Someone Else's Dreams

Когда Тайлер открывает глаза в своем сновидении, то не может сдержаться от разочарования. Он снова шагает. Солнце над головой такое же горячее и безжалостное, как всегда, и ему уже кажется, что он шагает целую вечность. Мозоли на его ступнях созрели и лопаются, и каждый шаг причиняет боль. Его висок болит, и когда он протягивает руку, чтобы дотронуться до него, его рука покрыта хлопьями засохшей крови. Последний сон был. И всё же ничего не изменилось. — Тайлер! — зовёт чей-то голос. Он поворачивает голову в поисках источника звука, но видит только то же самое море людей, окруженное Газовщиками, которые, похоже, не обращают внимания на крики. — Тайлер Джозеф! Эй! Кто-то подходит и начинает идти рядом с ним, — это не-Газовщик из его последнего сна. Его волосы слиплись от крови и пота. На одном его глазу синяк с кровью на белом фоне. Ткань, закрывавшая его рот и нос, стянута до подбородка, и Тайлер на мгновение впадает в ступор, осознавая, что теперь уже знаком с парнем из предыдущего сна. Это парень с уроков рисования. Он знает его имя — в конце концов, он ходит с ним на рисование в одной группе с начала года — и его имя вертится на языке Тайлера, но он не может вспомнить. С именем или без имени, увидеть знакомое лицо в этой неизвестной массе людей так приятно. Однако в глубине его сознания мелькает мысль: почему он? Тайлер ни разу не разговаривал с ним до этого дня. Возможно, имело смысл увидеть его во сне этой ночью, учитывая странную попытку общения, которая у них была всего несколько часов назад, но он снился Тайлеру и прошлой ночью, ещё до того, как они вообще поговорили… — Привет… — Тайлер неловко колеблется, всё ещё пытаясь вспомнить имя парня. — Джош, — говорит Джош. Он не выглядит расстроенным из-за того, что Тайлер не знал его имени, что заставляет его чувствовать себя немного лучше. — Привет, Джош, — говорит Тайлер, внимательно его разглядывая. У Джоша узкий подбородок и правильной формы нос. Его глаза широко открываются, пока он не улыбается (как сейчас), а затем превращаются в теплые щелочки. Парень перед ним очень далек от того, что задыхался в классе. Его улыбка поражает. У Джоша-с-урока-рисования почти идеальный набор зубов, и в солнечном свете, в окружении незнакомцев, он, пожалуй, самое красивое, что Тайлер когда-либо видел. Лицо Джоша мрачнеет, когда мимо проходит Газовщик, но он не обращает на них никакого внимания своими неестественными выпученными глазами. Когда он говорит, то звучит более приглушенно: — Слушай, нам нужно убираться отсюда. — В прошлый раз не особо получилось, — отмечает Тайлер, осторожно дотрагиваясь до виска. Он болит. — Я знаю, мы всё сделали неправильно. Нельзя убежать от своих проблем. Нужно встретиться с ними лицом к лицу, — говорит Джош, и его голос звучит как у какого-нибудь доктора Фила. — Ты хочешь, чтобы мы столкнулись с этими ребятами? — говорит Тайлер, указывая большим пальцем на внушительных захватчиков. — Потому что у них есть оружие. Всё, что у меня есть, это… — Тайлер поднимает кулаки, — и я не слишком в них уверен. Я бью только своих братьев, когда они съедают последний орео и не выбрасывают контейнер, потому что это не просто лень, это специально. Джош хмурится. — Ужасно. Раньше у меня была винтовка, но теперь её нет. Мне кажется, что сейчас я такой же, как ты, — один из участников шествия. Я не знаю, что делать, но нам уже пора в Домик на дереве. — Домик на дереве? — взвизгивает Тайлер. — Это то сооружение в деревьях? — Верно. — Откуда ты это знаешь? — Эта фигура, которая внезапно появилась и побуждает его идти против правил сна, звучит немного подозрительно. Может ли он доверять Джошу? — Раньше я был одним из этих в противогазах. Я был внутри своего тела, но словно не контролировал его. Я мог только слушать и видеть. Затем, в один прекрасный день, я взял всё под контроль. Кажется, я знаю всё, что знают они. — Тогда куда мы все идём? — в отчаянии спрашивает Тайлер. — Всё, что я вижу, — это пустыня. Здесь ничего нет. Почему мы так маршируем? — Здесь не только пустыня. Разве ты не знаешь? Мы