Смородиновый пирог

Антон проснулся от настойчивых солнечных лучей, пробивающихся сквозь приоткрытые шторы. По закону подлости тонкая полоска света упала прямо на его глаза, и он, поморщившись и негромко промычав что-то нечленораздельное, повернулся на бок, обнимая своими длиннющими руками мягкую подушку. А после резко открыл глаза, осознавая, что в постели он один. По его телу иррационально прошлась короткая, но мощная волна испуга, собравшаяся в единый комок где-то в затылке. Он пошарил рукой по пустой части постели, будто Арсений мог оказаться где-нибудь под подушкой, но быстро успокоился, когда расслышал, как тот гремит посудой на кухне. Перевернувшись на спину, Антон еле-еле дотянулся рукой до телефона, оставленного накануне на тумбочке, и посмотрел время. Там же лежали несколько колец, серебряный браслет и массивная цепочка, словом, всё то добро, которое он снял перед сном. Давно перевалило за десять, неудивительно, что Арсений уже встал. Сладко потянувшись и тонко промычав, он откинул одеяло и поднялся с постели, направляясь на кухню прямо так, в одних спортивных штанах, которые ему одолжили прошлым вечером. — Доброе утро, котёнок, — обернувшись через плечо, просиял Арсений. Он как раз перекладывал яичницу с помидорами со сковородки на тарелку. От такого ласкового обращения Антон невольно расплылся в улыбке. — А я уже хотел идти тебя будить. Ты ведь не имеешь ничего против такого завтрака? — он намекал на состав блюда. — Совершенно точно нет. Господи, завтрак почти в постель, ты кто такой вообще? Ангел? — он плюхнулся за стол, сонно потирая глаза ладонью. Арсений поставил перед ним тарелку и чмокнул его в спутанные кудри. — Ангел здесь только ты. — Как это слащаво прозвучало! Жуть просто! — смешливо скривился он. Его лицо было удивительно подвижным, отчего все гримасы выглядели максимально красноречиво. По кухне прокатился дружный смех. Арсений приготовил им по чашке ароматного кофе, они позавтракали и по-хорошему Антону нужно было бы объявиться дома, но уходить ему не хотелось совершенно. — У тебя есть планы на сегодня? — будто читая его мысли, спросил Арсений, выпивая уже вторую чашку бодрящего напитка. — Нет. Только вечером созвон по новому проекту, с которым я время от времени помогаю, но это полчаса, минут сорок максимум. А что? — Предлагаю такой план. Мы ещё около часа ленимся, потом собираемся и едем в город П. Мне нужно подписать некоторые бумаги. Заодно просто прогуляемся. Если ты, конечно, хочешь, я ни в коем случае не настаиваю. — А ты говорил, что всё по телефону решается, — съехидничал Антон, чуть прищуриваясь, словно подловил собеседника на чём-то крупном. Просто с утра у него было такое шкодливое настроение. — Всё да не всё, — хмыкнул Арсений на это замечание. — Иногда приходится кататься в издательство. Так что думаешь? — Думаю, что это офигенная идея. Только маме отпишусь, что уеду, чтобы не волновалась. Он никогда не стеснялся того, что ставил родителей в известность. Никто его не ограничивал, но так и им, и ему было спокойнее, а написание сообщения занимало всего пару минут. Арсений находил это милым. Он давно перестал ставить хоть кого-либо в известность о своих перемещениях, никто о нём не беспокоился — он взрослый мальчик как-никак. Однажды он купил билеты, укатил в Париж, а его отец узнал, что тот в Европе, лишь после того, как позвал его на семейный ужин. Арсению тогда было столько же, сколько Антону сейчас, и теперь казалось, что это было так давно, словно в прошлой жизни. Он смотрел на то, как Антон быстро строчит что-то в телефоне, а после наверняка читает ответ, судя по внимательному взгляду и последовавшему за ним смешку. — Говорит, главное не найдите себе неприятностей. Пожелала