Больно не будет

Время шло своим чередом. Март довольно быстро сменился апрелем. Погода стала гораздо теплее, несмотря на то что кое-где ещё лежал снег. Он таял неохотно, грязными островками прячась в тени домов и деревьев, словно не желая признавать поражение. Солнце появлялось всё чаще, задерживалось дольше, и мир будто делал вид, что войны не существует. Аврора росла стремительно. Каждый новый день приносил что-то новое: уверенное ползание, попытки вставать, цепляясь за край дивана, тихие, ещё неоформленные звуки, в которых Эйприл упрямо слышала будущие слова. Она всё чаще ловила себя на том, что измеряет время не датами и собраниями Ордена, а этими маленькими изменениями. Сириус всё реже бывал дома подолгу. Мракоборческий центр забирал его почти полностью, и Эйприл научилась не задавать лишних вопросов, просто провожая мужа взглядом до самой двери. Иногда он возвращался уставшим, иногда — слишком тихим, и тогда она молча ставила на стол чай и делала вид, что всё в порядке. В такие моменты она старалась быть рядом с ним, чувствуя что мужу нужна поддержка. Регулус появлялся чаще. Иногда без предупреждения, иногда — на несколько минут, будто проверяя, всё ли на своих местах. Он почти не смотрел Эйприл в глаза, но каждый раз невольно задерживался взглядом на Авроре. В такие моменты в нём что-то менялось — ненадолго, почти незаметно. Предупреждение о Петтигрю не выходило у Эйприл из головы. Она пыталась отмахнуться от этих мыслей, убедить себя, что Регулус ошибается, что Питер слишком труслив, слишком незначителен для подобного. Но иногда, вспоминая его суетливые движения, взгляд, который он всегда отводил первым, Эйприл чувствовала неприятный холод под рёбрами. Апрель был обманчиво спокойным. Слишком спокойным. Ни нападений, ни известий о смертях. Все это казалось странным, но Эйприл упорно делала вид, что все нормально. В один из апрельских дней, когда солнце особенно настойчиво пробивалось сквозь окна, Эйприл как раз укладывала Аврору на дневной сон. Девочка капризничала, цеплялась пальцами за ворот платья, словно не желая отпускать мать ни на минуту. Эйприл терпеливо укачивала её, тихо шепча что-то бессмысленное и ласковое, пока дыхание малышки наконец не стало ровным. Хлопок аппарации раздался неожиданно. Эйприл вздрогнула и почти сразу узнала этот звук. Через мгновение в коридоре послышались шаги, а затем осторожный стук в дверь — неуверенный, будто человек за дверью сомневался, стоит ли вообще входить. — Эйприл… это я, — тихо сказала Лили. Она открыла дверь, жестом приглашая подругу войти и одновременно показывая на спальню. Лили кивнула, сразу понизив голос. В руках у неё была сумка, мантия небрежно перекинута через плечо, а взгляд — слишком серьёзный для обычного визита. — Гарри с Джеймсом, — пояснила она шёпотом. — Нам нужно поговорить. Наедине. Это «нужно» прозвучало тяжело. Эйприл почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Проходи, — ответила она так же тихо и повела Лили на кухню. Она прекрасно знала, что это единственное место, где они могут поговорить спокойно, ведь на втором этаже после полнолуния отсыпался Римус. Когда дверь закрылась, Лили не села сразу. Она некоторое время стояла, сжимая край стола, словно собираясь с мыслями. Эйприл наблюдала за ней, не торопя, уже понимая: разговор будет не из лёгких. Лили наконец выдохнула и опустилась на стул, будто силы внезапно оставили её. Некоторое время она просто смотрела в кружку, которую Эйприл поставила перед ней, так и не притронувшись к чаю. — Я сегодня была у Дамблдора, — начала она негромко, не поднимая взгляда. — Официально. Эйприл насторожилась, но промолчала. — Я вернулась в Орден, — Лили подняла глаза, и в них не было ни радости, ни сомнений — только спокойная, выстраданная решимость. — Полноценно. Теперь я также как и ты буду ходить на задания. Ты была права: дома сидеть ужасно скучно. Слова повисли в воздухе. Эйприл медленно села напротив, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога, та самая, от которой она так долго пыталась избавиться. — Сегодня вечером, — продолжила Лили уже тише, — у нас с тобой первое совместное задание. Эйприл моргнула, словно не сразу осознала смысл сказанного. — Мы вдвоём? — спросила она, хотя ответ был очевиден. — Да, — Лили кивнула. — Нас поставили в одну группу. Небольшое задание, разведка. Ничего… — она запнулась, — ничего такого, что нельзя было