на кухню, где из морозилки достал бутылку прохладного огневиски. Действие алкоголя, конечно, не прошло, но усталость уже начинала наваливаться, а спать он боялся. Он предпочитал продолжительные головные боли, чем еще раз окунуться в кошмар, случившийся пару дней назад.       Сзади скрипнула половица, что было удивительно, учитывая то, что дом был совершенно новым. Блэк замер, прислушиваясь. По шагам было сложно определить, кто это был, но явно не кто-то из мародеров. Те не стали бы красться.       Неожиданно его плеча коснулась чья-то рука и, наконец, Сириус дернулся. Он резко развернулся, схватив кого-то за руку. Раздался крик. — Маккиннон? — не веря своим глазам, спросил Блэк. — Зачем так пугать? Ты в курсе, что я мог тебя поранить?       Не на шутку разозлившись, Бродяга зубами откупорил бутылку, которую все еще держал в руке и сделал два больших глотка. В одном он наврал. В таком состоянии он не смог поранить бы даже школьника, не то, что девушку, которая обучается в мракоборческом центре. — Прости, — тихим голосом попросила Марлин. — Я просто...       Она не договорила, испугавшись гневного взгляда парня. Тяжело сглотнув, она опустилась на стул, который был плотно подставлен к столу. — Мне неважно, с какой целью ты решила подкрасться ко мне, — сказал Сириус, сделав еще один глоток. Алкоголь раскрепощал и он был ему за это благодарен. — Мне хотелось бы знать, с какой целью ты явилась в мой дом? Ты в курсе, что это тянет на преступление?       Маккиннон фыркнула. — Кого ты учишь этим законам, милый? — спросила она. — Я учусь точно там же, где и ты, и законы знаю не хуже тебя, но на преступление это не тянет. Ты сам не закрыл дверь. Я пришла недавно, постучала ты не открыл. Я решила, что ты в душе или...       Сириус усмехнулся. — А если бы я действительно был в душе ты бы зашла и проверила? — поинтересовался он, сделав очередной глоток.       Марлин смутилась, а после кивнула. — Зашла бы, — ответила она, поднявшись на ноги. — После всех событий я решила, что бессмысленно было бы нам не начать встречаться заново.       Сириус отступил, как только Марлин сделала шаг в его сторону. Он отставил бутылку на стол. Он обязательно допьет потом, как только разберется с Маккиннон. — Ты сейчас серьёзно? — спросил он, пятясь назад, чтобы создать дистанцию. — Ты в курсе, что у меня только недавно умерла жена, а завтра вообще похороны?       Марлин усмехнулась. — Поттер — не стенка, подвинется. Тем более сейчас, — сказала она, стремительно сократив расстояние. Она схватила парня за руку, вцепившись в кожу ногтями. — Подумаешь, похороны, подумаешь, умерла. Мир не зациклен на ней одной.       Не веря своим ушам, Сириус оттолкнул девушку как раз в тот момент, когда она пыталась поцеловать его. — Как ты можешь подобное говорить? — спросил он, протрезвев. — Мерлин, да вы же подругами были. Куда это все делось? Маккиннон, мир не крутиться вокруг тебя одной. Ты не королева, слово которой закон. С чего ты вообще решила, что я могу полюбить такую, как ты? Сколько раз я тебе говорил? Я тебя не люблю! Не люблю! Запомни это. И больше не приходи ко мне. И не дай Мерлин ты завтра явишься на похороны. Я тебя придушу.       Видимо, в этот момент выражение лица Блэка было настолько разгневанным, что Маккиннон не посмела спорить. Она смиренно поднялась на ноги с пола, куда упала после того, как Сириус оттолкнул ее. Глаза ее наполнились слезами, но она старалась не обращать на них никакого внимания. — Ты подонок, Блэк, — заявила она, вздернув подбородок вверх. — Как земля только таких, как ты носит?Знаешь, и поделом тебе. Грусти без своей Поттер.       В глазах Маккиннон мелькнуло что-то магическое, но никто этого не заметил. — Пошла вон отсюда, — сквозь зубы сказал Сириус, указательным пальцем указав на дверь.       Дважды заставлять Марлин не пришлось. Она ушла, громко хлопнув входной дверью.       Бродяга прислонился к столу и закрыл лицо руками. Он пытался сдерживать хлынувшие наружу эмоции, но сделать это было тяжело.       