Больно не будет

Прошло несколько месяцев. Зима отступала медленно и нехотя, словно не желая сдавать позиции. У обочин ещё лежали серые островки снега, воздух оставался холодным, цепким, и только календарь упрямо твердил, что на дворе уже март. Начало марта — обманчивое время, когда вроде бы должно стать легче, но мир вокруг всё ещё дышит зимой. Эйприл стояла у окна дольше, чем собиралась. Серое небо нависало низко, будто прижимало к земле, где-то вдалеке хрипло каркали вороны. От этого звука по спине пробежал холодок — слишком громко, слишком пусто для раннего утра. За её спиной тихо посапывала Аврора. Девочка лежала в колыбели, сжимая пальчиками край одеяла. Она заметно подросла за эти месяцы — стала тяжелее, живее, внимательнее к миру. Иногда Эйприл ловила себя на мысли, что время ускользает слишком быстро, не давая ей ни секунды привыкнуть. Дом всё ещё хранил зиму. Не столько в холодных стенах, сколько в памяти. Потери никуда не исчезли — они просто перестали быть острыми, научились существовать фоном, напоминая о себе в редкие, особенно тихие минуты. Орден продолжал работу. Задания сменяли друг друга, тревога стала привычной, почти обыденной. И всё же между всем этим появлялись такие утра — с тишиной, детским дыханием и коротким ощущением покоя, за которое Эйприл держалась изо всех сил. Она поправила занавеску и обернулась к дочери, невольно смягчаясь. Восемь месяцев. Прошло ровно восемь месяцев с рождения их малышки. Совсем скоро ей исполнится первый год. Потом одиннадцать, а потом Эйприл не успеет обернуться как придет время выдавать дочь замуж. Она тихо подошла к колыбели и наклонилась, разглядывая знакомые до каждой чёрточки черты. Такая маленькая. Такая беззащитная. И такая своя. Мысль о том, как стремительно уходит время, вдруг сжала грудь. Хотелось остановить его, задержать хотя бы этот миг — когда Аврора ещё умещается на руках, когда весь её мир ограничивается домом, теплом и родными голосами. Эйприл осторожно коснулась пальчиком ладони дочери, и та тут же сжала его, даже не просыпаясь. Дверь в комнату тихо скрипнула, и Эйприл даже не сразу обернулась. Она всё ещё стояла рядом с колыбелью, сжимая пальцы так, словно боялась отпустить этот момент, эту крошечную ладонь. Сириус замер на пороге. Он сразу понял — что-то не так. Эйприл плакала молча, без всхлипов, лишь слёзы медленно стекали по щекам и капали на рукава домашней мантии. Она даже не пыталась их вытереть. — Эй… — осторожно позвал он, делая шаг вперёд и понижая голос, будто боялся разбудить Аврору. Эйприл вздрогнула, словно только сейчас осознала, что в комнате не одна. Она быстро провела ладонью по лицу, но это было бесполезно — слёзы не прекращались. — Всё хорошо, — машинально выдохнула она, хотя сама прекрасно знала, насколько жалко это прозвучало. Сириус подошёл ближе, опустился рядом и мельком взглянул на спящую дочь. Его лицо тут же смягчилось, а потом он снова посмотрел на Эйприл — внимательно, тревожно, как умел только он. — Это не похоже на «всё хорошо», — тихо сказал он и осторожно взял её за руку. — Что случилось? Эйприл сжала его пальцы крепче, чем собиралась. Слова застряли где-то в горле, и она лишь покачала головой, снова посмотрев на Аврору. — Она так быстро растёт, — наконец прошептала Эйприл, почти не слышно. — Я просто… боюсь не успеть. Не запомнить. Не сохранить. Сириус на секунду прикрыл глаза, будто эти слова ударили слишком точно. Он притянул Эйприл к себе, обняв осторожно, бережно, чтобы не потревожить сон дочери. — Ты всё успеешь, — сказал он тихо, уткнувшись лбом