Смородиновый пирог

Водная гладь приветливо искрилась в лучах солнца, заставляя Антона смешно жмуриться, пока он глазами высматривал плывущего к нему Арсения. Вместо того, чтобы просиживать весь день дома, они приняли решение пойти на озеро и ничуть об этом не пожалели — погода сегодня вновь радовала. Теплые солнечные лучи пробивались сквозь редкие облака, рассматривать которые можно было просто до бесконечности. — Как водичка? — Антон сидел на краю пирса в своих любимых зеленых плавках, спустив ноги в воду и заранее зная ответ. Ему просто хотелось поболтать ни о чем. — Чудесная, — Арсений легко подплыл к нему, уложил руки на деревянные доски и забрался рядом, тут же забрызгивая все водой. Антон с интересом смотрел на него снизу вверх, но недолго — тот сел рядом и тоже спустил ноги, выдыхая от легкой усталости. — Красиво тут, — на самом деле он думал, что озера — это всегда красиво, но решил не уточнять. — Я здесь каждое лето, а налюбоваться не могу, — чуть покачнув конечностями, он намеренно вызвал рябь на воде. — Почему ты вообще живешь тут летом? Есть же куча других мест, в которые можно отправиться, а ты в деревню. Ну, скорее дачный поселок, тут давно уже одни дачники живут. Арсений пожал плечами. На другом берегу веселилась компания молодых людей, трое парней и девушка с синими дредами, а чуть левее — семейная пара с ребенком. Все они вели себя громко, но голоса их сливались в один общий фон, не давая вычленить что-то одно. — Наверно, мне просто нравится ощущать здешнее умиротворение. Вообще, я периодически посещаю другие страны, в начале этого лета, вот, побывал в Италии, иногда возвращаюсь в город П., бывает даже на целые недели. А здесь… знаешь, чего ожидать, и от этого спокойнее, — он повернулся к Антону и одарил его насмешливым взглядом. — По большей части. То, что меня собьют на велосипеде, я никак не мог предвидеть, — он позволил себе короткий смешок, но после вновь стал серьезным. — Иногда важно отпустить насущные дела и отправиться туда, где тебе не приходится переживать. Антон чуть смущенно похихикал и взялся за чужую руку. — Авария судьбы-ы-ы, — он в шутку протянул последнюю букву и хотел уже было коротко поцеловать Арсения, надеясь, что окружающие слишком увлечены собой и не заметят этого, но краем уха уловил шелест поблизости, у самого берега. — Что это? И тут из близлежащих кустов показалась змея. Длиной с полметра, черная, с крупными желтыми пятнами на голове, она ловко извивалась и плыла прямо в их сторону. Антон вскочил и натурально заорал благим матом, тут же привлекая к себе лишнее внимание. — Сука, змея, Арс, там змея! — по его телу прошлась мощная волна, собравшись бьющимся в горле сердцем, внутри него все сжалось, как если бы он инстинктивно захотел казаться меньше, но на деле он медленно пятился назад, не отрывая взгляда от своего объекта страха. Кричать он быстро перестал, но ужас, заставляющий руки дрожать, а дыхание — стать поверхностным и прерывистым, никуда не делся. Арсений же поднялся и, быстро оценив, куда та направляется, взял Антона под локоть и отвел на берег. Змей он никогда не боялся. Тем более тех, которые просто проплывали под пирсом и отправлялись дальше по своим змеиным делам. — Спокойно, — он уложил руки на его плечи, чуть сжав те в успокаивающем жесте. — Не бойся, она уже уползла, ну. — А-а-арс! — заныл Антон, скривившись. Ему все еще было страшно, он все пялился в сторону змеи, иррационально боясь, что та снова появится в его поле зрения. Уж давно скрылся, но его присутствие незримо оказывало на него влияние, вызывая желание вообще сбежать и не появляться у воды ближайшую неделю. Все его нутро взбунтовалось, кажется, он все еще дрожал, нервно сцепив руки, а большим и указательным пальцем начиная