бы выполнить. Эйприл невольно сжала пальцы. Где-то наверху тихо посапывала Аврора, и от этого звука реальность происходящего ощущалась особенно остро. — Джеймс знает? — спросила она. — Знает, — Лили слабо улыбнулась. — И, как ни странно, не спорил. Может быть он понял, что спорить бессмысленно. Эйприл откинулась на спинку стула, закрыв глаза всего на секунду. Первое совместное задание. С Лили. Вечером. Апрель и правда оказался обманчиво спокойным. Эйприл замерла у окна, и тёплый апрельский свет вдруг перестал казаться таким уж мягким. Слова Лили эхом отдались где-то глубже, чем должны были, зацепили то воспоминание, к которому Эйприл старалась не возвращаться. Первое. И последнее. Она слишком хорошо помнила тот вечер. Их единственное задание вдвоём — тогда ещё почти девчонок, уверенных, что осторожность и знания могут защитить от всего. Помнила узкую улицу, запах сырости, чужие шаги за спиной. Помнила, как всё пошло не так быстро и необратимо. Эван Розье. Имя всплыло само, холодным и липким, будто кто-то прошёлся пальцами по позвоночнику. Его рука, сжавшая запястье. Усмешка, от которой хотелось исчезнуть. И Лили — слишком далеко, слишком поздно, кричащая её имя. Эйприл судорожно вдохнула и опёрлась ладонью о подоконник. — Знаешь, — сказала она наконец, не оборачиваясь, — наше первое задание с тобой тоже было «небольшим». И тоже должно было пройти спокойно. Лили напряглась. Она сразу поняла, о чём речь. — Я помню, — тихо ответила она. — Для тебя оно закончилось страхом, — продолжила Эйприл. — А для меня… — она запнулась, подбирая слова, — для меня оно закончилось Эваном Розье. В кухне повисла тяжёлая тишина. Лили медленно поднялась со стула, но не подошла ближе — будто боялась нарушить хрупкое равновесие. — Я тогда думала, что потеряла тебя навсегда, — сказала она глухо. — И до сих пор иногда думаю, что могла сделать больше. Эйприл обернулась. На её лице не было ни упрёка, ни злости — только усталость и странное, почти болезненное спокойствие. — Мы обе выжили, — сказала она. — Наверное, это уже немало. Она перевела взгляд обратно к окну. Апрель за стеклом всё ещё был тёплым и светлым, но теперь Эйприл точно знала: воспоминания никуда не делись. И идти на новое задание с Лили означало не только ее возвращение в Орден, но и встречу с тем прошлым, которое до сих пор дышало Блэк в спину. Лили первой нарушила тишину. Она сделала шаг ближе, опёрлась бедром о край стола, будто намеренно возвращая разговор в более безопасное русло. — Нам дали наблюдение, — сказала она спокойно. — Без прямого контакта. Нужно проверить дом и окрестности, понять, кто туда приходит и уходит. Ничего больше. Эйприл кивнула, не отрывая взгляда от улицы за окном. — Место знакомое? — спросила она. — На окраине. Полузаброшенный дом, раньше там жила маггловская семья. Сейчас — пусто. Слишком пусто, — Лили поморщилась. — Такие места редко остаются просто так. Эйприл повернулась к ней, уже собранная, почти холодная. — Значит, либо перевалочный пункт, либо временное убежище, — произнесла она. — Проверим защиту, следы магии, свежие чары. Если почувствуем хоть что-то неладное — уходим. — Без геройства, — кивнула Лили. — Альбус был на этом особенно настойчив. Эйприл усмехнулась, но улыбка вышла короткой. — Он всегда настойчив, когда речь идёт о нас. Особенно сейчас, когда у нас появились дети. Лили вздохнула и на секунду прикрыла глаза. — Я не хочу, чтобы всё повторилось, — сказала она тихо. — Ни для тебя, ни для меня. — Не повторится, — ответила Эйприл почти уверенно. — Мы уже не те. И мы не одни. Нам есть, что терять. Она бросила взгляд наверх, туда, где спала Аврора, и это движение не ускользнуло от Лили. — Я вернусь, — добавила Эйприл. — Обе вернёмся. По-другому и быть не может. Лили кивнула. Они обменялись коротким, молчаливым взглядом — не обещанием, нет. Скорее договорённостью. После этого разговор стал более деловым. Они обсудили точки обзора, чары маскировки, условные сигналы на случай опасности. Каждое слово укладывалось на своё место, будто они делали это сотни раз. Но где-то между заклинаниями и маршрутами Эйприл всё равно ловила себя на мысли: прошлое никуда не делось. Оно просто ждало момента напомнить о себе. Когда разговор начал затихать, Лили первой взглянула на часы. — Нам скоро выходить, — сказала она негромко. — Лучше не тянуть. Эйприл кивнула. Она и сама чувствовала, как время сжимается, подталкивая