ей в висок. — Она ещё столько раз будет не давать тебе спать, что ты пожалеешь о своих словах. Вот увидишь она никому не даст покоя. Сквозь слёзы Эйприл выдохнула короткий смешок и прижалась к нему крепче, позволяя себе хотя бы на минуту быть просто женой и матерью — без страха, без будущего, без войны. Сириус чуть отстранился, всё ещё держа её за руку, и посмотрел на Эйприл внимательно, будто прикидывая, чем бы её отвлечь. Потом на его лице появилась та самая улыбка — лёгкая, озорная, слишком знакомая. — Знаешь, — протянул он вполголоса, — у меня есть одно решение. Очень простое. Эйприл подняла на него взгляд, настороженный и всё ещё влажный от слёз. — Мне не нравится, как это звучит. — А зря, — усмехнулся Сириус. — Если ты так переживаешь, что Аврора растёт слишком быстро… можно просто завести ещё одного ребёнка. Он сказал это нарочно буднично, словно речь шла о новом кресле или ещё одной кружке на кухне. Эйприл несколько секунд просто смотрела на него, а потом тихо выдохнула, почти смеясь: — Сириус… — Ну а что? — он пожал плечами. — Так у тебя всегда будет маленький ребёнок под боком. Один подрастает — другой только появляется. Ты будешь наслаждаться этим бесконечно. Она покачала головой и уткнулась лбом ему в плечо, пряча улыбку. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Более чем, — серьёзно кивнул он, но в глазах всё равно плясали искры. — Я просто забочусь о твоём эмоциональном состоянии. Эйприл тихо рассмеялась — впервые за это утро по-настоящему. — Начнём с того, что у нас уже есть она, — сказала она, глядя на колыбель. — И этого сейчас более чем достаточно. Сириус тоже посмотрел на спящую Аврору, и его улыбка стала мягче. — Ладно, — согласился он. — Но идея всё равно хорошая. На будущее. Сириус ещё какое-то время смотрел на Аврору, а потом снова перевёл взгляд на Эйприл. На этот раз без шутливости — спокойно, чуть устало, так, как говорил только тогда, когда действительно думал о чём-то важном. — Если честно… — начал он тише, — это ведь почти единственный способ. Эйприл насторожилась. — Какой способ? Он вздохнул и провёл ладонью по её плечу, будто подбирая слова. — Безопасно вывести тебя из Ордена, — сказал Сириус прямо. — Не споря с Дамблдором. Не ломая копий. Не заставляя тебя чувствовать себя виноватой. Эйприл медленно выпрямилась, глядя на него внимательнее. — Ребёнок, — продолжил он, — всегда был уважительной причиной. Тем более ещё один. Ты мать. У тебя дом, младенец. Никто не станет требовать от тебя вылазок, заданий, риска. Он усмехнулся, но в этой улыбке не было прежней лёгкости. — Я знаю, ты сильная. И я знаю, что ты сама выбрала вернуться. Но каждый раз, когда ты уходишь на задания… — он на секунду замолчал, — я думаю, что могу тебя не дождаться. Эйприл сжала губы. Эти слова задели сильнее, чем она ожидала. — Сириус… — Я не пытаюсь тебя запереть, — сразу сказал он. — И не решаю за тебя. Просто… если вдруг ты когда-нибудь захочешь остановиться — это будет самый правильный и самый спокойный выход. Он снова посмотрел на Аврору. — И никто не посмеет сказать, что ты поступила неправильно. В комнате повисла тишина, наполненная дыханием ребёнка и чем-то очень хрупким. Эйприл медленно положила ладонь поверх его руки. — Я понимаю, — тихо сказала она. — Правда понимаю. Она тоже посмотрела на колыбель. — Но пока я здесь. Пока могу. Ради того, чтобы у неё вообще было будущее. Сириус кивнул. Он не стал спорить. Только крепче сжал её пальцы — словно давая понять, что, как бы ни сложилось дальше, он будет рядом. Утро у Блэков выдалось на