Больно не будет

1 ноября 1978

      Сириус Блэк сидел за барной стойкой, лениво потягивая очередной алкогольный коктейль. Перед ним на столешнице стояло около десятка пустых стаканов и они грозили вскоре пополниться парочкой новых.       Попивая алкоголь через трубочку, он вяло рассматривал постояльцев. Кто-то сидел за столом, общаясь с друзьями, кто-то так же, как и он, сидел в одиночестве за барной стойкой лениво подзывая к себе бармена.       Изредка Блэк поглядывал на улицу. Взгляд его при этом всегда возвращался к заведению через дорогу. Ресторан "Смеющееся сердце" как никогда был прекрасен в эту пасмурную погоду. Там, даже несмотря на дождь, собралась толпа, которая медленно скрылась в дверях ресторана.       Увидев надпись получасом ранее, Сириус уже знал, что не стоило сюда приходить, но уйти он не мог. Здесь подавали самый вкусный и дешёвый алкоголь. А деньги Блэку были нужны. Дома денег становилось все меньше. Из тех, что давал Альфард, оставалось всего пятьдесят галеонов. Вряд ли они ему хоть чем-то помогут. Работать Сириус перестал после смерти Эйприл, поэтому новых денег было взять неоткуда. — Привет, красавчик.       Сириус даже не заметил, как к нему подсела довольно эффектная блондинка. Взглянув на девушку, Блэк поспешно отвел глаза. — Девушка, приближается зима, вы не боитесь простыть? — спросил Бродяга, все так же не поворачиваясь.       Видя, что юноша совсем внимания на нее не обращает, она поспешила найти себе новую жертву, а Сириус вернулся к своему первоначальному занятию. Он продолжил рассматривать ресторан, в котором он и Эйприл когда-то встретились впервые за четыре года разлуки. Кажется, тогда же они умудрились поссориться. «А нет это было на званном вечеру у Ноттов», — вспомнил Сириус.       Вспоминая тот вечер, Блэк грустно улыбнулся. Именно тогда их жизнь изменилась кардинально. После того вечера их помолвили и все пошло наперекосяк, о чем Бродяга не жалел.       В этот самый момент сквозь оконную раму прямо в помещение влетел патронус, при этом напугав парочку маглов. Сириус же и бровью не повел, увидев перед собой серебристого оленя. — Бродяга, на деревню близ Бристоля напали Пожиратели смерти, ты нам нужен, — прерываясь, сказал олень голосом Джеймса Поттера.       После этих слов патронус испарился, оставив после себя лишь бледную дымку.       Услышав послание Сириус и бровью не повел. Какая ему разница теперь до собраний ордена и миссий? Он боролся ради жизни с Эйприл в счастливом мире. Поттер умерла, значит, и бороться нет смысла. По крайней мере сейчас, когда он слишком уязвим. — Бродяга, тащи свою задницу сюда, — еще один патронус, появившийся спустя пять минут после первого, заговорил голосом Римуса.       И вновь Сириус проигнорировал просьбу друзей. Зачем ему являться на поле боя? Зачем ему рисковать своей жизнью? Конечно, он мог бы постоять столбом и дождаться когда в него прилетит убивающее, но он знал, что рядом мельтешащие мародёры не допустили бы этого. — Бр... — очередной патронус от Питера залетел спустя десять минут. — Так, Блэк, слушай сюда, — голос Поттера. — Бери волшебную палочку и тащи сюда. Мы проигрываем. Их здесь слишком много, — сообщение прервалось. — Это приказ Грюма.       Бродяга горько рассмеялся. Приказ Грюма... Да Грюм больше всех остальных в ордене считал, что он пошел по стопам отца и стал Пожирателем смерти. Его сомнения укрепились, когда Блэк перестал являться на собрания. И как объяснить, что у него горе? Да никак. Никто не поверит. Большая часть ордена вернулась к прежней жизни сразу после похорон. Ну подумаешь, погибла какая-то малознакомая им девушка. Таких целая куча. Незачем переживать о ней слишком долго. А Грюм, к тому же видя, что все его друзья вернулись в орден, не поверил бы в подобную ерунду. — Бродяга, — очередной патронус.       Тут Блэк не выдержал. Он встал, швырнув полупустой стакан в стену. Маглы, которые остались здесь, вздрогнули. «Ну и как им сказать, чтобы отстали от меня?» — спросил мысленно Блэк, натягивая мантию. — Обливейт, — сказал он, указав палочкой в сторону бармена. Зрачки того тут же остекленели.       Так пришлось проделать со всеми маглами, все еще сидящими в баре. Ведь, посылая свои патронусы, друзья не учли, что он может находиться в многолюдном месте. Это, между прочим, нарушение статута о секретности.       В любом другом случае Блэк бы не стал заморачиваться. Ну подумаешь, парочке маглов что-то привиделось. Но он знал, что отправляется туда, где есть Грюм, а он точно был бы недоволен.       Выйдя из бара, он огляделся по сторонам. Ему еще нужно было найти место, где можно трансгрессировать, чтобы его не спалили магглы.       Завернув за какой-то угол и не увидев там ни одного маггла, Сириус трансгрессировал.       