идем к морю. — К морю? Звучит не так уж плохо. — Мы сойдём в него прямо с причала. Тайлер хмурится. — Я не умею плавать. — Никто не умеет, — говорит Джош. — В том-то и дело. Эти люди в масках проведут вас прямо к пирсу и сразу же с него. А затем они развернутся и пойдут обратно к началу, где подберут ещё людей. Здесь всё не так просто. — Я не хочу снова умирать. Как далеко до моря? — День пути или около того. Может, уже меньше. Разве ты не видишь его? Посмотри вперед — приглядись. Оно не похоже на деревья, которые поднимаются ввысь. Оно плоское, поэтому его труднее разглядеть. Тайлер делает, как говорит Джош, высовывая голову так далеко из строя идущих, как только осмеливается, чтобы взглянуть на горизонт. Действительно, там есть длинный размытый мазок. Он бы его не различил, если бы Джош не сказал, что искать. Там даже висит нежная полоска облаков, почти невидимая на фоне белоснежного неба. Это выглядело как всё, на что надеялся Тайлер. Если не брать во внимание то, что он направляется туда, чтобы умереть. — Что будем делать? — спрашивает Тайлер, его голос ломается. — Я не хочу умирать. — Я не знаю, — говорит Джош. — Но у нас есть время, чтобы разобраться. По крайней мере, пока сон не закончится. Тайлер проницательно смотрит на Джоша. Не часто бывает так, что плод воображения признаёт, что он ненастоящий. — Ты… знаешь, что это сон? Джош смеётся, и этот звук настолько заразителен, что даже Тайлер улыбается. — Конечно. Неужели ты думаешь, что я бы так разговаривал с тобой в реальной жизни? Всё это не по-настоящему. До тех пор, пока я не превращусь обратно в одного из этих парней в противогазах, мне кажется, что… Газовщик подкрадывался к ним так бесшумно, что ни один из них этого не замечал, пока не стало слишком поздно. Джоша хватают за шиворот и оттаскивают в сторону. Тайлер чувствует дуло оружия сквозь рубашку, прямо между лопатками, горячее и больно толкающее его с пути вниз, на колени. Джоша заставляют идти вместе с остальным строем, он борется с Газовщиком и кричит. — Тайлер! Я найду тебя на пирсе! Я найду тебя! Тайлер щурится на солнце, глядя на окруживших его Газовщиков. Первый удар наносится прикладом AR-15. Он врезается в его щеку, и никто никогда не говорил, насколько больно получать удар. Он прижимает руку к влажной, пульсирующей ране, и его снова бьют по затылку. Всё погружается во тьму и безмолвие. Но Тайлер не одинок в темноте. Размытый, — шепчет голос. В этом темном месте, где Тайлер не может пошевелиться даже чтобы моргнуть, он также не может бороться со своими мыслями. Они текут в его голову и вытекают из неё, как вода через сито. Темные мысли, мысли, которые причиняют боль точно так же, как AR-15, но в другом месте. Время течет так, что он не может за ним уследить. В тени мелькает движение, но Тайлер даже не может повернуть глаза, чтобы посмотреть… …пока Размытый не оказывается прямо перед ним. Его глаза сухи из-за того, что он не моргал, и изображение нечёткое, но ему и не нужно видеть. Особенность Размытого в том, что любой может принять его за Тайлера. Они идентичны физически, но в темноте всё, что Тайлер может видеть, это лицо Размытого, шея которого размазана в черноту. Размытый протягивает руку. Всё ещё парализованный, Тайлер не может даже вздрогнуть, чтобы избежать мерзкого прикосновения. Размытый прижимает большой палец к мягкой коже под глазом Тайлера, словно лаская, прежде чем протянуться выше, чтобы протолкнуть его глаз внутрь. Тайлер ничего не может сделать — даже закричать. Когда он просыпается в своей постели, он плачет. Остаётся ещё час до того, как зазвонит будильник, чтобы разбудить его в школу, но он заставляет себя встать с кровати и прижимает ладони к щиплющим глазам. Когда он смотрит в зеркало в ванной, его глаза нормальные. Красные и опухшие от слез во сне, но не раздавленные и прочее. Боясь принимать душ так рано и разбудить этим остальных членов своей семьи, Тайлер возвращается в свою кровать, натягивает одеяло на голову, как ребенок, прячущийся от монстра, и лежит без сна, пока не встает солнце и его будильник не начинает звенеть.