удивление спокойным. Таким простым, почти обычным, что Эйприл на мгновение даже позволила себе забыть о войне, Ордене и тревогах, которые обычно висели в воздухе. На кухне пахло тостами и свежезаваренным чаем. Аврора сидела в своём стульчике, важно размахивая руками и время от времени издавая недовольные звуки, если кто-то слишком долго не обращал на неё внимания. Эйприл кормила её с ложки, тихо приговаривая что-то ласковое, а Сириус тем временем устроился за столом с кружкой чая и книгой. Книга выглядела подозрительно серьёзной. — Ты правда это читаешь? — Эйприл скользнула по обложке взглядом и едва сдержала улыбку. — «Основы воспитания маленьких волшебников от рождения до одиннадцати лет»? Сириус не отрываясь от страниц кивнул. — Я подхожу к вопросу ответственно, — заявил он с важным видом. — Вот, например, тут пишут, что ребёнка нельзя слишком часто брать на руки, иначе он вырастет избалованным. Аврора в этот момент громко пискнула и требовательно вытянула ручки. Сириус бросил на неё взгляд, закрыл книгу и тут же наклонился к дочери. — Но, — добавил он, подхватывая её на руки, — автор явно не видел нашу дочь. Аврора довольно загукала и тут же вцепилась в его воротник. Эйприл рассмеялась, наблюдая за ними, и протянула Сириусу салфетку, потому что пюре уже оказалось на его рукаве. — Великий отец года, — поддразнила она. — Учусь у лучших, — не смутился он и ткнулся носом в щёку дочери, заставив её восторженно взвизгнуть. Эйприл смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Вот оно — их утро. Без криков, без заклинаний, без страха. Просто они трое, кухня, книга о воспитании и маленькая девочка, которая ещё не знает, какой сложный мир ждёт её впереди. Сириус, устроившись за столом, снова раскрыл книгу и с крайне серьёзным видом пробежался глазами по строкам, время от времени хмыкая. — Тут ещё написано, — сообщил он, не поднимая взгляда, — что маленькие волшебники особенно чувствительны к настроению родителей. Так что нам запрещено ругаться. Эйприл скептически приподняла бровь. — Жаль, я только вошла во вкус. Сириус фыркнул, а Аврора, словно поддерживая разговор, радостно загукала. Она сидела у него на коленях, сосредоточенно пытаясь ухватить страницу книги, отчего та тут же оказалась смята. — Эй, — возмутился Сириус без малейшей строгости, — это вообще-то важная литература. В ответ Аврора потянулась к его лицу и схватила за прядь волос. Сириус драматично охнул: — Вот, смотри, — обратился он к Эйприл, — уже применяет тёмные искусства. Эйприл рассмеялась и подошла ближе, осторожно освобождая его волосы из цепких пальчиков. — Это наследственное, — невинно заметила она. Чуть позже Сириус попытался накормить Аврору сам. Попытка закончилась тем, что половина пюре оказалась у него на подбородке, а вторая — на столе. Аврора выглядела безмерно довольной. — Она смеётся надо мной, — заявил Сириус, вытираясь салфеткой. — Я это чувствую. Аврора в ответ радостно пискнула, словно подтверждая его слова. Эйприл наклонилась и поцеловала дочь в макушку, вдыхая тёплый, молочный запах. Потом — Сириуса в щёку, оставляя там крошечное пятнышко пюре. — Теперь вы квиты, — сказала она. Сириус замер, потом рассмеялся и притянул Эйприл ближе, так что они на мгновение оказались втроём — неловко, тесно, но до смешного правильно. После завтрака Сириус объявил, что берёт на себя «утренний обход территории», под которым, как быстро выяснилось, он имел в виду ползание по полу вместе с Авророй. Он опустил её на ковёр в гостиной и сам тут же сел рядом, изображая крайнюю заинтересованность. — Так, — сказал