Больно не будет

Новый день начался так, как и многие последние — без рассвета, без завтрака и без права на сомнения. В Дырявом котле было ещё полутемно. Паб только-только просыпался: где-то внизу скрипели ступени, Том лениво переставлял кружки за стойкой, а воздух пах старым деревом, копотью и магией, въевшейся в стены за десятилетия. На втором этаже, в комнате без окон, где раньше хранили сломанные стулья и ненужный хлам, сейчас горели свечи. Чёрные. Их пламя не давало тепла — только свет, густой и вязкий, словно тень, пойманная в фитиль. Эйприл стояла в центре круга, босая, с распущенными волосами. Под ногами — мел, кровь и сложная вязь рун, выведенных аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Она дышала ровно, хотя внутри всё было натянуто, как струна. Регулус находился у стены, опершись плечом о шкаф. В руках — раскрытая книга в кожаном переплёте, исписанная пометками на полях. Он почти не смотрел на неё — только следил за колебаниями магии, за тем, как воздух вокруг Эйприл становится плотнее. — Ещё раз, — сказал он спокойно. — Но медленнее. Не дави силой. Пусть заклинание само найдёт выход. Эйприл сжала палочку. Это было новое заклинание. Не боевое. И оттого — куда опаснее. Она закрыла глаза, вспоминая ощущения: не ярость, не страх, не боль. Пустоту. Холодное, ясное принятие. Ту грань, за которой не задают вопросов. — Vinculum Atrum, — произнесла она тихо. Воздух дёрнулся. Чёрное пламя свечей дрогнуло, вытянулось вверх, будто кто-то потянул его за невидимые нити. Из центра круга поднялась тень — не дым, не иллюзия, а нечто плотное, почти живое. Она скользнула по полу, обвилась вокруг её запястья и застыла, словно ожидая приказа. Эйприл резко выдохнула. Боли не было. Было… облегчение. То самое, пугающе знакомое чувство, будто организм наконец получил то, чего ему не хватало. — Хорошо, — тихо сказал Регулус. — Видишь? Тело принимает. Это уже не сопротивление. Она открыла глаза и посмотрела на тень на своей коже. Вены больше не жгло. Голова была ясной. Слишком ясной. — Мне это не нравится, — призналась она, не отрывая взгляда. — Я начинаю чувствовать себя… нормально. Регулус усмехнулся краем губ, но в глазах не было веселья. — Вот именно поэтому тебе и нельзя останавливаться. Тень медленно рассеялась, свечи вернулись к прежнему размеру. Эйприл опустила руку, чувствуя, как остатки магии скользят под кожей, устраиваясь там, где им, по всей видимости, и было место. Снаружи кто-то громко рассмеялся — обычный, живой звук, совершенно неуместный здесь. Эйприл на мгновение задумалась: сколько ещё таких утр, сколько ещё заклинаний, прежде чем она перестанет помнить, ради чего вообще начала этот путь. Но вслух она сказала только: — Давай следующее. И Регулус перевернул страницу. Регулус медленно перелистнул страницу. Старая бумага тихо зашуршала, будто сама книга была недовольна тем, что её снова тревожат. Свечи дрогнули, отзываясь на движение, и тени на стенах поползли, вытягиваясь, меняя форму. — Это сложнее, — сказал он, наконец, поднимая взгляд. — И неприятнее. Эйприл коротко кивнула. Она уже чувствовала это — новое заклинание отзывалось где-то под рёбрами глухим давлением, словно предвещая боль. Она переступила с ноги на ногу, ощущая холод каменного пола, и снова подняла палочку. Регулус вышел из тени и подошёл ближе, остановившись у самой границы круга. Он опустился на одно колено, проверяя начертания рун, подправил линию пальцем, оставляя за собой тёмный след. — Не смотри на меня, — бросил он. — Смотри внутрь. Эйприл сглотнула. Она закрыла глаза. Вдох. Медленный, глубокий. Выдох — с лёгкой дрожью. Внутри что-то шевельнулось, лениво и тяжело, как зверь, которого разбудили раньше времени. Магия откликалась не вспышкой, а тягучей волной, расползающейся по венам, оседая в ладонях. — Sanguis Vocare, — прошептала она. Кроваво-красная линия вспыхнула под кожей на запястьях, пробежала вверх, к локтям. Эйприл судорожно вдохнула — это уже было больно. Не резко, а медленно, изнутри, словно её тело вспоминало старые раны. Свечи затрещали. Чёрное пламя стало гуще, тяжелее, и комната будто уменьшилась — стены приблизились, воздух стал вязким, плотным. Регулус поднялся. — Держи, — сказал он твёрдо. — Не отпускай. Не давай ей взять больше, чем ты готова. Эйприл стиснула зубы. Плечи напряглись, пальцы побелели от усилия. Перед глазами мелькнули обрывки мыслей — кухня, детский смех, тёплая ладонь