Больно не будет

Прошло всего несколько дней — жалких, тягучих, будто растянутых заклятием, — а мир вокруг Эйприл заметно изменился. Не внешне: война не остановилась, люди не перестали исчезать, газеты не стали мягче. Изменилось что-то тонкое, почти неуловимое, но куда более опасное — расстояние между двумя когда-то близкими людьми. Эйприл и Лили больше не разговаривали. Они не ссорились открыто, не обменивались колкостями и не хлопали дверьми. Всё было куда хуже: они избегали друг друга. Осторожно, выверено, почти профессионально — как две ведьмы, прекрасно понимающие, на что способна каждая из них. Если Эйприл слышала в коридоре Святого Мунго знакомые шаги, она без колебаний сворачивала в другой проход. Если Лили видела издалека тёмную мантию Блэк — задерживалась у пациента дольше положенного, находила срочную причину остаться на месте. Их взгляды больше не пересекались. А если это всё же происходило — обе тут же отводили глаза, словно могли обжечься. Эйприл это устраивало. Почти. Дома она держалась собранно, почти безупречно. Улыбалась Авроре, терпеливо слушала Сириуса, даже смеялась над его шутками. Готовила, убирала, читала дочери вслух — словно отчаянно пыталась доказать самой себе, что всё ещё способна быть нормальной. Обычной. Безопасной. Но по ночам сон не приходил. В темноте она смотрела в потолок и снова видела лицо Лили — побледневшее, потрясённое, слишком хорошо понявшее. Слышала собственный голос, холодный и чужой, и понимала: назад дороги нет. Слова были сказаны. Граница пересечена. Лили тоже не находила покоя. Она машинально лечила пациентов, точно следовала инструкциям, спорила с колдомедиками о дозировках — и всё это время думала не о работе. Перед глазами снова и снова вставали чёрные вены под кожей Эйприл, слишком знакомые симптомы, и самое страшное — не болезнь, а взгляд. Спокойный. Решительный. Такой, каким смотрят люди, уже принявшие решение. Лили боялась. Не за себя — за Гарри. И за то, что однажды ей придётся сделать выбор, от которого нельзя будет отвернуться или свернуть в другой коридор. Мир стал теснее. Тише. Опаснее. Утро наступило почти незаметно — без тревожных снов и резкого пробуждения. Эйприл открыла глаза от мягкого света, пробивавшегося сквозь неплотно задёрнутые шторы. Комната ещё хранила ночную прохладу, а рядом спокойно и ровно дышал Сириус. Она потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после беспокойных дней, перевернулась на бок — и уткнулась носом ему в плечо. От него пахло сном, домом и чем-то очень знакомым, успокаивающим. На мгновение Эйприл позволила себе просто лежать так, не думая ни о чём, слушая его дыхание и ощущая тепло. Сириус что-то пробормотал во сне и машинально обнял её, притянув ближе. Его рука легла ей на талию, тяжёлая, уверенная, как якорь, удерживающий от дрейфа. Эйприл закрыла глаза. Вот так, подумала она, должно быть всегда. Утро. Тишина. Он рядом. Никаких чёрных вен, заклинаний, угроз и страха за завтрашний день. Она осторожно вдохнула, стараясь запомнить это чувство — на случай, если скоро придётся снова притворяться, что всё в порядке. Сириус медленно просыпался. Он шевельнулся, приоткрыл глаза и, заметив её так близко, лениво улыбнулся. — Доброе утро, — хрипло пробормотал он, касаясь губами её лба. — Доброе, — тихо ответила Эйприл. Сириус зевнул, так и не выпуская её из объятий, и лениво провёл большим пальцем по боку — привычно, почти рассеянно. Эйприл тихо фыркнула и уткнулась носом ему под подбородок, пряча улыбку. — Ты опять проснулась раньше меня, — пробормотал он с наигранным упрёком, не открывая глаз. — Сегодня — нет, — так же тихо ответила она. — Я просто не встала. Он хмыкнул, наклонился и уткнулся лицом в её