он серьёзно, — покажи отцу, как ты это делаешь. Аврора посмотрела на него с явным сомнением, а потом решительно поползла вперёд, смешно переваливаясь и время от времени останавливаясь, чтобы стукнуть ладошкой по полу. Сириус тут же пополз следом, нарочно слишком медленно. — Эй! Подожди меня! — возмутился он. Эйприл наблюдала за этим с дивана, поджав ноги и закутавшись в плед. Она смеялась тихо, стараясь не спугнуть момент, и ловила себя на мысли, что именно таким Сириуса видела слишком редко — домашним, глупым, абсолютно счастливым. Аврора доползла до ножки стола и победоносно стукнула по ней ладошкой. Сириус сделал вид, что это серьёзное препятствие. — Опасная местность, — прошептал он. — Тут обитают… пыльные монстры. Аврора в ответ радостно взвизгнула, будто полностью разделяла его опасения. Чуть позже Сириус улёгся на спину и подкинул дочь над собой — совсем немного, осторожно. Аврора заливисто засмеялась, размахивая руками. Эйприл подскочила было с дивана, но тут же остановилась, видя, с какой осторожностью он это делает. — Я же говорил, — сказал Сириус, перехватив её взгляд, — я читал книгу. Эйприл только покачала головой и подошла ближе, присев рядом с ними на пол. Аврора тут же потянулась к ней, требуя внимания. Эйприл взяла дочь на руки, прижала к себе и закрыла глаза. — И кто мне говорил, что нам не стоит баловать дочь? — спросила Блэк, с любовью взглянув на мужа. — Клянусь тебе, Сириус, за то как ты носишься с ребёнком меня проклянёт твоя мать. Я так и представляю себе эту картину. Ты ползаешь на полу и тут неожиданно заходит твоя мать. Сириус замер ровно на секунду, а потом скривился так, будто действительно увидел это перед глазами. — Это жестоко, — с чувством произнёс он. — Очень жестоко с твоей стороны. — Но правдоподобно, — невинно добавила Эйприл, осторожно покачивая Аврору. Девочка тут же довольно загукала, словно полностью поддерживала мать. — Она бы сказала, что я позорю род Блэков, — продолжил Сириус, театрально вздыхая. — И что пол — не место для наследника древнего и благородного дома. — Ты уже давно её позоришь, — фыркнула Эйприл. — Так что одним пунктом больше, одним меньше. Сириус не стал спорить, соглашаясь. В дверях бесшумно появился Регулус. Он не сразу дал о себе знать. Просто остановился и несколько секунд молча наблюдал за происходящим: за тем, как Сириус осторожно держит дочь, как Эйприл сидит рядом, как в комнате царит редкое спокойствие. Картина была непривычной. Почти неправильной. — Ты опоздаешь, — наконец сказал Регулус, нарушая тишину. Сириус резко обернулся, будто только сейчас вспомнил, где находится. Эйприл вздрогнула и инстинктивно прижала Аврору ближе. — Ты давно тут стоишь? — нахмурился Сириус. — Достаточно, — ровно ответил Регулус, проходя в комнату. Его взгляд скользнул по Эйприл, задержался на ребёнке. — Я пришёл раньше специально. — Следить? — хмыкнул Сириус. — Присмотреть, — поправил Регулус спокойно. — Пока ты в мракоборческом центре. Эйприл медленно подняла на него взгляд. — Со мной всё будет в порядке, — сказала она тихо. Регулус кивнул. — Я знаю. Именно поэтому я здесь. Сириус поднялся с пола, аккуратно передав Аврору Эйприл, и задержался рядом на мгновение дольше, чем нужно было. — Я скоро вернусь, — сказал он вполголоса. Эйприл кивнула, ловя его взгляд. Сириус ещё на мгновение задержался рядом, словно хотел запомнить этот кадр — Эйприл с Авророй на руках, тёплый свет из окна, утро без спешки. Потом он всё-таки выпрямился, накинул мантию и, наклонившись, поцеловал дочь в макушку. — Веди себя