Сириуса на её спине. Она ухватилась за это, как за якорь. — Я здесь, — прошептала она сама себе. — Я контролирую. Магия дёрнулась, протестуя, но подчинилась. Красные линии медленно поблекли, ушли под кожу, оставив после себя тупую ноющую боль и странное чувство пустоты. Эйприл пошатнулась. Регулус оказался рядом раньше, чем она успела упасть, перехватил её за локоть — без лишней нежности, но надёжно. — Садись, — приказал он. Она опустилась прямо на пол, облокотившись о стену. Камень был холодным, но сейчас это даже радовало. Пот стекал по вискам, дыхание сбилось. — Сколько ещё? — хрипло спросила она. Регулус закрыл книгу, положил её на стол и посмотрел на Эйприл долгим, внимательным взглядом. — Пока ты не сможешь делать это, — сказал он, — и при этом думать о том, что будешь готовить на ужин. Он протянул ей флягу. Эйприл сделала глоток — горькое зелье обожгло горло. — Прекрасно, — выдохнула она с кривой усмешкой. — Значит, надолго. Где-то внизу хлопнула дверь, раздались шаги и чей-то голос. Обычная жизнь продолжалась, не подозревая, что в комнате над пабом снова учились ломать границы дозволенного. Эйприл закрыла глаза всего на секунду. — Продолжим, — сказала она. Эйприл поднялась не сразу. Она дала себе несколько секунд — выровнять дыхание, собрать мысли в плотный, аккуратный ряд. Потом снова встала в центр круга, стряхнула с ладоней остатки магии и кивнула. Регулус уже держал палочку наготове. — Ещё раз, — сказал он, но теперь тише. — С вариацией. Он очертил в воздухе знак, и руны под ногами Эйприл едва заметно сместились, будто живые. Свечи синхронно наклонились в одну сторону, отбрасывая вытянутые тени. Эйприл повторила движение. Магия откликнулась быстрее, охотнее, чем прежде, и это пугало сильнее, чем боль. — Регулус, — сказала она, не открывая глаз, — ты спрашивал… — Про Петтигрю? — перебил он, словно продолжая мысль. Она кивнула. — Нет. Ничего не подтвердилось. — Голос её был ровным, но где-то под ним скользнуло раздражение. — Его вообще не должно было быть на том задании. Он был на другом. Пришёл позже, когда всё уже закончилось. Сказал, что хотел помочь. Эйприл вытянула руку, и чёрное пламя свечей послушно потянулось за её ладонью, закручиваясь в медленную спираль. — Его ранили, — добавила она. — Осколком. Не заклинанием. Регулус тихо хмыкнул. Он сделал шаг вперёд, обошёл круг по дуге, не переступая линию. — Конечно, — сказал он сухо. — Очень удобно. Эйприл нахмурилась, но заклинание не сбила. — Что ты хочешь этим сказать? Регулус остановился у неё за спиной. — Петтигрю ранил один из Ордена, — произнёс он спокойно, почти равнодушно. — Когда тот был в маске Пожирателя. Его приняли за врага. Эйприл резко открыла глаза. Магия дёрнулась, пламя свечей вспыхнуло выше, но она сумела удержать контроль. — Это невозможно, — сказала она резко. — Я бы знала. — Не обязательно, — возразил Регулус. — Ты не была там с самого начала. И ты слишком привыкла думать, что враг всегда по другую сторону. Он подошёл ближе, и теперь она чувствовала его присутствие почти физически — холодное, собранное. — Если Петтигрю действительно Пожиратель, — продолжил он, — он сделает всё, чтобы выглядеть жертвой. Даже если для этого придётся позволить себя ранить. Эйприл стиснула зубы. — Ты слишком уверен. — А ты — слишком надеешься, — парировал он. Между ними повисло напряжение — не резкое, а вязкое, тяжёлое, как сама тёмная магия, заполнявшая комнату. Свечи потрескивали, будто подслушивая. Эйприл медленно опустила руку. Спираль чёрного пламени рассыпалась. — Я не верю в это, — сказала она наконец. — Пока у меня нет доказательств. Регулус пожал плечами. — Тогда продолжай смотреть, — сказал он. — Петтигрю не из тех, кто умеет быть незаметным вечно. Он снова открыл книгу. — А теперь, — добавил он, — если ты не хочешь, чтобы разговор сбил тебе концентрацию, вернёмся к заклинанию. Это не простит тебе сомнений. Эйприл снова встала в позицию. Но мысли о Питере больше не уходили. Эйприл резко развернулась, едва не зацепив линию круга носком ступни. Пламя свечей дёрнулось вслед за её движением, тени на стенах дрогнули. — Знаешь что, — сказала она раздражённо, уже не пытаясь смягчить тон. — Пока что единственный Пожиратель смерти в моём окружении — это ты, Регулус. Она опустила палочку, но напряжение в плечах никуда не делось. Магия всё ещё гуляла под кожей, отзывалась на каждую эмоцию, делая их резче, острее. — И при всём