Больно не будет

Эйприл вырвалась из зала, почти не чувствуя пола под ногами. Коридор тянулся перед ней узкий, тёмный, знакомый до дрожи. Адреналин гнал вперёд, заглушая усталость и боль. В голове стучало одно и то же: я смогла. Она ткнула Розье в спину. Обезвредила Пожирателей. Выжила. Что может быть лучше? Оставалось только одно — найти Лили. Если та ещё не ушла. Если вообще была жива. Эйприл ускорилась, почти бежала, плащ путался в ногах, дыхание сбивалось. Ей казалось, что вот-вот — и за следующим поворотом она увидит знакомые рыжие волосы, услышит злое шипение: «Я же говорила, что справимся». — Подожди… Голос был тонкий, надломленный. Эйприл резко остановилась и обернулась. В коридоре стояла маленькая девочка. Та самая. С заплаканным лицом, растрёпанными волосами, слишком большой для неё кофтой. Она пыталась идти быстрее, но короткие ноги не поспевали за большими шагами ведьмы. Девочка всхлипнула и снова вытерла слёзы рукавом. — Пожалуйста… — прошептала она. — Не так быстро. Эйприл словно ударили под дых. Адреналин схлынул мгновенно, оставив после себя пустоту и резкую ясность. Она опустилась на корточки, оказавшись с девочкой на одном уровне. — Прости, — тихо сказала она, уже совсем другим голосом. — Я не хотела. Девочка всхлипнула сильнее, кивнула и сделала шаг ближе, словно боялась, что Эйприл снова исчезнет. — Ты… ты правда не уйдёшь? — спросила она, цепляясь за край её мантии. Эйприл сглотнула и осторожно накрыла маленькую ладонь своей. — Нет, — ответила она твёрдо. — Теперь — нет. Эйприл выпрямилась и на секунду задумалась, глядя на девочку. Та всё ещё всхлипывала, но уже не так отчаянно — скорее от усталости и пережитого ужаса. — Слушай, — мягко сказала Эйприл, наклоняясь чуть ближе. — Хочешь, я понесу тебя? Можешь залезть мне на спину. Так будет быстрее и… безопаснее. Девочка недоверчиво посмотрела на неё, потом на длинный коридор за спиной ведьмы. Помялась, но всё же кивнула. — Можно? — Конечно можно, — Эйприл даже улыбнулась, чуть повернувшись спиной и приседая. — Держись крепко, ладно? Маленькие руки обхватили её за шею. Девочка оказалась удивительно лёгкой — или Эйприл просто давно не держала детей на руках и забыла, какими они бывают. Она осторожно поднялась и пошла дальше, уже не торопясь, прислушиваясь к каждому шагу. Коридор казался тише, чем прежде. Заклинания больше не вспыхивали, стены не дрожали. Только их шаги и сбивчивое дыхание девочки. — Всё хорошо, — негромко сказала Эйприл, будто больше себе, чем ей. — Я тебя не уроню. Девочка уткнулась ей в плечо. — Ты добрая, — пробормотала она. Эйприл почувствовала, как что-то болезненно сжалось в груди. — Как тебя зовут? — спросила она, стараясь говорить спокойно. — Меня — Эйприл. — Мэри, — тихо ответила девочка. — Мама зовёт меня Мэри. — Очень красиво, Мэри, — сказала Эйприл. — А сколько тебе лет? — Пять, — после паузы ответила та и добавила, будто оправдываясь: — Я уже большая. — Я вижу, — кивнула Эйприл. — Очень большая и очень смелая. Мэри чуть крепче обняла её за шею. — А ты волшебница? — спросила она шёпотом, словно это был секрет. — Да, — честно ответила Эйприл. — Но хорошая. Девочка кивнула, принимая это без лишних сомнений. — Ты найдёшь мою маму? — осторожно спросила она. Эйприл на секунду замолчала, продолжая идти вперёд, считая повороты, прислушиваясь к дому. — Найду, — сказала она наконец твёрдо. — Обязательно. Эйприл шла медленно, осторожно, будто сам дом мог проснуться от резкого шага. Коридор тянулся длинной тенью, свет от редких факелов ложился полосами на стены. Мэри прижалась к ней сильнее, тёплая, живая — и от этого внутри становилось чуть легче дышать. — Ты не тяжёлая, — тихо сказала Эйприл, скорее чтобы отвлечь и себя, и девочку. — Совсем. Мэри фыркнула ей в плечо. — Мама говорит, что я худенькая, — пробормотала она. — Мне надо больше есть кашу. Эйприл едва заметно улыбнулась. — Моя дочка тоже не любит кашу, — сказала она. — Морщится так, будто я предлагаю ей что-то ужасное. Мэри приподняла голову. — У тебя есть дочка? — Есть, — ответила Эйприл, и голос сам собой стал мягче. — Её зовут Аврора. Она чуть поправила хват, чтобы девочке было удобнее, и пошла дальше, считая про себя шаги и двери, которые они проходили. Дом всё ещё давил воспоминаниями, но сейчас они отступали — перед маленькими пальцами, цепляющимися за её мантию. — А она… маленькая? — спросила Мэри. — Очень, — Эйприл тихо усмехнулась. — Скоро ей будет год. Совсем чуть-чуть осталось. — Это много? — серьёзно уточнила девочка. — Для неё — целая жизнь, — ответила Эйприл. — Она только учится ходить. Ползает по полу, тянет всё в рот и думает, что весь мир существует для того, чтобы его трогать. Мэри хихикнула — впервые с того момента, как они встретились. — Я тоже так делала, — гордо сказала она. — Я не сомневаюсь, — кивнула Эйприл. — А ещё моя дочка очень любит, когда ей поют. Даже если я пою ужасно. — Ты поёшь? — удивилась Мэри. — Иногда, — призналась Эйприл. — Когда она не может уснуть. Или когда мне самой страшно. Последние слова сорвались почти незаметно, но Мэри их услышала. Она снова уткнулась ей в плечо, уже без слёз. — Мне тоже было страшно, — сказала она тихо. — Но сейчас… меньше. Эйприл замедлила шаг ещё сильнее, словно боялась спугнуть этот хрупкий момент. — Это хорошо, — сказала она. — Значит, мы всё делаем правильно. Она поймала своё отражение в тёмном оконном стекле: растрёпанные волосы, напряжённое лицо, девочка у неё за спиной. Картина была странной, неправильной — и в то же время удивительно настоящей. — Когда мы выйдем отсюда, — добавила Эйприл после паузы, — ты познакомишься с моей дочкой. Она будет тянуть тебя за волосы и смеяться. — Я не против, — серьёзно сказала