к двери. — Сейчас, — ответила она. — Я разбужу Римуса. Он обещал посидеть с Авророй, пока нас не будет. Она вышла из кухни почти бесшумно, стараясь не думать о том, что оставляет дом — и дочь — позади. Лестница отозвалась тихим скрипом под ногами. У двери гостевой комнаты Эйприл задержалась на секунду, будто сомневаясь, а потом осторожно постучала. — Римус, — прошептала она, приоткрывая дверь. — Пора. Он проснулся сразу, словно и не спал по-настоящему. Поднялся на локте, моргнул, уже собирая мысли. — Уже? — спросил он тихо. — Да. Мы скоро уйдём, — Эйприл понизила голос ещё сильнее. — Аврора спит. Если проснётся — всё на столе, ты знаешь. Римус кивнул и уже начал вставать, накидывая мантию. — Не волнуйся, — сказал он спокойно. — С ней всё будет хорошо. Ты же не просто так сделала меня крёстным. Эйприл благодарно улыбнулась, но задержалась ещё на мгновение, словно запоминая этот спокойный, домашний момент. Потом развернулась и пошла обратно вниз, туда, где её уже ждала Лили. До выхода оставались считанные минуты. Лили ждала её у входа, уже в мантии, с собранными волосами и тем самым выражением лица, которое появлялось у неё перед заданиями. Спокойным. Слишком спокойным. — Всё? — спросила она, когда Эйприл подошла. — Да, — кивнула Эйприл и на секунду оглянулась на лестницу. Дом дышал тишиной, такой привычной и такой хрупкой. — Если что, Римус справится. Лили улыбнулась — коротко, понимающе. — Он лучший из нас для этого. Эйприл накинула мантию, машинально проверила палочку в кармане. Сердце билось ровно, почти обманчиво спокойно. Она знала это чувство — затишье перед шагом за порог. — Готова? — спросила Лили. — Да, — ответила Эйприл, хотя в этом «да» было куда больше смысла, чем просто согласие. Они вышли из дома вместе. Вечер был тёплым, воздух пах влажной землёй и чем-то цветущим, словно весна намеренно старалась сгладить резкость происходящего. Где-то вдалеке смеялись люди — обычные, ничего не знающие. Лили первой взялась за портключ. Эйприл коснулась его следом. Рывок был привычным, резким — и мир вокруг сложился в одну точку. Они оказались на узкой, почти заброшенной улице на окраине магловской деревни. Дома стояли плотно, кое-где облупившаяся штукатурка местами проглядывала сквозь слои краски, окна были пыльными, а двери заперты так, словно никто не заходил сюда годами. На тротуарах валялись пустые бутылки, бумага и засохшие листья — весна приходила медленно, оставляя после зимы грязные островки снега. Сквозь тесные переулки проглядывали клочки сорной травы, торчавшие из трещин между плитами. И воздух был странно тихий, будто сама деревня затаила дыхание. — Тихо, — прошептала Лили, и Эйприл тут же напряглась. — Слышишь? Впереди, из-за угла дома, донёсся лёгкий скрежет. Металлический звук, будто что-то падало, и затем тихие шаги по гравию. Они были едва различимы, но достаточно, чтобы заставить сердце биться быстрее. — За старую машину, — коротко сказала Лили, указывая на ободранный автомобиль, заросший мхом и грязью. Эйприл присела рядом с ней, прислонившись спиной к холодному металлу. Пальцы машинально сжали палочку, а глаза бегали по улице, выискивая источник звука. Машина была идеальным укрытием: с одной стороны старый железный капот, с другой — бампер и ржавые колёса, за которыми можно было спрятать фигуру почти полностью. — Держи низкий профиль, — добавила Эйприл, — и не делай резких движений. Лили кивнула, почти затаив дыхание. Шаги становились громче, шум приближался. Кто-то или что-то продвигалось по улице впереди, не подозревая, что за старой машиной уже притаились двое. В этот момент всё внимание Эйприл сосредоточилось на каждом звуке: скрип гравия под ногой, тихий свист ветра между трубами, слабый стук капающего дождя с крыш. И где-то глубоко в груди разливалась смесь тревоги и привычной предвкушающей концентрации — того чувства, которое всегда появлялось перед настоящим заданием. Эйприл напряглась ещё сильнее. Сквозь тишину улицы донёсся неожиданный звук: женский голос, дрожащий и умоляющий, до боли знакомый по тем ситуациям, когда кто-то оказался в опасности. — Пожалуйста… отпустите меня… — звучало это тихо, но отчётливо, с почти хриплой ноткой страха. За ним послышался детский плач. Тонкий, пронзительный, словно маленькое сердце пыталось вырваться наружу вместе со слезами. Аврора вдруг вспомнилась в голове Эйприл — и дыхание стало короче, а пальцы