хорошо провести время. И привет тебе. — Ей тоже, — утопив усмешку в кофе, отозвался Арсений. Антон тут же что-то напечатал, а после поднял на него свои чудесные зелёные глаза. Он так засмотрелся на них, что не сразу расслышал чужую просьбу. — Что? — машинально переспросил он, глупо уставившись на собеседника. — Можно твоей ванной воспользоваться? — Конечно. Мог не спрашивать, — но ему всё равно было приятно, что тот спросил. Антон оставил телефон на столе и удалился, чтобы принять душ и окончательно проснуться. Этот жест казался Арсению верхом доверия — сам он телефон из рук практически не выпускал. Сначала это пошло из того, что его родители могли взять чужую вещь без спроса, а после крепко вошло в привычку. Не то чтобы ему было что скрывать даже в подростковом возрасте, просто он терпеть не мог, когда его границы нарушали без его разрешения. Антон в этом плане явно был более открытым. Они и правда проленились около часа, после чего Арсений выделил Антону комплект одежды — светлые штаны и рубашку из какой-то невероятно приятной плотной ткани — они были практически одного роста и комплекции, из-за чего его одежда очень даже подходила. Антону же, во-первых, не хотелось идти домой переодеваться, а во-вторых, нравилось носить одежду Арсения. Это делало их ближе, а тот и не возражал, про себя отмечая, что его рубашки подходят под цвет глаз Антона. Почему-то отдать свою одежду, впустить в своё личное пространство этого юношу было легче, чем кого-либо в своей жизни. В машине пахло… ничем. Арсений всегда заботился не о том, чтобы полностью перебить запах, а чтобы его удалить. Ему нравился запах чистоты, может быть, свежести, но не все эти химозные ароматы, которые были в продаже. Антон был с ним солидарен, поэтому в машине ему было максимально комфортно. Удобно устроившись на переднем пассажирском сидении и пристегнувшись, он с удовольствием смотрел за тем, как тот уверенно ведёт машину. В его движениях определенно была какая-то грация, отчего наблюдать за ним хотелось больше, чем за проносящимися за окном пейзажами. Тем более те давно были выучены наизусть, а вот то, как Арсений мягко, но при этом твёрдо берётся за рычаг переключения передачи, было в новинку. — Ты так смотришь на меня, — сказал Арсений, на мгновение оторвавшись от трассы, чтобы бросить ответный взгляд на своего спутника. — Думаю о том, какой же ты всё-таки красивый, — просто ответил тот. — Нельзя? — Можно, конечно. Просто ощущение, будто ты меня сейчас съешь, — захихикал он. — А может и съем! — подхватил Антон и коротко цапнул его колено полусогнутыми пальцами, имитируя когти, а после рассмеялся, когда Арсений раскрыл рот и показушно завизжал. — О нет! Спасите-помогите! Ехать вдвоём было весело. Здание издательства представляло собой обычный офис. Много дверей, много людей, Антон шёл следом за Арсением как самый настоящий утенок за мамой-уткой, боясь потеряться в этом хитросплетении коридоров. Пара человек коротко поздоровалась с писателем, кто-то пожал руку, но большинство либо игнорировало их, либо было слишком увлечено работой. Жизнь кипела. — Нам сюда, — бросил Арсений и постучался в одну из дверей, табличка на которой гласила «Главный редактор Воля П. А.». — Идём со мной, не хочу тебя тут оставлять. Антон лишь пожал плечами. Если тот хочет впустить его в свой мир, он этому препятствовать не станет, только порадуется. Получив короткое разрешение, они вошли. Перед ними предстал молодой мужчина в классической голубой рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты, и, судя по всему, в брюках. Он оторвал взгляд от монитора компьютера и разулыбался, тут же вставая со своего места, протягивая руки. — Арсень Сергеич, рад Вас видеть! — он явно