Больно не будет

Эйприл Блэк лениво потягивала вот уже третью кружку сливочного пива, сидя в пабе «Три метлы». Изредка от скуки она блуждала по постояльцам, которых было не так уж и много. Вот Хагрид, который по обыкновению пришел пригубить стаканчик, чтобы день начался с положительной ноты. Вот старая ведьма, которой судя по всему уже минул седьмой десяток, но она оставалась также бодра и сейчас читала Ежедневный пророк. Всего в пабе было человек десять, не считая владелицы этого заведения Розмерты, которая сейчас направлялась в сторону Эйприл, неся еще одну кружку согревающего напитка. — Ты здесь уже полчаса, а я так и не могу понять, почему ты пришла сюда одна, — заявила она, ставя напиток на стол. — Ты ни разу не приходила сюда без брата и мародёров. Конечно бывало, что временами компания менялась. Ты приходила с девчонками, а то и во все со слизеринцем... Эйприл улыбнулась, вспоминая свое первое пришествие в паб в компании Регулуса. Розмерта тогда была мягко говоря в шоке, а увидев Поттер в слизеринском шарфе вообще чуть не свалилась в обморок. — Я после задания, — коротко ответила Блэк, не желая вдаваться в подробности. — Перед возвращением домой, где царит шум и гам хочется немного расслабиться. Вот только расслабится Эйприл не могла. Она старалась делать вид, что все нормально. Что с ней ничего не случилось. А на деле сердце застилала тревога. Вот уже дважды она пыталась связаться с Эванс через осколок зеркала, но та упорно молчала. То ли она обиделась на Блэк за грубость, то ли... О втором варианте Эйприл даже думать не хотелось. Конечно, Блэк понимала, что была не права. Все сказанные ею слова не имели никакого смысла. Услышал бы ее сейчас отец он бы наверняка дал подзатыльник и сказал, что не этому он учил ее. «Мракоборцы обязаны спасать всех. Спасение населения наша первоочередная задача», — любил повторять Флимонт, пока мародеры были на практике в министерстве магии. Но отца нет. Он умер, а Эйприл осталась жива и без отцовской поддержки успела натворить кучу всего. — Ну не могло же с ней случиться что-нибудь плохое, — успокаивала Блэк себя, допивая сливочное пиво. Слова не особо-то помогали. Эйприл понимала, что таким образом она пыталась отделаться от неизбежного. Случится могло все что угодно. Лили маглорожденная. Ее могли убить или взять в плен. Ее могли пытать прямо сейчас. Мысль была настолько навязчивой, что Эйприл пришлось резко поставить кружку на стол, иначе та просто выскользнула бы из пальцев. Пена плеснулась через край, оставив липкое пятно на дереве. — Чёрт… — выдохнула она себе под нос. Она снова машинально коснулась кармана мантии, где лежал осколок зеркала. Тот был холодным и безжизненным, словно насмехался над её ожиданием. Никакого отклика. Ни шороха, ни искажения света. Эйприл отвела взгляд к окну. За мутным стеклом Хогсмид жил своей обычной жизнью — кто-то спешил по делам, кто-то смеялся, укутываясь в шарфы, а кто-то, как и она, просто пытался пережить ещё один день. Слишком обычный мир для того, чтобы где-то совсем рядом могли происходить вещи, от которых стынет кровь. — Если бы с ней что-то случилось, — пробормотала Эйприл, — я бы почувствовала… Она сама не знала, кого пытается убедить. Себя или пустое пространство вокруг. Розмерта, заметив её состояние, остановилась неподалёку, вытирая руки о полотенце. — Ты сегодня какая-то… не здесь, — осторожно заметила она. — Может, ещё чаю? Или чего покрепче? — Нет, — Эйприл качнула головой. — Мне пора. Она поднялась со стула чуть резче, чем следовало. Ноги на секунду подкосились, но она быстро взяла себя в руки. Оставив на столе несколько сиклей, Блэк накинула мантию и направилась к выходу, чувствуя на себе чей-то внимательный взгляд — Хагрид, кажется, нахмурился, но ничего не сказал. У двери Эйприл остановилась. На мгновение ей показалось, что зеркало в кармане дрогнуло. Сердце подпрыгнуло, дыхание сбилось. Но нет. Тишина. — Пожалуйста… — почти беззвучно прошептала она, не зная, к кому обращается. — Только будь жива. Холодный воздух Хогсмида ударил в лицо, приводя в чувство. Эйприл глубоко вдохнула и шагнула вперёд, зная одно: как только она переступит порог дома, притворяться, что всё в порядке, станет ещё сложнее. А если Лили не выйдет на связь и дальше… Эйприл сжала палочку в руке. Эйприл остановилась посреди улицы, не доходя до перекрёстка. Шум Хогсмида вдруг стал глухим, будто её накрыли прозрачным колпаком. Она медленно выдохнула, заставляя руки перестать дрожать. — Дура… — прошептала она сама себе и тут же усмехнулась. — Всю жизнь так. В памяти всплыли слова Лили, её взгляд, полный решимости. Пустота зеркала. Женщина в грязи, рыдающая и зовущая сына. Всё сплелось в один тугой узел, который уже невозможно было развязать. Эйприл прикрыла глаза. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Очень надеюсь. Она сжала палочку, сделала шаг в сторону от дороги — подальше от случайных глаз — и сосредоточилась. На месте, куда не хотела возвращаться больше всего. На воротах. На тёмных окнах. На камне, пропитанном болью. Мир снова дёрнулся. Тело скрутило привычной, но всё равно отвратительной волной. Воздух исчез, а затем вернулся слишком резко. Эйприл едва устояла на ногах. Холод. Тишина. Давящее ощущение, будто за ней наблюдают. Она медленно подняла голову. Особняк Розье стоял перед ней — мрачный, неподвижный, всё такой же чужой и слишком хорошо знакомый. Каменные стены темнели в сумерках, а ворота были приоткрыты, словно ждали именно её. Эйприл сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. — Я вернулась, — выдохнула она, сама не понимая, кому адресованы эти слова. И, собрав остатки решимости, шагнула вперёд — навстречу месту, где однажды её уже сломали, и где теперь решалась чья-то чужая судьба. Эйприл шагнула к воротам, почти не раздумывая, будто тело само знало дорогу лучше разума. Пальцы сжались на холодном металле — и в тот же миг по ладоням прошла резкая, обжигающая боль. Она отдёрнула руку с тихим вскриком. Воздух перед воротами дрогнул, пошёл рябью, словно поверхность воды. Невидимая стена. Плотная. Упрямая. — Да ладно… — выдохнула Эйприл, делая шаг назад и снова вперёд, уже осторожнее. Она попробовала обойти ворота сбоку, скользнула вдоль ограды, но магия тянулась за ней, как натянутая плёнка, не оставляя ни единой щели. Эйприл сжала зубы и перешла на бег — вдруг найдётся слабое место, трещина, что угодно. Ничего. — Чёрт тебя побери, — прошипела она, резко останавливаясь. Палочка оказалась в руке прежде, чем она успела подумать. Эйприл вскинула её, целясь прямо в центр ворот. — Бомбарда! Заклинание сорвалось яркой вспышкой — и тут же отскочило, будто ударилось о зеркальную поверхность. В следующую секунду ударная волна швырнула Эйприл назад. Она тяжело рухнула на землю, больно ударившись плечом и спиной. Воздух выбило из лёгких, перед глазами потемнело. — Да вы издеваетесь… — прохрипела она, с трудом поднимаясь на локтях. Особняк стоял молча. Непоколебимо. Как насмешка. Эйприл поднялась, отряхнула мантию дрожащими руками и зло уставилась на ворота. — Отлично, — вслух сказала она, сорвавшись. — Просто отлично. Когда нужно — и изнутри не выйти, и внутрь не попасть. Она провела рукой по лицу, оставляя на щеке грязный след, и истерично усмехнулась. — Вот уж спасибо, магия. Очень вовремя. Нужно было что-то срочно придумать. Раз уж она пришла сюда во второй раз за сегодняшний день, глупо было бы снова разворачиваться и уходить ни с чем. Эйприл медленно выдохнула и заставила себя успокоиться. Паника сейчас была худшим советчиком. Она знала это. Всегда знала — просто слишком часто забывала. Она обошла ворота ещё раз, уже медленно, внимательно, скользя ладонью по воздуху, будто на ощупь пытаясь найти слабое место. Магия чувствовалась плотной, вязкой, чужой. Не просто защита — запор. Такой ставят, когда хотят удержать кого-то внутри… или не пустить именно её. — Конечно, — пробормотала Эйприл. — Как же иначе. Она остановилась, подняв взгляд на особняк. Тёмные окна. Ни огонька. Ни движения. Слишком тихо. Эта тишина была неправильной — давящей, натянутой, как перед грозой. В памяти всплыло, как однажды она уже стояла по другую сторону этих стен. Как тогда магия не выпускала её, сколько бы она ни билась. Как стены будто сжимались, лишая воздуха. Эйприл резко тряхнула головой, прогоняя воспоминания. — Думай, — сказала она вслух, сжимая палочку. — Ну же, думай. Если внутрь нельзя — значит, нужно попасть туда не входя. Обойти защиту. Обмануть её. Она прищурилась, разглядывая крышу, балконы, боковые пристройки. Дом был старым, магия — древней, а значит неидеальной. Любая защита имеет пределы. Любая — слабости. — Ты же не мог всё предусмотреть, Розье, — прошептала Эйприл, и в голосе мелькнула злость. — Не мог. Она сделала шаг в сторону, уходя с центрального входа, и двинулась вдоль стены, всё ещё прислушиваясь — к дому, к магии, к себе. Где-то здесь должен был быть шанс. Мысль пришла внезапно — резкая, неприятная, от которой по коже пробежал холод. Магия. Именно она не пускала её внутрь. Эйприл замерла, медленно опуская руку в карман мантии. Пальцы нащупали холодный металл, знакомый до боли. Кольцо. Маленькое, неприметное, почти безобидное на вид. Она вынула его и долго смотрела, не моргая. Когда-то точно такое же украшение Эван Розье надел ей на палец, улыбаясь слишком спокойно. Тогда она не сразу поняла, что происходит. Просто в какой-то момент мир стал пустым. Тихим. Магия — далёкой, недосягаемой, будто её вырвали и спрятали где-то