Мэри. И Эйприл вдруг поняла, что ради этого — ради таких вот разговоров в тёмных коридорах, ради маленьких рук на шее — она готова была пройти через этот дом ещё раз. Мэри немного поёрзала у неё за спиной, потом осторожно наклонилась ближе к уху Эйприл, будто собиралась сказать страшную тайну. — А ты… — она замялась, — ты можешь спеть? Эйприл тихо усмехнулась, не останавливаясь, но шаг стала ещё мягче, почти неслышным. — Сейчас? — спросила она. — Здесь? — Угу, — кивнула Мэри. — Так… не так страшно. Эйприл на секунду прикрыла глаза. В горле вдруг встал ком — слишком много всего навалилось разом: дом, крики, Лили, ребёнок за спиной, воспоминания, от которых хотелось бежать. Но она всё же вдохнула глубже. — Хорошо, — сказала она тихо. — Только предупреждаю: я пою хуже, чем думаю. Мэри хихикнула. Эйприл начала негромко, почти шёпотом. Слова были простые, старые — колыбельная, которую ей когда-то напевали в детстве, а теперь она пела своей дочери по ночам. Голос поначалу дрожал, но с каждой строчкой становился ровнее. Коридор будто сузился, стены отступили. Даже дом Розье на мгновение перестал быть тюрьмой — стал просто пространством, через которое они шли. Мэри обняла её крепче, положив щёку на плечо. — Ты не плохо поёшь, — сонно пробормотала она после паузы. — Не обманывай, — тихо ответила Эйприл, но в голосе мелькнула улыбка. — Правда, — упрямо сказала девочка. — Мама тоже так пела. Эйприл сглотнула, не сбиваясь с мелодии. Она пела дальше, медленно шагая вперёд, чувствуя, как дыхание Мэри становится ровнее, как напряжение в маленьком теле ослабевает. — Вот видишь, — шепнула она, когда закончила. — Мы уже почти не боимся. Мэри ничего не ответила. Только чуть сильнее сжала руки — и этого было достаточно. Эйприл продолжала петь — тихо, ровно, почти на одном дыхании. Колыбельная текла сама собой, словно она не шла по чужому, пропитанному тёмной магией дому, а сидела у кроватки, считая удары маленького сердца. Мэри у неё за спиной притихла окончательно, дыхание стало тёплым и размеренным. И именно поэтому голос, раздавшийся впереди, прозвучал как хлёсткий удар. — Какая чудесная песня… Эйприл резко замолчала. Воздух будто застыл. Из полумрака коридора вышел Пожиратель смерти, медленно, не торопясь, словно наслаждаясь моментом. Маска скрывала лицо, но насмешка в голосе была слишком узнаваемой. Он лениво похлопал в ладони. — Даже жаль прерывать. Не каждый день услышишь колыбельную в этом доме. Эйприл сделала шаг назад инстинктивно, перехватывая Мэри поудобнее. Пальцы сами сжались на палочке. — Поставь девочку и, возможно, мы поговорим, — продолжил он почти ласково. Из боковых проходов начали выходить другие. Один за другим. Тени сгущались, коридор наполнялся тяжёлыми шагами, шелестом мантий, холодным вниманием. Десять. Эйприл сосчитала автоматически, как когда-то училась считать удары сердца перед дуэлью. Десять палочек. Десять источников магии, давящих на грудь, как каменная плита. Мэри шевельнулась у неё за спиной. — Тётя Эйприл?.. — прошептала она, голос дрогнул. — Тсс, — мягко сказала Эйприл, не оборачиваясь. — Всё хорошо. Держись крепче. Она медленно выпрямилась, заставляя себя дышать ровно. Паника была роскошью, которую она не могла себе позволить. Не сейчас. Не с ребёнком за спиной. — Ну что ты молчишь? — усмехнулся первый Пожиратель. — Мы просто хотим поговорить. Ты ведь и так сегодня устроила нам… весёлый вечер. Эйприл прищурилась, оценивая расстояние, углы, проходы. Коридор был узким — плохо для бегства, но идеально для хаоса. Она чувствовала, как магия внутри откликается, вспыхивает, словно зверь, запертый слишком долго. — Поговорим, — спокойно сказала она. — Но предупреждаю сразу: я плохо реагирую на плохую компанию. В ответ раздался смешок. Несколько палочек поднялись одновременно. Эйприл быстро прикинула шансы — холодно, отстранённо, будто речь шла не о жизни, а о шахматной партии. Десять против одной. Узкий коридор, за спиной — ребёнок. Бежать с ней она не сможет. Значит… Она медленно опустилась на колено и осторожно сняла Мэри со спины, поставив её на каменный пол у стены. — Солнышко, — тихо сказала Эйприл, наклоняясь так, чтобы заглянуть девочке в глаза. — Не бойся, хорошо? Закрой ушки и стой здесь. Что бы ни случилось — не отходи. Мэри судорожно кивнула, вцепившись пальцами в рукав её мантии. Эйприл мягко высвободилась и выпрямилась, закрывая девочку собой. Палочка уже была в руке — продолжением пальцев, продолжением воли. В коридоре повисло напряжение. И вдруг один из Пожирателей, стоявший чуть поодаль, неловко кашлянул. — Может… — начал он неуверенно, — может, её всё-таки не стоит трогать. Несколько масок повернулись к нему. — Ты о чём? — процедил кто-то. — Это же… — он замялся, но всё-таки выдавил: — жена Сириуса Блэка. На ней Блэковская неприкосновенность. Если станет известно, что мы на неё напали… вы понимаете, что будет. В воздухе словно всплыло имя, которого здесь боялись больше любого заклятия. Орион Блэк. Даже Эйприл почувствовала, как в коридоре что-то дрогнуло. Мгновенная пауза. Колебание. — Орион не прощает, — продолжил Пожиратель тише. — И если он узнает… — Узнает — если кто-то донесёт, — резко перебил его другой. — А кто донесёт? Ты? Раздался смешок. Глухой, злой. — Сириус — предатель крови, — хмыкнул третий. — Его жена — не более чем удобная мишень. — И к тому же, — добавил первый, тот самый, что вышел из тени, — она уже слишком много видела. Эйприл слушала молча, не сводя с них взгляда. Сердце билось ровно — слишком ровно. Перед боем всегда было так. — Неприкосновенность, — протянул кто-то с насмешкой. — Забавное слово. Палочки поднялись выше. — Хватит разговоров, — сказал тот, кто явно здесь командовал. — Она