Когда все вокруг него перестало кружиться, Блэк увидел, что попал в самую гущу сражения. Кто-то кричал. Орден слился с Пожирателями смерти, так что он не сразу нашел своих. — Блэк, сюда!       Услышав голос Грюма, он двинулся вправо, временами уворачиваясь от зеленых лучей. Палочку он крепко держал в правой руке, но даже пальцем не пошевелил, чтобы начать использовать ее. — Бродяга, ну наконец-то.       Увидев Джеймса, который на секунду отвлекся на него, Сириус наконец-таки бросил заклятье щита. Пожиратель смерти, с которым дрался Поттер, послал в него зеленый луч. — Побереги себя! — крикнул Блэк, включившись в сражение. У него просто не было выбора, потому что Пожиратель, заклинание которого он отбросил, теперь переключился на него. — Тебя, между прочим, могли убить!       Включившись в сражение, Бродяга хоть и не сразу, но отыскал глазами Римуса, а потом совершенно случайно увидел Питера, которого никак не мог найти. К своему неудовольствию, он увидел и Эванс, которая отражала заклинания двух Пожирателей смерти, не имея возможности атаковать. Техника у неё хромала. — А эта что здесь делает? — крикнув спросил Сириус у Джеймса. — Её, как и тебя, попросил вызвать Грюм, — откликнулся Поттер. — Здесь почти весь орден! Не хватает пары человек, но они на других заданиях. Здесь мы справимся сами.       Отражая заклинания и успевая посылать их в ответ, Блэк не сводил взгляда с Эванс. Он до сих пор помнил, что случилось, когда она последний раз с кем-то отправилась на задание. — Ты уверен в ней? — вновь спросил Блэк. — Уверен, что она не подставит кого-нибудь ещё. Ту же Мэри или Алису? Маккиннон я что-то пока здесь не вижу.       Краем глаза Сириус видел, как друг дёрнул головой, и засомневался, что он кивнул или сделал что-то еще. — Не говори ерунды, — сказал Поттер пару минут спустя. — Она ведь не специально.       Пригнувшись, чтобы в него не попало заклинание, Сириус усмехнулся. Не специально она, как же. Может быть и не специально, но ничего не делала уж точно специально. Вместо того, чтобы бежать к ним, она могла сама броситься в догонку за Розье и каким-то образом отбить у него Эйприл. — Ты сам в это веришь? — спросил Блэк. — Не специально она, как же.       Он кинул в Пожирателя режущее проклятье, тот покосился и упал. Сириус сомневался, что убил его, потому что попал по ноге. Скорее всего он упал от неожиданной боли. И точно. Пару секунд спустя он снова схватился за волшебную палочку, вот только проклясть никого не успел. Сириус наложил на него оглушающее. — Я думаю, сейчас не лучшее время для наших споров, Бродяга, — крикнул Джеймса, откинув от себя своего противника. — Пожирателей слишком много. Нам некогда болтать. Нужно спасти мирное население.       Мирное население... И когда они успели разделиться на три лагеря? Пожиратели смерти, орден феникса и нейтралитет. Пожиратели смерти были людьми, поддерживающими взгляды Волдеморта. К ордену феникса можно было также отнести министерство магии. А нейтралитет... В него входили все те, кто по каким-то причинам не определился со стороной, и магглы.       Блэк пошатнулся, зашипев от боли. В его правую руку попало режущее заклинание. Рука задрожала, но он, не обращая на это внимания, продолжил нападать, обезоруживая все больше Пожирателей. Своими действиями он, казалось, хотел отомстить за Эйприл, жалея, что не может добраться до Розье лично. Тот, казалось, пропал. Лишь упоминания о нем в газетах говорили о том, что он где-то в Лондоне. Прямо сейчас готовится к свадьбе. — Бродяга, осторожно! — крикнул Римус.       Блэк обернулся и увидел летящее в него убивающее проклятие. Он дернулся вправо вспышке пролетела мимо, опалив мантию. Еще бы чуть-чуть и он бы пал жертвой храбрых. — Спасибо! — крикнул Сириус и, не желая оставаться в долгу, заклинанием отбросил от друга очередного Пожирателя смерти.       На удивление, с появлением Сириуса орден начал выигрывать. Они стесняли Пожирателей смерти, загоняя их в кучу. Кто-то, понимая превосходство другой стороны, уже трансгрессировал. Кто-то продолжал драться не желая отступать. Но еще через полчаса и они трансгрессировали.       Когда исчез последний Пожиратель смерти, орден выдохнул, опустил волшебные палочки. Волшебники уставились на причинённый деревне вред. Дома были разрушены почти полностью. В них не было и признаков жизни. — Осмотрите каждый дом, — приказал Грюм, стирая кровь с лица. — Каждого найденного отправляйте в Мунго.       Разделившись, двадцать человек отправились по домам.       Сириус лениво брел по левой сторону улицы и зашёл в первый попавшийся дом. Крыша дома обвалилась. Внутри было темно, так что волшебнику пришлось зажечь свет на волшебной палочке.       Когда-то это был вполне уютный одноэтажный домик. Сейчас же здесь почти везде на полу валялись обломки крыши в перемешку с пылью. — Здесь кто-нибудь есть? — спросил Блэк. Он сделал это тихо, не повышая голоса. Зачем было кричать? Его и так было хорошо слышно.       