глубоко внутри, за семью замками. Эйприл сжала кольцо в ладони так сильно, что острые края впились в кожу. — Никогда больше, — прошептала она, но голос дрогнул. Она знала, как это работает. Защита особняка была настроена на магию. Чувствует заклинания, намерение, саму суть волшебника. Если убрать магию — пусть даже временно — для неё не останется ничего, за что можно зацепиться. Простая логика. Чудовищная цена. Эйприл подняла взгляд на ворота, потом снова посмотрела на кольцо. В груди сжалось от тоски и злости — на себя, на Розье, на этот дом, который продолжал диктовать ей правила даже спустя столько времени. — Ты снова хочешь лишить меня выбора, да? — прошептала она, словно обращаясь к особняку. Ответом была тишина. Она медленно разжала пальцы. Кольцо лежало на ладони, холодное, равнодушное. Эйприл знала: стоит надеть его — и она станет обычной женщиной. Без магии. Без защиты. В доме, полном Пожирателей смерти. И всё же взгляд её снова и снова возвращался к тёмным окнам. Где-то там был ребёнок. И, возможно, Лили. Думать о том, что Пожиратели смерти за то время, что сама Блэк пребывала в Трех метлах, девушке не хотелось. Эйприл медленно вдохнула. Решение было страшным. Но, кажется, другого у неё не оставалось. Эйприл тяжело вздохнула, будто перед тем как шагнуть в ледяную воду. Пальцы дрожали — не сильно, но предательски заметно. Она медленно надела кольцо на палец. Металл коснулся кожи — и мир будто дёрнулся. Сначала это было почти незаметно. Лёгкое покалывание, слабый холод, словно она просто слишком долго держала руку на морозе. Затем ощущение стало глубже, плотнее. Магия внутри неё откликнулась — не вспышкой, не протестом, а тихим, болезненным стоном. Эйприл зажмурилась. Сила, которая всегда была рядом, под кожей, в дыхании, в каждом движении, начала уходить. Не резко — медленно, тягуче, будто её вытягивали сквозь тонкую щель. В груди стало пусто. Холодно. Непривычно. Её слегка повело, пришлось упереться ладонью в стену, чтобы не упасть. — Вот чёрт… — выдохнула она. Голова закружилась, в ушах зазвенело. Магия не исчезала совсем — она уходила глубоко, слишком глубоко, туда, где Эйприл не могла до неё дотянуться. Как тогда. Как в первый раз. Тело вдруг стало тяжелее. Движения — медленнее. Воздух вокруг — плотнее, будто она потеряла что-то жизненно важное и только сейчас это осознала. Эйприл судорожно вдохнула, прижимая руку с кольцом к груди. — Ненавижу… — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Внутри поднялась паника. Без магии она была уязвимой. Слишком обычной. Слишком живой. Каждая мысль о том, что ждёт её за воротами, отзывалась глухим страхом. Но вместе со страхом пришло и другое чувство. Ясность. Защитное поле у ворот дрогнуло. Магия больше не отталкивала её — словно перестала замечать. Эйприл медленно выпрямилась, вытерла ладонью вспотевший лоб и посмотрела на ворота. — Ради тебя, — тихо сказала она, сама не зная, кому именно. — Только ради тебя. И, собрав остатки решимости, сделала шаг вперёд. Эйприл глубоко вдохнула и снова шагнула к воротам. Ничего. Она упёрлась ладонями в холодный металл и толкнула — без толку. Ворота даже не дрогнули. Заперты. Обыкновенно, по-магловски заперты, будто насмехаясь над ней. — Да вы издеваетесь… — сквозь зубы процедила она и с силой пнула створку. В ответ раздался лишь глухой звук, отдавшийся болью в ступне. — Прекрасно. Просто великолепно. Без магии всё ощущалось слишком остро: холод металла, ноющая нога, собственное сбившееся дыхание. Эйприл раздражённо провела рукой по волосам и уже собиралась разразиться новой тирадой, как вдруг заметила сбоку старое дерево. Толстый ствол, кривые ветви, одна из которых нависала прямо над оградой. Она прищурилась. — Ну конечно, — фыркнула Блэк. — Почему бы и нет. Осталось только платье порвать для полного счастья. Подойдя ближе, она ухватилась за шершавую кору. Ладони тут же обожгло занозами. — Чтоб вас всех… — пробормотала Эйприл, подтягиваясь вверх. Дерево скрипнуло, ветка опасно качнулась, но выдержала. Она карабкалась неуклюже, цепляясь за всё, что попадалось под руку, тихо, а потом и вовсе не стесняясь сыпала проклятиями — на Розье, на ворота, на магию, на собственную «гениальность». — Благородная Блэк, — бурчала она себе под нос, перебираясь по ветке и балансируя над оградой. — Лезет по деревьям, как первокурсник на отработке… С трудом перекинув ногу, Эйприл на секунду зависла, а потом неловко спрыгнула на другую сторону. Приземление вышло жёстким — она едва устояла на ногах, шипя от боли. Выпрямившись, она обернулась и бросила на ворота злой взгляд. — Запомните этот момент, — тихо сказала она. — Я всё равно вошла. И, прихрамывая, направилась вглубь территории особняка. Эйприл сделала всего несколько шагов, когда