***

В течение всего дня Тайлер похож на одного из ходячих мертвецов. Он чуть не проехал на красный свет по дороге в школу, и даже Зак бросает на него обеспокоенные взгляды с пассажирского сиденья. Зак, которому, типа, вечно на всё плевать. Тайлер настолько отвлечен темной фигурой, идущей через парковку за окном на первом уроке, что перед всем классом получает замечание за отсутствие внимания. Его лицо горит от смущения, но он должен убедиться — и да, это просто какой-то ученик, опаздывающий в школу. Да, Тайлер, — шепчет голос в его голове. — Чего ты ожидал? Плод своего воображения? Возможно. Это безумие? Тайлер не хочет быть сумасшедшим. Иногда он делает и думает о вещах, которые держит в себе, потому что боится, что на него навесят подобный ярлык. У других парней из баскетбольной команды нет голосов в голове, которые иногда заставляют их чувствовать себя плохо — очень плохо. По крайней мере, если у них и есть голоса, то они не говорят об этом. Никогда. Другим парням снятся девушки, секс и победные броски мяча на чемпионате штата. Им не снится оружие, люди в противогазах или ученики с урока рисования. У них нет заживших отметин на руках — нет. Он не будет думать об этом сейчас. Тайлер знает, что он другой, и это нехорошее чувство. Колумбус — прекрасное место для взросления, но это потому, что все одинаковы, и никто не пытается всё изменить. Он думает о тетрадях со стихами, которые лежат в коробке в его шкафу, думает о том, как он себя чувствует, поя в душе, когда знает, что дома никого нет. О частичках его самого, которые он никогда никому не покажет. Чтобы влиться в общество, ему приходилось идти на жертвы. И если эти жертвы были связаны с сокрытием каких-то своих лучших сторон, ему просто приходилось с этим смириться.

***

Джош проснулся сам, прежде чем его мама смогла войти, чтобы привести его в сознание. Он лежал так несколько долгих минут, обезумев от горя. Всякий раз, когда он закрывал глаза, он видел кольцо людей в защитных костюмах, окружающих крошечную фигуру на земле и по очереди избивающих его. Джошу должно было быть тепло под одеялом, но он всё ещё дрожал. Он чувствовал себя немного нездоровым. Но Джош не пропустил ни дня в школе с тех пор, как переехал в Колумбус. Как ещё он мог получить 60 минут вуайеристского наслаждения, наблюдая, как Тайлер Джозеф проводит свой школьный день? Не говоря уже о том, что была пятница. Если он не пойдет сегодня, то не увидит Тайлера до понедельника. Это будет вечностью. Джош пойдет в школу, несмотря ни на что. Пневмония? Без проблем. Сломанная нога? Он поймает попутку. Поэтому Джош накачал себя тайленолом и поплелся в школу пешком, оплакивая потерю своего велосипеда. Теперь он стоит перед своим кабинетом рисования с кучкой других учеников, ожидая, пока другая группа покинет его и освободит им место. Тайлер тоже ждет, и Джош демонстративно смотрит на доску объявлений прямо у головы Тайлера, чтобы периферийно наблюдать за баскетболистом. Однако нет причин быть скрытным: похоже, сегодня Тайлер витает в облаках. Наконец приходит учитель рисования мисс Тиг, чтобы завести их в класс. Она обычная рыжеволосая девушка с густыми веснушками, только что закончившая колледж. Ладно, только что закончившая работать ассистенткой в другой школе. Эта старшая школа в Колумбусе — её первая работа в качестве преподавателя на полный рабочий день, и Джошу становится немного легче оттого, что он больше не самый новенький. Она останавливает Джоша, когда он заходит. — Эй, Джош, поболтай-ка со мной, — говорит она, указывая на свою сторону. Джош морщится. Она может быть всего на несколько лет старше их (и некоторые могут подумать, что это делает её крутой), но на самом деле нет ничего хуже, чем учитель, выделяющий вас или слишком старающийся быть вашим другом. Его сердце колотится, в то время как другие ученики заходят в кабинет, не обращая на него никакого внимания. Когда все уходят, Тиг закрывает дверь. В коридоре по большей части тихо, если