этом, — продолжила она, делая шаг к границе круга, — я почему-то должна верить именно тебе, а не человеку, с которым воевала плечом к плечу много лет. Регулус не шелохнулся. Он лишь медленно закрыл книгу и поднял на неё взгляд — спокойный, почти усталый. — Я хотя бы не притворяюсь, — ответил он ровно. — И не скрываю, на чьей я стороне. Эйприл фыркнула. — Прекрасное оправдание, — бросила она. — Очень удобное. Свечи затрещали громче, будто подхватывая её раздражение. Эйприл резко провела рукой, гася часть пламени, и добавила уже тише, но жёстко: — Так что прости, если я не спешу обвинять Питера, опираясь только на слова человека в чёрной мантии. Она отвернулась, давая понять, что разговор для неё закрыт. Регулус посмотрел ей в спину несколько секунд, затем тихо усмехнулся — без злости. — Именно поэтому, — сказал он негромко, — ты всё ещё жива, Эйприл. Он снова открыл книгу. — Продолжай. Позднее, когда в Дырявом котле окончательно проснулся шумный день, Эйприл вернулась домой. Она трансгрессировала на знакомый пятачок у дома, и колени на мгновение предательски дрогнули. Магия ещё не отпустила — тянулась за ней липким шлейфом, оседала под кожей, отдаваясь глухой усталостью в висках. Эйприл задержалась на секунду, уперлась ладонью в стену, глубоко вдохнула прохладный утренний воздух и только потом вошла внутрь. В доме было тихо. Слишком тихо, по-утреннему. Часы в гостиной лениво отсчитывали время, на диване остался небрежно брошенный вчерашний плед, а из спальни не доносилось ни звука. Сириус ещё спал — это она поняла сразу, по спокойствию дома, по отсутствию его шагов и привычного ворчания. Эйприл сняла плащ, аккуратно повесила его на крючок и на мгновение прислонилась лбом к двери, закрыв глаза. Усталость навалилась разом, тяжёлым грузом. Но лежать она себе не позволила. Кухня встретила её мягким утренним светом. Эйприл закатала рукава и взмахнула палочкой. Чайник послушно поднялся в воздух, наполняясь водой, на столе появились тарелки, нож сам принялся нарезать хлеб ровными ломтями. Яйца аккуратно выстроились в ряд, с лёгким щелчком разбиваясь о край миски. Магия шла ровно, привычно — без всплесков, без боли. Это немного успокаивало. Сковорода зависла над плитой, на ней растеклось масло. Запах свежего хлеба и травяного чая медленно наполнял кухню, вытесняя из мыслей тени и чёрное пламя свечей. Эйприл оперлась бедром о стол, наблюдая, как завтрак готовится сам, и позволила себе выдохнуть. Пока что, — подумала она, — я просто дома. Из коридора донёсся тихий скрип — Сириус перевернулся во сне. Эйприл невольно улыбнулась и продолжила готовить, стараясь думать о самом простом: о завтраке, о тепле кухни и о том, что хотя бы это утро ещё принадлежит им. Она как раз раскладывала омлет по тарелкам, когда из коридора послышались шаги — сначала неуверенные, сонные, потом всё более отчётливые. Половицы тихо скрипнули, и в дверном проёме появился Сириус. Волосы растрёпаны сильнее обычного, рубашка накинута кое-как, босиком. Он прищурился от света, потом перевёл взгляд на стол — и на Эйприл. — Ты уже дома, — пробормотал он, потягиваясь и лениво опираясь плечом о косяк. — Я думал, ты вернёшься позже. — Вернулась раньше, — ответила она спокойно, делая вид, что полностью сосредоточена на чае. Сириус подошёл ближе, поцеловал её в висок — коротко, по-домашнему — и сел за стол. — Пахнет так, будто ты пытаешься задобрить меня за что-то, — хмыкнул он. Эйприл усмехнулась краешком губ и поставила перед ним тарелку. — Просто завтрак, — сказала она. — Иногда люди готовят его без скрытых мотивов. Сириус поднял бровь, но спорить не стал. Он взял вилку, сделал первый укус и довольно кивнул. — Значит, утро всё-таки удалось. Она села напротив, обхватив ладонями чашку. Тёплый фарфор приятно грел пальцы. Несколько секунд они ели молча — редкое, почти хрупкое спокойствие. — Ты выглядишь уставшей, — заметил Сириус чуть позже, уже внимательнее посмотрев на неё. — Опять не спала? — Немного, — уклончиво ответила Эйприл. — Всё в порядке. Он не сразу поверил — она это видела. Но настаивать не стал. Только протянул руку через стол и сжал её пальцы. — Если что… ты скажи, ладно? Эйприл кивнула. Слишком быстро. Сириус потянулся за тостом, намазал его маслом — слишком щедро, как всегда, — и с блаженным видом откусил кусок. Эйприл наблюдала за ним краем глаза, машинально помешивая чай. Дом медленно наполнялся жизнью: часы тикали чуть