почувствовала это. Сначала — лёгкое покалывание в пальцах, будто конечности начали отходить после долгого онемения. Потом — жар, резкий и непривычный, прокатившийся по руке вверх, к плечу, к груди. Она резко остановилась и опустила взгляд на ладонь, где тускло поблёскивало кольцо. — Чёрт… — выдохнула она. Пальцы сами сомкнулись вокруг металла. Одно короткое движение — и кольцо соскользнуло с пальца. Магия хлынула обратно сразу, без предупреждения. Не мягко — грубо, волной, как если бы плотину прорвало. Воздух вокруг будто сгустился, зазвенел, внутри заклокотало что-то давно забытое и до боли родное. Сердце подпрыгнуло, дыхание сбилось, и на секунду Эйприл даже пошатнулась, упираясь ладонью в колено. Жива. Цела. Магия с ней. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Палочка уже была в руке, направленная вперёд. Эйприл резко развернулась, готовая к первому же шороху, к вспышке зелёного, к чужим голосам и смеху Пожирателей смерти. — Ну же… — прошептала она, всматриваясь в темноту двора. Но ничего не произошло. Во дворе было пусто. Только гравий под ногами, темнеющие стены особняка и давящая, неправильная тишина, от которой закладывало уши. Ни шагов. Ни голосов. Ни магических всплесков — лишь слабый, застарелый след, въевшийся в камень, как плесень. Эйприл медленно опустила палочку, но не убрала её. — Это даже хуже, — тихо сказала она сама себе. Пустота означала одно: Пожиратели были где-то внутри. Эйприл медленно двинулась к входу. Дверь особняка оказалась приоткрыта — ровно настолько, чтобы это выглядело как приглашение. Или ловушка. Она толкнула её кончиками пальцев, сразу же отступая на полшага и вскидывая палочку. Дерево жалобно скрипнуло, звук эхом разошёлся по пустым коридорам. Внутри было холодно. Не тем обычным холодом старых каменных зданий, а каким-то другим — вязким, липким, будто стены помнили слишком многое и не желали этого отпускать. Воздух пах пылью, сыростью и едва уловимой примесью тёмной магии. Эйприл сделала шаг, потом ещё один. Пол под сапогами был всё тем же — чёрно-белая мозаика, выложенная идеально ровно. Когда-то она знала каждый узор, каждую трещину. Здесь она считала шаги, чтобы не сойти с ума. Здесь училась дышать тише, не вздрагивать от чужих голосов. В груди неприятно сжалось. — Не сейчас, — сквозь зубы прошептала она, заставляя себя смотреть по сторонам. Гостиная была пуста. Разбросанная мебель, перевёрнутое кресло, потухший камин. На стенах — те же портреты, лица которых она старалась не разглядывать. Ей всё время казалось, что они следят за ней, как следили тогда. Эйприл ожидала увидеть их в любой момент. Чёрные мантии. Маски. Усмешки. Но дом молчал. Она прошла дальше, заглядывая в коридоры, приоткрывая двери, останавливаясь у каждой тени. Палочка не опускалась ни на секунду. Сердце колотилось слишком громко — казалось, его должны услышать на другом конце особняка. Никого. Слишком чисто. Слишком пусто. — Где вы… — едва слышно прошептала Эйприл. Воспоминания накрывали волнами: запертые двери, чужая рука на запястье, ощущение собственной беспомощности. Она на секунду прикрыла глаза, стиснув зубы, и тут же заставила себя прийти в себя. Она больше не та девочка. Эйприл шагнула вглубь особняка, понимая с нарастающим холодом в груди: если Пожирателей здесь нет, значит, самое страшное ещё впереди. Мысль пришла внезапно и была до безобразия опасной. Пока всё идёт слишком спокойно. Эйприл остановилась посреди коридора, медленно выдыхая. Ни ловушек, ни охраны, ни даже иллюзии присутствия. Дом был пуст — по-настоящему пуст. И на этом фоне тревога лишь усиливалась, потому что Розье никогда не оставлял свои владения без причины. — Лили… — тихо выдохнула она, словно имя могло дать ответ. Где она могла быть? В подвалах — слишком очевидно. В одном из дальних крыльев? Или… Мысль оборвалась. Сверху, со второго этажа, раздался крик. Не громкий — сорванный, жалобный, будто у того, кто кричал, уже не было сил. Но Эйприл узнала его мгновенно. Сердце ухнуло куда-то вниз, а пальцы сами сжались на палочке. — Мерлин… — вырвалось у неё. Раздумывать больше не пришлось. Эйприл рванула к лестнице, перепрыгивая через ступени, не заботясь о шуме. Холодный воздух резал лёгкие, юбка мантии цеплялась за перила, но она даже не чувствовала этого. В голове билась только одна мысль — успеть. Ещё один звук. Глухой, оборванный стон. — Лили! — уже громче крикнула Эйприл, поднимаясь выше. Лестница вывела её в длинный коридор второго этажа. Двери по обе стороны были распахнуты или выбиты, будто здесь прошёлся ураган. Из самой дальней комнаты, откуда тянуло тёмной магией, снова донёсся звук — на этот раз слабее, будто кто-то пытался закричать и не смог. Эйприл замерла на мгновение. Ровно настолько, чтобы понять: всё, чего