одна. А нас десять. Эйприл сжала челюсть и чуть сместилась, закрывая Мэри полностью. — Ошибаешься, — спокойно сказала она. — Я не одна. Эйприл сделала шаг вперёд — и мир сузился до коридора, палочки в руке и дыхания, отдающегося где-то в висках. Первое заклинание сорвалось с её губ беззвучно. Резкий взмах — и ближайшего Пожирателя отбросило к стене так, что камень жалобно хрустнул. Он не успел даже вскрикнуть. — Stupefy! — второе, уже вслух. Красный луч прошил воздух, ударил в грудь другого. Тот рухнул, как марионетка с перерезанными нитями. Эйприл двигалась, не останавливаясь ни на миг. Она не стояла — она текла. Поворот корпуса, шаг вбок, резкий уход под летящее проклятие. Зелёный всполох пронёсся там, где секунду назад была её голова, и врезался в потолок, осыпав каменную крошку. — Protego! Щит вспыхнул голубоватым светом, принимая на себя сразу два заклинания. Удар был такой силы, что Эйприл отбросило назад на полшага, но она устояла, упёршись каблуком в камень. Она крутанулась на пятке, метнула невербальное — и пол под ногами Пожирателей вздыбился. Один поскользнулся, другой рухнул на колени, теряя равновесие. — Expelliarmus! Чужая палочка вылетела из руки, со звоном ударилась о стену и исчезла в тени. Эйприл пригнулась, перекатившись по полу, почувствовав, как над спиной прошёл горячий порыв тёмного заклинания. Мантия всё же задела — ткань вспыхнула и тут же погасла, оставив дымящийся след. Она поднялась на одно колено и вскинула палочку почти инстинктивно. — Incarcerous! Верёвки возникли из воздуха, обвили ноги двоих, сбивая их в кучу. Они рухнули, ругаясь и пытаясь вырваться. — Чёрт… — выдохнул кто-то. Эйприл услышала это краем сознания и усмехнулась. Следующий Пожиратель бросился вперёд, явно решив идти в ближний бой. Она шагнула навстречу — слишком близко, опасно близко — и ударила заклинанием почти в упор. — Flipendo! Его отбросило так, что он перелетел через перила лестницы и исчез из виду с глухим ударом где-то внизу. Она резко развернулась — поздно. В плечо врезалась боль, обжигающая, как огонь. Эйприл стиснула зубы, но не закричала. Вместо этого — ответила. — Sectumsempra! Заклинание полоснуло воздух. Пожиратель вскрикнул, рухнул, зажимая руку, из которой текла кровь. Осталось пятеро. Они начали расходиться полукругом, стараясь взять её в кольцо. Эйприл медленно выпрямилась, дыхание сбилось, но взгляд был холодным и ясным. Она краем глаза проверила — Мэри всё ещё у стены, закрыв уши и зажмурившись. — Назад, — прошептала Эйприл, скорее себе. Она ударила по потолку. Камень треснул, огромный кусок сорвался вниз, заставив двоих отпрыгнуть. В этот миг она рванула вперёд, проскальзывая между ними, словно тень. — Petrificus Totalus! Один застыл на месте, падая как статуя. — Reducto! Взрыв. Осколки стены, пыль, крики. Коридор наполнился дымом и запахом озона. Эйприл выскочила из облака, взмахнула палочкой снизу вверх — и последнего Пожирателя ударило о потолок, а затем швырнуло вниз, безвольно. Наступила тишина. Эйприл стояла посреди разрушенного коридора, тяжело дыша, сжимая палочку до побелевших пальцев. Магия ещё гудела в ней, как натянутая струна. Она медленно обернулась к девочке. — Всё, — хрипло сказала она. — Теперь всё. И только тогда позволила себе на секунду закрыть глаза. Эйприл стояла, не двигаясь, словно боялась спугнуть мгновение тишины. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары отдавались в стенах особняка. Пальцы дрожали, магия всё ещё рвалась наружу — горячая, неуправляемая, живая. Она медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки, убедить себя, что это действительно конец. Что она выстояла. Выжила. Невероятно. Эйприл опустила палочку лишь на дюйм, позволяя плечам чуть осесть. В голове было пусто и шумно одновременно, как после оглушающего взрыва. Она почти позволила себе поверить в успех. И именно в этот момент за спиной раздался шорох. Камень скрипнул под чьей-то ногой. Эйприл распахнула глаза и резко развернулась, вскидывая палочку — тело сработало быстрее мысли. Перед ней, тяжело опираясь на стену, поднимался Пожиратель смерти. Маска была перекошена, мантия порвана, но он стоял. Живой. — Значит, всё-таки не всех… — выдохнула она сквозь зубы, делая шаг вперёд. Заклинание уже готово было сорваться с кончика языка, когда Пожиратель вдруг поспешно вскинул руки вверх — жест слишком резкий, слишком… отчаянный. — Подожди! — хрипло сказал он и другой рукой сорвал с лица маску. Мир на секунду покачнулся. Регулус Блэк. Эйприл замерла, словно её ударили под дых. На долю мгновения разум отказался принимать увиденное. Черты лица, до боли знакомые, тёмные волосы, прилипшие ко лбу, взгляд — испуганный, напряжённый, живой. — Рег… — слово застряло в горле. Рефлекс всё равно взял своё. Она сделала резкий взмах палочкой, не осознавая до конца, что делает, — годы тренировок, адреналин, страх. Регулус оказался быстрее. Он выдернул палочку и направил её не на неё, а в сторону, словно показывая, что не собирается нападать. — Эйприл, пожалуйста, — быстро, почти умоляюще сказал он. — Успокойся. Это я. Не нападай. Она стояла напротив него, сжатая, как пружина, не опуская палочки, сердце бешено колотилось. В груди поднималась волна — шок, ярость, страх, недоверие. — Ты… — голос сорвался. — Что ты здесь делаешь?.. Регулус тяжело сглотнул, не опуская рук. — Я всё объясню, — сказал он тихо. Регулус медленно опустил руки, всё ещё держа палочку на виду, но больше не направляя её никуда. Он смотрел на Эйприл пристально, будто пытался убедиться, что она реальна, а не очередная игра воспалённого воображения. — А ты… — осторожно начал он, — ты что здесь делаешь? В его голосе прозвучало искреннее