ерничал, на лице его отражалась крайняя степень веселости. — Павел Алексеевич, — вторил ему Арсений, пожимая руку и едва справляясь с тем, чтобы держать серьёзное лицо. — О, погода сегодня чудо, не находите? — в крайне напыщенной манере произнёс тот. — Перестань, Паш, — сдерживая смех, сказал Арсений. — Ну как же, ваше графское сиятельство озарило нас своим присутствием, как не завести светскую беседу. Они разразились хохотом. Павел снова сел на своё место начальника, а два человека на букву «А» расположились на стульях перед его столом. — Ладно. Познакомь меня со своим спутником. Твоя новая пассия? — понимающе улыбнулся он. Антон напрягся, наверно, испуг его был написан на лице. Он не был готов к тому, что их отношения выставят напоказ. — Нет, — словно это и вправду было так, спокойно отозвался Арсений, пожимая плечами. Он, кажется, и правда умел читать мысли. А ещё искусно врать, потому что Антон сам ему почти поверил. — Просто друг. Антон, это Паша, Паша, это Антон. Так что там у тебя? Нам ещё кое-куда заскочить надо, — перевёл он тему. — Приятно познакомиться, Антон, — доставая бумаги, сказал Павел. — Прости за недопонимание, — он подмигнул и, услышав, что извинения приняты, повернулся к Арсению. — Изучи и, если все устраивает, оставь автограф, и ты свободен. — он говорил это так, что сразу было понятно — тот давно знает, что это за бумаги, и в обсуждении всё это не нуждается. Арсений взял в руки несколько скрепленных между собой листов и принялся внимательно читать. — Чем живёшь, Антон? — внезапно обратился к нему главный редактор, улыбаясь совершенно обезоруживающе. Видимо, он решил поболтать, пока Арсений занят. — Да вот, учусь, работаю потихоньку. Я программист, — в подробности он вдаваться не стал. В данной ситуации казалось, что всё это ни к чему. — Как вы познакомились, если не секрет? — Паше, похоже, действительно было интересно. Или же он просто не хотел возвращаться к недавно оставленной работе, по его лицу нельзя было точно понять. Арсений на этот вопрос смешно фыркнул, даже не поднимая взгляда, а после с шелестом перелистнул страницу. — Я его сбил, — глаза у Воли в ужасе округлились, и Антон, добившись нужного эффекта, решил договорить. Улыбка с его лица не сходила, ему было комфортно с этим человеком. — Да столкнулись на велосипедах, я не доглядел. — Как в лучших комедиях, — усмехнулся его собеседник. — Я тогда так не думал, — похихикал Антон. Не прошло и пары минут, как Арсений спокойно взял ручку из органайзера на столе Паши и точным выверенным движением поставил размашистую подпись. — Держи, — он протянул документы. — Всё хорошо. — Ну и отлично, — довольно оглядев бумаги, отозвался Воля. — Валите из моего кабинета, у меня, в отличие от вас, тунеядцев, всё ещё рабочий день, — он махнул рукой, подгоняя их. — Давайте, давайте, повеселитесь там и за меня тоже. — До скорого, Паш! — в дверях кинул ему Арсений, а тот даже не утрудил себя ответным прощанием, неопределенно махнув рукой. Казалось, они вообще не прощались, и подобная неформальность была для них в порядке вещей. Когда они оказались на улице, Антон тут же спросил, в возмущении изогнув брови: — «Новая пассия»? Серьезно? А до меня, что, ещё кто-то был? — Был, — не стал скрывать Арсений, отвечая совершенно спокойно. — Тот, о ком я тебе рассказывал, просто Паша любит всё приукрашивать. Он так про каждого моего нового знакомого спрашивает. — А, — многозначительно протянул он, потухнув так же быстро, как и загорелся. Антон обижаться попросту не умел, повозмущался так, для виду. — Понял. — Он мой друг ещё со студенческих времен, думаю, он просто переживает. По-своему, правда, но переживает. Он говорил это с нескрываемой заботой в голосе, и Антон