она боялась, уже произошло. И всё, что ей осталось — войти внутрь. Эйприл толкнула дверь — и та распахнулась слишком легко, будто ждала именно её. Комната была залита тусклым жёлтым светом. Пахло пылью, старой магией и чем-то металлическим. Она успела сделать всего один шаг — и тут же увидела их. Пятеро. Пожиратели смерти стояли полукругом, расслабленно, без спешки, словно представление уже началось и зритель наконец-то занял своё место. Кто-то опирался на трость, кто-то лениво крутил палочку между пальцев. Они смотрели на неё — с любопытством, с интересом, с тем самым холодным удовольствием, от которого у Эйприл внутри всё сжалось. В центре комнаты стоял Розье. Он почти не изменился. Всё та же осанка, та же уверенность в каждом движении, та же улыбка, от которой когда-то хотелось кричать. Его пальцы были вплетены в рыжие волосы Лили — он держал её за них так, словно это было чем-то обыденным, почти интимным. Голова Эванс была неестественно запрокинута назад, лицо бледное, губы приоткрыты. Она была жива — Эйприл поняла это по едва заметному движению груди, — но силы явно были на исходе. Чуть в стороне, прижавшись к стене, сидела маленькая девочка. Та самая. Грязное личико, распахнутые от ужаса глаза, дрожащие плечи. Она плакала беззвучно, всхлипывая, словно боялась, что за звук её накажут. Мир сузился до одной точки. — Отпусти её, — голос Эйприл прозвучал хрипло, но она даже не заметила этого. Палочка уже была направлена на Розье. Он медленно повернул голову. И улыбнулся. Улыбка расползлась по его лицу лениво, почти ласково, как у человека, который наконец получил подтверждение своей правоты. — А я всё думал, — протянул он, чуть сильнее сжав пальцы в волосах Лили, отчего та тихо застонала, — когда же ты навестишь меня, Эйприл Блэк. Пожиратели тихо усмехнулись. — Ты ведь всегда возвращаешься, — продолжил Розье, не сводя с неё взгляда. — Куда бы ни бежала. Эйприл не ответила. Она смотрела только на Лили. На девочку у стены. На знакомые тени в углах комнаты. И впервые за долгое время поняла — выхода может и не быть. Эйприл сделала ещё шаг вперёд, почти не чувствуя пола под ногами. — Отпусти её, — повторила она, на этот раз громче. Голос дрогнул, но палочка в её руке оставалась неподвижной. — Сейчас же. На секунду в комнате воцарилась тишина. А потом раздался смех. Сначала тихий, хриплый — один из Пожирателей усмехнулся, прикрывая рот ладонью. За ним второй. Третий даже не стал сдерживаться — рассмеялся в голос, запрокинув голову. — Слышали? — протянул кто-то насмешливо. — Она приказывает. — Какая смелость, — добавил другой, лениво оглядывая Эйприл с головы до ног. — Одна. Против нас. Розье не смеялся. Он лишь склонил голову набок, словно разглядывал редкую, особенно занятную зверушку. — Ты всё ещё думаешь, что здесь что-то решаешь? — мягко спросил он. — Это так трогательно. Он резко дёрнул Лили за волосы, вынуждая её вскрикнуть. У Эйприл перед глазами на мгновение потемнело. — Я сказал, отпусти её! — сорвалось у неё, уже почти криком. — Она не имеет к тебе никакого отношения! — Ошибаешься, — спокойно ответил Розье. — Она имеет отношение к тебе. А значит — и ко мне. Он сделал шаг вперёд, всё ещё удерживая Лили, и в комнате будто стало теснее. — Ты ведь не думала, что я упущу шанс? — продолжил он, понижая голос. — Ты пришла сама. Без ордена. Без своих защитников. Как послушная девочка. Пожиратели снова засмеялись. — Вот это преданность, — протянул один из них. — Ради грязнокровки. Слово резануло слух. Эйприл стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. Магия под кожей рвалась наружу, пальцы дрожали, но она всё ещё стояла — не отступая, не опуская палочку. — Отпусти её, — прошептала она в третий раз. — Или клянусь, ты пожалеешь. Розье наконец рассмеялся. Медленно. Тихо. Уверенно. — Ах, Эйприл… — протянул он. — Ты так и не поняла. Здесь жалеют только те, кто проиграл. — Эйприл… — хрипло произнесла Лили. Голос сорвался, но она всё же подняла голову, стараясь встретиться с ней взглядом. — Уходи. Пожалуйста. Просто уходи отсюда. Розье чуть сильнее сжал пальцы в её волосах, заставив её поморщиться, но Лили не вскрикнула. Она смотрела только на Эйприл — отчаянно, почти умоляюще. — Это ловушка, — быстро прошептала она. — Ты ничего не сможешь сделать одна. Уходи, пока можешь. Эйприл на мгновение замерла. Слова ударили больнее любого заклинания. Хотелось сделать шаг назад. Развернуться. Исчезнуть отсюда, будто ничего не было. Но она не сдвинулась с места. — Нет, — сказала она глухо. — Раз уж я сюда пришла… уйти я уже не смогу. Лили резко мотнула головой. — Ты с ума сошла! У тебя Аврора, Сириус… ты не обязана. Просто уйди и скажи Джеймсу, чтобы... — Хватит, — мягко, но твёрдо перебила её Эйприл. — Я знаю. Она