Someone Else's Dreams

— Ты мог позвонить в колокольчик, — говорит мальчик. Он хочет казаться храбрым и весёлым, но звучит высоко и пискляво, как мышка. Маленький-Размытый никогда раньше не видел своего старшего двойника так близко. Обычно, когда Большой Плохой заходит в его домик, он просто проходит мимо: выходит в лес или выше, на ветви дерева. Всякий раз, когда это происходит, Маленький Размытый прячется в подполе среди запаха красок и настольных игр, задерживая дыхание и останавливая сердце, потому что Плохой может слышать сердцебиение, моргание, движение пищи в его животе. Он хочет быть храбрым, но не уверен, что сможет. Тайлер — храбрый, Тайлер — сильный. Младший всегда был всего лишь слабым маленьким трусом, вздрагивающим от теней и плачущим, когда он один в домике на дереве и боится темноты. Он решает, что может попытаться быть храбрым — и он может попытаться, прячась за Джоша. Джош похож на Тайлера: храбрый и сильный. Он взрослый, и эта мысль придает ему сил. Маленький Размытый цепляется за бок Джоша, схватившись за перфорированную ткань его баскетбольных шорт. Размытый, Большой и Плохой, — самое страшное, что когда-либо видел Маленький. Он похож на Тайлера, только старше, и мальчик никогда не думал, что люди, которые ненавидят его или хотят причинить ему боль, могут выглядеть как те, кого он любит. Это совсем нечестно — потому что это причиняет боль. Тайлер — нет, Размытый — смотрит на него так, как будто он испачкал грязью чистый кухонный пол мамы Тайлера, как будто Маленький Размытый потрепал все страницы библиотечной книги Тайлера, как будто он настолько плох, что никто никогда не сможет его полюбить. — Колокольчик сломался, — отвечает Размытый. Он топает ногами, большие комья засохшей грязи осыпаются с его ботинок на белый пол. Мальчик вздрагивает при каждом стук, стук, стук. Плохой одет во всё черное, хотя на улице миллион градусов. Потирая руки, словно они замёрзли, Размытый обводит взглядом Джоша и мальчика, краски и стены. Там, куда падает его взгляд, расцветают мурашки и озноб. Он указывает на рисунки. — У вас тут что, гребаный кружок рисования? Никто не отвечает. Никто не осмеливается. Размытый переводит взгляд на младшего, и это взгляд, от которого рушатся горы, взгляд, который поджигает моря, взгляд, который останавливает ветер на своем пути. Его лицо искажено яростью, кулаки сжимаются и разжимаются, как будто он вот-вот взорвется, как бутылка из-под содовой, которую встряхивают до такой степени, что она вот-вот лопнет. Он наклоняется, чтобы схватить с пола горсть щепок и со всей силы швыряет в них в углу, просто чтобы посмотреть, как они вздрагивают. — Я знал, что ты что-то замышляешь здесь, внизу, маленький червяк. — Встань за меня, — бормочет Джош, перемещая мальчика, пока его спина не упирается в угол, и Джош не встает между ним и его старшим «я». — Как храбро, — говорит Размытый. У него есть манера говорить приятные вещи и заставлять их звучать как самые подлые слова. — Бесполезно, но отважно. Знаешь, я действительно начинаю тебя ненавидеть, Джошуа Уильям Дан. Ты уже как заноза в заднице. Я не могу дождаться, когда раздавлю твой череп своей ногой, как отпрыск Евы раздавил Змею. Я буду носить твои зубы, как жемчужное ожерелье, на своей шее. Я… — Размытый замолкает на середине тирады, чтобы указать пальцем на усы, которые Джош нарисовал на своем автопортрете, внезапно став нейтральным. — Тебе идёт. — Он просто болтун, — шепчет мальчик. В одно мгновение выражение лица Плохого меняется с неподвижной воды на буйное море. — Я ПОКАЖУ ТЕБЕ БОЛТУНА, МАЛЕНЬКИЙ НЕУЧ! — крик Размытого эхом разносится по домику на дереве, заставляя его дрожать. Он кидается в их сторону и мальчик вскрикивает, забиваясь в угол комнаты. Джош пятится назад, чтобы