недоумение, смешанное с тревогой. Эйприл хмыкнула, уголок губ дёрнулся в кривой, почти злой усмешке. Она намеренно отвела взгляд, словно осматривала разгромленный коридор, разбитые стены, следы недавней бойни. — А разве не очевидно? — ядовито бросила она. — Ужасно соскучилась по Розье. Решила заглянуть, проверить, жив ли ещё. Регулус нахмурился, но не стал комментировать. Он знал этот тон — защитный, колючий, за которым Эйприл всегда прятала страх и усталость. Она выдохнула и уже тише добавила, почти не глядя на него: — Пожиратели похитили Лили. Слова упали между ними тяжёлым грузом. Эйприл сжала пальцы на рукояти палочки, костяшки побелели. — Магловский ребёнок, засада, — продолжила она, словно отчитываясь самой себе. — Мы пытались их остановить. Не вышло. Лили рванула за ними… а я, как последняя идиотка, позволила ей уйти одной. Она замолчала, челюсть напряглась. В глазах мелькнуло что-то болезненное и упрямое. — Так что да, — снова подняла взгляд на Регулуса, — вот и весь мой визит. Спасти подругу. Пока не стало слишком поздно. Регулус смотрел на неё ещё пару секунд, а потом резко выдохнул, будто сдерживаться дальше не собирался. — Ты… — начал он и тут же повысил голос, — ты полнейшая идиотка, Эйприл. Она даже не моргнула. — Врываться в особняк Розье в одиночку? — продолжал он, делая шаг к ней. — Рисковать жизнью, магией, семьёй, ребёнком — из-за какой-то грязнокровки? Ты вообще понимаешь, что делаешь?! Эйприл не ответила. Она просто развернулась и со всей силы, не раздумывая ни секунды, дала ему подзатыльник. Звонкий, хлёсткий. — Ауч! — Регулус машинально схватился за затылок и уставился на неё с чистым возмущением. — Ты совсем с ума сошла?! — Ещё одно слово про «грязнокровку», — холодно сказала Эйприл, глядя ему прямо в глаза, — и я тебе не подзатыльник дам. Она тяжело дышала. Адреналин всё ещё гудел в крови, руки слегка дрожали — не от страха, от злости. — Лили — моя подруга, — продолжила она тише, но от этого только жёстче. — И если ты думаешь, что я буду стоять и смотреть, как её пытают или убивают, потому что так удобнее, то ты меня плохо знаешь. Регулус молчал. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. — А теперь либо ты помогаешь мне найти Лили, — Эйприл сделала шаг вперёд, почти в упор, — либо отойди с дороги. Потому что я всё равно пойду. На мгновение в коридоре повисла тишина — густая, опасная, как перед взрывом. Эйприл несколько секунд просто стояла, опираясь ладонью о холодную стену, пытаясь унять дрожь в руках. Потом медленно выпрямилась и посмотрела на Регулуса так, словно только сейчас по-настоящему его заметила. — Кстати… — произнесла она, как бы между прочим, но голос выдал усталость, накопившуюся за этот день. — Вы её не видели? Регулус нахмурился, напряжённо всматриваясь в её лицо. — Кого? — сухо спросил он. Эйприл усмехнулась. Улыбка вышла рваной, болезненной, совершенно лишённой веселья. — Эванс, — сказала она и отвела взгляд, скользнув им по коридору. По следам заклинаний на стенах, по вмятинам в полу, по неподвижным фигурам Пожирателей. — Хотя… нет. Забудь. Она покачала головой, словно отгоняя мысль, и тихо выдохнула. — Если бы вы её видели, — продолжила Блэк, уже тише, — то искать пришлось бы не Лили. Регулус напрягся. Эйприл снова посмотрела на него, прямо, без привычной бравады. — Пришлось бы искать её труп. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, липкие. Она произнесла их без надрыва, почти спокойно, от чего стало только страшнее. Будто это был не страх, а холодная уверенность человека, слишком хорошо знающего, на что способны те, кто носит маски. Регулус резко отвернулся, стиснув челюсть. — Прекрати, — бросил он сквозь зубы. — Не говори так. — Тогда не делай вид, что я зря сюда пришла, — ответила Эйприл, и в её голосе наконец прорезалась злость. — Потому что иначе всё это… — она обвела рукой разгромленный коридор, — было бы напрасно. Она крепче сжала палочку, будто проверяя, на месте ли реальность, и сделала шаг вперёд. — Так что, Рег, — добавила она уже тише, но жёстко, — если ты знаешь хоть что-нибудь. Если ты хоть что-то видел. Говори сейчас. Её взгляд стал цепким, мрачным. — Времени у нас почти не осталось. Регулус несколько секунд молчал. В коридоре стояла тишина, нарушаемая лишь далёким эхом капающей где-то воды и тяжёлым дыханием Эйприл. Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь привести мысли в порядок, а потом наконец посмотрел на неё — без привычной холодной маски. — Я не видел Эванс, — сказал он глухо. — Не здесь. И не сегодня. Эйприл на мгновение прикрыла глаза. Это было не облегчение, скорее отсрочка приговора. — Но, — продолжил Регулус, — её уводили вниз. Я слышал приказ. Подземный уровень, старые комнаты. Те, что ещё со времён деда Розье. Он замолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. Потом выдохнул. — Там ставят дополнительные чары. Не для пленных, — добавил он, криво усмехнувшись. — Для тех, кого не собираются держать долго. Эйприл резко подняла на него взгляд. — Ты знал и молчал? — тихо спросила она. — Я не знал, что это она, — отрезал Регулус. — И если уж на то пошло, я вообще не должен был вмешиваться. Меня здесь быть не должно. — Но ты здесь, — сказала Эйприл. Он хмыкнул, будто сам не был в этом уверен. — Ты понимаешь, что если пойдёшь туда, — начал он и замолчал, — если пойдёшь туда, живой ты можешь не выйти. Эйприл медленно кивнула. На её лице не отразилось ни тени сомнения. — Я уже это сделала, — ответила она. — В тот момент, когда переступила порог этого дома. Регулус смотрел на неё долго, пристально, словно пытался разглядеть в ней что-то новое или давно утраченное. — Ты безумная, — наконец сказал он. — Совсем как Сириус. — Не