перевела взгляд с подруги на Розье. Прямо в глаза. Не отводя. — Отпусти её, — повторила она уже в который раз, и в этом голосе больше не было ни дрожи, ни просьбы. — Это между нами. Всегда было между нами. Розье прищурился, будто смакуя каждое слово. — Вот это уже интереснее, — протянул он. — Наконец-то ты говоришь правильно. Он оттолкнул Лили чуть в сторону, но не отпустил — лишь перехватил крепче, демонстративно показывая, кто здесь хозяин положения. — Ты ведь понимаешь, — продолжил он почти ласково, — что если ты сделаешь хоть одно резкое движение… она умрёт первой. Один из Пожирателей сделал шаг ближе к плачущей девочке. Та всхлипнула громче, вжимаясь в пол. Эйприл заметила это боковым зрением — и сердце болезненно сжалось. — Не трогай ребёнка, — сказала она сквозь зубы. — А вот это зависит только от тебя, — усмехнулся Розье. — Посмотрим, чему ты научилась за всё это время. Эйприл усмехнулась — коротко, криво, совсем не весело. — Знаешь, — медленно сказала она, делая шаг вперёд и тут же останавливаясь, — мне всегда было интересно. Тебе самому-то не противно? Розье приподнял бровь. — О чём ты? — О ней, — Эйприл кивнула в сторону Лили. — Маглорожденная. Грязная кровь, как вы любите говорить. А ты держишь её за волосы. Трогаешь. Дышишь с ней одним воздухом. Разве тебя не мутит от самого себя? В комнате на мгновение повисла тишина. Пожиратели переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то недовольно цокнул языком. Розье же… замер. Его пальцы едва заметно сжались сильнее. — Ты всё такая же дерзкая, — медленно произнёс он. — Даже сейчас. — А ты всё такой же лицемер, — спокойно ответила Эйприл. — Кричишь о чистоте крови, а сам не гнушаешься ничем, когда тебе удобно. Лили тихо выдохнула: — Эйприл, не надо… Но Блэк уже не остановить. — Отпусти её, — сказала она снова. — Возьми меня. Теперь в комнате действительно стало тихо. Розье медленно рассмеялся. Смех был негромким, тягучим, неприятным — будто он наслаждался каждым звуком. — Вот как, — протянул он. — Ты решила обменяться? Он отпустил Лили ровно настолько, чтобы та почти упала на колени, но тут же толкнул её в сторону одного из Пожирателей. — Присмотри, — бросил он небрежно. Затем он сделал шаг к Эйприл, окидывая её внимательным, оценивающим взглядом — от лица до сжатых пальцев, от напряжённой спины до палочки в руке. — Проблема в том, — продолжил он уже тише, — что ты… слишком буйная заложница. Он усмехнулся уголком губ. — Ты дерёшься. Убегаешь. Кусаешься. Ломаешь планы. А я, знаешь ли, предпочитаю, чтобы мои игрушки были… посговорчивее. Эйприл сжала челюсть. — Боишься? — тихо спросила она. Улыбка Розье стала шире. — Нет, — ответил он. — Я просто знаю, что с тобой будет больнее. Эйприл медленно выдохнула, будто собирая себя по кусочкам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышали все в этой комнате. Она перевела взгляд с Розье на Лили — та смотрела на неё широко раскрытыми глазами и едва заметно качала головой. — Не надо… — прошептала она. Эйприл на секунду закрыла глаза. Потом снова посмотрела на Розье. — Я могу быть спокойной, — сказала она глухо. — Правда могу. Он скептически усмехнулся, но промолчал, явно позволяя ей продолжить — из любопытства. Эйприл сглотнула. Горло пересохло, язык будто прилип к нёбу. Она медленно разжала пальцы и откинула палочку в сторону. Та с тихим стуком скользнула по каменному полу. — Эйприл! — сорвалось у Лили, уже громче. — Тише, — почти беззвучно ответила Блэк, не оборачиваясь. Она запустила руку в карман мантии и достала кольцо. Металл тускло блеснул в свете заклинаний, освещавших зал. Эйприл задержала его в пальцах чуть дольше, чем следовало. Память услужливо подкинула образы — холод, пустота внутри, ощущение, будто тебя вывернули наизнанку и оставили оболочку. — Я заблокирую свою магию, — произнесла она, поднимая кольцо так, чтобы Розье видел. — Сама. Добровольно. В комнате послышался негромкий ропот. Кто-то хмыкнул, кто-то тихо рассмеялся. Розье прищурился. — Ты уже делала это, — заметил он. — И, насколько я помню, тебе не понравилось. — Мне и сейчас не нравится, — честно ответила Эйприл. — Но я никуда не побегу. Не буду драться. Не буду мешать. Она на мгновение посмотрела на Лили — долго, пристально, будто запоминая. — Зато она уйдёт, — добавила Блэк. — И ребёнок тоже. Розье молчал. Несколько долгих секунд он просто рассматривал её, словно взвешивая решение. Потом медленно кивнул. — Надень, — сказал он. — Посмотрим, насколько ты искренна. Эйприл глубоко вдохнула и надела кольцо на палец. Мир будто пошатнулся. Магия внутри неё дёрнулась — испуганно, болезненно — и начала уходить, сворачиваться, исчезать где-то глубоко внутри. Тепло сменилось ледяной пустотой. В груди стало тесно, дыхание сбилось, перед