громче, где-то наверху поскрипывала кроватка Авроры, за окном чирикали птицы. — Знаешь, — сказал он между делом, стряхивая крошки с пальцев, — я сегодня видел во сне, как мы снова не спим ночами. Эйприл фыркнула. — Очень романтично. Надеюсь, ты проснулся в холодном поту. — Наоборот, — ухмыльнулся Сириус. — Я подумал… может, это знак. Он отставил кружку и посмотрел на неё уже не сонно, а с тем самым выражением, которое у него появлялось, когда мысль казалась ему гениальной. — Может, нам стоит завести второго ребёнка? Эйприл как раз отправила в рот очередной кусок омлета. Она закашлялась так, что чуть не опрокинула чашку. Сириус тут же вскочил, обошёл стол и похлопал её по спине, смеясь и одновременно пугаясь. — Эй, эй, осторожно! Я не хотел тебя убить предложением. Она, наконец, выдохнула, отставила вилку и уставилась на него широко раскрытыми глазами. — Второго? — переспросила она хрипло. — Сириус, ты вообще слышишь, что говоришь? — Слышу прекрасно, — невозмутимо ответил он, возвращаясь на место. — У нас уже есть один маленький ураган, почему бы не добавить ещё один? Эйприл закрыла лицо ладонями, потом выглянула сквозь пальцы. — Ты выбрал очень странный момент, — пробормотала она. — Зато честный, — пожал он плечами. — Мы же счастливы. Дом, ребёнок, утро без катастроф… Это редкость. Хочется сохранить. Она опустила руки, посмотрела на него долго и внимательно. В его взгляде не было шутки — только тёплая, упрямая уверенность. — Давай… — сказала она медленно, — сначала доживём до обеда без новых проблем. Сириус рассмеялся и потянулся через стол, чтобы поцеловать её в губы. — Хорошо. Но я вернусь к этому разговору. Сириус продержался ровно минуту. Эйприл уже доедала омлет, когда он снова откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и посмотрел на неё тем самым взглядом — выжидающим, слишком спокойным, опасным. — Я просто говорю, — начал он нарочито небрежно, — что Авроре бы не помешала компания. Эйприл медленно подняла на него глаза. — Сириус. — Что? — он тут же вскинул брови. — Я ничего такого не сказал. — Ты сказал достаточно, — сухо отозвалась она, делая глоток чая. Он усмехнулся, подался вперёд, локтями опираясь о стол. — Ну представь. Утро. Ты снова злишься, потому что кто-то из детей разлил зелье на ковёр. Я ругаюсь, что это был не я. Полный хаос, — мечтательно протянул он. — Идеально. — Ты описываешь мой личный кошмар, — заметила Эйприл. — Зато честно, — фыркнул Сириус. — Слушай, ты же знаешь, я не давлю. Просто… мне хорошо. И я хочу, чтобы этого было больше. Она замерла, сжимая чашку. На секунду в голове мелькнули совсем другие образы — чёрные свечи, жгучие вены, слова Регулуса. Контраст был болезненным. — Сейчас не время, — сказала она тихо, но твёрдо. — Правда. Сириус сразу стал серьёзным. Он потянулся и накрыл её ладонь своей. — Ладно, — мягко ответил он. — Я понял. Он не стал спорить. Не стал шутить. Только сжал её пальцы чуть крепче. — Но знай, — добавил он с тёплой улыбкой, — мысль мне нравится. И я никуда её не дену. Эйприл выдохнула и, наконец, позволила себе улыбнуться в ответ — устало, но искренне. Они уже почти закончили завтрак, когда что-то мягко задело ножку стола. Эйприл машинально опустила взгляд — и замерла. По полу, сосредоточенно сопя и цепляясь пальчиками за ковёр, к ним ползла Аврора. В одной руке она сжимала собственную погремушку, которая звякала при каждом движении, в другой — победно тащила за собой край скатерти. — …Что? — выдохнула Эйприл. Сириус тоже посмотрел вниз и расплылся в улыбке. — Утро добрых сюрпризов, — объявил он. Эйприл резко обернулась в сторону лестницы, словно ожидала увидеть там ещё одну Аврору — спящую, как положено, в кроватке. — Она… — Эйприл снова посмотрела на дочь, — она же спала наверху. Я лично проверяла. Аврора тем временем добралась до стула Сириуса, ухватилась за его штанину и попыталась подтянуться, издав торжествующий лепет. — Видимо, решила, что завтрак без неё — преступление, — невозмутимо сказал Сириус, подхватывая дочь на руки. Эйприл встала так резко, что стул скрипнул. — Как она спустилась? — спросила она, уже направляясь к лестнице. — Ну… — протянул Сириус, — технически, она могла… — Ей нет и года, — перебила Эйприл, останавливаясь на середине кухни. — Она не умеет спускаться по лестнице. Аврора довольно захихикала, хлопнув ладошками, словно подтверждая: умеет — и ещё как. Сириус посмотрел на дочь, потом на жену. — У