волосы, будто проверяя, настоящая ли она, здесь ли. От этого простого жеста что-то тёплое и спокойное разлилось внутри, на мгновение вытесняя всё остальное. — Значит, день уже удался, — заключил Сириус. Эйприл ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцы у него на плече. За окном кто-то хлопнул дверью, дом отозвался тихим скрипом, но это казалось далёким и неважным. Сириус приподнялся на локте и внимательно посмотрел на неё, слишком долго, будто запоминая. — Ты сегодня тише, — заметил он. — Просто утро, — пожала плечами Эйприл. — Иногда этого хватает. Он кивнул, не стал допытываться — за это она была ему особенно благодарна. Вместо слов Сириус наклонился и легко коснулся губами кончика её носа. Эйприл фыркнула и тихо рассмеялась, отстраняясь. — Так нечестно, — сказала она. — Я никогда не обещал играть по правилам, — усмехнулся он. Сириус снова улёгся рядом, притянул её ближе и накрыл их одеялом, будто пряча от всего мира. Его ладонь легла ей на спину — тёплая, уверенная. Напряжение, копившееся последние дни, понемногу отпускало. — Завтрак? — спросил он спустя паузу. — Чуть позже, — ответила Эйприл. — Давай просто полежим. Она лежала, не шевелясь, считая его вдохи и выдохи, будто это могло удержать утро на месте. Ладонь Сириуса время от времени едва заметно двигалась — то ли он окончательно просыпался, то ли просто проверял, рядом ли она всё ещё. Эйприл провела пальцами по его ключице, по знакомой линии плеча, и поймала себя на странной, почти болезненной мысли: как мало им в последнее время доставалось таких моментов. Без разговоров о войне, без чужих имён, без необходимости что-то решать. — Ты не обязана сегодня никуда спешить, — сказал он вдруг, не открывая глаз. — Я договорюсь. Она тихо усмехнулась. — Ты так говоришь каждый раз. — И иногда мне даже верят, — лениво отозвался Сириус. Она чуть приподнялась, опершись на локоть, и посмотрела на него сверху вниз. Он выглядел удивительно спокойным — волосы растрёпаны, ресницы отбрасывают тень на щёки, лицо почти мальчишеское. Таким она видела его редко. — Ты сегодня не опаздываешь? — спросила она. — Нет, — ответил он после короткой паузы. — Сегодня я выбираю остаться. Эйприл кивнула и снова легла рядом, позволив себе поверить этому хотя бы на пару минут. Где-то в доме тихо скрипнула дверь — Аврора, вероятно, уже проснулась. Скоро тишина закончится, утро вступит в свои права. — Нужно вставать, — сказала она, но не двинулась с места. — Через минуту, — откликнулся Сириус и притянул её ближе. Встали они не сразу. Сириус ещё пару раз потянул её к себе, будто надеялся обмануть время, но в итоге всё-таки вздохнул и сел на кровати. Эйприл поднялась следом, накинула халат и уже по привычке начала прокручивать в голове, что осталось на кухне и из чего можно быстро собрать завтрак. Яйца, хлеб, немного сыра… кашу для Авроры придётся подогреть заново. Сириус, всё ещё зевая, нашёл рубашку и на ходу застёгивал пуговицы, пока они спускались по лестнице. Дом постепенно оживал — где-то скрипнули половицы, из кухни тянуло тёплым, знакомым запахом. Но у самой двери они замерли. За столом, устроившись на руках у Римуса, сидела Аврора. Серьёзная, почти задумчивая, она сосредоточенно разглядывала прядь его волос, накручивая её на пальчик. Люпин стоял у плиты и помешивал что-то в сковороде, слегка нахмурившись, словно решал сложную задачу, а не готовил завтрак. — Доброе утро, — первым подал голос Сириус. Римус обернулся, мягко улыбнулся. — Она проснулась раньше всех, — спокойно сказал он, будто это всё объясняло. — Решил не будить вас. Аврора, заметив родителей, оживилась, протянула ручки и что-то радостно пробормотала на своём, детском. Эйприл улыбнулась и шагнула