глазами на секунду потемнело. Она пошатнулась, но устояла. Руки задрожали. Словно у неё отняли нечто жизненно важное, вырвали часть самой себя. Эйприл стиснула зубы, не позволяя себе ни звука. — Вот так, — тихо сказал Розье, явно довольный. — Гораздо лучше. Эйприл подняла на него взгляд — тёмный, упрямый, полный ненависти. — Я обещала, — прошептала она. — Я спокойна. Теперь я не причиню тебе вреда Лили смотрела на неё, не веря, со слезами на глазах. Розье сделал ещё шаг вперёд, почти лениво, будто никуда не спешил. Его взгляд скользнул по кольцу на её пальце, по побелевшим костяшкам, по напряжённой линии плеч. — Знаешь, — протянул он, — одного я всё-таки не понимаю. Эйприл медленно подняла голову. — Для чего тебе всё это? Я превратил твою жизнь в ад. Ломал тебя. Запирал. Отнимал магию. Ты сбежала — и правильно сделала. А теперь… — он усмехнулся, — ты сама пришла ко мне. Снова. Он наклонил голову набок, разглядывая её, словно редкую диковинку. — Ради кого? Ради неё? — короткий кивок в сторону Лили. — Или ты просто соскучилась? Эйприл почувствовала, как внутри всё сжимается. Лёд, оставшийся после кольца, будто вонзился глубже. Она сглотнула. Раз. Второй. «Только не думай. Говори». — Мне надоело, — сказала она наконец. Голос прозвучал тише, чем хотелось, но ровно. Розье приподнял бровь. — Надоело… что? Эйприл отвела взгляд в сторону, будто ей было противно смотреть ему в глаза. — Сириус, — выдохнула она, надеясь, что дрожь в голосе можно списать на усталость. — Мне надоел Сириус. В комнате кто-то тихо хмыкнул. — Брак, — продолжила она, уже увереннее. — Орден. Вечный страх. Я устала быть чьей-то женой, чьей-то проблемой, чьей-то… ответственностью. Она снова посмотрела на Розье — прямо, вызывающе. — Ты хотя бы никогда не притворялся, что всё это ради любви. Повисла пауза. Розье долго молчал, всматриваясь в её лицо, будто пытался разглядеть трещину, уловить фальшь. Его губы медленно растянулись в улыбке — опасной, хищной. — Вот как, — тихо сказал он. — Значит, Блэк решила сбежать от счастливой семейной жизни. Он рассмеялся негромко. — Интересно. Очень интересно. Эйприл сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. Она молилась лишь об одном — чтобы он поверил. Розье ещё несколько секунд молчал, будто прокручивал её слова в голове, пробуя их на вкус. Потом медленно выпрямился и небрежно махнул рукой одному из Пожирателей. — Отпусти Эванс, — сказал он так, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном. Лили резко подняла голову. — Что?.. — выдохнула она. Пальцы, державшие её, разжались. Она пошатнулась, но удержалась на ногах и тут же сделала шаг вперёд — не к выходу, а к Эйприл. — Нет, — быстро прошептала Лили, проходя мимо неё. Голос дрожал. — Не делай этого. Пожалуйста. Мы найдём другой способ. Её взгляд был полный паники и отчаяния. Эйприл не сразу ответила. Она смотрела прямо перед собой, боясь, что если повернётся, если встретится с Лили глазами — всё рассыплется. — Нужно было раньше меня слушать, — сказала она наконец тихо, почти безжизненно. Лили замерла. — Эйприл… — Теперь уже поздно, — перебила Блэк, чуть повернув голову. — Ты всегда бежишь вперёд, не думая. Всегда. И сегодня — тоже. Она наконец посмотрела на подругу. — Возвращайся домой, Лили, — добавила она мягче. — К Джеймсу. К Гарри. Пока у тебя ещё есть куда возвращаться. Лили широко раскрыла глаза. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать — возразить, закричать, броситься обратно. Но вместо этого она только покачала головой. — Я не… — прошептала она, но договорить не смогла. Пожиратель, получивший приказ, нетерпеливо подтолкнул её к выходу. Лили сделала шаг, потом ещё один — медленно, словно каждый давался с трудом. Она обернулась в последний раз. Эйприл уже не смотрела на неё. — Уводите, — лениво бросил Розье. Дверь захлопнулась, отрезая всё лишнее. В зале снова стало тихо. Эйприл осталась стоять посреди комнаты — без палочки, без магии, без пути назад. Розье улыбнулся шире — медленно, довольный, словно всё наконец встало на свои места. Он сделал шаг навстречу и развёл руки в стороны, демонстративно, почти театрально. — Ну же, — мягко сказал он. — Обними меня. Мы так давно не виделись, Эйприл. В комнате кто-то тихо усмехнулся. Кто-то отвёл взгляд, уже потеряв интерес. Для них это было зрелищем. Для неё — приговором. Эйприл задержалась всего на мгновение. Ровно настолько, чтобы сделать вдох. Потом пошла вперёд. Шаг. Ещё один. Она позволила ему притянуть себя к себе. Его руки сомкнулись на её спине — уверенно, собственнически. Эйприл стояла смирно, не отвечая на объятие, не отталкивая. Просто позволяла этому происходить, уставившись куда-то ему за плечо. — Вот так, — прошептал Розье ей в волосы. — Я знал, что ты