сжали палочку сильнее. И тут же раздались грубые мужские голоса, хриплые и властные. — Никто не смеет вмешиваться! — один из них командовал, и в этом тоне слышалась опасность. — Я сказал, оставьте всё как есть! — второй повторил с ещё большей резкостью. — Мы славно позабавимся с этими маглами. Эйприл буквально сковал ужас. Сердце забилось так сильно, что казалось, его удар можно было услышать в этой мертвой тишине заброшенной улицы. Женский голос, полный страха, детский плач и грубые мужские голоса — всё это слилось в один сплетённый клубок паники, который буквально приковал её к земле. Лили, напротив, уже собиралась выскочить из-за укрытия, её палочка была поднята, а взгляд — решительный, почти боевой. Эйприл еле успела схватить подругу за плечо, сковывая её движение. — Сиди… — выдохнула она, едва шепотом, почти губами, чувствуя, как пальцы Лили напряглись в ответ. — Сиди на месте. Лили замерла, лишь кивнув, и они обе прижались к холодному металлу старой машины. Эйприл ощущала, как напряжение и страх проходят через неё, словно волной, делая каждую мышцу предельно чуткой. Она знала, что от этого момента зависит слишком многое, чтобы позволить себе ошибку. Шум впереди становился всё громче, голоса — всё ближе, а плач — всё пронзительнее. Теперь к нему ещё добавился и детский голос, умоляющий их отпустить. Эйприл сжала палочку, стараясь не дышать слишком резко, и понимала: дальше придётся действовать, несмотря на сковавший ужас, который почти парализовал её от головы до пят. Пожиратели смерти продвигались по узкой улице, уверенные в своей безнаказанности. Женский голос, детский плач — для них это были лишь шумы на заднем плане, ненужные детали. Они уже собрались завершить своё злое дело, направляя угрозу на самых слабых. Но внезапно движение остановилось. Один из мужчин с маской резко замер, словно почувствовал что-то чуждое. Он оглянулся, напрягаясь, и воздух будто сам ответил на его насторожённость. — Кто здесь? — прогремел его грубый голос, но в нём скользнула тень удивления. Другие тоже замерли, ощупывая взглядом пустую улицу. Один за другим они начали осторожно отодвигать машины, проверяя каждое укромное место, словно кто-то невидимый скрывался за ними. Скрип металла и ржавых петель, звонкий удар о землю — всё это разносилось по пустой улице, сливаясь с лёгким шорохом щебня. — Чувствую что-то… — пробормотал один, почти шёпотом, и медленно поднял палочку, оглядывая каждый угол. Эйприл и Лили сжались ещё плотнее к ржавой машине, затаив дыхание. Сердце билось так громко, что казалось, оно готово выдать их присутствие. Шаги приближались, машины скрипели под их руками, а воздух вокруг наполнялся тяжёлым, почти осязаемым напряжением. Каждое движение Пожирателей смерти было опасным, но пока они не подозревали, что за укрытием уже стоят двое волшебников, готовых вмешаться. И Эйприл знала: секунда промедления может стоить слишком дорого. Эйприл сжала палочку в руке так крепко, что костяшки побелели. Она прижалась к старой машине, обводя глазами улицу, пытаясь выхватить хоть малейший знак угрозы. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. — Лили… — прошептала она, чуть слышно, едва шевеля губами. — Нам лучше уйти. Сейчас. Но Лили даже не взглянула на неё. В следующую секунду она резко выскочила из-за укрытия, словно взрыв, с палочкой, поднятой вперёд, глаза горели решимостью. — Нет! — только и успела выдохнуть Эйприл, прежде чем Лили бросилась на Пожирателей. В воздухе вспыхнули огни заклинаний. Из пальцев Лили вырвались резкие дуги красного и зелёного света, ударяя по ближайшим фигурам. Один из Пожирателей вскрикнул и отшатнулся, другой поднял палочку в защиту, но Лили не давала им передышки. Эйприл осталась за машиной, вжимаясь в холодный металл, наблюдая, как её подруга смело сражается. Она знала, что нужно действовать, но страх буквально сковывал её — она едва могла дышать, видя, как опасность буквально ожила прямо перед глазами. — Лили… осторожно! — едва шептала Эйприл, сжимая палочку, готовясь выскочить в любой момент. Но внутри неё было что-то другое — смесь ужаса, восхищения и понимания: Лили бросилась в бой, и отступать она не собиралась. Эйприл стояла за старой машиной, сердце колотилось, пальцы сжимали палочку, а мысли метались между ужасом и необходимостью действовать. Лили отчаянно отбивалась, но Пожирателей было слишком много. Каждый раз, когда одна фигура