ближе, чувствуя, как внутри разливается тихое, тёплое чувство. — И ты решил накормить нас заодно? — спросила она. — Кто-то же должен, — хмыкнул Римус, возвращаясь к плите. Сириус переглянулся с Эйприл и усмехнулся. — Запомни этот момент, — шепнул он. — Он добровольно готовит. Аврора тут же устроилась у неё на руках, уткнулась лбом в ключицу и довольно засопела, словно только этого и ждала. Эйприл машинально погладила дочь по спине, покачиваясь из стороны в сторону, и подошла к столу. — Что ты там колдуешь? — спросила она, заглядывая через плечо Римуса. — Ничего опасного, — отозвался он. — Омлет и каша. Я решил не экспериментировать. Сириус фыркнул и уселся на стул, закинув ногу на ногу. — Вот видишь, Лунатик, а я всегда говорил, что ты самый надёжный из нас. — Это не комплимент, — спокойно заметил Римус, выкладывая омлет на тарелки. Эйприл усадила Аврору в детский стульчик, пододвинула поближе чашку с подогретой кашей и взяла ложку. Девочка сразу же потянулась к ней руками, пытаясь перехватить, и возмущённо загукала. — Терпение, — мягко сказала Эйприл. — Ты уже умеешь ходить, но есть сама — ещё нет. Сириус наблюдал за этим с ленивой улыбкой, подперев щёку рукой. — Она слишком быстро растёт, — вдруг сказал он. — Я не успеваю привыкать. Римус на секунду задержал взгляд на Авроре, потом кивнул, соглашаясь, и поставил перед Сириусом тарелку. — Кофе будет через минуту, — добавил он. Эйприл кормила дочь, вытирая ей подбородок салфеткой, и ловила себя на том, что дышит ровнее, чем обычно. Никаких разговоров о делах, никакой спешки. Просто кухня, утро и люди, которые были рядом. Эйприл как раз тянулась за салфеткой, когда заметила на руке Римуса тёмный, ещё свежий отпечаток. Полукруг — слишком чёткий, чтобы быть случайным. Она прищурилась. — Римус… — протянула она, кивнув на его запястье. — Это что такое? Люпин проследил за её взглядом, потом тихо усмехнулся, словно его застали за чем-то совершенно невинным. — А, это, — сказал он легко. — Авроре очень нравится меня кусать. Сириус тут же расхохотался. — Узнаю семейство Блэков, — заявил он с довольным видом. — С характером с пелёнок. Аврора, будто услышав своё имя, подняла голову и радостно пискнула, сжимая в кулачке ложку. Эйприл посмотрела на дочь, потом снова на Римуса. — И ты просто позволяешь? — спросила она, хотя в голосе уже проскальзывала улыбка. — Она делает это с таким сосредоточенным видом, — ответил он, — что я не решаюсь мешать. Как будто проводит важный эксперимент. Эйприл покачала головой, с трудом сдерживая смех, и снова наклонилась к дочери. — Ты хоть знаешь, — сказала она Авроре, — что у тебя уже репутация? Аврора в ответ только довольно загукала и снова потянулась к Римусу, а тот, вздохнув, безропотно подставил ей руку. Римус опустил взгляд на Аврору, устроившуюся у него на руках так уверенно, словно это было её законное место. Она уже тянулась к его пальцам снова — медленно, сосредоточенно, с тем самым выражением лица, от которого он пару минут назад и не стал убирать руку. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — я всё больше склоняюсь к мысли, что ей передалось что-то… собачье. Он чуть приподнял брови, словно всерьёз обдумывал теорию. — В каком смысле? — настороженно уточнила Эйприл. — В самом прямом, — ответил Римус. — Лезет кусаться, выбирает одну и ту же руку, смотрит при этом так, будто проверяет, можно ли доверять объекту. Сириус фыркнул и облокотился о стол. — Эй, — возмутился он без особого пыла. — Я, между прочим, не кусаю всех подряд. Римус бросил на него короткий взгляд. — Ты просто выбираешь моменты получше. Эйприл не выдержала и рассмеялась, подходя ближе и забирая Аврору у Римуса. Та тут же недовольно пискнула, явно