вернёшься. Такие, как ты, всегда возвращаются. Ты слишком похожа на меня, чтобы жить спокойно. Эйприл едва заметно поморщилась. — Ты пыталась быть кем-то другим, — продолжал он, наслаждаясь каждым словом. — Женой. Матерью. Героиней Ордена. Но внутри ты всё та же. Злая. Сломанная. Моя. Её пальцы дрогнули, но она не двинулась с места. — Ты ошибаешься, — тихо сказала она. Розье усмехнулся, наклоняясь ближе, так что его голос стал почти интимным, липким. — Если бы это было так, ты бы не стояла сейчас здесь. Не без магии. Не без палочки. Не в моих руках. Эйприл сжала зубы. Его слова были как грязь — хотелось стряхнуть, смыть, но она терпела. Терпела ради одного. Ребёнок был жив. Лили ушла. — Добро пожаловать домой, — прошептал Розье. Эйприл закрыла глаза — всего на секунду. И в этот миг внутри неё что-то окончательно ожесточилось. Она стояла в его объятиях, слушая каждое слово Розье, и вдруг улыбнулась — коротко, едва заметно, но её взгляд загорелся другим огнём. — Ты остался таким же доверчивым, — сказала она тихо, почти шепотом, а затем резко вытянула руку. Нож в её пальцах сверкнул в тусклом свете, и прежде чем Розье успел среагировать, она воткнула его прямо в спину. Он дернулся, попытался обернуться, но силы его уже предавали. Пожиратели растерялись: смятение пронзило комнату, их уверенность улетучилась вместе с криком Розье. Эйприл не теряя ни секунды, вырвалась из объятий и бросилась к палочке, которая лежала на полу. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Она сглотнула, ощущая боль кольца, но не останавливалась. Сняв его, магия тут же хлынула обратно, как бурный поток, отбрасывая её чуть назад, заставляя колени подрагивать. Палочка снова была в руках — и Эйприл знала: сейчас она снова в игре, и теперь у неё есть шанс на всё. — Кто следующий? — прорычала она, чувствуя, как кровь стынет в жилах, а сердце разгорается адреналином. Пожиратели смотрели на неё, словно на зверя, готового к атаке, но смятение держало их на месте. Каждое движение, каждое слово давалось с трудом, но Эйприл была готова. Теперь она была в бою — и правила ставила она сама. Эйприл вздохнула, чуть опираясь на палочку, которая теперь будто ожила в её руках. Магия била вокруг, но она ещё осторожно держала её под контролем — без кольца, с полным доступом к силе. Четверо Пожирателей медленно окружили её, словно опасаясь, что она готова к любой уловке. Один из них бросился первым, выкрикивая заклинание, но Блэк увернулась в последний момент, скользя в сторону, и пальцами крикнула: — Экспекто Патронум! Светлая струя энергии пронеслась мимо, отразившись от стены и ударив по стоящей позади женщине, которая испуганно отшатнулась. Эйприл едва заметно усмехнулась, уже ощущая вкус боя — адреналин и магия смешались в один острый, яркий поток. Конечно, это было не самое подходящее заклинание, но она отлично помогло на время вывести Пожирателя смерти из строя. Второй Пожиратель попытался её ударить по ногам заклинанием, но она подпрыгнула, обводя палочку так, что энергия противника разлетелась в стороны, задевая мебель и обломки старого особняка. — Слишком медленно, — прорычала Эйприл, мгновенно перебираясь на другое место. Её движения были быстрыми, точными, каждый шаг выверен. Она чувствовала, как магия течёт в пальцах, как сознание обостряется до предела. Третий попытался её окружить, но она использовала контратаку: ударила по полу заклинанием, и каменные плитки подпрыгнули, заставив Пожирателя споткнуться. Четвёртый, видя успехи товарищей, бросился в атаку с двух сторон. Эйприл парировала одновременно — одна рука отбивала заклинание, другая выпускала направленную струю энергии в цель. Словно вихрь, она двигалась между ними, быстро меняя позиции, заставляя Пожирателей терять равновесие. — Думали, что легко меня поймаете? — крикнула она, ныряя за стол и выталкивая из-за него заклинания, которые едва не сбили их с ног. — Я здесь и теперь — ваша проблема! Огненные сполохи, блики заклинаний, взрывы магической энергии — весь зал превратился в хаотичный, эпический вихрь. Стены содрогались от силы, потолок трещал, а Эйприл, словно смерч, выкрикивала заклинания одно за другим, отбрасывая врагов в разные стороны. Каждое её движение было точным, каждое заклинание — смертельно опасным. Пожиратели пытались скоординироваться, но скорость, ловкость и хладнокровие Блэк не давали им шанса. Они теряли инициативу, их уверенность рушилась, а смятение росло с каждой секундой. Эйприл чувствовала себя будто на вершине мира: магия бурлила в венах, разум работал идеально, и каждая мышца подчинялась только её воле. Её глаза горели, как огонь, и в каждом движении читалась полная решимость — она не позволит этим людям остаться в живых, пока хоть один ребёнок в опасности.