Откуда-то изнутри послышался хрип и Сириус осторожно, чтобы остатки крыши не обвалились на него, двинулся вглубь дома. Предположительно в спальне он отыскал женщину, лежащую на полу. Из ее живота торчал обломок доски. Вероятнее всего, он вонзился в нее, упав с крыши. — Пом... Помог... Помогите, — захлёбываясь собственной кровью, попросила женщина.       Блэк осторожно взял ее на руки и так же осторожно, как и в первый раз, вышел из дома, попутно заглядывая в каждую комнату. — Здесь женщина у нее обломок доски в брюшной полости! — крикнул Блэк, когда на него посмотрел Грюм. — Сюда прибыли колдомедики. Неси ее к ним, — приказал Аластор и стал отдавать поручение следующему орденцу.       Сириус кивнул и осторожно, стараясь не навредить, понес женщину к свободному колдомедику, который почти сразу же приказал положить ее на носилки.       Блэк двинулся в следующий дом.       Несмотря на то, что эта местность была деревней, домов здесь было много, так что каждому орденцу приходилось сделать два, а кому-то даже три или четыре подхода, чтобы осмотреть дома и вынести выживших. — Что мы скажем магглам? — спросил Джеймс, когда все закончили свою работу. — Тем, кого мы передали в Мунго, сотрут память, — отозвался Грюм. — А приезжим или маггловской полиции скажем, что здесь произошел взрыв газа. Тут неподалёку трубы. Они должны поверить.       Каждого орденца он поблагодарил за проделанную работу и отпустил по домам. Вспышки трансгрессии последовали одна за другой после его слов.       Чем меньше становилось народу, тем больше Грюм с неодобрением смотрел на Сириуса, который стойко выдерживал его взгляд, лениво закурив. — Ну что, дружище, идём домой?       Блэк вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то ладонь. Обернувшись, он увидел Джеймса. За ним маячили Питер и Римус. Эванс, судя по всему, они отправили с девочками домой. Все трое знали, как сильно он в последнее время не переносил эту всезнайку.       Блэк покачал головой. — Я не пойду.       Дома он не появлялся с того дня, как похоронили Эйприл. Он просто не мог находиться там. Поэтому все время проводил на улице, скитаясь по Лондону то в обличье человека, то в обличье пса. — И правильно, — рядом с парнями возник Грюм. — Ребята, вы идите. А я побеседую с Блэком. — Но... — Никаких "но", Поттер, — Аластор, пронзив того взглядом. — Вы сколько угодно можете быть уверены в невиновности своего дружка, но меня этим не возьмёшь. Идите.       Сириус пересекся с Джеймсом взглядом и покачал головой. Ему и остальным мародерам было нечего делать тут. Никто не виноват, что в Блэке течет неправильная кровь, из-за которой все его ненавидят.       Один за другим гриффиндорцы трансгрессировали, оставляя друга наедине с мракоборцем. — Почему ты сразу не явился по первой же просьбе? — спросил Аластор, не отрывая от Блэка взгляда.       Сириус предпочёл промолчать. — Молчишь? — уточнил Грюм. — Ну молчи, молчи. Я знаю, где ты был. Что, твой хозяин не отпустил тебя, да? Или ты сам не захотел приходить на помощь людям, считающим тебя своим товарищем?       Бродяга пожал плечами. Ему этот разговор начинал надоедать. — Ты можешь врать кому угодно, но меня не обманешь, — сказал Аластор. — Я таких, как ты, за версту чувствую. Жалкий ты, Пожиратель смерти. Вот подожди, добьюсь я слушания над тобой и первым рейсом ты отправишься в Азкабан.       Вот тут Сириус не выдержал. — Надоело! — крикнул он. — Что я вам такого сделал, что вы считаете меня тем, кем я не являюсь? Да меня не было ни на одном собрании с недавних времён, но ты, Грюм, должен был понять, что сейчас творится в моей жизни. Ты помнишь Эйприл? Помнишь? Помнишь дочь своего друга? Вижу, что помнишь. Так я напомню, что она умерла и недавно ее похоронили. Это тебе легко. Ты и не знал ее почти. А я знал. Знал и любил! И не могу появляться на собраниях, потому что вспоминаю её. Не могу участвовать в битвах, потому что боюсь, что впаду в ступор. Случись это, я знаю, что меня убьют. А я ей жить обещал, понимаешь? Да ничего ты не понимаешь. Знаешь что? Считай меня кем угодно, но к этим сволочам, что похитили Прил, меня не приравнивай.       Взглянув на Грюма, Блэк фыркнул и растворился в дымках трансгрессии. На удивление, он вернулся к себе домой, куда ни при каких условиях возвращаться не планировал. Но, видимо, вернуться сюда планировало его сознание, потому что перед трансгрессией он не выбрал определённого места, куда хотел бы попасть.       