считая, что эксперимент был прерван преждевременно. — Никакой собачьей натуры, — сказала Эйприл, прижимая дочь к себе. — Просто зубы режутся. — Очень выборочно режутся, — невинно заметил Римус, потирая пострадавшее запястье. Аврора в ответ ухватилась за край мантии матери и довольно загулила, а Сириус с видом человека, полностью удовлетворённого происходящим, заявил: — Главное, чтобы она не начала приносить палки. Вот тогда я действительно задумаюсь. — Если она начнёт приносить палки, — протянул Римус, помешивая что-то в сковороде, — это будет уже не повод для размышлений, а полноценное подтверждение теории. Сириус усмехнулся, подошёл ближе и заглянул через его плечо. — Что у нас тут? — Яичница. И не лезь, — спокойно ответил Римус. — В прошлый раз ты «помогал» и она подгорела. — Это была стратегическая хрустящесть. Эйприл устроилась за столом, усадив Аврору себе на колени. Девочка тут же начала с серьёзным видом изучать ложку, будто видела её впервые в жизни. Эйприл наблюдала за ней краем глаза, но мысли всё равно ускользали — к последним дням, к тишине между ней и Лили, к тому, как эта тишина давила сильнее любого крика. Сириус заметил её рассеянность почти сразу. Он наклонился, коснулся её плеча, легко, как бы невзначай. — Эй, — тихо сказал он. — Ты здесь? Эйприл моргнула и кивнула. — Да. Просто… думаю. — Опасное занятие, — хмыкнул он, но руку не убрал. Римус поставил сковороду на стол, разложил завтрак по тарелкам и, наконец, сел напротив. Аврора тут же вытянула руку в его сторону, явно намереваясь проверить, не появилось ли там что-нибудь новое для укусов. — Нет, маленькая леди, — мягко сказал он. — Сегодня без экспериментов. Она нахмурилась. Потом перевела взгляд на Сириуса, будто сравнивая варианты. — Вот видишь, — с удовлетворением отметил Сириус. — Уже выбирает. Эйприл вздохнула, но на губах всё же появилась тёплая, почти домашняя улыбка. На мгновение всё выглядело правильно: кухня, запах завтрака, близкие люди рядом. Как будто мир не трещал по швам где-то за дверью. Аврора в итоге всё-таки добралась до своей цели. Пока взрослые отвлеклись на разговор, она ловко дотянулась до рукава Сириуса и с победным сопением вцепилась в ткань. Не зубами — пальцами, но с таким упорством, будто это был вопрос принципа. — Эй, — он притворно возмутился, — это новая тактика? Римус фыркнул, а Эйприл рассмеялась — тихо, искренне, почти удивлённо, будто забыла, как это вообще делается. Она аккуратно перехватила дочь, прижала к себе и поцеловала в макушку. От Авроры пахло сном и молоком, чем-то до невозможности настоящим. После завтрака дом наполнился обычной, живой суетой. Сириус отправился чинить лестницу на второй этаж — точнее, уверять всех, что чинит, пока на самом деле больше разговаривал, чем делал. Римус устроился в гостиной с книгой, но читал урывками, потому что Аврора то и дело пыталась отобрать у него страницы, считая их личным вызовом. Эйприл занялась бельём. Заклинания ложились легко, почти лениво: ткань сама расправлялась, аккуратно складывалась, будто и без неё знала, как правильно. Она ловила себя на том, что время от времени просто останавливается и смотрит — на то, как Сириус сверху что-то комментирует, на спокойную сосредоточенность Римуса, на дочь, ползающую по ковру с видом первооткрывателя. В какой-то момент Аврора добралась до Сириуса. Тот спустился как раз вовремя, чтобы не позволить ей схватить отвёртку, и поднял её на руки. — Вот, — заявил он торжественно, — смотри. Это твой дом. Запоминай. Когда-нибудь всё это будет твоим. — Не пугай ребёнка заранее, — заметил Римус, не отрываясь от книги. Сириус усмехнулся и подбросил Аврору чуть выше. Она завизжала от восторга, и этот звук эхом