нас растёт гений, — осторожно предположил он. Эйприл не ответила. Она присела перед Авророй, внимательно осматривая её — ни ссадин, ни испуга, только довольное, сияющее личико. — Или магия, — тихо сказала она. Аврора протянула к ней ручки, требуя внимания. Эйприл подхватила дочь, прижала к себе, но в груди неприятно сжалось. Слишком многое в последнее время происходило само. Слишком легко. — Сириус… — начала она и осеклась. — Да? — Давай просто… — она заставила себя улыбнуться, — просто поедим. Потом разберёмся. Сириус кивнул, целуя Аврору в макушку. Эйприл усадила Аврору к себе на колени, придвинула ближе миску с тёплой кашей и взмахом палочки сделала так, чтобы ложка сама аккуратно набирала порции. Аврора была возмущена — она тут же попыталась схватить ложку руками, испачкав пальцы и щёки. — Нет-нет, — мягко сказала Эйприл, перехватывая маленькие ладошки. — Давай без дуэлей за завтрак. Аврора в ответ довольно забормотала и всё же позволила себя кормить, увлечённо чавкая и расплёскивая кашу куда только можно. Эйприл же не сводила с неё взгляда. Слишком сосредоточенного. Слишком взрослого. — Сириус, — сказала она, не поднимая головы. — М-м? Он как раз допивал чай, наблюдая за ними с ленивой улыбкой. — Принеси, пожалуйста, ту книгу. Про развитие магии у детей. Где про первые выбросы. Сириус сразу стал внимательнее. — Ту самую? С пыльной обложкой и предупреждением на форзаце? — Да, — кивнула Эйприл. — Именно её. Он не стал шутить. Встал, ушёл в гостиную и через минуту вернулся с толстой книгой в потёртом переплёте. Сел рядом, раскрыл на закладке. — «Первые магические проявления у волшебников», — прочитал он вслух. — Оптимистичное название. Эйприл поднесла ложку к губам Авроры, та с важным видом открыла рот. — Почитай, — попросила Эйприл тише. — Особенно возрастные рамки. Сириус пробежал глазами по строкам. — «У детей из магических семей первые неконтролируемые выбросы чаще всего проявляются в возрасте от двух до шести лет…» — он замолчал, нахмурился. — Иногда раньше. В условиях стресса. Или сильной эмоциональной привязанности. Эйприл сжала ложку чуть крепче. Аврора вдруг радостно пискнула — и каша в миске слегка вздрогнула, будто по поверхности прошла рябь. Сириус медленно поднял глаза на жену. — Эйприл… — Доешь, — тихо сказала она дочери, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё хорошо. Но внутри у неё снова поселилось тревожное, холодное чувство. Сириус осторожно перелистнул страницу, но читать дальше не стал. Он смотрел то на книгу, то на Аврору, которая с серьёзным видом размазывала кашу по краю миски, будто ничего необычного в мире не происходило. — Теоретически… — начал он медленно, подбирая слова, — это может быть выброс. Эйприл резко мотнула головой. — Нет, — сказала она почти сразу. — Нет, Сириус. Это не так работает. Она отложила ложку, вытерла Авроре щёки салфеткой, движения были слишком аккуратными — выверенными. — Мама рассказывала, — продолжила Эйприл, не поднимая взгляда. — Когда у нас с Джеймсом случился первый выброс, половина дома пошла к чёрту. Стёкла, мебель, крики… Отец потом неделю чинил лестницу. Сириус хмыкнул. — Сложно представить маленькую Аврору, разносящую дом. Будто в ответ Аврора радостно ударила ладошкой по столу — и крошки тоста подпрыгнули и осыпались на пол. Они оба замерли. — …Я беру слова обратно, — тихо сказал Сириус. Эйприл сжала губы. — Даже если допустить, — продолжила она упрямо, — выбросы всегда сопровождаются сильными эмоциями. Страхом. Яростью. Паникой. А она… — Эйприл посмотрела на дочь. — Она была спокойна. Довольна. Она ползла на кухню, а не спасалась от ужаса. Сириус задумался, постучал пальцем по обложке книги. — В книге есть примечание, — сказал он. — Что у детей, выросших в стабильной среде, магия может… проявляться мягче. Эйприл усмехнулась — коротко, безрадостно. — Тогда я официально не понимаю, что происходит, — сказала она. — И мне это не нравится. Аврора, словно почувствовав напряжение, прижалась к ней и уткнулась носом в её грудь. Эйприл обняла дочь, закрыв глаза. — Ладно, — выдохнула она. — Понаблюдаем. Без паники. Но если ещё раз… Она не договорила. Сириус кивнул, положив книгу на стол. — Если ещё раз, — согласился он, — будем разбираться вместе. Аврора тихо засмеялась, не подозревая, что стала причиной их первой настоящей тревоги за неё. Дверь на кухню распахнулась без стука, и в проёме появился Джеймс — взъерошенный, в