Делать было нечего. Пришлось зайти в дом. Зайдя, Сириус удивился количеству пыли, что скопилось на поверхностях за это лето. «Да, плохо жить без домовика», — подумал Блэк, удаляя пыль с помощью волшебной палочки. Он почти что скучал по Кикимеру, который хоть и ворчал, но выполнял любую его просьбу. Личный эльф, пожалуй, бы не помешал. Будь Поттер жива Сириус непременно бы завёл с ней разговор на эту тему. В конце концов они часто пропадали вне дома. Нужно же было в это время кому-то прибираться. Да и лишние руки в помощи с детьми им бы не помешала. Вот только всего этого нет и не будет, поэтому эльф не пригодится.       Тяжело вздохнув, Сириус краем глаза посмотрел на фотографию, стоящую на тумбочке. На ней были запечатлены он и Эйприл. Счастливые, влюбленные. Это последняя фотография, которую они успели сделать. — Зачем ты так рано оставила меня? — спросил Блэк. Изображённая на фотографии Эйприл лишь улыбнулась. — Хотел бы я еще раз увидеть твою улыбку.       Пройдя на кухню Сириус заглянул в холодильник. Он не стал брать бутылку огневиски, к которой так тянулась рука. Вместо этого он взял бутылку воды. Да, немного странный выбор, но по тому, как кружилась голова, Бродяга понял, что алкоголя ему на сегодня более чем достаточно. Вдруг снова вызовут на битву? Он не выдержит еще одного сражения в таком состоянии.       Прихватив бутылку воды, хлеб, сыр, колбасу и нож он прошел в гостиную, где сел на диван, положив прихваченные с кухни продукты на стол. Конечно, здесь было заняться особо нечем, поэтому в тишине он принялся делать бутерброды. Сделав четыре штуки, он с помощью волшебной палочки перенёс оставшиеся продукты обратно на кухню.       Сделав укус, он тут же запил все водой. Так он делал каждый раз, боясь, что из-за количества алкоголя в организме его просто вырвет. — Я все бы на свете отдал, чтобы вновь попробовать твой пирог с фруктами, любимая, — Сириус отсалютовал очередному портрету бутылкой воды и сделал глоток. — О да, готовила ты его просто превосходно.       В дверь постучали. Блэк лениво посмотрел в сторону коридора. Кто бы это не был, видеть его он был не рад, поэтому открывать идти не спешил.       Стук.       Пауза.       Стук.       Стук.       Пауза.       Стук. Стук. Стук.       Прислушавшись, Сириус уловил в этом стуке пароль, который они с мародерами когда-то придумали. Видимо, кто-то из них пришел, чтобы проведать его.       Стук.       Пауза.       Стук. Стук.       Пауза.       Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.       Удары костяшками пальцев о дверь заставляли Сириуса морщится.       Стук. — Да входите вы уже! — крикнул он. — Дверь открыта. Хватит долбиттся.       Спустя пару секунд Сириус услышал, как открывается входная дверь. Как чьи-то ноги шаркают о коврик. Вероятнее всего, этот кто-то не захотел пачкать полы. — Бродяга.       Первым в гостиную вошел Джеймс, за ним Питер, а замыкал колонну Римус. Каждый из них держал в руках по пакету. — Что вы здесь делаете? — спросил Блэк, с удивлением рассматривая пакеты. — Я разве не говорил, что не принимаю гостей?       Сохатый покачал головой. — Говорил, конечно, но это не повод, чтобы отгораживаться от друзей, — сказал он, нахмурившись.       Сириус, откинувшись на спинку дивана, все больше начинал убеждаться в том, что домой возвращаться не стоило. Не вернись он домой, мародёры бы ушли отсюда ни с чем. Ну а так ему придется выслушать Джеймса. — Я не отгораживался, — нехотя сказал Блэк.       Он по очереди посмотрел на друзей. От веселых наслаждающихся жизнью мародеров не осталось и следа. Джеймс, казалось, вместе с сестрой навсегда потерял озорной огонек в глазах и улыбку. Питер еще больше, чем раньше, казался затравленным. А Римус... Ему тоже приходилось тяжело. Как и всем им. — Я бы не сказал, — возразил Сохатый. — Ты с нами не общаешься с того момента как... — Джеймс запнулся, не зная, как продолжить. — С того момента, как Эйприл умерла.       Сириуса передернуло. Помутневшим взглядом он посмотрел на друга. Пожалуй, он слишком долго этого не делал, потому что поначалу не узнал друга. Лицо Поттера осунулось. Глаза приобрели более жестокий вид. Да и от того, что вечно улыбающийся Поттер перестал улыбаться, теперь он казался чересчур хмурым.       Да и сам Сириус сейчас выглядел не лучше. Он даже перестал смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть, как он из весельчака превратился в... Да ему было даже страшно предположить в кого. — Ты не можешь этого отрицать, — продолжил Джеймс. Он нахмурился и снял очки, чтобы протереть их.       Блэк вздохнул. Ему и правда не надо сегодня было возвращаться домой. Ничего полезного в этом не было. — Ты пришел сюда, чтобы винить меня? — поинтересовался Сириус, сделав глоток воды. — Уж прости. Но идя сюда, ты не подумал, что ты брат близнец той, которая умерла?       Поставив бутылку на стол, Блэк встал и прошел на кухню. Он никогда бы не поверил, что ему будет так тяжело после смерти девушки.       Решив, что ему нужно подышать свежим воздухом, Сириус вышел на улицу, не потрудившись предупредить друзей.       