прилично, — шепнул он ей. — И не изводи маму. Аврора в ответ потянулась к его лицу и промахнулась, зацепив пальцами щёку. Сириус усмехнулся. — Уже поздно, — пробормотал он и повернулся к Эйприл. Он поцеловал её коротко, но тепло, задержав ладонь у неё на спине чуть дольше, чем позволяла спешка. — Я ненадолго, — повторил он, будто убеждая в этом не только её, но и себя. Когда хлопок аппарации стих, в доме снова стало тихо. Регулус остался стоять у стены, сложив руки на груди. Он не спешил начинать разговор, словно давая Эйприл время прийти в себя. Аврора уже снова загукала, будто ничего не произошло, и Эйприл машинально покачивала её на руках. — Он всегда так уходит? — наконец спросил Регулус. — Почти, — ответила Эйприл, не поднимая взгляда. — Делает вид, что всё просто. Регулус кивнул, будто это многое объясняло. — Я побуду здесь, — сказал он. — Если понадобится выйти — скажи. Если кто-то появится — я почувствую. Эйприл наконец посмотрела на него. — Ты не обязан. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Но мне так спокойнее. Он отошёл к окну, заняв позицию, откуда был виден двор и улица. Дом снова наполнился обычными звуками — тихим дыханием ребёнка, скрипом половиц, далёким шумом улицы. Эйприл опустилась в кресло, прижимая Аврору к груди, и позволила себе расслабиться хотя бы немного. Тишина продлилась недолго. — Эйприл, — голос Регулуса прозвучал негромко, но достаточно серьёзно, чтобы она сразу подняла взгляд. Он отошёл от окна и остановился напротив неё. Лицо у него было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение — будто он давно решался на этот разговор. — Я вообще пришёл не только затем, чтобы присмотреть за домом, — сказал он прямо. — Мне нужно с тобой поговорить. Эйприл чуть крепче прижала Аврору к себе. — О чём? Регулус на секунду замолчал, словно проверяя, не слышит ли их кто-то ещё, хотя в доме кроме них никого не было. — Не доверяй Петтигрю, — сказал он наконец. Слова повисли в воздухе слишком резко, слишком неожиданно. — Питеру? — Эйприл нахмурилась. — Почему? Регулус медленно отошёл от окна и остановился напротив неё. Он больше не прятал взгляда, не пытался смягчить слова — в его лице была та самая решимость, от которой становилось не по себе. — Эйприл, — начал он негромко, но отчётливо, — Питер Петтигрю — Пожиратель смерти. На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Слова прозвучали слишком спокойно, слишком буднично для того, что они значили. Эйприл медленно подняла голову, словно надеялась увидеть на его лице намёк на шутку. Но его не было. — Ты… что сказал? — переспросила она, и голос её прозвучал глухо. — Он служит Волдеморту, — повторил Регулус, не отводя взгляда. — Передаёт информацию. Прячется за маской труса и верного друга. Аврора у неё на руках зашевелилась, недовольно засопела. Эйприл машинально начала покачивать её, прижимая к груди, будто это могло защитить их обеих от произнесённого. — Нет, — выдохнула она и покачала головой. — Это невозможно. Регулус стиснул пальцы, но голос его остался ровным. — Возможно. И это правда. — Ты ошибаешься, — сказала Эйприл упрямо, почти резко. — Питер не такой. Он может быть слабым, может быть трусом, но он не предатель. Она поднялась с кресла, продолжая держать дочь на руках, словно движение могло помочь собрать мысли. — Он был с нами всегда, — продолжила она. — Сириус, Джеймс… они доверяют ему. Мы все доверяли. — Доверие — удобное укрытие, — ответил Регулус. — Особенно для тех, кто боится умереть. Эйприл остановилась посреди комнаты и посмотрела на него с неверием. — Ты говоришь о человеке, который дрожит от любого громкого звука, — сказала она. — Он бы не выдержал и дня среди Пожирателей. — Именно поэтому он и выжил, — тихо сказал Регулус. — Он выбирает сторону, где чувствует себя в безопасности. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Только Аврора тихо сопела, уткнувшись в плечо матери. — Если у тебя есть доказательства, — наконец сказала Эйприл, — иди с ними к Дамблдору. Или к Сириусу. Не ко мне. Регулус отвёл взгляд, будто эти слова его задели. — Я знал, что ты не поверишь, — признался он. — Но я не мог промолчать. Он снова посмотрел на неё — долго, пристально. — Просто запомни это. Даже если сейчас ты считаешь меня сумасшедшим. Эйприл сжала губы, не отвечая. Она была уверена в одном: Регулус ошибается. И мысль о том, что кто-то мог обвинять Питера в подобном, вызывала у неё только глухое раздражение и усталость. Некоторое время в доме стояла тишина. Регулус снова смотрел в окно, словно искал там подтверждение собственным словам, а Эйприл медленно укачивала Аврору, стараясь сосредоточиться только на её дыхании. Получалось плохо. Сказанное никуда не делось — осело тяжёлым грузом где-то внутри. — Есть ещё одно, — наконец произнёс Регулус, всё так же не оборачиваясь. Эйприл подняла на него взгляд, но ничего не сказала. — Планируется засада, — продолжил он. — Магловская деревня. Небольшая, неприметная. Именно такие они и выбирают. Он повернулся к ней, и в его голосе не было ни сомнений, ни эмоций — только сухая констатация факта. — Нападение должно произойти в ближайшее время. Эйприл напряглась, машинально прижимая дочь ближе. — И при чём здесь Петтигрю? — спросила она. Регулус на секунду замолчал, словно подбирая слова. — Он может быть там, — сказал он прямо. — Не обязательно среди нападавших. Но где-то рядом. Я видел его имя. Не напрямую — слишком умно спрятано. Но достаточно, чтобы насторожиться. — Ты опять делаешь выводы без доказательств, — отрезала Эйприл. — Это серьёзно, Регулус. — Я это понимаю, — спокойно ответил он. — Именно поэтому говорю тебе. Аврора тихо захныкала, и Эйприл начала покачивать её чуть быстрее, чувствуя, как внутри поднимается тревога — уже не связанная с Питером, а с тем, что кто-то снова собирается пострадать. — Если ты знаешь о засаде, — сказала она спустя паузу, — Орден должен быть в курсе. — Будет, — кивнул Регулус. — Очень скоро. Поэтому я и передаю информацию тебе. Он внимательно посмотрел на неё, будто надеясь увидеть хоть тень сомнения. — Я не прошу тебя мне верить, — добавил он. — Просто не игнорируй это. Особенно если его имя всплывёт. Эйприл отвела взгляд. — Я услышала тебя, — тихо сказала она. — Больше мне сказать нечего. Регулус кивнул — коротко, сдержанно. Похоже, он и не ожидал большего. Регулус ещё какое-то время постоял у окна, затем медленно выдохнул, будто принял для себя окончательное решение. — Я побуду здесь до возвращения Сириуса, — сказал он. — А потом уйду. Мне нельзя задерживаться надолго. Эйприл кивнула, не споря. Сейчас ей и не хотелось ни вопросов, ни объяснений. Аврора наконец успокоилась, уткнувшись носом ей в плечо, и тихо посапывала. Прошло несколько минут. Обычных, почти спокойных. Эйприл встала, чтобы уложить дочь в колыбель. Двигалась медленно, осторожно, словно боялась спугнуть хрупкое равновесие в доме. Аврора послушно позволила себя уложить, лишь на секунду сжала пальцами край материнского рукава. Эйприл задержалась рядом, глядя, как поднимается и опускается маленькая грудь. — Она очень похожа на него, — вдруг сказал Регулус за