не считать быстрого шарканья учеников, которые, скорее всего, опоздают на свои занятия, если не воспользуются шансом. — Что-то не так? — спрашивает Джош, перекладывая учебники в руках, чтобы незаметно вытереть вспотевшую ладонь о школьную форму. — Нет, нет, нет. Не совсем. Я просто хотела узнать, как ты. Тайлер сказал, что на прошлом уроке у тебя была паническая атака. Джош чувствует себя так, словно кто-то ударил его по лицу. Это, пожалуй, самое худшее, что может случиться. — Я в порядке, — говорит Джош. Она смотрит на него, не веря своим глазам. — Что-то случилось в классе? Кто-то доставил тебе неприятности? — Нет, ничего такого не было. Она ждет, что он продолжит рассказывать, но он не собирается этого делать. Даже если миллион человек в противогазах и защитных костюмах окружат его и попытаются вынудить заговорить. Его рот запечатан. Заперт, а ключ выброшен. Ни за что. — У меня были серьезные проблемы с тревожностью, когда я была в твоем возрасте, — признается она, и Джошу приходится подавить стон. Что может быть хуже, чем учитель, пытающийся заставить его открыться? Учитель, открывающийся ему. Джош вежливо слушает, бросая взгляд на крошечное окошко в двери. Он не может разглядеть Тайлера с этого ракурса и жалеет об этом. — Казалось, что никому не было до меня дела или никто не хотел облегчить мне жизнь. Я не хочу, чтобы ты так себя чувствовал. — Спасибо, — говорит он, потому что не может придумать, что ещё сказать. В окне что-то мелькнуло, и это было очень похоже на локоть Тайлера. Поверьте Джошу, у него есть мысленные образы всех отдельных конечностей Тайлера. Они занесены в каталог и расположены в алфавитном порядке. — Вот почему я предлагаю тебе выбрать партнера для предстоящего задания. Вот теперь Тиг завладевает вниманием Джоша. Он резко поворачивает к ней голову, и она, кажется, замечает, что наконец-то достучалась до него. Её брови поднимаются. — Партнёра? — Да. В следующий понедельник мы начинаем новую тему, и это требует парной работы. Я буду назначать партнёров после выходных, но я знаю, что невозможность самому выбрать своего партнера — не совсем популярный путь для учителя, — улыбается она. — Раньше я боялась этого. Мне всегда доставались люди, которые меня терпеть не могли, или люди, которых терпеть не могла я, или люди, которые… неважно. Я пытаюсь сказать, что — и никому не говори — если ты скажешь, кем хочешь видеть своего партнера для выполнения задания, я приму это во внимание. Я хочу, чтобы ты добился успеха, Джош. — Тайлер Джозеф, — тут же отвечает он, потому что ему нравится над собой издеваться, а также потому, что он может. — Я никому не скажу — я обещаю. Спасибо. Я думаю, что это действительно мне поможет. Её лицо загорается, и Джошу почти стыдно за то, что он так её использует. — Потрясающе! Приятно слышать. Хорошо, запомни — наш маленький секрет. А теперь заходи в класс и приступай к работе. Джош чувствует себя… неприлично после разговора с мисс Тиг. Тайлер сидит на своем обычном месте в другом конце кабинета, слабо держа в руке цветной карандаш, и смотрит в окно. Он понятия не имеет, что сделал Джош. Похоже на маленький грязный секрет или что-то в этом роде. Как только Джош занял свое место, его тревожность вернулась. Кайф от выбора Тайлера в качестве партнера проходит, и теперь он чувствует себя идиотом. Он даже трех слов сказать этому парню не может. Как Джош собирается сделать с ним целый проект? Застонав, Джош опускает голову на руки. Когда он заканчивает погрязать в жалости к себе (ха, как будто он когда-нибудь закончит этим заниматься), он открывает свой скетчбук и продолжает работать над противогазом из своего сна. Он неплохо рисует контуры, но с растушевкой всё не так. Тайлер Джозеф даже не смотрит в сторону Джоша за весь урок. На самом деле, он ни на кого не смотрит и ни разу не открыл свой скетчбук. Он проводит всё время, глядя в окно на залитую солнцем парковку, костяшки пальцев, сжимающих карандаш лазурного цвета, белеют.