понял — Арсений доверяет этому человеку. И свою личную жизнь, и свои книги. Похоже, первое впечатление его не обмануло, Воля оказался хорошим человеком. — Но мне кажется, он всё равно всё понял, ты ведь в моей рубашке, — понизив голос добавил Арсений, осознав свой промах только сейчас. — Ой, блять, точно, — Антон позволил себе выругаться, осматривая свой внешний вид будто впервые. Внутри всё похолодело и словно образовался самый настоящий комок нервов, не дающий нормально вздохнуть. — Он ведь ничего… никому?.. — растерянно уставившись на Арсения, спросил он. — Ничего и никому. Прости за это, — он искренне раскаивался. Стремясь познакомить Антона со своим другом, он не продумал такую глупость. Он коснулся чужого плеча и коротко сжал, стремясь показать своё участие. — Но он болтать не станет. Это я знаю точно. Антон отвёл глаза в сторону, напряженно посопел и решил, что правильнее всего будет отпустить эту ситуацию. Чёрт с ним. Он доверял Арсению, и раз тот так говорил, можно расслабиться. — Хрен с ним, — они были практически в центре города, и Антон, сам от себя того не ожидая, протянул руку и негромко просил. — Можно? Не думаю, что случится что-то плохое. Арсений без слов взялся за его руку и переплёл их пальцы. Это единственное, что они могли позволить себе в нынешних обстоятельствах, но даже этот, казалось бы, незначительный жест, согревал их изнутри. — Прогуляемся? Обещаю вернуть тебя в целости и сохранности. — Конечно. Погода сегодня радовала. В меру тёплая, но не душная, по небу неспеша проплывали молочно-белые облака, периодически закрывая солнце. Арсений с Антоном шли вдоль набережной. От реки тянуло приятной прохладой, ветерок трепал их волосы и одежду, забирался под ткань и ласково оглаживал разгоряченную кожу. Мимо них сновали люди, одиночки, компании друзей, влюбленные парочки или родители с детьми, но до них двоих никому не было ровным счетом никакого дела, и день от этого казался просто замечательным. На одной из лавочек сидели молодой мужчина с девушкой, всем своим видом показывая, как они влюблены. Подол светлого летнего платья девушки колыхался от ветра, и она постоянно его поправляла, по правую руку от неё лежал букет роз в безвкусной прозрачной плёнке, но, похоже, её это совершенно не волновало. Гораздо больше увлеченная своим спутником, она смеялась из-за какой-то шутки и как будто вся светилась от счастья. А потом они коротко поцеловались, и Антон невольно задохнулся от того, как ему захотелось так же, у всех на виду поцеловать Арсения. Отчего-то он почувствовал самую настоящую детскую обиду, которую тут же постарался утопить — для неё не было места в его жизни. Он сжал руку Арсения посильнее и прикусил губу, вскоре это чувство утихло, и он смирился, отмечая для себя, что по возвращении обязательно сделает всё, что ему заблагорассудится. Арсений повернул голову и взглянул на Антона, кудри которого будто светились изнутри из-за проходящих сквозь них лучей солнца. Невольно вспомнилась подобная картинка со светящимся котёнком, отчего уголки его губ дёрнулись вверх. — Что? — спросил Антон, видя все эти изменения на чужом лице. — У тебя глаза как малахит, ты знал? — а тот самозабвенно сыпал комплиментами. — Теперь буду знать, — чуть смущенно, но довольно отозвался он. — А у тебя… как море. Я как увидел, сразу утонул, знаешь ли, — и тут же неловко рассмеялся, потирая шею свободной рукой. — Господи, комплименты явно не мой конек. — Всё равно мне очень приятно, — Арсений сжал чужую руку чуть сильнее, поддерживая. Он был очарован. Прогулка продолжалась, в какой-то момент им пришлось расцепить руки, потому что те безбожно вспотели, но они всё равно держались рядом. Так, чтобы только они могли слышать голоса