падала в сторону, другой занимала её место, и волшебные дуги света свистели опасно близко. — Лили… — закричала Эйприл, когда очередной удар заклинания пронёсся мимо головы подруги. Лили кинулась в бой, и Эйприл поняла, что оставаться в стороне уже нельзя. Она выскочила из-за укрытия, прижав палочку к ладони, и метнулась к ближайшему противнику. — Ступор! — выдохнула она, направляя заклинание на Пожирателя, чтобы временно обездвижить его. Дуэли стали ближе, резче. Эйприл отбивалась, блокировала удары, увертывалась от метёл, создаваемых противниками. Она прыгала в сторону, перехватывала палочку Лили, когда та оказывалась занята другим врагом, и с каждым мгновением всё больше втягивалась в бой. Но Пожирателей было слишком много. Их наступление было скоординированным, и красные и зелёные вспышки заклинаний освещали улицу, отражаясь от ржавых машин и старых стен домов. Лили и Эйприл отбивались, но каждый шаг давался с трудом, а противники окружали их плотнее. — Мы… мы проигрываем! — крикнула Лили, когда один из Пожирателей уже почти пересёк их линию обороны. Эйприл глотнула воздух, оценивая положение. Металл старых машин скрипел под натиском врагов, шаги становились всё ближе, а женский крик и детский плач позади отдавались эхом. Пространство сжималось, и они понимали: просто защищаться недостаточно. Чтобы выжить, нужно было действовать решительно, несмотря на страх и хаос вокруг. Эйприл почувствовала, как ситуация выходит из-под контроля. Плотное кольцо Пожирателей сжималось, шаги приближались, а дуги света мелькали вокруг, заставляя сердце биться всё быстрее. Она знала: оставаться на месте — значит погибнуть. — Лили! — резко схватила она подругу за запястье, не давая ей выскочить снова в бой. — Что? — Лили успела лишь выдохнуть, глаза горели решимостью. — Сейчас! — стиснув зубы, Эйприл перенесла их обоих в пространстве. В одно мгновение они исчезли с улицы, и воздух, казалось, проглотил их присутствие. Они оказались на тихой просёлочной дороге за деревней, где не было ни машин, ни домов, ни шума. — Ещё раз! — сказала Эйприл едва слышно, схватив Лили снова, когда она хотела обернуться и броситься назад. Второй рывок трансгрессии — и они уже на краю лесной опушки. Земля под ногами мягкая, пахнет влажной травой и корой деревьев. Пожиратели остались далеко позади, их крики и свистящие заклинания слышались теперь лишь в отдалении. Эйприл едва успела перевести дыхание, когда схватила Лили ещё раз, и снова они исчезли, переместившись к старой заброшенной мельнице на другом конце деревни. Каждое перемещение сковывало адреналином, сердце билось бешено, но Эйприл чувствовала: это единственный способ сохранить их обеих в живых. Лили, хоть и протестовала вначале, теперь крепко держалась за руку подруги, доверяясь ей без остатка. — Дальше… ещё чуть дальше, — шептала Эйприл, выдыхая и мгновенно исчезая в следующей вспышке света, и с каждой трансгрессией они всё дальше уходили от улицы, где их поджидала опасность. Воздух вокруг становился всё тише, и только глухие звуки деревни вдалеке напоминали о том хаосе, который они оставили позади. После последней трансгрессии Эйприл рухнула на землю. В голове закружилось, сердце бешено колотилось, ноги словно отказывались слушаться. Она тяжело дышала, ощущая, как адреналин постепенно сменяется слабостью, но едва успела перевести дух, как услышала резкий голос Лили. — Эйприл! — воскликнула подруга, глаза сверкали гневом. — Почему ты просто ушла? Мы оставили их! Маглов без защиты! Эйприл подняла голову, пытаясь сосредоточиться, но мир вокруг неё ещё кружился. — Я… — начала было она, но Лили не дала договорить. — Мы не можем так! — продолжала Лили, голос дрожал, но в нём слышалась и тревога, и раздражение. — Эти люди… они ничего не подозревают, и мы просто… оставили их на произвол! Эйприл сжала палочку, чувствуя, как вина давит на грудь. Её пальцы дрожали, а взгляд метался между Лили и тем местом, куда они только что переместились. — Я знала, что… — сказала она тихо, — что если останемся там, мы просто погибнем. Нам надо было увести угрозу отсюда. Лили замолчала на мгновение, обдумывая слова подруги, но напряжение всё ещё висело в воздухе. Эйприл тяжело вдохнула, прикрывая глаза и ощущая, как слабость и адреналин постепенно начинают бороться внутри неё. — Нам нужно придумать, как вернуться и защитить их, — сказала Лили наконец, уже чуть тише, но с той же