прикрыть его своим телом, широко раскинув руки, так смело, но Размытый не тянется к младшему. Он должен был догадаться; это могло бы причинить меньше боли. Вместо этого он тянется и щелкает Джоша по лбу. Звук, похожий на раскаты грома, прокатывается по домику на дереве, заставляя доски под их ногами задрожать. Как марионетка, у которой перерезали веревочки, Джош падает на пол. Размытый обнажает зубы, как тигр, когда наклоняется, чтобы схватить Джоша за ноги в кроссовках и потащить его в другой угол домика. Глаза Джоша открыты и безумно мерцают от страха, но остальное тело кажется парализованным. Сейчас. Прямо сейчас. Это был бы тот самый момент. Если Маленький Размытый когда-то собирался быть храбрым, сейчас самое время. Его старшее «я» отвлекается, таща тяжелое тело Джоша через всю комнату, и не нужно быть гением, чтобы понять, что у Джоша большие неприятности. Маленькому Размытому нравится Джош. Он не хочет, чтобы с ним случилось что-то плохое, и с ним вообще ничего не должно случаться. Это может быть его шанс, чтобы измениться, стать больше похожим на Тайлера, быть сильным и храбрым и спасти Джоша, а затем и весь мир. Но он этого не делает. Он просто стоит на месте и плачет, как ребенок, наблюдая, как Размытый открывает подпол и засовывает неподвижное тело Джоша в темную дыру. Его слезы текут быстрее от звука, который издает тело Джоша, ударяясь о дерево. Размытый с силой закрывает щеколду. Затем он переводит взгляд на Маленького Размытого, и мальчик вздрагивает. Размытый хуже, чем монстры в шкафу Тайлера. Он хуже, чем то, что прячется в темном пространстве между кроватью и полом. Всё это выдумка, а это реальная жизнь, это… это он сам. Всё то, что ему не нравится в себе, всё то, что говорят о нем дети в школе и Тайлер, воплотилось в жизнь. Они выросли, стали больше и страшнее. Всё то, чем он боится стать, реально и стоит перед ним. — Ты. Что ты ему сказал? — Ничего, — голос мальчика тихий и неясный от слёз. Размытый подкрадывается ближе, как эти большие кошки, которые живут в лесу, но если к ним не лезть, они не будут связываться с вами, а Размытый не следует этим правилам. Он может связываться с кем угодно. Теперь, когда Джош скрылся из виду, его лицо успокоилось. Когда он подходит ближе, от него пахнет грязью, затхлостью, как от кладбищ и лопат, полных земли. Он протягивает руку, чтобы запустить пальцы в волосы мальчика, и, хотя прикосновение довольно нежное, оно заставляет его плакать ещё сильнее. — Успокойся, — воркует Размытый. — Шш-ш, тише. Всё хорошо. Перестань плакать. Просто расскажи мне всё, что ты ему рассказал. — Я ничего не говорил. — Ничего? Ничего о Домике на дереве? Ничего о моем маленьком проекте? Ничего о НАС? Маленький Размытый пытается думать. Все его мысли путаются, как когда он впервые открывает коробку с пазлами и вываливает все фрагменты. Всё, о чем он может думать, — это хорошие воспоминания, которые у него были с Джошем: карточки с покемонами, истории о героях, складывание бумажных самолетиков, чтобы посмотреть, чей улетит дальше. Его разум подобен доске, с которой начисто стерто всё важное — или, может, это и есть важное. — Ничего, — икнул мальчик. — Я ничего не говорил, честное слово. Размытый дает ему сильную пощечину свободной ладонью. Его голова кружится, щека разрывается от боли, а в ушах звенит от звука соприкосновения кожи с кожей. Даже при том, что крошечная часть его знает, что он не должен этого делать (знает, что так бы не стали делать Джош с Тайлером), он паникует. Мальчик хватается за руку, болезненно запутавшуюся в его волосах, царапая и впиваясь крошечными ногтями в руки старшего существа, в нежную плоть его запястий и между большим и указательным пальцами. Плохой выглядит так, словно ничего не замечает, и