расстёгнутой рубашке, с тем самым выражением лица, которое означало одно: он голоден и прекрасно это осознаёт. Он втянул носом воздух и блаженно прикрыл глаза. — Мерлин, — протянул он. — Если это не самый прекрасный запах на свете, то я тогда вообще не знаю, зачем просыпаться по утрам. Сириус фыркнул. — Ты опять ночевал здесь, Поттер? — А где же ещё, — пожал плечами Джеймс и уже направился к столу. — Так что… сестрёнка, не накормишь ли бедного, измученного героя Ордена? Эйприл цокнула языком, не скрывая улыбки, и придвинула Аврору поближе к себе. — А Лили у нас для красоты? — спросила она с притворным возмущением. — Почему, интересно, тебя должна кормить именно я? Джеймс скорчил страдальческое лицо. — Потому что Лили в Святом Мунго, — ответил он просто. — С раннего утра. Какая-то срочная смена. Эйприл вздохнула, но всё же взмахнула палочкой, заставив свободную тарелку скользнуть к Джеймсу, а омлет аккуратно переложиться на неё. — Вы, Поттеры, неисправимы, — проворчала она. — Зато любимы, — мгновенно отозвался Джеймс, усаживаясь и тут же принимаясь за еду. Аврора заинтересованно уставилась на него, а потом протянула к Джеймсу липкую от каши руку. — О, нет-нет, — рассмеялся он, — маленькая леди, я ещё не готов делиться завтраком. Сириус прищурился, наблюдая, как Джеймс с видимым удовольствием уплетает омлет, и на лице его медленно расползлась притворно-возмущённая гримаса. — Подожди-ка, — протянул он, отставляя кружку. — А с каких это пор мою жену записали в круглосуточную столовую для Поттеров? Джеймс даже не поднял головы от тарелки. — С тех самых, — пробормотал он с набитым ртом, — когда она родилась в семье Поттеров. Эйприл тихо фыркнула. Сириус ткнул пальцем в сторону Джеймса. — Вообще-то, — продолжил он, — у тебя есть законная жена. Рыжая. Умная. И, насколько мне известно, прекрасно умеющая готовить. — И была бы тут, если бы не спасала мир в Святом Мунго, — парировал Джеймс. — А Эйприл — моя сестра. Родная. Я вполне имею право есть её еду. — Я сейчас вспомню, что ты ещё и мой друг, — угрожающе заметил Сириус, — и попрошу хотя бы спросить. Джеймс наконец поднял взгляд и широко улыбнулся. — Эйри, можно мне ещё? Эйприл закатила глаза и взмахнула палочкой, добавляя ему порцию. — Вот видишь, — довольно сказал Джеймс, обращаясь к Сириусу. — Всё честно. Сириус фыркнул, но уголки губ всё равно дрогнули. Аврора, наблюдавшая за перепалкой с самым серьёзным видом, вдруг радостно засмеялась, и Сириус тут же смягчился, наклоняясь к ней. — Не учись у них, — шепнул он дочери. — Они все бессовестные. Аврора вдруг решила, что внимание за столом уделяют недостаточно именно ей, и громко потребовала своё — уронила погремушку на пол и тут же залилась возмущённым лепетом. Сириус мгновенно среагировал, наклонился, поднял игрушку и, прежде чем вернуть дочери, несколько раз смешно тряхнул её, изображая дуэль с невидимым врагом. Аврора захохотала так звонко, что даже Джеймс отвлёкся от еды. — Ну всё, — хмыкнул он. — Ты окончательно её испортил. — Поздно, — самодовольно отозвался Сириус. — Она Блэк. Эйприл аккуратно вытерла дочери руки и поцеловала в макушку. В такие моменты тревога отступала, словно её и не было. Джеймс доел, откинулся на спинку стула и, наблюдая за ними, вдруг прищурился. — Знаешь, — сказал он как бы между прочим, — вам бы второго ребёнка. На кухне стало слишком тихо. Эйприл медленно повернула голову к брату. Сириус же расплылся в широкой, откровенно победоносной улыбке. — Вот! — он даже хлопнул ладонью по столу. — Спасибо, Поттер. Наконец-то кто-то ещё это заметил. — Я сейчас тебя чем-нибудь кину, — спокойно пообещала Эйприл. — Видишь? — не унимался Сириус. — Она уже думает как многодетная мать. Угрозы, усталость, полное отрицание очевидного. Джеймс рассмеялся. — Я просто говорю, — добавил он, — вы хорошо смотритесь втроём. А Авроре явно нужен напарник по преступлениям. Аврора, словно услышав своё имя, радостно пискнула и попыталась стянуть с Эйприл прядь волос. — Предатели, — пробормотала Эйприл, но уголки её губ всё-таки дрогнули. Сириус наклонился к ней, понизив голос: — Подумай об этом. Она фыркнула, качая головой, но не отстранилась. Джеймс поднялся, обошёл стол и наклонился к Авроре, корча смешные рожицы. Та тут же залилась смехом, размахивая руками так активно, что едва не задела его по носу. — Вот видишь, — заметил он, выпрямляясь. — Характер есть. Ей точно нужен кто-то, кто будет