разошёлся по дому. Эйприл вздрогнула — но не от тревоги, а от внезапного, почти болезненного тепла в груди. Позже они вышли во двор. Эйприл сидела на ступенях, закутавшись в плед, наблюдая, как Сириус медленно ходит по траве, показывая Авроре мир на уровне его плеч. Римус присел рядом, молча протянул ей кружку с чаем. — Нормальный день, — сказал он после паузы. Эйприл кивнула. — Редкость. Она смотрела на них и думала, что именно ради таких дней она и держится. Ради утренних укусов, подгоревшей яичницы, смеха без причины. Ради того, чтобы Аврора росла, не зная, какой ценой всё это даётся. Ближе к вечеру воздух стал плотнее, тише. Такой бывает только в домах, где день прожили не зря. Аврора уснула у Эйприл на руках — неожиданно, почти сразу, уткнувшись носом ей в ключицу. Эйприл даже не сразу поняла, что дыхание стало ровным и тяжёлым. Она замерла, боясь пошевелиться, будто могла спугнуть этот хрупкий момент. — Уснула? — шёпотом спросил Сириус. Эйприл кивнула и так же шёпотом ответила: — Не вздумай дышать громко. Он закатил глаза, но улыбнулся — той самой мягкой улыбкой, которая у него появлялась только дома. Осторожно подошёл, помог переложить Аврору в колыбель. Дочь нахмурилась, поворочалась, но не проснулась. Эйприл ещё пару секунд стояла рядом, просто глядя, как поднимается и опускается маленькая грудь. Римус ушёл ближе к сумеркам, пообещав зайти на днях. Дом стал тише, но не пустым. Наоборот — будто собрался в себе. Они ужинали просто: суп, хлеб, немного сыра. Эйприл ела медленно, прислушиваясь к ощущениям в теле. Оно больше не жгло, не тянуло, не требовало. Это пугало почти так же, как и боль. Но сегодня она позволила себе не думать об этом. — Ты сегодня… спокойнее, — заметил Сириус, отодвигая тарелку. — Просто устала, — ответила она слишком быстро. Он посмотрел на неё внимательнее, но не стал давить. Только протянул руку через стол, переплёл их пальцы. Его ладонь была тёплой, живой. Позже, когда дом погрузился в полумрак, они сидели в гостиной. Сириус устроился на полу, опираясь спиной о диван, Эйприл — рядом, подтянув колени к груди. Где-то наверху тихо поскрипывали балки, как будто дом дышал вместе с ними. — Знаешь, — вдруг сказал он, — я иногда думаю, что всё это может закончиться. Эйприл напряглась, но он продолжил: — Не война. День. Вот так — тихо. И это… страшнее. Она медленно выдохнула. — Я тоже об этом думаю, — призналась она. — И каждый раз решаю, что если уж конец, то пусть будет такой. Обычный. Он кивнул, притянул её к себе. Эйприл положила голову ему на плечо и закрыла глаза. На несколько минут — или часов — мир сузился до дыхания, тепла и редких, почти неслышных звуков дома. Джеймс появился без стука — как всегда. Дверь хлопнула, по дому прокатились быстрые шаги, и уже через минуту он стоял в гостиной с тем самым выражением лица, которое означало: «я зашёл на пять минут», но все знали — это минимум на час. — Я что-то пропустил? — спросил он, оглядываясь. — Слишком тихо для этого дома. — Аврора спала, — тут же отозвался Сириус. — Уже нет, кстати. Будто подтверждая его слова, из-за спинки дивана показалась сама виновница тишины — растрёпанная, с чуть перекошенным хвостиком и абсолютно бодрым видом. Эйприл не успела и слова сказать, как Джеймс уже оказался на коленях перед ней. — Ну здравствуй, гроза взрослых магов, — протянул он и осторожно подхватил племянницу под мышки. Аврора тут же рассмеялась — звонко, от души — и потянулась к его очкам, явно считая их достойной добычей. Джеймс позволил, даже специально наклонился ниже. — Ты её разбалуешь, — заметила Эйприл, но без упрёка. — Я её воспитываю, — возразил он. — Через игру и хаос. Семейная методика. Сириус фыркнул и присоединился, устраивая