смей, — коротко бросила Эйприл. — Не сейчас. Она шагнула к лестнице, ведущей вниз, но Регулус резко перехватил её за локоть. — Подожди, — сказал он быстро. — Там не только они. Там ребёнок. Эйприл замерла. — Магловский, — добавил он, почти шёпотом. — Живой. Пока что. Пальцы Эйприл сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь. — Тогда мы идём туда, — сказала она. — Прямо сейчас. — Мы? — переспросил Регулус, приподняв бровь. Она повернулась к нему, и в её взгляде не было просьбы. — Ты уже выбрал сторону, Рег, — спокойно сказала Эйприл. — Вопрос только в том, пойдёшь ли ты до конца. Мгновение он колебался. Потом вытащил палочку и коротко кивнул. — Чёрт с тобой, — пробормотал он. — Но если мы оба отсюда не выйдем, я буду тебя ненавидеть даже с того света. Эйприл криво усмехнулась. — Привыкай. Это у Блэков семейное. И они вместе шагнули в темноту, где пахло сыростью, кровью и чужой, неправильной магией. Ступени уходили вниз крутой спиралью. Камень под ногами был холодным и влажным, кое-где скользким, словно по нему недавно что-то тащили. Эйприл шла первой, палочка сжата в руке, плечи напряжены. Девочка тихо сопела у неё за спиной, вцепившись в ворот мантии. — Она могла сбежать, — вслух произнесла Эйприл, больше для того, чтобы не дать тишине сомкнуться вокруг. — Лили. Если нашла момент… здесь столько комнат. Коридоры, тайные ходы. Она могла просто заблудиться. Регулус хмыкнул, не сбавляя шага. — Или могла сидеть связанной в подвале, — холодно отозвался он. — И я, если честно, не горю желанием прочёсывать сотню комнат ради маглорожденной девчонки. Эйприл резко обернулась. — Повтори, — тихо сказала она. — Ты прекрасно меня услышала, — пожал плечами Регулус. — Это особняк Розье. Здесь можно бродить до утра и выйти ровно туда же, откуда вошёл. Она уже открыла рот, собираясь ответить, когда воздух впереди словно сдвинулся. Из-за массивной каменной статуи — какого-то безликого рыцаря с обломанным мечом — вышел человек в чёрной мантии. — Какая трогательная семейная прогулка, — протянул знакомый голос. Эйприл замерла. Регулус машинально поднял палочку. Северус Снейп стоял, прислонившись плечом к постаменту, и с откровенной усмешкой рассматривал их, словно наткнулся не на двух вооружённых волшебников, а на неудачно заблудившихся гостей. — Не думал, что встречу здесь сразу двух Блэков, — добавил он лениво. — Особенно в таком… составе. Его взгляд скользнул по Эйприл, задержался на ребёнке за её спиной, затем снова вернулся к лицу ведьмы. — С дороги, Снейп, — холодно сказала Эйприл. — Не до тебя. — Напротив, — он прищурился. — Очень даже до меня. Ты, знаешь ли, устроила здесь настоящий переполох. Регулус сделал шаг вперёд. — Если ты пришёл читать морали, — сказал он сухо, — советую выбрать другое время. Снейп усмехнулся шире. — Я пришёл посмотреть, как далеко ты зайдёшь, Эйприл Блэк, — медленно произнёс он. — И заодно сообщить… Эванс не здесь. Сердце Эйприл болезненно сжалось. — Где она? — резко спросила она. Снейп наклонил голову, будто наслаждаясь моментом. — А вот это, — сказал он тихо, — зависит от того, сколько шума вы собираетесь здесь устроить. Северус не спешил. Он словно смаковал каждую секунду, давая тишине впитаться в стены особняка. Где-то капала вода, где-то скрипнул старый камень, и этот звук почему-то резал слух сильнее любого крика. — Ты правда думала, что всё закончится Азкабаном? — наконец заговорил он, делая шаг ближе. Мантия мягко скользнула по полу. — Что я просто… исчезну? Эйприл выпрямилась, крепче прижимая к себе палочку. Сердце колотилось, но не от страха — от злости. От усталости. От того, что прошлое снова тянуло к себе грязными руками. — Ты сам выбрал эту сторону, — сказала она ровно. — Я лишь сделала то, что должна была. Как и любой мракоборец. Снейп усмехнулся. Улыбка была тонкой, почти болезненной. — Годы, Эйприл. — Его голос стал ниже. — Холод, дементоры, крики по ночам. Ты хоть раз задумывалась, каково это — сходить с ума в камере, зная, кто именно закрыл за тобой дверь? Регулус шагнул вперёд, но Эйприл машинально выставила руку, не отрывая взгляда от Снейпа. — Если ты пришёл за жалостью, — сказала она, — то ошибся адресом. Она даже позволила себе усмешку. — Я тебя не боюсь, Северус. На мгновение всё замерло. А потом боль ударила так, будто кто-то сжал её сердце в кулак. Эйприл резко вдохнула, но воздух словно застрял в груди. Колени подогнулись сами собой. Она успела сделать шаг, второй — и рухнула вниз, больно ударившись ладонями о холодный камень. Палочка выскользнула, откатившись в сторону. — Эйприл! — голос Регулуса прозвучал глухо, будто издалека. Грудь жгло, перед глазами вспыхивали тёмные пятна. Сердце билось неровно, болезненно, словно вот-вот разорвётся. Она стиснула зубы, не позволяя себе закричать, только тихо застонала, сжимая ткань мантии. Снейп стоял над ней, глядя сверху вниз. Ни спешки, ни паники — лишь холодное удовлетворение. — Это только напоминание, — спокойно произнёс он. — Чтобы ты не забывала, кто здесь теперь устанавливает правила. Эйприл с трудом подняла голову. Виски пульсировали, дыхание сбивалось, но взгляд оставался упрямым. — Ты… всё ещё… ничто, — выдавила она, скривившись от новой волны боли. Снейп наклонился чуть ближе, его тень накрыла её полностью. — Осторожнее, Блэк, — прошептал он. — Я могу сделать так, что ты пожалеешь о каждом своём слове. Регулус уже был рядом, почти касаясь её плеча, палочка в его руке дрожала от сдерживаемой ярости. — Прекрати, — процедил он. — Немедленно. Снейп выпрямился, бросив на него короткий, насмешливый взгляд. — Расслабься, — сказал он. — Она ещё нужна живой. Боль начала медленно отступать, оставляя после себя слабость и мерзкую пустоту. Эйприл