решимостью. — И быстро. Эйприл тяжело поднялась на ноги, сжимая палочку так крепко, что костяшки побелели. Она пыталась отдышаться, но голос её был твёрдым: — Нет, Лили. — Она покачала головой, тяжело перенося взгляд на подругу. — Их жизни важны. Но наши… наши жизни ценнее. Если мы вернёмся туда сейчас, нас просто убьют. Я не могу рисковать. Лили вскинула брови, напряжение в её взгляде усилилось, но потом она медленно выдохнула, словно принимая неизбежное. — Тогда я сама, — сказала она, сжала руку Эйприл и без предупреждения схватила её за плечо. — Держись. Следующая трансгрессия прошла мгновенно, и уже через секунду они оказались на той самой узкой улице, где ещё недавно слышались крики, плач и шаги Пожирателей. Эйприл слегка пошатывалась, но быстро пришла в себя, осматривая место. Тишина была абсолютной. Ни зеленых вспышек, ни резких шагов, ни громких мужских голосов. Лишь где-то у края улицы стояла женщина. Она выглядела перепуганной, с широко раскрытыми глазами, дрожащими руками. Женщина прижала к себе ребёнка и едва дышала, словно боясь сделать хоть малейший шум. — Мамочки… — выдохнула она, почти шепотом, когда заметила их. Эйприл сделала шаг к ней, пытаясь показать, что угрозы нет, а сердце всё ещё билось бешено. Лили стояла рядом, палочка готова к любому движению, но в её глазах уже не было гнева — только облегчение, что маглы остались живы. — Всё в порядке, — сказала Эйприл мягко, присаживаясь на корточки, чтобы быть на уровне женщины. — Вы в безопасности. Женщина ещё несколько секунд не могла поверить, что эти двое, казавшиеся будто с другой планеты, на самом деле пришли, чтобы защитить её и ребёнка. Женщина всхлипнула, глаза её наполнились отчаянием, голос дрожал, едва сдерживая крик. — Что… что вы сделали с моим ребёнком? — едва выдохнула она сквозь слёзы, сжимая пустые руки, словно держала кого-то важного. — Где он… Эйприл почувствовала, как холод ужаса пробежал по спине. Она медленно присела рядом, пытаясь заглянуть женщине в глаза, не отводя взгляда. — Мы… — начала она осторожно, подбирая слова. — Мы не трогали его. Мы пришли, чтобы остановить Пожирателей… чтобы защитить вас. Женщина всхлипнула ещё сильнее, и её руки бессильно опустились к земле. — Но он… он там… они… — голос дрожал так, что слова почти терялись. — Они забрали моего ребёнка… Эйприл сжала палочку, глотая комок в горле. Сердце сжалось от беспомощности. Она понимала, что никакое спасение здесь и сейчас уже не вернёт ребёнка. Но оставлять женщину в полном отчаянии нельзя. — Мы… мы сделаем всё, что сможем, — сказала Лили тихо, но твёрдо, — чтобы вернуть его. Никто не уйдёт с этим безнаказанно. Женщина села на землю, тихо всхлипывая, а Эйприл и Лили остались рядом, ощущая всю тяжесть момента. В какой-то момент Лили резко выпрямилась, словно решение уже давно созрело в ней и теперь не оставляло места сомнениям. Она провела палочкой по воздуху, будто проверяя что-то невидимое, и обернулась к Эйприл — глаза горели слишком знакомым, опасным огнём. — След ещё тёплый, — сказала она быстро. — Они ушли недавно. Мы можем пойти за ними. Прямо сейчас. Эйприл сглотнула и упрямо покачала головой. — Нет, — твердо сказала она. — Мы идем в штаб ордена за подкреплением и только тогда возвращаемся. Между девушками повисло напряжение. Блэк стояла, скрестив руки на груди. И в какой момент простая на вид операция превратилась в тартарары? Почему каждый раз когда она оказывается на задании с Эванс ее хотят убить? Лили сделала шаг вперёд. Почти вплотную. Их разделяло всего несколько сантиметров, но напряжение между ними было таким, что, казалось, воздух вот-вот лопнет. — Ты предлагаешь уйти, — сказала Эванс, и это было не вопросом. — Просто развернуться и уйти. — Я предлагаю выжить, — резко ответила Эйприл. — Вернуться в штаб. Привести людей. А не лезть вдвоём туда, где нас просто сотрут. Сбоку раздался всхлип. Женщина сидела на земле, сжав руками пустоту перед собой, будто всё ещё держала ребёнка. Лицо её было мокрым от слёз, губы дрожали. — Пожалуйста… — сорванным голосом повторила она. — Они забрали его… он совсем маленький… прошу вас… Эйприл сжала челюсти и отвернулась на секунду, будто это могло помочь. Не помогло. — Ты слышишь её? — Лили резко махнула рукой в сторону женщины. — Они похитили ребёнка. Ребёнка, Эйприл. Пока мы будем звать подкрепление, они его убьют. — Ты этого не знаешь, — отрезала Блэк. — А я знаю