Вновь хлопнула дверь. — Маккиннон, мне кажется, я велел тебе выйти вон, — разозлившись, сказал Блэк, выходя в коридор.       Делать этого не стоило, ведь сразу же его кто-то прижал к стенке, с силой сдавив горло. Сириус закашлялся. — Пруэтт? — прохрипел он удивлённо. — Какого Мерлина ты творишь?       Кое-как он оттолкнул от себя друга, при этом нахмурившись. — Это я что делаю? Нет, это ты что творишь? — разгневанно спросил Фабиан. — Почему Марлин вышла из твоего дома вся в слезах?       С минуты постояв в раздумьях, Сириус рассмеялся. — А что это тебя так интересует ее состояние? — спросил он. — Влюбился? Раз так, то следи за тем, чтобы она перестала бегать ко мне и досаждать своим присутствием, пытаясь убедить меня в том, что мы идеальная пара.       Сказал это Блэк на одном дыхании, так что после отстранился и отошел в дверной проход, чтобы, если что, иметь возможность напасть в ответ. — Какая бы трагедия не произошла в твоей жизни, Блэк, это не повод так поступать с девушкой, — сказал Фабиан, развернувшись в сторону входной двери. — Тебя, между прочим, ждут на собрании.       Пару секунд спустя Сириус услышал легкий хлопок и вышел в коридор. От названного гостя остался лишь магический след. Он трансгрессировал. — И скатертью дорожка! — крикнул Бродяга, разведя в стороны руки. — Никого из вас не волнует произошедшее!       Разгневанный он ударил кулаком по стене, о чем тут же пожалел. Строители, которые строили этот дом, постарались на славу, так что кулак Блэка заболел. — Мерлин тебя дери, — сказал Сириус, пнув стену уже ногой. — Чтобы у вас всех случилось подобное.       Сириус...       Бродяга дёрнулся. Он готов был поклясться, что голос этот принадлежал Эйприл. Он даже был готов обернуться, если бы не знал, что она у него в голове. — Тебя нет, — прошептал он, опускаясь на пол. — Тебя нет. Нет. Нет. Нет. Нет!       Слезы покатались по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Мерлин, почему ему никто не говорил, что терять родного человека настолько больно? Что после этого становится настолько хреново, что жить не хочется?       Пребывая в беспамятстве, Блэк просидел возле стены до самого утра. Голова его лежала на коленях, но он не спал, как мог бы ошибочно предположить кто-нибудь, войдя в дом в данную минуту.       Глаза Сириуса были широко раскрыты. Выпрямился он не сразу, но сделал это резко, о чем пожалел как только у него закружилась голова. «Не стоило пить вчера столько» — мелькнула в голове мысль.       Полностью проигнорировав боль, он поднялся на ноги, при этом покачиваясь, и прошел на кухню, где налил себе стакан прохладной воды и посмотрел на часы. Времени было всего восемь часов утра. Стоп, он без движения просидел двенадцать часов? Так вот почему у него так ломит все тело.       До похорон оставалось каких-то два часа, но Сириус был готов спустя полчаса. Впрочем, надевать что-то особенное не было смысла. Вся его колдовская одежда состояла преимущественно из одежды черного цвета, так что он мог надеть что угодно. Но надел он мантию, которая больше всего нравилась Эйприл.       Спустя сорок минут Блэк уже трансгрессировал в Годрикову впадину. Он не сомневался, что Поттеры, мародеры и Эванс уже здесь. Но переместился гриффиндорец не сразу к дому. Оказался он недалеко от того самого кладбища, где в небольшой церкви уже ждало своего часа тело Эйприл.       Переборов желание отправиться на кладбище прямо сейчас, он прошел мимо и пошел вдоль по улице.       Погода сегодня выдалась, на удивление, солнечной. Осадков в ближайшее время не предвиделось, поэтому на улице можно было увидеть куда-то спешащих прохожих. Удивителым казалось то, что в такой небольшой деревушке, как Годовикова впадинах, проживает столько народу.       На Сириуса по большей части никто не обращал внимание, но бывали и такие люди, что рассматривали его с интересом. Бродяга понимал, что это маглы, но не делал ничего, чтобы хоть чем-то стать на них похожим. Он, мать вашу, волшебник и не должен одеваться, как магл. По крайней мере, не сегодня.       