тяжело дышала, всё ещё стоя на коленях, но внутри уже собиралась — по кусочкам, по привычке. Она подняла взгляд. И в её глазах не было ни слёз, ни мольбы. Только ярость. Снейп медленно развернулся к Регулусу, словно взвешивая его ценность здесь и сейчас. В его взгляде не было ни ярости, ни раздражения — лишь холодный расчёт. — Ты можешь идти, — произнёс он негромко. — Забирай ребёнка и убирайся. Пока я позволяю. Эйприл с трудом поднялась на ноги, опираясь плечом о стену. Камень был ледяным, словно вытягивал из неё последние силы. В груди всё ещё ныло, дыхание давалось с трудом, но она заставила себя выпрямиться. — Рег… — начала она, но он уже был рядом. Регулус осторожно взял девочку, словно та могла рассыпаться в его руках. Ребёнок тут же уткнулся ему в грудь, тонкие пальцы судорожно вцепились в мантию. Он на мгновение прикрыл глаза, а потом посмотрел на сестру. — Я не уйду, — тихо сказал он. — Уйдёшь, — так же тихо ответила Эйприл. — Сейчас. Она посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом. В нём было слишком много несказанного. Регулус сжал зубы, но кивнул. — Я вернусь, — пообещал он. — Не смей, — прошептала она. — Просто… уходи. Он пошёл вперёд, шаг за шагом, напряжённый, готовый в любой момент развернуться. Когда он проходил мимо Снейпа, воздух между ними словно загустел. Пожиратель даже не повернул головы, только едва заметно усмехнулся. — Не оглядывайся, Блэк, — бросил он вслед. — Некоторые вещи лучше не видеть. Дверь за Регулусом закрылась глухо. Эхо прокатилось по коридору, оставляя после себя давящую тишину. Снейп повернулся к Эйприл медленно, смакуя момент. Он сделал шаг ближе, затем ещё один. Каждый его шаг отдавался у неё в висках. — Теперь мы можем закончить наш разговор, — сказал он мягко. — Без свидетелей. Эйприл попыталась сделать шаг назад, но спина упёрлась в стену. Палочки в руке не было. Сердце снова болезненно сжалось, будто предчувствуя удар. Снейп поднял палочку. — Прощай, Эйприл Блэк. Он вдохнул, собираясь произнести заклинание. — Stupefy! Крик разорвал воздух, и одновременно с ним в Снейпа ударил ярко-красный луч. Его отбросило в сторону, тело с глухим стуком врезалось в камень, и он тяжело рухнул на пол. Регулус возник будто из ниоткуда — лицо перекошено яростью, палочка всё ещё направлена на Снейпа. — Ты сказал, я могу идти, — процедил он. — Но не сказал, что не могу вернуться. Эйприл медленно сползла по стене, на мгновение прикрыв глаза. Адреналин хлынул в кровь с новой силой, руки задрожали. — Ты безнадёжный идиот, — хрипло сказала она. Регулус даже не повернул головы. — Ты тоже, — коротко ответил он. Снейп зашевелился, застонал, пытаясь приподняться. Насмешки с его лица исчезли, уступив место злой, сосредоточенной тени. Регулус сделал шаг вперёд, закрывая собой Эйприл. — Вставай, — сказал он холодно. — Если хочешь закончить — давай честно. Эйприл подняла голову, чувствуя, как внутри снова собирается сила. Они шли дальше по коридору быстро, почти бегом. Каменные стены сменяли друг друга, одинаковые двери мелькали по бокам, воздух был тяжёлым, пропитанным пылью и остатками магии. Эйприл всё ещё чувствовала слабость в ногах, но упрямо шла вперёд, не позволяя себе замедлиться. Регулус держался рядом, оглядываясь через плечо, готовый в любой момент снова поднять палочку. — Если она здесь, — тихо сказал он, — то мы найдём её. Эйприл не ответила. В горле стоял ком, мысли путались, а перед глазами всё ещё всплывал момент, когда она упала на колени, уверенная, что это конец. И вдруг из-за поворота послышались быстрые шаги. — Эйприл!.. Голос был сорванный, почти отчаянный. Эйприл не успела даже повернуться, как навстречу им выбежала Лили. Волосы растрёпаны, мантия порвана, на лице — следы слёз и грязи. Она бежала, не разбирая дороги, и, увидев Эйприл, словно потеряла последние силы. — Ты жива… — всхлипнула она. Лили врезалась в неё так резко, что Эйприл пошатнулась, но тут же обняла подругу, крепко, до боли, будто боялась, что та снова исчезнет. — Я думала, ты… — Лили захлебнулась рыданием, уткнувшись ей в плечо. — Я заблудилась. Здесь везде одинаково. Я кричала, но никто… Я думала, что ты умерла. Они… они… Эйприл закрыла глаза и прижала Лили к себе сильнее, одной рукой гладя её по волосам, как когда-то давно, ещё в школе. — Тише, — прошептала она. — Я здесь. Слышишь? Всё хорошо. Ты жива. Лили судорожно кивнула, не поднимая головы, цепляясь за её мантию так, словно это было единственное, что удерживало её на ногах. Регулус неловко отвёл взгляд, делая шаг в сторону и прислушиваясь к тишине коридора. — Нам нужно уходить, — сказал он тихо. — И быстро. Эйприл кивнула, всё ещё не отпуская Лили. — Сейчас, — ответила она. — Только дай ей минуту. Лили наконец подняла лицо, красное от слёз, и посмотрела на Эйприл так, будто не верила, что та настоящая. — Я больше не отпущу тебя, — хрипло сказала она. Эйприл криво улыбнулась. — Вот уж нет, — мягко ответила она. — Теперь я первая тебя не отпущу. Выход был уже близко. Эйприл чувствовала это почти физически — воздух стал холоднее, где-то впереди тянуло сыростью двора, и даже шаги звучали иначе. Лили шла между ними, всё ещё цепляясь за рукав Эйприл, словно боялась, что стоит отпустить — и всё исчезнет. — Ещё немного, — тихо сказала Эйприл, скорее себе, чем кому-то из них. — Почти вышли. Регулус первым толкнул тяжёлую дверь. Она поддалась с протяжным скрипом, и в тот же миг мир взорвался. Сильный удар сбоку сбил Эйприл с ног. Воздух вышибло из лёгких, перед глазами вспыхнуло белым. Она покатилась по камням, больно ударившись плечом, где-то рядом с таким же глухим звуком рухнул Регулус. — Чёрт… — выдохнул он, пытаясь подняться. Эйприл с трудом приподнялась на