другое. Здесь их было не меньше десяти. И это только те, кого мы видели. — Это магловский ребёнок, — Лили почти кричала, но всё ещё сдерживалась. — Сколько таких они уже убили? Сколько матерей остались вот так же сидеть на земле? — И сколько ведьм погибло, бросившись их спасать? — бесцеремонно перебила Эйприл, чувствуя, как внутри поднимается злость. — У нас есть шанс умереть. Вот и всё, что у нас есть. Женщина снова всхлипнула, уткнувшись лицом в ладони. — Я прошу… — едва слышно сказала она. — Он один… он боится… Лили резко выдохнула и повернулась к Эйприл. — Если мы уйдём сейчас, — тихо сказала она, — я не смогу себе этого простить. — А если мы пойдём, — ответила Эйприл так же тихо, — некому будет спасать следующего ребёнка. И следующего. И вообще кого-либо. Они смотрели друг на друга долго. Слишком долго. Лили резко повернулась к женщине. В этом движении не было ни мягкости, ни утешения — только твёрдость, почти болезненная в своей уверенности. — Мы вернём вашего ребёнка, — сказала она чётко, глядя прямо ей в глаза. — Слышите? Мы его спасём. Женщина всхлипнула и поспешно закивала, словно боялась, что если перестанет, слова исчезнут. — Пожалуйста… — прошептала она, — пожалуйста… Эйприл сделала шаг к ним. — Лили, не обещай того, что… — Хватит, — резко перебила Эванс, не оборачиваясь. — Я не могу уйти. Я просто не могу. Она развернулась так быстро, что Эйприл не успела отступить. Пальцы Лили сомкнулись на её запястье — крепко, почти до боли. — Ты с ума сошла! — выдохнула Блэк, пытаясь вырваться. — Лили, стой, нам нужно… — Прости, — бросила та сквозь зубы. — Потом поговорим. Женщина вскрикнула, протягивая к ним руки. — Вы… вы же вернётесь?.. Ответа она не услышала. Мир дёрнулся. Воздух вокруг сжался, будто кто-то резко стянул его узлом. Эйприл едва успела судорожно вдохнуть, как всё внутри перевернулось. Земля исчезла, тело повело в сторону, в голове зазвенело так, что стало больно думать. Трансгрессия была грубой, неаккуратной — без точки опоры, без подготовки. Эйприл вцепилась в руку Лили, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Последнее, что она увидела, — женщина, оседающая на колени в грязи и повторяющая одно и то же слово. «Пожалуйста». Земля ударила в ноги слишком резко. Эйприл пошатнулась, едва удержав равновесие, и всё-таки опустилась на колени, упираясь ладонями в холодный гравий. Голова кружилась, в ушах шумело, будто мир всё ещё не до конца решил, существует ли он вообще. — Чёрт… — выдохнула она, зажмурившись. Воздух здесь был другим. Тяжёлым. Пропитанным чем-то гнилым и знакомым до дрожи. Эйприл медленно подняла голову. И сердце у неё ухнуло вниз. Перед ними возвышался особняк. Тёмный, массивный, словно выросший из земли против её воли. Камень потемнел от времени, окна зияли пустыми чёрными провалами, а кованые ворота были приоткрыты, будто приглашая войти. Нет. Только не он. Пальцы Эйприл задрожали. Желудок свело болезненным спазмом. Она знала это место. Знала слишком хорошо. Здесь стены помнили её крики. Здесь воздух давил на грудь, не давая дышать. Здесь Розье держал её, как вещь — запертую, сломанную, лишённую выбора. — Лили… — голос сорвался сам собой. Она медленно встала, не сводя взгляда с особняка, и сделала шаг назад, будто надеясь, что всё это — ошибка, что мир сейчас снова дёрнется и выбросит их куда-нибудь ещё. Но ничего не произошло. Это был он. Особняк Розье. И прошлое, которое Эйприл так отчаянно пыталась оставить позади, снова смотрело на неё тёмными окнами, будто шептало: ты думала, что всё закончилось? Лили на секунду замерла, а потом медленно покачала головой, будто отбрасывая всё лишнее. — Мы не можем тянуть, — сказала она твёрдо, делая шаг в сторону особняка. — Каждая минута сейчас — это его жизнь. Если мы уйдём, Эйприл, мы его просто подпишем. Эйприл почувствовала, как внутри что-то обрывается. Холод поднимался от земли вверх по ногам, цеплялся за позвоночник, сжимал грудь. Перед глазами на мгновение поплыло — и реальность отступила, уступая место памяти. Регулус стоял тогда у окна, спиной к свету. Лицо — спокойное, почти равнодушное. Он говорил негромко, будто рассуждал о погоде. «Для них чистокровная жизнь не стоит жизни магловской душонки». Эйприл помнила, как тогда задохнулась от ярости. Как хотелось ударить его. Как эти слова показались ей самым мерзким, что можно произнести. А теперь они всплыли сами. Непрошеные. Липкие. Она