разделять вину. — Или принимать на себя, — сухо добавила Эйприл. Сириус рассмеялся и притянул жену к себе за талию, поцеловал в висок — легко, почти невесомо. — Мы никуда не торопимся, — сказал он, уже спокойнее. — Но мысль хорошая. Эйприл хотела ответить что-нибудь колкое, но вместо этого просто выдохнула и опёрлась на него плечом. На мгновение кухня стала слишком маленькой для всего этого уюта — смеха, запаха еды, тёплых голосов. Аврора вдруг снова замолчала и сосредоточенно уставилась на стол. Маленькие пальцы сжались в кулачки. Ложка, забытая рядом с тарелкой Джеймса, медленно приподнялась в воздух и, покачнувшись, мягко опустилась обратно. Тишина. Джеймс моргнул. Сириус медленно повернул голову к Эйприл. — Я… — начала она и тут же замолчала, сердце ухнуло куда-то вниз. Аврора довольно пискнула, словно гордясь проделкой, и хлопнула ладошками. Джеймс первым нарушил молчание: — Ладно, — сказал он осторожно. — Теперь это уже выглядело как выброс. Эйприл закрыла глаза и на секунду прижала дочь к себе крепче, чем следовало. — Или начало, — тихо сказала она. Сириус положил ладонь ей на спину. — Мы справимся, — произнёс он уверенно, но взгляд его задержался на ложке чуть дольше обычного. Ближе к обеду дом снова притих. Джеймс ушёл — пообещал вернуться к вечеру, Сириус поднялся наверх, укладывая Аврору на дневной сон, и Эйприл на какое-то время осталась одна на кухне. Она машинально собирала со стола посуду, когда внезапно замерла, сжимая в пальцах край тарелки. Лили. Воспоминание всплыло резко, будто толкнули в спину. Несколько дней назад Лили поймала её в коридоре Святого Мунго — усталая, с тенью под глазами, но необычно серьёзная — и тихо попросила зайти, когда будет время. Поговорить. Наедине. Тогда Эйприл отмахнулась, пообещала забежать позже и тут же выкинула разговор из головы. Слишком много всего навалилось. Слишком многое она старательно не хотела вспоминать. Теперь же это «поговорить» неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Эйприл медленно выдохнула, опустилась на стул и потерла переносицу. — Отлично, — пробормотала она себе под нос. — Просто прекрасно. Она поднялась, взмахнула палочкой, отправляя посуду в шкаф, и пошла наверх. Сириус сидел у кроватки Авроры, тихо напевая что-то бессвязное, пока девочка сопела, уткнувшись в подушку. — Я отойду, — сказала Эйприл вполголоса. — В Мунго. Лили просила зайти. Сириус обернулся. — Надолго? — Не думаю, — она пожала плечами. — Просто разговор. Он кивнул, но взгляд у него был внимательный, цепкий — как всегда, когда он чувствовал, что она что-то недоговаривает. — Будь осторожна, — сказал он тихо. Эйприл задержалась в дверях, посмотрела на них — на мужа, на спящую дочь — и кивнула. — Я быстро. Отчего-то она уже знала, что разговор с Лили не будет простым. Дорога до Святого Мунго прошла спокойно и даже обыденно — слишком обыденно для мыслей, которые обычно сопровождали Эйприл в этом направлении. В приёмном холле было людно, кто-то спорил с колдомедиком, кто-то дремал на скамье, уткнувшись в газету. Всё как всегда. Лили она нашла в небольшой комнате отдыха для персонала. Та сидела у окна, медленно помешивая чай и листая какие-то записи. — Я уж думала, ты забыла, — улыбнулась Лили, заметив её. — Почти, — честно призналась Эйприл, усаживаясь напротив. — У нас дома теперь слишком… живо. Лили усмехнулась. — С ребёнком иначе и не бывает. Как Аврора? — Ползает быстрее, чем я успеваю за ней уследить. Сегодня утром вообще оказалась на кухне, хотя должна была спать наверху. — Ранние магические трюки? — с лёгким смешком предположила Лили. — Не пугай меня, — фыркнула Эйприл. — Я ещё не готова. Они поговорили о пустяках — о сменах, о том, как Джеймс снова забывает обед, о Сириусе, который, по словам Эйприл, «слишком рано задумался о втором ребёнке». Лили рассмеялась, закатив глаза, и заметила, что мужчины вообще склонны к странным идеям, когда чувствуют себя счастливыми. — Ты выглядишь лучше, — между делом сказала Лили, внимательно на неё взглянув. — Отдохнувшей. — Я стараюсь, — пожала плечами Эйприл. — Иногда даже получается. Лили кивнула, не задавая лишних вопросов, и снова отпила чай. — Забегай почаще, — сказала она напоследок. — Не обязательно по поводу чего-то серьёзного. — Постараюсь, — ответила Эйприл. Эйприл уже взялась за дверную ручку, когда Лили вдруг окликнула её: — Эйприл… подожди. В голосе не было паники — скорее та самая