спиной. Эйприл обернулась. — На Сириуса, — уточнил он. — Особенно взгляд. В его голосе не было насмешки. Только констатация. — Я знаю, — тихо ответила Эйприл. — И иногда это пугает. Регулус едва заметно усмехнулся. — Напрасно. Он хороший отец. Лучше, чем думает о себе. Эйприл ничего не сказала. Она знала это и без слов. Снова наступила тишина — уже не такая тяжёлая, как прежде. Регулус больше не возвращался к разговору о Петтигрю. И всё же, когда он спустя время собрался уходить, Эйприл поймала себя на мысли, что его слова никуда не исчезли. Перед самым уходом он остановился у двери. — Если что-то покажется тебе странным, — сказал он, не оборачиваясь, — не сомневайся слишком долго. Потом хлопнула аппарация, и дом снова опустел. Эйприл медленно выдохнула и вернулась к колыбели. Она смотрела на спящую Аврору и упрямо убеждала себя, что Регулус ошибается. Тот Питер, которого знает она не мог быть Пожирателем смерти. Эйприл снова села рядом с колыбелью, осторожно поглаживая Аврору по голове. Маленькая грудь поднималась и опускалась в спокойном ритме, и в этой тишине казалось, что весь мир может остановиться. Но мысли о Регулусе и его словах не отпускали. — Почему ты не можешь просто оставить нас в покое? — пробормотала Эйприл себе под нос, глядя на спящую дочь. — Всё уже и так слишком сложно… Аврора тихо ворочалась, будто понимая её тревогу, и Эйприл снова обняла её крепче. В этот момент дверь тихо скрипнула. Она подняла голову и увидела, что Регулус всё ещё стоит у порога, слегка прищурившись, будто проверяет, не ошиблась ли в выборе момента. — Я не хотел тревожить, — сказал он тихо, — но после твоего взгляда и реакции на новости… я понял, что нужно убедиться, что всё под контролем. — Я справлюсь, — ответила Эйприл, стараясь сделать голос твёрдым. — У меня есть Сириус, есть Аврора. Я знаю, что делать. Регулус лишь слегка кивнул. Он сделал шаг назад, словно готовясь оставить их наедине. — Всё равно помни мои слова, — сказал он. — И не доверяй Петтигрю. Ни на мгновение. Эйприл снова сжала Аврору на руках, кивнула и не сказала ни слова. Она знала, что он прав. Она не хотела верить, но инстинкт подсказывал: нужно быть осторожной. Регулус молча вышел, и дверь тихо захлопнулась. Эйприл осталась одна с дочерью, и в воздухе снова повисла тишина — на этот раз не тревожная, а тихо-напряжённая, как предчувствие того, что всё только начинается. Она глубоко вздохнула, гладя спящую Аврору: — Всё будет хорошо, малышка… Всё будет хорошо. Эйприл снова уселась в кресло, держа Аврору на руках. Солнечный свет мягко проникал через занавески, играя на волосах дочери и на её собственных. Каждое тихое дыхание, каждое мелкое движение ребёнка казалось ей маленьким чудом, которое нельзя никуда отпустить. Она тихо улыбнулась самой себе, ощущая тепло в груди, и наконец позволила мыслям немного успокоиться. Регулус мог предупреждать, Сириус мог уйти на задания, мир мог быть полон опасностей — но сейчас, в этом утреннем свете, в этом доме, рядом с ней была её дочь, и этого было достаточно. Аврора слегка потянулась к ней, словно приветствуя новый день, и Эйприл шепнула: — Мы справимся. Вместе. Тишина вновь окутала комнату. Она была иной, мягкой, почти живой — и в ней Эйприл почувствовала, что, несмотря ни на что, у неё есть сила идти дальше. С этим ощущением она оставила Аврору в колыбели, прислушиваясь к тихому посапыванию дочери. Глаза Эйприл медленно смягчились, и впервые за долгое время она позволила себе закрыть их на мгновение, чувствуя, что этот момент покоя — их маленькая победа над хаосом.