резко вдохнула и посмотрела на Лили. — Мне недавно сказали одну вещь, — начала Эйприл, и голос её звучал странно ровно, будто принадлежал не ей. — Что чистокровная жизнь не стоит жизни магловской душонки. Лили нахмурилась, явно не понимая, к чему это. — Эйприл… — Нет, послушай, — перебила она, делая шаг вперёд. — Именно это ты сейчас и предлагаешь. Ты хочешь, чтобы мы вошли туда вдвоём. Без поддержки. В дом Розье. И если нас убьют — что дальше? Она махнула рукой в сторону особняка. Тёмные окна смотрели на них, как пустые глазницы. — У меня есть дочь, — голос всё-таки дрогнул. — У тебя — сын. Мы не имеем права вот так просто взять и поставить себя под удар. Не ради красивого жеста. Не ради того, чтобы потом кто-то сказал: «они пытались». Лили сжала губы. — Там ребёнок, — упрямо повторила она. — Он один. Напуганный. И если мы сейчас уйдём… — А если мы пойдём и не вернёмся? — резко спросила Эйприл. — Кто тогда его спасёт? Кто спасёт следующего? Она смотрела на подругу, почти не моргая, будто боялась, что если отвернётся — всё решится без неё. — Я не отказываюсь спасать его, — сказала Эйприл уже тише. — Я отказываюсь умереть здесь. В этом доме. Вдвоём. Без шанса. Ветер прошёлся по двору, шелестя сухими ветками. Где-то вдалеке скрипнула калитка. Тишина между ними стала тяжёлой, давящей. — Мы теряем время, — снова сказала Лили, уже жёстче. Она сделала ещё шаг к воротам, будто разговор был закончен. — Я туда иду. С тобой или без тебя. Что‑то внутри Эйприл наконец треснуло. Не громко. Не красиво. Просто — лопнуло, как перетянутая нить. — Знаешь что… — выдохнула она и резко рассмеялась, но смех вышел пустым, надломленным. — А он был прав. Лили обернулась. — Кто? — не поняла она. Эйприл стояла неподвижно, руки опущены вдоль тела, пальцы сжаты так, что побелели костяшки. — Регулус, — сказала она глухо. — Он был прав. Лили нахмурилась сильнее. — Эйприл, прекрати. Это сейчас не… — Мне не следовало вообще с тобой связываться, — перебила она, и слова полились сами, будто ждали своего часа. — Не следовало верить, что можно всё время быть правильной. Спасать. Жертвовать собой. Снова и снова. Она сделала шаг назад — прочь от особняка. — Не следовало общаться с грязнокровками, — бросила Эйприл резко, почти зло, и тут же сама вздрогнула от собственного голоса. Лили побледнела. — Ты… ты сейчас серьёзно? Эйприл отвела взгляд. На секунду. Этого хватило. — Нет, — сказала она тише. — Я просто устала умирать за чужие решения. Повисла пауза. Тяжёлая, липкая. Эйприл подняла на Лили глаза. В них не было злости — только бесконечная усталость и страх, который она больше не могла скрывать. — Хочешь идти на смерть? — спросила она почти шёпотом. — Иди. Она сделала ещё один шаг назад. — Но без меня. Голос дрогнул. — Я ухожу. И, не дожидаясь ответа, Эйприл развернулась — прочь от ворот, прочь от особняка, прочь от места, где прошлое тянуло её обратно с жадной, липкой силой. Эйприл не оборачивалась. Каждый шаг назад от особняка давался с трудом, словно её ноги тянули невидимые цепи воспоминаний. Сердце колотилось, грудь сжималась, а голова казалась слишком тяжёлой, чтобы думать. Она подняла палочку, сжала её крепче, чем нужно, и едва заметно произнесла заклинание трансгрессии. Мир вокруг снова дёрнулся, пространство сложилось и развернулось, будто кто-то резко вырвал землю из-под ног. В следующий момент Эйприл оказалась в привычной, почти уютной атмосфере Хогсмита. Лёгкий ветер трепал волосы, воздух был холоднее, но свободнее. Она открыла глаза и взглянула вокруг — улицы были пустынны, весеннее солнце мягко освещало мостовую. Она замерла на месте, пытаясь успокоить сердце. Внизу доносился шум паба, запах свежей выпечки смешивался с ароматом пряного сидра. И вот, прямо перед глазами, появился старый добрый знак — вывеска паба «Три метлы», слегка качающаяся на ветру. Эйприл тяжело вдохнула. Здесь было безопаснее. Здесь она могла передохнуть, собраться с мыслями и наконец решить, что делать дальше. Но в глубине души тёпло скользнул страх — Розье остался там, за горизонтом, а Лили… Лили пошла туда, где Эйприл не могла следовать. Она сжала палочку в руке, закрыла глаза на секунду и прошептала себе: — Пока я не готова умирать. Пока я могу что-то изменить… я иду своим путём. С этими мыслями Эйприл шагнула к двери «Трёх метел», чтобы найти хотя бы минуту передышки, прежде чем всё снова выведет её в пекло событий.