Дом Поттеров он увидел издалека. В отличие от их особняка на окраине Лондона, этот был небольшим двухэтажным домиком, купленным Флимонтом исключительно для отдыха.       Ворота, ведущие на территорию дома, были распахнуты. Сириус замер, не решаясь вступить в атмосферу траура, в которой пребывал несколько дней.       Однако не зайти было нельзя. Поэтому собрав в кулак остатки сил, Сириус переступил невидимую черту и не спеша пошел в сторону дома. У порога он ненадолго задержался, решая, стоит ли стучать.       Дверь была открыта, так что стучать было бессмысленно. Он просто вошел в дом и вот тут-то попал в общую атмосферу траура, которую наполнил весь дом. Уже из коридора он услышал всхлипы миссис Поттер, которая, узнав о смерти дочери, была сама не своя.       Не став долго ждать, он вошёл в гостиную, где собрались все те, кто был близок Эйприл. Ее родители сидели на диване. Мистер Поттер обнимал жену за плечо, смотря куда-то вдаль пустым взглядом. Джеймс застыл возле окна, так же бессмысленно смотря вдаль. Лили с Алисой и Мэри умудрились разместиться на одном кресле, но все трое сидели, тихо всклипывая спрятав лица в ладони. Римус и Питер стояли рядом с Джеймсом. К ним же подошел и Сириус. — Бродяга...       Ничего не говоря, Блэк молча втянул друга в объятия. Им обоим это сейчас было нужно. Им всем сейчас это было нужно. Поддержка и опора. Без нее они далеко уйти не смогут.       В комнате повисла тишина, прерываемая лишь женскими всхлипами. Мужчины же старались держаться, но и у них в глазах застыли непролитые слезы, которые ещё прольются и не раз. — Пора...       Голос мистера Поттера, прозвучавший через полчаса, казался каким-то неестественным. Он поднялся под взглядом семерых пар глаз, бережно поддерживая за талию Юфимию. Вместе они первыми вышли из дома.       За ними потянулись и мародёры, а последними дом покинули девочки. Лили в этот день держалась от Джеймса подальше, решив, что тот наверняка винит ее в случившемся, да и подругам так будет спокойнее.       Идя до кладбища, Сириус считал каждый шаг. Ему просто необходимо было себя чем-то занять, чтобы не думать о том, что вскоре произойдет.       Двести.       Триста девяносто пять.       Четыреста двадцать.       Четыреста двадцать восемь.       Пятьсот восемьдесят три.       Показались ворота кладбища. Сириус задержал дыхание. К этому он был не готов. Он не был готов к встрече с Эйприл, которую последний раз видел шесть дней назад.       Скрипнула калитка. Не глядя, каждый вошёл внутрь.       Как только Блэк переступил за воображаемую черту он поднял глаза вверх, уставившись на собравшихся. Здесь были, по большей части, их однокурсники. Не вглядываясь, Сириус никого не смог разглядеть, но точно знал, что тут найдется еще много знакомых ему лиц. «Мерлин, как это пережить?» — мысленно спросил он, двигаясь за Джеймсом к недавно вырытой яме, около которой в скором времени должен появиться гроб из красного дерева.       Изначально гроб должны были нести мародёры, но каждый из них понимал, что не выдержит подобного. Поэтому пришлось нанять специальных людей.       Похоронную процессию возглавляли четыре человека, поддерживающих гроб волшебной палочкой. Следом за ними шли Флимонт и Юфимия Поттеры. Именно им придётся сказать первое слово. —... а сейчас я предлагаю всем тем, кому есть, что сказать, выйти и высказаться.       Сириус поднял голову вверх. Удивительно, но он прослушал речь священника. Да и какая к черту разница, что он говорил, если они на каждые похороны подбирают одно и то же?       Из толпы вышли Флимонт и Юфимия. Миссис Поттер шла к гробу дочери на трясущихся ногах, и, когда она повернулась в сторону собравшихся, Сириус увидел в ее глазах застывшие слёзы. — Как вы уже все успели понять, мы собрались здесь сегодня по печальной причине. Умерла наша дочь, — сказал Флимонт надтреснувшим голосом. — Она была доброй, честной, самой милой девочкой на земле. Она была любимой дочерью. Знаете, до сих пор не верится, что ее нет. Порой кажется, что это нелепый сон. Проснешься, спустишься вниз, а там она вместе с мамой готовит тебе завтрак. Но, стоя здесь, осознаешь, что все это взаправду, — мистер Поттер повернулся в сторону гроба. — Доченька, надеюсь, что теперь у тебя все хорошо. Прости, что позволил отпустить тебя тогда на задание. Обещаю, что та сволочь поплатится за это. Спи спокойно.       