на ковре целое представление: то превращался в «страшного пса», то позволял Авроре победить себя, театрально падая на спину. Дом снова наполнился смехом — живым, настоящим, таким, от которого на мгновение забывалось всё лишнее. Когда Аврора устала и уселась между Сириусом и Джеймсом, облокотившись на дядю, Джеймс вдруг стал тише. Посмотрел сначала на дочь друга, потом на Эйприл — внимательно, по-братски. — Слушай, — сказал он, как бы между прочим, — а вы с Лили чего не общаетесь? Сириус поднял взгляд, но промолчал. Эйприл на секунду замерла, а потом пожала плечами и усмехнулась. — Да так. Между нами чёрная кошка пробежала. — Крупная? — прищурился Джеймс. — Упитанная, — кивнула она. — Но временно. Скоро помиримся. Он внимательно посмотрел на неё ещё пару секунд, явно понимая больше, чем она сказала вслух. Но, как и всегда, решил не давить. — Ну, если что… — начал он и махнул рукой. — Ты знаешь. — Знаю, — тихо ответила Эйприл. Аврора тем временем ухватила его за рукав и решительно потянула на себя, требуя продолжения игры. Джеймс рассмеялся, тут же переключаясь обратно в привычную лёгкость, и снова опустился на ковёр. Аврора быстро забыла о серьёзных взрослых разговорах. Для неё мир по-прежнему состоял из тёплого ковра, знакомых голосов и рук, которые всегда подхватывали, если она вдруг теряла равновесие. Она упорно ползла к журнальному столику, но Джеймс вовремя перехватил её и поднял вверх. — Эй, нет-нет, — строго сказал он, — это запрещённая зона. Аврора посмотрела на него с таким видом, будто он только что озвучил величайшую глупость, и тут же рассмеялась. Эйприл не удержалась и тоже улыбнулась — устало, но по-настоящему. — Она точно Поттер, — заметил Сириус. — Такой же взгляд. «Мне всё можно, просто вы ещё не поняли». — Возражаю, — откликнулся Джеймс. — Это взгляд Блэков. Упрямый и слегка опасный. Римус принёс из кухни кружки с чаем и поставил их на стол, осторожно отодвигая всё, до чего могли дотянуться маленькие руки. Аврора тут же потянулась к его рукаву и, не найдя ничего интересного, уткнулась лбом ему в грудь. — Вот так и живём, — тихо сказал он, поглаживая её по спине. — Я — подушка. Эйприл села рядом, забрала дочь к себе на колени и аккуратно пригладила ей волосы. Аврора тут же ухватила прядь её волос и крепко сжала в кулачке, словно боялась, что мама исчезнет. — Ай, — Эйприл засмеялась. — Ладно, ладно, я здесь. Сириус наблюдал за этим с дивана, вытянув ноги и закинув руки за голову. В какой-то момент он поймал взгляд жены и улыбнулся — той самой мягкой, редкой улыбкой, которую позволял себе только дома. — Знаешь, — сказал он, — я до сих пор не могу привыкнуть, что всё это… настоящее. — Что именно? — спросила Эйприл. Он кивнул на комнату, на Аврору, на друзей. — Дом. Семья. Тишина без тревоги. Она ничего не ответила, просто чуть крепче прижала дочь к себе. Аврора зевнула, уткнулась носом ей в шею и неожиданно начала засыпать, будто весь её утренний запас энергии закончился разом. — Вот и всё, — прошептал Джеймс. — Битва выиграна. Эйприл поднялась, аккуратно покачивая дочь на руках, и направилась к лестнице. Уже у первых ступеней Аврора приоткрыла глаза, будто проверяя, не ушли ли все, и снова уснула. Сириус смотрел им вслед, пока они не скрылись наверху, а потом тихо выдохнул — так, словно только сейчас позволил себе расслабиться. Когда Эйприл вернулась вниз, Аврора уже крепко спала, а дом снова наполнился ленивой, почти воскресной тишиной. Она тихо прикрыла дверь детской и остановилась на лестнице, прислушиваясь — привычка, от которой так и не смогла избавиться. Всё было спокойно. В гостиной Сириус и Римус устроились за столом. Джеймс, как обычно, что-то крутил в руках, явно не в