***

На самом деле, на работе не так уж и плохо. Она достаточно медленная, так что Джош проводит долгие отрезки времени за барабанами, подыгрывая песням, которые крутятся в магазине. Он даже уходит пораньше, когда ещё немного светло. Он с нетерпением ждет возможности вернуться домой пешком, но у обочины стоит знакомая машина. Он заглядывает в окно, разинув рот. — Мама? Она жестом приглашает его сесть, что он и делает, оглядываясь на магазин, чтобы убедиться, что никто из его старших коллег не видел, как его забирает мама. Поговорим о социальном самоубийстве. — Как отработал? — спрашивает она. — Отлично. Что ты здесь делаешь? — Ну, у тебя больше нет велосипеда, поэтому я решила подождать, пока ты закончишь, и подвезти тебя домой. Мне не нравится мысль о том, что ты идешь домой в темноте. — Как ты узнала, что я освобожусь пораньше? Она отвечает не сразу. Джош отводит взгляд от дороги и видит, что в тусклом свете вечера она внезапно кажется намного старше. Когда его мама успела состариться? Он не может вспомнить. — Наверное, я просто нервничала, — говорит она наконец. — Из-за чего? — Из-за этого разговора с тобой. Когда я вернулась домой, на автоответчике было сообщение. От мисс Тиг? У Джоша пересыхает во рту. — Да? Чего она хотела? — Она сказала мне, что у тебя произошел какой-то… инцидент на её уроке? Паническая атака? Джош не может говорить. Кажется, что его горло обхватил чей-то кулак и крепко сжимает. Он чувствует что-то похожее на паническую атаку прямо здесь и сейчас. — Почему ты не сказал мне, что у тебя такие проблемы? — Мам, не надо. Она выглядит обиженной. — Не надо что? Беспокоиться о тебе? Я твоя мать. Я ничего не могу с этим поделать. — Можешь… так что… просто не надо. Они подъезжают к дому, но его мама не открывает машину. Он подумывает о том, чтобы открыть дверь самому, потянуть за замок, если нужно, и выкатиться на траву. Лишь бы уйти от этого разговора. Все уличные фонари зажглись, и из окна дома льется теплый свет, который, как знает Джош, горит на кухне. Джош отдал бы всё, чтобы оказаться там прямо сейчас и не вести этого разговора. — Послушай меня. Ты почти взрослый. Я понимаю. Ты легко смущаешься. Я понимаю. Я не дура, Джошуа. Я не настолько старая, чтобы не помнить, каково было моим родителям проявлять настоящую заботу — как страшно. Так что, если тебе от этого станет легче, просто кивай мне или мотай головой. Понял? — Джош вздыхает. — У тебя были проблемы на уроке рисования? Что-то вызвало тревожность? Он пожимает плечами. — Это часто происходит? Да. Постоянно. Чаще, чем он признался бы даже самому себе, не говоря уже о ком-либо ещё. Поэтому он отрицательно мотает головой. Его мама вздыхает. — Я записала тебя на прием к врачу в следующую среду после школы. Я хочу, чтобы ты пошел и поговорил с кем-нибудь об этом. Вы с отцом одинаковые, никогда не желаете признавать, что что-то не так. Что ж, иногда быть сильным означает признать проблему. Подумай об этом, Джошуа, — она отпирает свою дверь, выходит и закрывает её за собой. Шокированный Джош сидит на пассажирском сиденье. Она не оглядывается, когда он не выходит за ней следом. Входная дверь за ней закрывается, и Джошу становится стыдно. Он чувствует себя ещё хуже, когда идет от машины к дому. Он даже подумывает о том, чтобы переночевать на улице, настолько ему плохо. Ему физически больно заходить к своей маме по пути в свою комнату. Она одна на кухне, сидит, обхватив голову руками. Её плечи тряслись? Она плакала? Боже. Если бы его мама плакала, он бы этого не вынес. Но когда она слышит стук его обуви по линолеуму, она поднимает голову, и её глаза сухие и ясные. — С кем назначен приём? — ему приходится дважды прочистить горло, чтобы выдавить слова сквозь образовавшийся там комок. — С твоим терапевтом, в 13:30. — Хорошо. — Он хочет сказать больше, но слова просто не приходят на ум. Джош стоит на месте ещё мгновение, молча умоляя свою мать просто понять. Она одаривает его слабой улыбкой, и он знает, что она всё понимает. Он слабо показывает ей большой палец и тащится в свою комнату, чувствуя, что на его плечах лежит тяжесть всего мира. Может и так. Разве ожидания матери не приравниваются к тяжести мира? Возможно, не для всех, но для Джоша это точно так. В своей комнате Джош достает из кармана скомканный график работы и прикрепляет его к доске объявлений. Он работает все выходные — потрясающе. Он раздевается и падает в постель, чувствуя, что может проспать сто лет, и этого будет недостаточно.