Так как крышка гроба была открыта Флимонт склонился над ним и коснулся губами лба дочери, Юфимия после своей небольшой полной слез и всхлипываний речи сделала то же самое, после чего они ушли. Вернулись в толпу. — Ты или я? — спросил Джеймс шёпотом.       Сириус, не отрывая взгляда от гроба, пожал плечами. — Давай ты, — все-таки ответил он некоторое время спустя. Прямо сейчас он не был готов подойти туда и проститься.       Джеймс лишь кивнул. Собственно говоря, ему было все равно каким идти. Идти все равно придётся, а сейчас это было даже логичным. Выступили родители, значит, следующим выступить и сказать последнее слово должен он.       Медленно, не торопясь, он побрел к гробу, не отрывая от него взгляда. Люди расступались перед ним, за что он был очень благодарен. Уже спустя каких-то пару секунд он стоял на месте — Привет, сестрёнка, — сказал он, выдавив из себя улыбку. — Знала бы ты, как я сильно по тебе скучаю. Я каждый день вспоминаю твой голос, смех, тебя саму. Вспоминаю все наши с тобой радостные и не очень моменты, каждый наш разговор. Раньше казалось, что я не запоминаю такие мелочи, а сейчас я могу сказать, о чем мы говорили в тот или иной день. Шесть дней назад я потерял тебя. Вместе с тобой я потерял и частичку себя. Надеюсь, что у тебя все хорошо и...       Джеймс замолк. Слезы, с которыми он боролся всю свою речь, брызнули из глаз. Он не удержался. — Я буду скучать, — закончил он, вытирая слезы кулаком.       Когда вернулся Джеймс, Сириус двинулся к могиле сразу же. Прежде чем повернуться к собравшимся, он вгляделся в бледное лицо жены, не в силах отвести от него взгляда. Казалось, он запоминает мельчайшие подробности на ее лице, чтобы всегда держать его в память так и было. — Знаете... — начал он и прервался, не зная, как подобрать слова. — До этого дня я не осознавал, что такое смерть, я не осознавал, какого это терять близкого человека, но сегодня осознал, — вновь тишина. — С Эйприл в браке мы прожили не слишком долго, но все моменты были радостными. Мне кажется, я никогда не забуду ее смех, ее голос, ее руки, цветочный запах ее духов, а самое главное я не забуду ее любовь. Мистер Поттер, — Сириус поднял взгляд на мужчину, смотрящего на него грустными глазами. — На свадьбе я обещал вам, что буду оберегать Прил. Извините, не уберёг. И...       Блэк прервался. В горле встал ком и он не смог продолжить. Закончил он свою речь поспешно и, тяжело дыша, вернулся к мародерам.       После него проститься с Эйприл подошли Питер и Римус. После них друг за дружкой прошли Алиса, Лили и Мэри. Не было лишь Марлин, которая поняла наказ Блэка не появляться. Девочки простояли минут пять, стойко держась, чтобы не заплакать. Это не особо помогло, потому что слезы сразу же вернулись, как только они вошли в толпу.       К гробу подходило все большое людей. Однокурсники, члены Ордена, решившие тоже проститься с той, которая успела стать их частью, приходили проститься и те, кто знал Эйприл еще с детства. Они рассказывали много историй, от которых слезы лились буквально ручьем.       Чье появление никто не ожидал, так это появления Минервы Макгонагалл. Студенты смотрели на нее вытаращенными глазами, ведь знали, что Маккошка была таким человеком, который никогда бы не пропустил свои уроки. Она же на них не обращала внимание. — Когда я узнала о случившемся, — начала Минерва, — я не поверила. Поначалу я решила, что это дурацкий розыгрыш. Ну не могла та, кто совсем недавно закончила Хогвартс, умереть. Потом до меня стало медленно доходить осознание, что той милой, веселой, временами безбашенной, храброй ученицы Гриффиндора уже нет. Узнав о похоронах, я не могла не прийти. Я не могла не проводить в последний путь ту, которую, если по стечению обстоятельств и не учила семь лет, то учила достаточно долго, чтобы это не казалось каким-то подлым по отношению к ней. Знаете, каждый декан, выпуская своего ученика, надеется на то, что его ждёт светлое будущее. Так было и с Эйприл. Я думала, что ее ждет такое будущее, я видела, как она была счастлива, и надеюсь, что такой же останется на всю жизнь за пределами этого мира. Спи спокойно.       