друг друга. Мир опустел, в нём остались лишь они одни, и на террасе уютного кафе, в которое они зашли, тоже как будто никого не было. Они улыбались друг другу совершенно глупо, но от того не менее очаровательно, и Антону невольно думалось, что вот оно, то, чего ему так не хватало. Этих голубых глаз, этой дурацкой колючей щетины и перстня на безымянном пальце правой руки. Этих взглядов и коротких, но многозначительных касаний, которые говорили так много и совершенно ничего. Антон никогда, кажется, не чувствовал себя настолько целостным, как в этот момент, выпивая вкуснейший чай с корицей, грушей и медом из высокого стакана, сидя напротив обворожительного Арсения. «Кажется, я влюбляюсь», — пронеслось у него в голове. Мысль испугала его и одновременно с этим показалась закономерной. Понимая, что стоит немного притормозить и не говорить об этом так сразу, Антон промолчал, но чётко решил для себя — этой ночью ему придётся много и основательно думать. А пока он залип на чужие сильные руки, обхватывающие пузатый бок кружки, наполненной просто гигантским, противозаконным количеством ванильного рафа. Он невольно сглотнул, когда тот поднёс кружку ко рту, отчего мышцы напряглись и проступил рисунок вен. Арсений это заметил. Он всё видел, внимательный чёрт, будь его воля и сиди они на диване, а не на удобных плетёных стульях, он бы присел ближе и прижался тёплым боком, смущая Антона ещё больше. Но вместо этого он снял обувь с одной ноги и провёл ей по чужой голени, мгновенно пожалев о том, что дал ему длинные штаны, а не какие-нибудь шорты. Тот дёрнулся от неожиданности, отчего чайная ложка на блюдце перед ним жалобно звякнула, и уставился на него взглядом полного возмущения, но Арсений даже в лице не поменялся. Лишь в глубине его невозможных голубых глаз зажглись лукавые искры. Он залез пальцами под штанину и задрал её так высоко, как та того позволяла — до середины икры, но и этого пространства хватило, чтобы чужие настойчивые поглаживания вызвали необходимую реакцию. Взору Арсения вновь предстали очаровательно покрасневшие уши. Антон уставился взглядом в свою полупустую кружку, склонив голову, но при этом совершенно не двигаясь в сторону, явно показывая — ему эти игры по душе. И Арсений продолжал. Сквозь ткань гладил выше — по внутренней стороне, выискивая места, касания в которых понравились бы его Антоше больше всего. В какой-то момент он увлекся и дошёл до чужих бедер, упиваясь чужими потяжелевшими вздохами. — А-Арс… — стоило Антону тихо даже не произнести — простонать чужое имя, изломив брови и уставившись глазами, полными мольбы, касание исчезло. — Куда?.. — голос его звучал непонимающе и, наверное, расстроенно. Но так было правильно, они всё-таки в общественном месте, и Арсений ухмылялся, довольный собой. Он обулся и оставил его вопрос без ответа, как ни в чём не бывало отпивая свой раф. — Блять, — на грани слышимости прошептал Антон, приходя в себя и смотря прямо в бесстыдные глаза Арения. — У меня из-за тебя привстал, — состроил он недовольную мину. Арсений чуть не подавился от такой прямоты, а после рассмеялся в голос, как бы неприлично это ни было. Антон остался доволен таким ответом. Домой они вернулись к закату. Солнце неумолимо опускалось всё ниже, освещая пространство ярким мандариновым цветом. Антон просто собрал свои немногочисленные вещи, коротко поцеловал Арсения, бросил: «До завтра» и уехал на велосипеде. До его дома была всего пара-тройка километров — другой конец деревни. Тот недолго смотрел ему в след, а после вернулся в дом, всё ещё ощущая там остатки тепла этого солнечного парня и немного глупо улыбаясь. «Кажется, я влюбляюсь», — подумалось ему за готовкой ужина. Его эти мысли не пугали совершенно.