силах сидеть без движения. — Знаешь, — сказал вдруг Сириус, будто между делом, глядя в кружку с остывающим чаем, — дому бы не помешал ещё один ребёнок. Он произнёс это легко, без нажима, без взгляда на Эйприл. Как мысль, мелькнувшую и тут же озвученную. Римус медленно поднял брови. — Ты серьёзно? — уточнил он. — Этот дом не выдержит ещё одного Блэка. Или Поттера. Или кого вы там ещё произведёте. — Очень даже выдержит, — лениво отозвался Джеймс. — Я вот вырос — и ничего, дом Поттеров до сих пор стоит. — Это чудо, — сухо заметил Римус. — Архитектурное. Эйприл подошла ближе и села рядом, делая вид, что разговор её не особенно касается. Она кивнула, соглашаясь с Римусом, и опустила взгляд в чашку, чтобы никто не заметил, как дрогнули уголки её губ. — Один ребёнок — уже подвиг, — сказала она спокойно. — Второй — это уже вызов судьбе. Сириус усмехнулся, но ничего не ответил. Только посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно, словно что-то почувствовал, но не стал озвучивать. Эйприл сделала глоток чая — осторожно, медленно. Утреннее ощущение снова отозвалось где-то под рёбрами, неприятным, тянущим воспоминанием. Тошнота. Краткая, внезапная. Она списала её на усталость, на недосып, на всё что угодно — и никому, конечно, не сказала. Ни Сириусу. Ни Римусу. Ни тем более Джеймсу. Разговор постепенно распался сам собой — без точки, без вывода. Джеймс первым вскочил, потянулся, будто только что проснулся, и объявил, что им срочно нужно выйти во двор, потому что «Аврора явно унаследовала поттеровскую любовь к хаосу и свежему воздуху». Римус только хмыкнул, но спорить не стал. Эйприл осталась на кухне. Она машинально начала собирать посуду, хотя та почти не была тронута. Движения выходили медленными, чуть осторожными, будто тело жило на полшага впереди мыслей. В какой-то момент она замерла, опершись ладонями о стол, и прикрыла глаза. — Ты в порядке? — голос Сириуса прозвучал совсем рядом. Она вздрогнула — совсем чуть-чуть — и тут же выпрямилась. — Да, — слишком быстро ответила она и тут же смягчила тон. — Просто задумалась. Он не стал настаивать. Сириус вообще умел — когда хотел — не давить. Подошёл ближе, обнял её со спины, уткнулся лбом куда-то между лопаток. От него пахло домом: чаем, деревом, чем-то знакомым и надёжным. — Если что, — сказал он негромко, — ты скажи. Эйприл кивнула, не оборачиваясь. Сказала бы — если бы сама понимала, что именно должна сказать. Позже дом наполнился шумом: шаги, смех, негромкие восклицания Авроры, которой явно нравилось быть в центре внимания. Эйприл наблюдала за этим со стороны, сидя на подоконнике. Солнце било прямо в стекло, и она щурилась, чувствуя странную, непривычную усталость — не тяжёлую, а скорее тёплую, вязкую. Мысли возвращались к утру. К словам Сириуса, сказанным будто бы в шутку. К собственному согласию с Римусом — слишком поспешному. К тому, как её тело сегодня вело себя иначе. Она осторожно положила ладонь на живот — жест вышел неосознанным, почти испуганным. Тут же убрала руку, словно пойманная за чем-то запретным, и тихо выдохнула. «Пока рано», — сказала она себе. «Пока — никому». Во дворе раздался смех Сириуса, громкий, живой. Эйприл улыбнулась и, поднявшись, пошла к двери. Лили появилась в доме без стука — как делала это всегда. Сначала послышались быстрые шаги, потом знакомый голос, зовущий Джеймса по имени, чуть раздражённо, будто он снова куда-то влез, не предупредив. Эйприл вышла в коридор как раз в этот момент. Они столкнулись почти лоб в лоб. На секунду обе замерли. Коридор вдруг стал слишком узким, слишком тихим. Лили первой отвела взгляд — будто случайно — и поправила мантию на плече. Эйприл сжала пальцы, ощущая, как под кожей лениво, нехотя