профессиональная настороженность, которую она включала автоматически, даже когда говорила с друзьями. Эйприл обернулась, вопросительно приподняв бровь. — Что-то ещё? Лили подошла ближе, прикрыла дверь и на секунду словно задумалась, с чего начать. — У нас в Мунго в последнее время странные случаи, — сказала она наконец, понижая голос. — Не боевые проклятия. И не классическая тёмная магия, как мы её знаем. Это… другое. Люди жалуются на жар, слабость, скачки магии. У некоторых темнеют вены. Эйприл почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось, но лицо её осталось спокойным. — Война, Лили, — пожала она плечами. — Сейчас у всех что-нибудь странное. — Я бы согласилась, — медленно ответила Лили, — если бы не видела это уже несколько раз. И если бы симптомы не повторялись с пугающей точностью. Она протянула руку, словно хотела поправить складку на мантии Эйприл, и в этот момент рукав чуть сполз вниз. Лили вздрогнула. Её пальцы замерли в воздухе, взгляд резко потемнел и стал слишком сосредоточенным — врачебным. — Эйприл… — прошептала она. Эйприл инстинктивно отдёрнула руку, но было поздно. Под кожей чётко проступали тёмные, почти чёрные прожилки, словно кто-то пустил по венам чернила. Лили медленно выдохнула. — Я так и думала, — тихо сказала она. — О чём ты? — холодно спросила Эйприл. Лили подняла на неё взгляд. — Ещё тогда. У Поттеров. Когда ты взяла Гарри на руки и вдруг… — она замолчала, подбирая слова, — слишком резко ушла. Ты была бледной. Напряжённой. Я подумала, что тебе просто плохо. Но сейчас… Она снова посмотрела на вены. — Это не просто усталость, Эйприл. В комнате повисла тяжёлая тишина. Где-то в коридоре кто-то рассмеялся, скрипнули носилки — обычная жизнь Святого Мунго продолжалась, словно ничего не происходило. — Ты ошибаешься, — жёстко сказала Эйприл, натягивая рукав. — Это не твоё дело, Лили. — Именно моё, — спокойно, но твёрдо ответила та. — Потому что ты моя подруга. Потому что у тебя есть ребёнок. И потому что я каждый день вижу, чем заканчиваются такие «не моё дело». Эйприл отвела взгляд. Сердце билось слишком быстро. — Ты ничего не докажешь, — сказала она глухо. — Возможно, — согласилась Лили. — Но я буду рядом. И когда ты перестанешь делать вид, что всё под контролем, — приходи. Не убегай. Эйприл несколько секунд смотрела в пол, потом кивнула — едва заметно. — Мне правда пора, — сказала она. Лили выпрямилась. С той самой сухой, почти больничной собранностью, с которой обычно подписывала отчёты о смертях. — Тогда скажу прямо, — произнесла она ровно. — Если ты сама не расскажешь о том, что занимаешься чёрной магией, это сделаю я. Орден должен знать. И Сириус — тоже. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как заклятие без формулы. Эйприл остановилась на полушаге. Медленно обернулась. Взгляд её сузился — не от злости даже, а от холодной, опасной сосредоточенности. Той самой, которую Лили видела лишь однажды — в ночь, когда Эйприл вышла из комнаты с Гарри, бледная, дрожащая, но слишком собранная для обычного испуга. — Ты не сможешь, — сказала Эйприл тихо. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Пока между ними не осталось почти ничего — только воздух, натянутый до предела. Лили невольно отступила бы, если бы было куда. — Не говори за меня, — жёстко ответила она. — Я не позволю тебе. — Придётся, — перебила Эйприл. Её голос был спокойным. Слишком спокойным. Она наклонилась чуть ближе, так что Лили почувствовала её дыхание — ровное, тёплое, совсем не похожее на дыхание человека, который должен быть болен. — Ты будешь молчать, — сказала Эйприл почти шёпотом. — Потому что иначе… Она на мгновение замолчала, и в этой паузе было больше угрозы, чем в крике. — …я убью тебя, Лили. Или Гарри. Быстрее, чем ты успеешь открыть рот. Лили побледнела. — Ты… — голос предал её, сорвался. — Ты не посмеешь. Эйприл выпрямилась, глядя на подругу сверху вниз. — Эван Розье тоже так думал. На секунду в глазах Лили мелькнул ужас — не показной, не истеричный, а осознание. Холодное, тяжёлое. Эйприл шагнула назад, поправила мантию, словно разговор был всего лишь неприятной формальностью. — Забудь, что ты видела, — сказала она уже обычным тоном. — Забудь этот разговор. Ради себя. Ради сына. Она развернулась и пошла к выходу. Лили осталась стоять, не в силах двинуться с места, с одной-единственной мыслью, стучащей в голове: она только что поняла, что Эйприл Блэк больше не блефует.