крутить единственное кольцо на большом пальце. — Все хорошо, дыши, Тош, — Арсений обнял его и прижал к себе, поглаживая по спине, как напуганного ребенка. Тот испытал самую настоящую панику и теперь обхватил чужую талию, уткнулся носом в шею, все еще пытаясь справиться с погаными ощущениями, поселившимися в теле. — Прости. Просто я очень-очень боюсь змей. Прям пиздец, по-другому и не скажешь, — его понемногу отпускало. Липкий страх скатывался с него, как вязкая и противная жижа, оставляя после себя усталость в мышцах — его организму требовалась передышка. — Я понимаю, котенок. Все хорошо, никакие плохие змеи тебя не достанут, я тебя от всех-всех защищу. Антон засмеялся, нервно, не так, как обычно, но явно приходя в себя. Отклонившись, он взглянул на Арсения, который и сам едва сдерживал рвущийся наружу смех. — Ну фигню же несешь. — Зато ты повеселел, — резонно отметил тот, взял его лицо в свои руки и, бросив короткий взгляд на другой берег, ненадолго прижался к чужим губам. Больше они себе позволить боялись, даже это мимолетное касание губ к губам было покруче всяких аттракционов по выбросу адреналина. Антон окончательно успокоился, длинно выдохнул, понимая, что бояться больше нечего, и еще раз коротко извинился. Арсений покачал на это головой, мол, в этом нет никакой необходимости. Он не смел осуждать его за банальный испуг. После они расположились на полотенцах, надежно скрытые от чужих глаз густой растительностью на берегу. — Ты хотя бы чего-то боишься? — лежа и смотря на проплывающие мимо причудливые облака, спросил Антон. Его чуть влажные после купания кудри тяжело трепал теплый и густой ветер. На размеренно вздымающейся груди сверкали несколько капель, и Арсений поймал себя на мысли, что было бы неплохо собрать те языком. Наверняка это вызвало бы у Антона рваный вздох, а если прочертить дорожку поцелуев ниже, к его паху… Арсений тряхнул головой, отгоняя несколько неуместные сейчас размышления. Все это может подождать до дома, неважно, чьего, но там им никто не посмеет помешать. — Конечно, — после пары секунд размышлений ответил он. — Каждый чего-то боится, не бывает такого, чтобы человек был бесстрашным. — Ну и? — он с интересом посмотрел на него снизу-вверх, повернув голову и сложив ладони на плоском животе. — Расскажешь? — Это не такая уж тайна. Я больше всего на свете боюсь стать глупее. — Глупее? — Антон придвинулся к лежащему рядом Арсению и положил голову ему на живот, царапая его короткой щетиной. Тот хихикнул, негромко отметив, что тот колючий, но прогонять не стал, зарылся рукой в его волосы и начал перебирать пряди. Ему нравилось ощущать тепло щеки и вес головы Антона на своем животе, это чувство умиротворяло. — Ага. Если я когда-нибудь стану глупее, то не смогу писать свои книги. Жизнь для меня изменится, я больше не буду видеть мир так, как вижу его сейчас, и это почти наверняка меня убьет. Может, и не убьет, но сломит точно, — коротко хмыкнул он. — Говорят, глупые люди намного счастливее умных, и наверно это так, но только если не представляешь, как по-другому. Но со мной будет по-другому, поэтому я невольно буду сравнивать прошлого и нынешнего себя, неизменно разочаровываясь. И это меня пугает. — Теперь я тоже боюсь, — тихо отозвался Антон после короткого молчания. — О нет, я что, привил тебе новую фобию? — он посмеялся, массируя его голову. Антон прикрыл глаза в удовольствии и на взгляд Арсения сделался вылитым котом. Еще немного, и он умиленно простонет, в этом он был уверен. — Получается, так. Мои страхи более низменные. Я, вот, змей боюсь. И что мне во сне в ухо паук залезет, — они синхронно хихикнули. — А еще темноты, но не именно отсутствия света, а той неизвестности, которая в ней скрывается. В том плане, что