Встав на террасу, он с тоской посмотрел в сад. Конечно, он еще был не обжит. Ни он, ни Эйприл не успели этого сделать, а теперь ему и вовсе не хотелось этого делать. — Сириус.       Блэк дернул плечами. Он прекрасно знал, что кто-то из друзей отправится за ним. Но не думал, что это будет Люпин. — Как? — спросил Бродяга, повернувшись. — Как ты справился со смертью Эмили?       Римус ответил не сразу. Он подошёл к другу и взял предложенную им сигарету, закурив. — Это было тяжело, — сказал он, остекленелым взглядом смотря вдаль. — И сейчас порой тяжело вспоминать, думать о ней. Со временем твоя боль утихнет. — Как справился ты? — повторил свой вопрос Сириус. — Рядом были вы, — ответил Римус. — Это спасло меня от депрессии. Вы окружали меня, не давая впасть в уныние. Знаешь, я понимаю, почему ты хочешь быть один. Мне тоже этого хотелось, но я благодарен, что не оттолкнул вас. Что не оттолкнул Эйприл. Ведь это она заставила меня жить дальше.       Блэк усмехнулся. Да, Поттер была именно такой. Упёртой, не отступающей на полпути при выполнении работы. Она умела поддержать, подбодрить, утешить, развеселить.       В памяти сами собой всплыли обрывки того вечера, когда он заявился к Поттерам, сбежав из дома. Тогда именно Прил утешила его, дала понять, что больше его никто не тронет, а она сама будет с ним, несмотря ни на что. — Не отталкивай нас, Бродяга, — продолжил Люпин. — Она бы этого не хотела.       Положив руку другу на плечо, Римус несколько секунд вглядывался вдаль, а потом, затушив недокуренную сигарету, отправился в сторону дома. — Зачем вы пришли? — спросил Сириус, окликнув друга, когда тот стоял у дверей.       Люпин обернулся. — Нам всем тяжело, — сказал он. — Джеймс думает, что это от того, что ни один из нас до сих пор не отпустил ее. Нам нужно сделать это. Ты идешь?       Блэк не сразу, но пошел. Он и сам понимал, что пора было это сделать. Пора было отпустить, ту которую он любил всем сердцем. Отпустить, чтобы продолжить жить дальше.       Войдя в гостиную, он сел на диван рядом с Джеймсом. На столе, где до этого стояла его бутылка с водой и тарелка с бутербродами, сейчас лежала глубокая миска. Вокруг нее стояли несколько банок пива. — А зачем? — спросил Сириус. — Чтобы было проще вспоминать, — ответил Джеймс. — Конечно, нужно было бы позвать родителей и девочек, но мама и папа слишком тяжело переживают ее смерть. Папа почти не покидает рабочего места, а мама вернулась в Мунго, надеясь спасти как можно больше людей. В основном она спасает детей. Ну а девочки... Они сказали, что хотят сделать это сами. Все-таки наши воспоминания и их отличаются. Они сказали, что так будет более правильно.       Сириус кивнул. Может, девчонки и были правы. По крайней мере сейчас он не хотел видеть ни Эванс, которая навеки стала его врагом номер один, ни Алису, которая, пожалуй, больше всех переживала из-за смерти подруги, ни Мэри, с которой толком не общался, ни Марлин, которой его слова, казалось, вправили мозги на место. — Окей, что делаем? — спросил Блэк. Он постарался расслабиться, зная, что не должен чувствовать напряжения рядом с друзьями. — Я никогда раньше не присутствовал на подобном, но родители, кажется, что-то рассказывали.       Сириус откинулся на диван. — Ну, мы прочитали пару книг, — неуверенно начал Джеймс. Взглядом он обвел комнату. — Там было что-то вроде инструкции. Там было сказано, что нужна миска и вещи, которые нас связывают с умершим человеком. Каждый по очереди должен прийти бросить это в миску сжечь и попрощаться. До этого я бы предложил повспоминать ее. Вчера было девять дней с момента ее смерти.       Сириус удивился. В свете последних событий он и забыл, что с момента смерти его жены прошло уже столько дней.       Время бежало слишком быстро. Порой Блэку казалось, что только он моргнет глазом, как тут же пролетит месяц, за ним так же быстро пролетит год, а после окажется, что прошло двадцать лет, он все так же одинок, только уже стар. — Знаете, — начал Джеймс. — Я помню, что примерно за год до нашего поступления в Хогвартс, мы с Эйприл как-то вечером сбежали из дома. Родители нас не отпускали гулять. Был Хеллоуин. Мы сбежали, нарядившись в костюмы призраков. В итоге от количества людей в таких же костюмах я потерял Эйприл. Я не мог найти ее. Как итог, потом ее нашел наш отец. Она спала на диване.       Вспоминая лицо сестры, мирно спящей на диване, Джеймс улыбнулся. Как же он тогда перепугался из-за то, что потерял сестру. И каким злым тогда был отец. Сохатого передернуло. — А помните, как Эйприл на первом курсе подставила подножку слизеринцу и тот упал, сбив с ног Филча? — спросил Питер. — Это было незадолго до Рождества.       Послышались смешки. — Это было в тот день, когда она ещё Снейпа послала? — спросил Джеймс.       