когда он говорит, его голос спокоен, как тихая вода. — Ты мне лжешь. Что ты ему рассказал? — Ничего! — вопит младший, чувствуя стыд от своих рыданий, и от этого плача только сильнее, но он боится, что ему есть о чем ещё беспокоиться, кроме как выглядеть крутым перед Джошем. Теперь он просто хочет дожить до того, чтобы снова увидеть Джоша, опозорен он или нет. — Пожалуйста, не делай мне больше больно! Пожалуйста! Обрушивается ещё один удар, на этот раз сжатым кулаком в висок, от которого у него мутнеет в глазах, кружится голова и немеет язык. — Пожалуйста, не надо, — невнятно произносит он. — Ты не должен этого делать. Почему ты обижаешь? Потому что тебе это нравится? Потому что ты боишься? Плохой крепче сжимает волосы, дергая голову назад, от чего шея мальчика хрустит, как хлопья, которые он обычно ест с молоком. Когда Размытый говорит, его голос пугающе тих, приглушен, чтобы Джош не подслушал. — Что ты знаешь о страхе? Ты выбрал трусливый путь, решив прийти в Домик на дереве и затаиться там, где спокойно. Тебя здесь баловали: настольными играми и фантазиями о семье и нормальной жизни, но я не собираюсь быть к тебе снисходительным. Это для твоей же пользы. — В этом нет никакой пользы, — хрипит младший. — Мы одинаковые. Разве мы не можем стать лучше? Я не хочу никого обижать. Я хочу быть лучше. Пожалуйста, прекрати, Размытый. Пожалуйста. Размытый протягивает обе руки, чтобы взяться за волосы с двух сторон головы ребенка, крепко прижимая костяшки пальцев к его черепу. Он наклоняется так близко, что мальчик чувствует запах его дыхания: пыли и старой моли. — Мы не одинаковые, малыш. Понял? Нельзя сравнивать падальщика с вороной. У тебя есть ещё один шанс. Расскажи мне точно, что ты сказал этому безмозглому лазутчику в сны, и знаешь, что я для тебя сделаю? Я не убью тебя. Это очень щедро, это хорошее предложение. Вместо этого я вышвырну тебя из этого Домика на дереве, как Бог древнего змея, и я позволю тебе жить в пустыне, где ты сможешь совершить марш к морю вместе с другими тупыми созданиями. Но если ты этого не сделаешь — если ты мне не расскажешь — я вытрясу из тебя ВСЮ ТВОЮ ЁБАНУЮ ЖИЗНЬ. В Домике на дереве воцаряется тишина, нарушаемая только тихими невнятными всхлипываниями. — Ладно, Размытый. Время шоу, дружок. Что ты ему сказал? Мальчик пинает Плохого в голень. Страх — не «темноты», а страх «смертельной опасности» — делает его сильным, и расширяющиеся от ярости глаза старшего почти стоят того, когда он ослабляет хватку на волосах ребенка. У ребёнка не так много преимуществ, но он маленький и быстрый, проскальзывает под мышкой Плохого и отчаянно рвется к люку. Он думает о том, чтобы залезть в подпол, о том, чтобы попытаться помочь Джошу. Размытый обладает властью в Домике на дереве, но даже Маленький Размытый не так бесполезен, как некоторые его изображают. Он мог бы помочь. Но он этого не делает. Он опускает обе ноги в дыру в полу, почти вдыхая запах мускусной листвы, и да, он никогда раньше не был за пределами Домика на дереве, и ему так страшно, но всё будет хорошо, если он только сможет добраться… Размытый обхватывает его крошечное предплечье стальной рукой, когда он тянется к веревочной лестнице, сжимая так крепко, что кости скрипят и скрежещут друг о друга. Одним мощным рывком он затаскивает Маленького обратно в Домик на дереве, заставляя его распластаться на полу и садясь на его торс. Он обхватывает руками его шею, пальцы достаточно длинные, чтобы касаться друг друга, и начинает сжимать. Зрение мальчика сразу начинает плыть, всё вокруг становится глянцевым, звеняще-черным. Давление за его глазами и носом чудовищное. Он умирает. Он умрёт. Эта мысль пугает его больше, чем он думал. Иногда, когда в Домике на дереве наступала ночь, он хотел быть