я не боюсь, когда дома я выключаю свет, но если я буду в незнакомом месте стоять перед темным дверным проемом, я ни за что туда не войду, даже если буду на все сто уверен в том, что со мной ничего страшного не произойдет. — Это нормально, — зачем-то сказал Арсений. — Сам знаю, — дернул уголками губ Антон, понимая, что его пытаются поддержать. — Я этого даже не стесняюсь, оно просто есть, — он пожал плечами. — Продолжая тему твоих опасений: не думаю, что твой страх когда-нибудь сбудется. Только если в глубокой старости, когда ты станешь настолько популярным, что писать больше не придется. Будешь целыми днями играть в карты со своими богатыми друзьями-стариками и пить виски на вилле где-нибудь на берегу моря. — Какой ужас, Антон! Неужели я выгляжу таким человеком?! Антон разразился хохотом, Арсений легко толкнул его в плечо, выказывая свой протест, но не выдержал и тоже рассмеялся. Между ними завязалась шуточная потасовка, они кидались друг в друга абсолютно абсурдными обвинениями, толкались, хватали, пытаясь оказаться сверху, и в конечном итоге оба рухнули обратно, тяжело дыша. — Огурцы надо полить, — внезапно выдал Антон и сел. — И помидоры. Мама просила перед отъездом. Поможешь? — Конечно, — не поднимаясь, отозвался он. Между ними повисло молчание. Арсений смотрел на Антона и ждал, точно зная — тот что-то хочет ему сказать, но собирается с силами. — Если так подумать, — начал тот, ложась на бок рядом, так, чтобы видеть его непозволительно голубые глаза, похожие на самую настоящую водную гладь. Чистую-чистую, пронзительную и прозрачную, какую можно видеть лишь в местах, не затронутых человеком, — мне часто страшно подступиться к чему-то новому, сдвинуться с насиженного места и выйти из своей зоны комфорта. У меня ощущение, что это еще одна из причин, по которой я плохо представляю свое будущее, ведь если я не хочу в себе разочароваться, мне нельзя стоять на месте и довольствоваться тем, что есть, а значит, мне придется переступать через себя. Я ведь должен стремиться к большему? — последняя его фраза прозвучала скорее вопросительно, чем утвердительно, ему хотелось услышать мнение Арсения по этому поводу. — Ты не должен стремиться к большему, — намеренно подчеркнул Арсений. — Твоя жизнь — это только твоя ответственность и только твой выбор. Если ты будешь заставлять себя действовать через силу просто потому, что кто-то извне сказал тебе, что так надо, ты ни к чему в конечном итоге не придешь. Никому это не нужно больше, чем тебе самому. — Но я хочу быть лучше, — возразил он, покачав головой. — Ради самого себя, чтобы, оглядываясь назад, не жалеть, что я чего-то не сделал. Но все это так сложно и запутанно, на самом деле, — он коротко вздохнул. — Мне страшно начать, но при этом начать хочется до дрожи, и меня иногда от таких противоречий буквально разрывает. — Боишься провала? — понимающе уточнил Арсений. — Возможно. Да нет, именно так и есть, — исправился он. — Но знаешь, — он взялся за его руку и прижал к своей груди. Его сухая ладонь ощущалась почти горячей. — Рядом с тобой мне словно горы по плечу и море по колено, — весело сказал он. — Ведь ты сможешь меня поддержать, если я навернусь по пути? Арсений невольно растянул свои губы в ответной улыбке. Этого солнечного мальчика он ни за что не бросит. Притянув их сцепленные руки к своим губам, он оставил на костяшках невесомый поцелуй и ответил. — Даже не смей в этом сомневаться, котенок. Тебе так много предстоит, и я очень-очень хочу быть одним из первых, к кому ты прибежишь залечивать коленки после падения, — он слабо пихнул его недавно травмированным коленом, на котором к настоящему момента осталось лишь красноватое пятно, и тот рассмеялся, называя его дураком. Арсений был с ним согласен.