Напряжение медленно спадало. Чем больше вспоминали мародёры, тем лучше им становилось. Вскоре они с удовольствием стали вспоминать все больше подробностей из их жизни. С тех времён, когда они были счастливы. — А помните, как Поттер взглядом заставила Нотта замолчать? — спросил Сириус. — Это было, конечно, жутко. — Ага, а потом она еще ему треснула между ног, — добавил Джеймс.       Мародеры дружно рассмеялись, вспоминая разъярённые глаза Поттер. Слишком уж злой она тогда казалась. — А как она заставила Мальсибера извиниться перед Лили? — вспомнил Римус.       Мародеры тогда пришли негласными свидетелями этой ситуации. — Это точно было что-то с чем-то, — подтвердил Джеймс, вспоминая, как Мальсибер потом станцевал что-то наподобие танго.       Друг за другом ребята постепенно вспоминали прожитые годы. Вспоминали, как тяжко им приходилось без Эйприл, когда она была во Франции, вспоминали, как им было весело вместе.       За это время они успели съесть кучу бутербродов и выпить по пять банок пива. Алкоголь помогал без проблем вспоминать нужные моменты. Он раскрепощал, так что мародеры на время забывали о грусти — Ну, пора переходить к главному, — сказал Джеймс, когда воспоминания подошли к концу. — Пора попрощаться. Для этого нам нужна, как я уже говорил, миска, предметы, которые связаны с Эйприл, ее фотография, четыре свечи и полная уединённость. И кто первым будет прощаться?       Когда всё было готово, не было смысла выбирать, кто пойдёт первым. Все понимали, что это должен быть Джеймс.       Ещё раз убедившись в готовности необходимых атрибутов, мародёры дружно друг за другом, вышли из гостиной, закрыв за собой двери. Джеймс, тяжело вздохнув, с помощью волшебной палочки погасил везде свет. Движением руки он зажёг четыре свечи. Свет от вещей отхватил часть стола. И Поттер, не удержавшись, взглянул на портрет сестры. Пожалуй, это было единственное фото, где Эйприл была запечатлена одна. Просматривая дома фотоальбомы, он всегда видел, что Эйприл на фотографиях была с кем-то. Были фото, где она была запечатлена с мамой. Были, где она была лишь только с отцом. Были, где отдельно с Джеймсом. Были, где они были запечатлены всей семьёй. Были фото с Лили, с Марлин, с Алисой. Были фото с мародёрами. Фоток было великое множество и нужна была лишь одна. — Ну что, привет, сестрёнка, — Джеймс слабо улыбнулся. — Знаешь, говорят, что душа человека девять дней скитается по земле. Сегодня пошёл десятый, но почему-то мне кажется, что ты еще здесь.       Огоньки на свечах слабо задёргались, будто подтверждая слова Сохатого. — Знаешь... до сих пор не верится, что тебя нет, — Сохатый замер. — Мне порой кажется, что ты не умирала. Мне кажется, что мы до сих пор продолжаем тебя искать. Но то, что видели мои глаза... это говорит о том, что тебя уже не спасти. Мерлин, ты умерла всего каких-то десять дней назад, а я скучаю так, будто не видел тебя целый год, — слеза скатилась по щеке Джеймса. — Будто ты лежишь в этой холодной земле, уже не десять дней, я как минимум десять лет. Была бы ты рядом, здесь я бы первым делом спросил, как у тебя дела. Но сейчас могу рассказать только, как дела у меня, — Джеймс прервался, не зная, о чем рассказать в первую очередь. — Мы продолжаем бороться, сама-знаешь-с-кем. Пока безрезультатно. Вот сегодня мы участвовали в спасении деревни под... Ну, в общем в одной магловской деревне. Ты не представляешь, сколько умерших мы вытащили из-под завалов домов, — Джеймс вздрогнул, вспоминая кровь на своих руках. — Их было много. Намного больше, чем в живую. Некоторых мы доставили в больницу, и они уже скончались там. После случившегося с тобою орден не отправляет меня или Сириуса на какие-то опасные задания. Мне кажется, Дамблдор понимает, что мои родители не отпустили бы меня сейчас сражаться. То, что произошло сегодня, было исключительным случаем. И, конечно, естественно, Дамблдор получит от нашего отца трёпку. Ни я, ни Сириус не должны были участвовать в этом задании. Что же можно сказать ещё? Знаешь, мне кажется, что мы хоть и не заметно, но потихоньку привыкаем к жизни без тебя. Это тяжело даётся всем. И мне, и Сириусу, и Римусу, и Питеру, нашим родителям и девочкам. Знаешь, я думаю, где бы ты не была, ты слышишь меня. Поэтому хочу сказать, что я всё так же тебя люблю. Хотелось бы сказать ещё многое, но мне сейчас трудно подобрать слова. Поэтому, если ты слышишь меня, то просто знай, что настанет когда-нибудь в тот день, когда мы встретимся снова. И не важно, как я буду выглядеть так же молодо, как сейчас, или буду семидесятилетним стариком. Главное, что мы встретимся.       Бросив в миску плюшевого кота — любимую игрушку Эйприл — Джеймс беспощадно сжег ее одним мановением палочки, оставив после нее кучку пепла. — Прощай, — наконец, сказал он, выскользнув из комнаты. — Кто следующий?       