мёртвым, или мечтал о том дне, когда умрет. Ему нравилось представлять, как люди придут на его похороны, будут плакать и говорить, что он был не таким уродливым и глупым, как они всегда думали. Оказывается, смерть звучит намного страшнее, когда она шепчет ему на ухо, как сейчас, чем когда он пытается представить тембр её голоса, когда он один. Младший брыкается ногами, пытаясь сбросить тело Размытого с себя. Единственный звук в Домике на дереве — это стук его ног по половицам и спокойное дыхание, исходящее от Плохого. Он царапает руки Размытого, обхватывает своей рукой горло старшего существа, но его пальцы всё ещё покрыты черной краской от рисования. Его пальцы бесполезно скользят, размазывая краску по Размытому. Это лишь напоминает ему о Джоше. О рисовании пальцами с Джошем, о смахивании паутины с его улыбки с Джошем — благодаря ему. О Джоше, который лежит в темноте, не в силах пошевелиться. О Джоше, который следующий. Может, если бы младший добрался до подпола (если бы он не был таким эгоистичным и напуганным, думая только о себе и о том, как выбраться), он мог бы что-то сделать — что-то изменить. Пожалуйста, очнись, Джош, — напряженно думает он, как будто напряжение поможет его мозговым волнам пройти сквозь время, пространство и половицы, чтобы добраться до Джоша под полом. У него не так много лишней энергии; смерть требует много сил. Неужели всё так плохо, что он надеется, что Тайлер может появиться и спасти его? Я боюсь. Его последняя мысль.

***

Плохой душит маленького червяка ещё несколько минут, даже после того, как он перестает двигаться — просто для уверенности. Такие личинки могут быть как тараканы. Думаешь, что раздавил их ботинком, но как только поднимаешь его, они убегают прочь. Не будет никакой возни из-за этого маленького жука. Размытый позаботится об этом. Когда ребенок синеет и перестаёт двигаться, кровь вытекает из его глаз и носа, Размытый встаёт, сгибая напряженные пальцы. Что за работа. Он протягивает руку, чтобы дотронуться до своей шеи, которая болит от детских царапин, нанесенных личинкой в последние мгновения жизни. Его пальцы становятся скользкими от черной краски. Тупые гребаные рисунки. Нагнувшись, он перекидывает тело жука через плечо и размашистой походкой идёт к окну. Он выталкивает его, прикладывая ладонь к уху, чтобы услышать глухой удар плоти о землю. Музыка для его ушей. Этот кретин в любом случае не заслуживал существования в Домике на дереве, живой или мертвый; пусть теперь волки ковыряются в зубах его жалкими костями. У Размытого есть рыба для жарки покрупнее и кости для сбора покрупнее. Он видел лицо Джоша Дана в последний гребанный раз. Представляя ужасные смертельные пытки, которые он проведет только для Джошуа, он крадется через комнату, опускаясь на колени у люка в подпол. Распахнув его, он вглядывается в темноту, не веря тому, что видит. Джош исчез. — БЛЯТЬ! — выкрикивает Размытый в пустоту, наслаждаясь тем, как дрожит Домик на дереве от его ярости. Конечно. Мать твою, ну конечно. Ничто не должно пойти по пути младшего. Всё, что он делает, приходится делать дважды — по снегу в гору и со связанными за спиной руками. Ему нельзя доверять приспешникам, нельзя отвернуться на пять секунд без того, чтобы жалкий подросток не стал инкогнито и — бум! растворился в воздухе. Всё, что нужно знать о его удаче. Но Размытый не верит в удачу. Он создаёт её сам. После того, как он растирает костяшки пальцев об пол домика, наблюдая, как его кровь смешивается с размазанной по полу черной краской, он начинает чувствовать себя лучше. Совсем немного. Шестерёнки в его голове начинают вращаться, пока он расхаживает по комнате, размышляя. В конце концов, существует не один способ освежевать кошку. Размытый начинает составлять план.