локтях, не сразу понимая, что произошло. В ушах звенело, мир плыл, а сердце колотилось слишком быстро. — Лили?.. — хрипло позвала она. Ответа не было. Она резко подняла голову. Лили стояла чуть поодаль, застывшая, будто статуя. Спина прямая, плечи напряжены, дыхание сбивчивое. Чужая рука крепко держала её за плечо, а к горлу был прижат нож. Тот самый. Эйприл узнала его мгновенно — тёмная рукоять, пятно крови, которое она не успела смыть. Нож, который ещё недавно торчал в спине Эвана Розье. Сам Розье стоял за Лили, бледный, но живой. На губах играла знакомая, до тошноты спокойная улыбка. Он чуть наклонился, будто нашёптывая что-то Лили на ухо, и сильнее прижал лезвие к её коже. Тонкая красная полоска тут же проступила на шее. — Не двигаться, — мягко сказал он. — Ни шага. Эйприл замерла. Всё внутри неё оборвалось разом. Мир сузился до одной точки — ножа у горла Лили и её расширенных от ужаса глаз. — Эван… — произнесла она тихо. — Отпусти её. Розье усмехнулся, даже не глядя на неё. — Видишь ли, Эйприл, — протянул он, — ты всегда была слишком самоуверенной. Решила, что одного удара будет достаточно. Он чуть повернул нож, заставляя Лили вздрогнуть. — А я, как видишь, всё ещё здесь. Регулус медленно поднялся на ноги, палочка дрожала в его руке. — Отпусти её, — повторил он, сдавленно. — Это между тобой и нами. Розье наконец посмотрел на них обоих. — Именно, — кивнул он. — Поэтому девчонка и пригодится. Эйприл не чувствовала ни боли, ни холода — только пустоту и бешеную, удушающую ярость. Она знала этот момент. И знала, что следующий её шаг может стоить кому-то жизни. Эйприл застыла на месте. Сердце бешено колотилось, руки дрожали, дыхание сбивалось. Вся решимость, все хитрости, которыми она пользовалась до этого, сейчас казались ничтожными. Розье спокойно сделал шаг вперёд, закинув ладонь на плечо Лили, и прижал нож к её шее так, что тонкая линия крови сразу проступила. — Иди, — сказал он спокойно, почти без эмоций. — В поместье. Сейчас. Эйприл посмотрела на Регулуса, и её взгляд буквально молил его действовать. Но он был парализован, хотя палочка крепко сжата в его руке, глаза полны тревоги. Она видела в них страх, но понимала, что единственный шанс — это довериться себе, даже если всё вокруг против. Она сделала шаг, потом ещё один. С каждым движением от неё будто отнималось что-то, словно она шла по зыбкой грани между жизнью и смертью. Всё тело напряглось, пальцы чуть сжимали рукоять палочки, но не хватало смелости использовать её. Сердце сжималось от бессилия, но она шла. Розье медленно вращал нож, играя им у горла Лили, словно демонстрируя власть, и каждое движение его руки заставляло Эйприл сжимать зубы, не давая слезам выступить. Вскоре они пересекли пол коридора, и Блэк почувствовала холод металла на спине — Розье теперь стоял прямо за ней, как стена, за которой она не могла спрятаться. И только тогда, когда Эйприл оказалась прямо за его спиной, Розье слегка отпустил Лили. Девушка упала на колени, дрожа, вцепившись руками в пол, пытаясь отдышаться. — Правосудие торжествует, — сказал Эван с ехидной улыбкой, глядя на обеих. — Я предупреждал вас, но вы всё равно лезете туда, куда не следовало. Лили подняла глаза на Эйприл, полные слёз и благодарности, а Блэк почувствовала, как в груди поднимается смесь ярости, страха и отчаяния. Она поняла, что теперь любая попытка бежать — это игра в шахматы с тем, кто контролирует фигуры, а пока она только пешка на поле Розье. И всё же, несмотря на ужас, несмотря на боль, она сделала шаг вперёд. Каждый шаг отдавался в сердце, каждое движение — это была борьба с самим собой. Эйприл знала, что её единственный шанс — это идти, даже когда кажется, что выбора нет. Эйприл стояла, словно парализованная, наблюдая за каждым движением Розье. Его рука медленно поднялась, палочка уверенно вытянулась вперёд, и взгляд его был холоден, как лёд. — Сначала — он медленно провёл пальцем по Регулусу, — я убью его, а потом твою маленькую подружку, — сказал Розье с ехидством, — чтобы ты, Блэк, наконец поняла, как отвратительно ты поступила. Слова резали слух, как острые ножи, и что-то внутри Эйприл вздрогнуло. Сердце бешено колотилось, лёгкие сжимались, кровь стучала в висках. Она не успела обдумать ни план, ни последствия — разум её будто отключился, оставив только один инстинкт: защитить. Когда Розье направил палочку на Регулуса, время словно замедлилось. В этот момент весь мир исчез, остались лишь он, Регулус и дикая паника, что ревела в её груди. Эйприл почувствовала, как что-то внутри неё рвётся наружу, как будто сама магия требовала выхода. — Авада Кедавра! — вырвалось из неё, сама не понимая, откуда взялись слова. Зелёный свет вспыхнул мгновенно, ослепительный и безжалостный. Розье даже не успел моргнуть — луч ударил точно в цель. Его рука дернулась, палочка выскользнула, лицо исказилось от удивления, а тело замерло. Эйприл стояла, дрожа, словно вся она сжалась в один узел, сердце колотилось, кровь стыла от ужаса и адреналина. Она сама не понимала, что только что сделала, и только взгляд на рухнувшего Розье заставил её наконец ощутить осознание: она действительно остановила его. Регулус сел на колени, тяжело дыша, взгляд переполнен смесью ужаса и благодарности. Эйприл едва слышала собственное дыхание, её руки дрожали, а ноги, кажется, не держали. Мир вокруг всё ещё вращался, но теперь Розье больше не мог ей угрожать. Регулус стоял с раскрытыми глазами, не веря происходящему. Его взгляд, полный ужаса и изумления, остановился на рухнувшем Розье, тело которого безжизненно скользило по полу. Он будто не мог понять, что произошло, будто разум отказывался принимать реальность. Потом он медленно поднял голову, и его