Следующим в комнату вошел Сириус. Тут же он почувствовал запах сгорающего воска и чуть поморщился. Его анимагические способности порой не давали ему спокойно жить. Улучшенное обоняние было одной из проблем.       Подойдя к столу Блэк краем глаза посмотрел на фотографию Эйприл. В отличие от многих остальных она была сделана на магловскую камеру, поэтому изображение не двигалось. — Я не знаю, слышишь ты меня или нет, но выговориться все равно придется. Твой брат от меня не отстанет, — сказал Сириус, чуть усмехнувшись. — Вообще он стал слишком... Не знаю даже, как это объяснить и не буду. Пришел ведь я сюда говорить не о Джеймсе, а о нас. Прил, в моей жизни нет человека любимей тебя. Ты как луч света во тьме. Десять дней назад он потух и без тебя я не знаю, что делать дальше, — Блэк замер. — Я понимаю, что держать тебя здесь бессмысленно. Лунатик говорит, что мёртвым это доставляет боль, поэтому я тебя отпускаю. Я обещаю, что так, как ты и хотела, буду счастливым, но полюбить другую не смогу. И даже не говори о бегающей за мной хвостом Маккиннон. Она встречается с Фабианом. Не знаю уж, что с ней случилось, но она будто переменилась. Скорбит о тебе вместе со всеми. Не знаю только, насколько искренни эти чувства, — Сириус вздохнул и достал из кармана резинку для волос. — Не знаю, видишь ли ты меня, видишь ли ты эту вещь, но будь ты здесь скорее всего бы удивилась. Это твоя резинка. Угадай, как она оказалась у меня. Я ее стащил. Стащил с твоего запястья во время нашего первого поцелуя. С момента твоего исчезновения я таскаю ее на запястье как оберег, но сегодня пришел момент попрощаться.       С минуту помешкав, Сириус всё-таки бросил резинку в миску и поджег ее. Ткань сгорела быстро, образовав после себя совсем небольшую кучку пепла, которая смешалась с той, что была здесь. — Прощай, — сказал Блэк, выходя из комнаты.       Следующим вошел Лунатик. Он немного поморщился. Темнота никогда ему не нравилась, поэтому он сразу же двинулся к единственному месту, где сейчас было хоть как-то светло. — Не думал, что потеряю ещё одного человека так быстро, — сказал Лунатик, вглядевшись в фотографию подруги. — Когда-то ты меня заставила идти дальше. Справиться со смертью Эмили, а сейчас и сама отправилась туда же. Надеюсь, вы встретились, хотя понимаю, как ты не любишь французов...       Проговорив еще десяток минут Римус вышел и тут же взял предложенную сигарету. Последним вошел Питер. Мародеры дружным взглядом проводили его и дружно посмотрели на улицу. — А что дальше? — неожиданно спросил Сириус. — Ну, после того, как мы попрощаемся?       Несколько минут Римус и Джеймс молчали, пытаясь понять, как лучше преподнести известную только им двоим информацию. — По идее, нужно ещё капнуть воск с четырёх свечей. Все перемешать и пустить по ветру, — сказал Поттер, поправив очки на носу. — Именно так мы и сделаем.       Когда вышел Питер, четыре друга вместе вошли в комнату. Потушили свечи. Капнули пока еще сырой воск в пепел и с получившейся бурдой вышли на улицу, где пустили пепел по ветру. — А что теперь? — спросил Блэк, с тоской наблюдая, как пепел оседает на земле. — Что теперь делать? — Жить. — А если не сможем? — Мы должны попытаться.

***

      Эйприл стояла, небрежно прислонившись к колонне. Она лениво оглядывала собравшихся, временами дергаясь. Среди такого большого количества Пожирателей смерти она еще не была. Да и не хотела бы никогда очутиться.       Примерно раз в десять минут к Эвану, который был главной фигурой сегодняшнего вечера, подходил тот или иной Пожиратель смерти. Они поздравляли его, желали успехов и с наглой усмешкой поглядывали на неё. Каждый раз от этих взглядов Поттер передергивало и все сильнее у нее росло желание сдернуть кольцо, которое против воли сегодня на нее нацепил Розье. Сейчас это было единственное кольцо, которое она могла снять.       Сейчас все собравшиеся Пожиратели смерти были без масок. Она видела большую часть сокурсников со Слизерина. Эх, могла бы она вернуться домой, вернуться в орден и она лично бы сказала имена всех тех, кто состоял в рядах Волдеморта. Вот только ей скорее всего бы не поверили. Она ведь долгое время находится с Пожирателем смерти. Прежде чем допустить ее к ордену, ее бы проверили бы на как минимум сотне сывороток правды и даже тогда бы не смогли верить каждому слову. На ней отныне стояло клеймо. И это клеймо было не снять. Она запятнана навечно.       Только сейчас, стоя у колонны, Поттер осознала, что все это не имеет значения. Ей не сбежать, а даже если бы предоставилась такая возможность, ей некуда было бы идти. Родители, брат, друзья и весь орден считают, что она мертва. Явись она домой, ее бы наверняка приняли за Пожирателя смерти и прокляли бы быстрее, чем она хоть слово успела сказать.       