отзывается магия. — Я… — начала Лили и тут же замолчала. — Я ищу Джеймса. — Он во дворе, — ровно ответила Эйприл. Голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. — С Авророй. Лили кивнула. Сделала шаг мимо — и остановилась. Несколько секунд она стояла спиной к Эйприл, будто собираясь с мыслями. — Ты хорошо выглядишь, — наконец сказала она. Фраза вышла сухой, почти служебной. Эйприл усмехнулась краешком губ. — Впечатление обманчиво, — ответила она так же нейтрально. Снова тишина. Где-то за стеной раздался смех Джеймса, громкий, беззаботный. Контраст резанул по нервам. Лили медленно повернулась. Взгляд её скользнул по лицу Эйприл, задержался на руках — слишком внимательно, слишком профессионально. Эйприл заметила это и чуть отступила, словно инстинктивно. — Нам нужно поговорить, — сказала Лили тихо. Не требовательно. Не угрожающе. Но именно это пугало сильнее всего. Эйприл прищурилась. — Сейчас не лучшее время. — Оно никогда не бывает лучшим, — ответила Лили. И после паузы добавила: — Я не враг тебе. Несмотря ни на что. Эйприл посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно покачала головой. — Ты пришла за мужем, Лили. Вот и иди к нему. Она шагнула в сторону, освобождая проход. Лили колебалась лишь мгновение, потом всё-таки прошла мимо. На пороге она остановилась ещё раз. — Я всё равно рядом, — сказала она негромко. — Когда ты решишь перестать делать вид, что справляешься. Ответа не последовало. Эйприл дождалась, пока шаги Лили стихнут, и только тогда позволила себе выдохнуть. Сердце билось быстрее обычного. Она провела ладонью по предплечью, будто стирая след чужого взгляда, и пошла в противоположную сторону коридора. Эйприл вышла во двор, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогреть камни под ногами. Тепло было мягким, весенним — таким, которое не давит, а словно осторожно обнимает. Джеймс сидел прямо на траве, раскинув ноги, и с самым серьёзным видом катал к Авроре яркий мячик, который она тут же упрямо тянула в рот. Сириус лежал рядом, опираясь на локоть, и комментировал происходящее так, будто наблюдал за финалом квиддичного матча. — Нет-нет, Поттер, ты опять неправильно подаёшь, — протянул он. — Она должна захотеть мяч, а не съесть его. — Она вообще-то уже хочет его съесть, — фыркнул Джеймс. — Это, по-моему, высшая форма интереса. Аврора, будто подтверждая его слова, издала довольный звук и уронила мяч прямо Сириусу на грудь. Тот театрально охнул. — Всё, я ранен. Собственной племянницей. Эйприл, ты это видела? Эйприл не сдержалась — рассмеялась. Тихо, по-настоящему, впервые за несколько дней. Сириус тут же повернул голову, увидел её и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда внутри что-то мягко сжималось. — А вот и мама, — сказал он и сел, протягивая к ней руку. — Мы тут почти выжили. Эйприл подошла, опустилась рядом на траву и подхватила Аврору на руки. Девочка тут же вцепилась пальцами в прядь её волос и радостно что-то залепетала, будто рассказывала длинную, важную историю. — Ты сегодня разговорчивая, — шепнула Эйприл, уткнувшись носом в тёплую макушку. Аврора в ответ хихикнула и неожиданно чмокнула её куда-то в щёку. Джеймс тут же схватился за сердце. — Я это запомню, — драматично заявил он. — Мой сын мне так не делает. — Потому что ты его слишком балуешь, — лениво заметил Сириус и, наклонившись, легко поцеловал Эйприл в висок. — В отличие от нас. Эйприл не ответила, только позволила себе на секунду прислониться к нему плечом. Мир в этот момент был простым и тихим: тёплая трава, смех, детские ладошки и солнце, играющее в ветках деревьев. И пусть впереди было слишком много сложного, слишком много недосказанного — сейчас этого не существовало.