ошарашенный взгляд скользнул на Эйприл. Она стояла неподвижно, дрожала, руки ещё сжимали палочку, глаза широко раскрыты, дыхание сбившееся, сердце колотилось. — Я… — начал он тихо, почти шепотом, — я думал, что ты… даже муху не обидишь… Он замолчал, тяжело выдыхая, глаза его наполнились смесью страха и восхищения. — Я ошибался, — тихо, с горечью и удивлением закончил он, — я ошибался насчёт тебя, Эйприл. Эти слова повисли в воздухе, словно их вес был ощутим на всех вокруг. Эйприл не знала, что сказать. Сердце её ещё трепетало, руки дрожали, а вокруг стояла тихая пауза после хаоса, словно весь мир замер, наблюдая за последствиями её поступка. Эйприл сделала первый шаг на холодные, скрипящие ступеньки особняка, стараясь не смотреть на тело Эвана, лежащее неподвижно на полу. Сердце сжималось, грудь тяжело поднималась с каждым вдохом, но впереди был Регулус — он нуждался в ней. Она осторожно спустилась, ступая почти по следу каждого шага, словно боясь разбудить воспоминания о том, что только что произошло. Лишь когда подошла к нему, её колени предательски дрогнули, и она обхватила брата руками. Слёзы сами потекли по щекам, горячие и тяжёлые, смешиваясь с адреналином и шоком. Регулус, сжимая её в ответ, не сразу произнёс ни слова, только слегка дрожал, ощущая всю боль и напряжение момента. — Теперь ты узнаешь меня, — сказала Эйприл сквозь всхлипы, тихо, но твердо. — Ту, кто может делать то, что раньше казалось невозможным. Эйприл не сразу отстранилась от Регулуса. Она стояла, уткнувшись лбом ему в плечо, словно мир вокруг расплылся и перестал существовать. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимали ткань его мантии. Дыхание сбивалось, мысли путались, будто кто‑то перемешал их в голове, не оставив ни одной целой. — У меня… у меня будут проблемы… — прошептала она, почти не размыкая губ. Слова звучали глухо, как сквозь толщу воды. Эйприл говорила не столько Регулусу или Лили, сколько самой себе. Перед глазами снова и снова вспыхивала зелёная вспышка, слишком яркая, слишком окончательная. Она чувствовала её до сих пор — холодную, чужую, липкую. Лили стояла чуть поодаль, всё ещё прижимая к себе девочку. На лице — растерянность, усталость и страх, который постепенно сменялся непониманием. Она смотрела на Эйприл, словно не могла сложить в голове увиденное с той девушкой, которую знала годами. — Эйприл… — осторожно начала она и сделала шаг ближе. — Какие проблемы? Ты о чём? Блэк не ответила сразу. Она медленно выпрямилась, но взгляд её оставался пустым, устремлённым куда‑то сквозь стены особняка. Регулус заметил это и чуть сильнее сжал её руку, словно якорь, удерживающий в реальности. Лили нахмурилась, потом вдруг резко выдохнула, будто до неё дошло что‑то очевидное. — Подожди… — сказала она уже увереннее. — Ты про это? Она кивнула в сторону лестницы, туда, где наверху осталось тело Розье. — Эйприл, — в голосе Лили прозвучала почти упрямость, — тебе ничего не будет. Министерство давно дало разрешение. Пожирателей смерти можно убивать, если они препятствуют аресту. Он держал нас, угрожал, собирался убить… ты защищалась. Она говорила быстро, будто боялась, что если замолчит — сомнения снова накроют подругу с головой. Эйприл медленно перевела на неё взгляд. В глазах — не облегчение, а ещё большее напряжение. Она коротко, почти истерично усмехнулась. — Ты правда думаешь, что для них это будет иметь значение? — тихо спросила она. — Для моей семьи. Для фамилии Блэк. Регулус напрягся, но промолчал. Лили замялась. На мгновение уверенность в её взгляде дрогнула, но она всё равно покачала головой. — Ты спасла ребёнка. Спасла меня. Если это преступление, — она сжала губы, — то тогда я вообще ничего не понимаю в этом мире. Эйприл закрыла глаза. На секунду. Будто позволила себе вдохнуть чуть глубже. — Вот именно, Лили, — прошептала она. — Этот мир никогда и не пытался быть справедливым. Эйприл медленно перевела взгляд с Лили на пол, затем снова подняла его, сжимая губы. Её пальцы нервно играли с рукоятью палочки, хотя она уже не собиралась использовать магию. — Скажи мне, Лили… — голос дрожал, но слова были почти шёпотом, — ты знаешь, кто отец Розье? Лили покачала головой, широко распахнув глаза. — Нет… — тихо сказала она. — Я никогда не интересовалась. Почему? Эйприл ухмыльнулась, но смех её был горьким, сухим. Она медленно шагнула ближе к подруге, глаза блестели от напряжения и обиды. — Я-то знаю, — сказала она, чуть приглушая голос, словно опасалась, что кто-то ещё слышит. — Отец Розье… первый помощник министра. Лили моргнула, не сразу осознав сказанное. — Он… он может всё, — продолжала Блэк, напряжение в голосе росло, — своего сынка он отмажет без проблем. А меня? А нас с тобой? Я одна из Блэков… и если на меня кто‑то пожалуется, если докажут хоть часть того, что я сделала… меня посадят в Азкабан. Лили замерла, словно слова Эйприл ударили её прямо в грудь. Девочка, которую она только что спасла, вдруг показалась совсем маленькой, хрупкой, а вся опасность, которая ещё пару минут назад казалась рядом, теперь ощущалась почти невыносимо близко. — Эй… — Лили хотела что-то сказать, но в глазах её появилась смесь ужаса и недоумения. — Но ты же… ты же сделала это ради детей! Ради меня! Эйприл глубоко вздохнула, пальцы сжали рукоять кольца, словно цепляясь за остатки контроля. — Именно поэтому я и должна это сказать, — тихо ответила она. — Я знаю, что я сделала правильно. Но правильно и безопасно — совсем не одно и то же. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием обеих девушек. Блэк понимала, что за окном уже рассветает, но для неё время словно замерло, оставив только холодную ясность: она была жива, но игра с Розье только начиналась.