Эйприл сглотнула. Сама мысль о том, что кто-то из родных может напасть на нее представлялась невозможной. Но Поттер понимала, что для всего мира Эйприл Поттер была мертва, а значит, на нее напасть можно.       Где-то на заднем фоне играла спокойная мелодия. Под нее дамочки из высшего общества вели беседы, в основном сплетничая, мужчины переговаривались о серьезных проблемах. Наверняка решали, как еще можно сломить орден. Хотя куда там.       Недавно они совершили нападение близ Бристоля. Эйприл знала это только потому, что Розье был там и пришел раненный. Пока она по его воле обрабатывала ему раны, морщась от запаха крови, он рассказывал о том, как там было ужасно. Он похвастался тем, что лично ранил некоторых членов ордена и Эйприл молилась, чтобы это был не кто-то из ее близких. — Наверное, тебе нравится быть подстилкой для чистокровных.       Поттер обернулась и замерла. Перед ней с наглой ухмылкой стоял Рабастан Лестрейндж. Человек, с которым она общалась еще живя во Франции. Ей стало дурно. Она еще раз пробежалась глазами по гостям, боясь увидеть кого-то из людей, с кем раньше общалась.       Она увидела Люциуса Малфоя и тревожно осмотрела людей рядом с ним, ожидая увидеть Катрин. Той, слава Мерлину, рядом не было. Дальше она осмотрела народ, боясь увидеть близнецов Смит. С теми она, конечно, давно не общалась, но все равно даже сейчас было бы неприятно их видеть. — Тебе не говорили, что нужно отвечать на вопросы, Поттер? — вновь спросил Лестрейндж, дав понять, что он все еще здесь.       Эйприл фыркнула. — А давно ли ты, Басти, стал Пожирателем смерти? — спросила она, так и не ответив на вопрос. Смысл? Если ее ответ никого не устроит.       Рабастан дернулся. Его лицо на мгновение побледнело, но потом встряхнув головой он принял снова расслабленное состояние. — Меня сюда пригласили как брата Рудольфуса, — ответил он. — Так что, увы, к, наверное, только твоему сожалению, я не Пожиратель.       Верить слизеринцу Эйприл не стала. Это было бы глупо. А самое главное противоречило ее выбору. Слизеринцам она не доверяла.       Не сказав больше ни слова, Рабастан отошел к брату, который в этот самый момент поздравлял Розье. Удивительным казалось то, что ни один из собравшихся не удивился тому, что рядом с Эваном в Ежедневном пророке была совершенно другая девушка. Вероятнее всего, они знали обо всем с самого начала.       Эйприл отпила немного вина. Все равно не зачем было соблюдать режим. Ребёнка она потеряла. Этому всему виной проклятый Розье. Поттер погладила живот, с трудом сдерживая слезы. На самом деле она уже привыкла к тому, что была беременна, поэтому выкидыш казался чем-то неожиданным. Страшным сном, случившимся на яву.       Мимо нее то и дело проходили волшебники. Кто-то смотрел на нее с насмешкой, кто-то с плохо скрываемой яростью. Эйприл отпила еще вина и отставила бокал на стол. Ей хоть и хотелось заглушить свою боль от потери ребёнка, но напиваться она не хотела. В кругу Пожирателей смерти нужно быть начеку. — Добрый вечер.       Эйприл обернулась и увидела перед собой невысокого парня примерно ее роста. Он смотрел на нее как-то странно. Поттер поежилась. Взгляд этот ей совсем не нравился. — Не знакомлюсь, — ответила девушка, желая отгородиться от юноши. — Я не свободна.       Парень усмехнулся и прислонился плечом к колонне. — Я прекрасно помню, что ты замужем за моим братом, Поттер,— ответил он.       Эйприл повернулась. Что-то в его голосе казалось ей знакомым. Только вот что?       Поттер взглянула на Розье, который, заметив ее взгляд, усмехнулся, отсалютовав ей бокалом огневиски. — Ты что-то путаешь, Розье, — сказала девушка, поняв, что перед ней стоит младший брат Эвана. — Я ещё не замужем за твоим братом. Свадьба через месяц.       И вновь парень усмехнулся. Не нравилось Эйприл то, как он себя вел. Он старался казаться уверенным, но чересчур дергался. Да и взгляд его был каким-то странным. — А я не того брата имел в виду, — ответил юноша, улыбнувшись. — Неужели не догадалась? Ну же, Поттер, включи мозги. Или тогда в лесу, когда тебя похитил Снейп, ты отморозила последние мозги? Только не говори, что я зря вытаскивал тебя оттуда.       Голова закружилась. Девушка пошатнулась. Об этой ситуации знал только один человек. Слизеринец. Тот, кто в тот день спас ее. Он никому не мог сказать. Но как тогда он мог оказаться здесь? — Регулус? — еле слышно выдохнула она, пальцами вцепившись в край стола, чтобы не упасть.       Парень улыбнулся. — Ну наконец-то угадала, — сказал он. — За это тебе полагается десять баллов.       Эйприл тяжело дышала. — Но как ты сюда попал? Что ты вообще здесь делаешь? — она покосилась на Эвана, надеясь, что он их не видит. — А разве не понятно? — спросил Блэк. — Я пришел за тобой. Я вытащу тебя отсюда, Поттер.