Взглянув на бывшую ученицу полными слез глазами, Минерва вернулась в толпу, но в отличии от многих, кто промолчал, вернувшись на место, подошла вначале к мистеру и миссис Поттер, а потом и к мародерам. — Мальчики, крепитесь, — сказала она, по очереди обняв каждого из мародеров. — Я знаю, насколько вам сейчас тяжело.       Каждый из юношей по очереди кивнул и пожелал того же самого и своему бывшему декану. Каждый из них знал, что Эйприл для нее была не безразлична, ровно как и любой из них.       Вскоре после того, как все те, кто хотел проститься, попрощались, гроб опустили в могилу и засыпали землей. Почти сразу же появилось надгробье. И вокруг свежей могилы столпились волшебники, чтобы положить цветы. — Мальчики, сегодня вечером собрание ордена, — краем уха услышал слова Грюма Сириус.       Вот так и бывает. Как только человека хоронят, каждый начинается заниматься чем-то своим. Они вспоминают о своих делах, о своих проблемах и до других им становится все равно. Так было и с Грюмом, который, кстати говоря, покинул кладбище самым первым, сославшись на занятость. За ним потянулись остальные.       Так на кладбище остались лишь самые близкие, которые так же по очереди еще раз простились с Эйприл и после ушли.       Начался дождь, оросивший землю будто слезами.       Из темноты вышел человек, державший в руках букет алых, похожих на кровь роз.       Остановившись возле могилы, Регулус замер. Он единственный не подошел к гробу проститься, потому что знал, что где-то неподалёку бродят журналисты. Сейчас их не было, потому что не было и большого скопления народу и он может спокойно простоять здесь столько, сколько захочет.

Эйприл Блэк (Поттер)

Любимая дочь, подруга, душа мародеров

27.03.1960-22.10.1978

      Ожидая увидеть более слезливую эпитафию, Регулус удивился, увидев простое лаконичное предложение. Здесь было все коротко и по смыслу. И все это напрямую относилось к Эйприл.       Не обращая внимания на дождь Блэк опустился на колени. — Ну что ж, привет, гриффиндорочка, — решил поздороваться он. — Не ожидал я, что последний раз встречусь с тобой вот так вот. Знаешь, до сих пор не верится, что ты ушла, не попрощавшись, что бросила меня. Знаешь, последнее время было таким странным, что я уже и забыл просил ли у тебя прощения. Поэтому ещё раз попрошу сейчас. Прости меня за то, что вел себя просто отвратительно. Мне нужно было просто узнать тебя лучше. Надеюсь, что тебе там будет хорошо. Ещё раз прости меня и прощай.       Простояв на коленях еще десять минут, Регулус положил букет к куче многочисленных и поднялся на ноги. — Прощай.       Ещё раз взглянув на могилу, юноша трансгрессировал.       Из темноты вышли еще двое. Одетые во все черное мужчина и женщина. Причем последняя сопротивлялась и ее чуть ли не насильно привели к могиле. — Наверняка странно видеть собственную могилу, да, Поттер? — спросил Эван Розье, снимая капюшон. — Видеть, как мучаются твои родные и не иметь возможности сказать им о том, что жива.       Эйприл нахмурилась. Глаза ее наполнились слезами уже в который раз за эти два часа. Она ведь хотела выбежать, сказать, что это все ложь, но Эван держал ее так, что она не имела возможности и с места двинуться. — Ты мразь и подонок, Розье, — сказала она с ненавистью, взглянув на слизеринца. — Ты заставил страдать моих родителей, друзей. Ты...       Эван остановил поток слов, приложив указательный палец правой руки к губам гриффиндорки. — Нельзя так нелестно отзываться о своем муже, — сказал он с усмешкой. — Ты мне не муж. — Это пока.