А если сердце хочет...

Ники чувствовал себя несколько виноватым за то, что на самом деле не хотел быть здесь. Дело не в том, что он не заботился о своем двоюродном брате, просто больница была угнетающим местом, которое вызывало в нем такую тоску, что хотелось свернуться калачиком и исчезнуть. Ему этого было достаточно в повседневной жизни, а аура больницы только добавляла "радости". Поэтому он стоял в стороне, наблюдая, как его тетя и дядя общаются со своим ребенком. Всё равно у него не было выбора.Ему не разрешали оставаться дома одному, а если он даже предлагал это, то спрашивали: «Ты не хочешь повидаться со своим двоюродным братом?» И у Ники не было другого выбора, кроме как проглотить «нет» на кончике языка и последовать за ними к машине. Но он действительно хотел бы быть где угодно только не здесь. Желательно, в студии его школы искусств (в которой он учился на стипендии здесь, в Корее, из-за чего он и жил со своими тетей и дядей в чужой стране), музыка гремела бы в его ушах, пока он позволял бы своему телу двигаться естественно, подстраиваясь под бит, который играл. Не выдерживая долгого стояния, он сел, и теперь постукивал ногой по земле, зарываясь еще глубже в свою толстовку. Вокруг него было слишком много людей. Ему это не понравилось. — У тебя все нормально? — неожиданно спрашивает голос над ним, и Ники поднимает взгляд с маленького стула, в который он втиснулся. Скачок его роста начал поражать даже его, ведь он был довольно высоким для своих четырнадцати лет. Кресло,предназначенное для детей, определенно не было расчитанно на "ребенка" его размеров. Когда он поднял взгляд, Ники почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он задавался вопросом, может быть, он потерял сознание и сейчас видит ангела перед собой; ангела с гладкой, светлой кожей и темными волосами, которые завораживали также как его глаза, которые словно звезды мерцали, с тревогой разглядывая его. Но потом Ники понял, что перед ним стоит всего лишь мальчик, одетый в одежду, принадлежавшую больничным детям. Он был пациентом. — Э-э… я в порядке, — ответил он, но даже для его собственных ушей его голос прозвучал немного неуверенно. Мальчик нахмурился и наклонил голову, но прежде, чем Ники успел что-то сказать, мальчик сел на маленький стул рядом с ним и схватил его за руки. Яркая улыбка сменила хмурый взгляд, поразив Нишимуру ещё больше. Ники был ошеломлен и тем, как внезапно его взяли за руки. Часть его испытывала искушение отстраниться, немного напуганная чрезмерно дружелюбным отношением этого незнакомца, но он снова потерялся в этих сверкающих глазах. — Ты в гостях у кого-нибудь? Кихён твой брат? — спросил странный мальчик, и Ники потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он говорит о двоюродном брате Ники. — Нет, он мой двоюродный брат, — пробормотала Ники, глядя на их руки, сцепленные на коленях Ники. — О, — пациент отпустил руки и прижал их к собственным коленям, посылая Ники застенчивую улыбку. — Извиняюсь. У меня есть привычка хватать здесь людей за руки, потому что большинство здешних детей моложе меня и им это помогает. Я думал, что и тебе поможет. Ники хотел сказать, что все в порядке, но, честно говоря, не мог подобрать слов. Не зная, что сказать и как реагировать, он просто пожал плечами, натягивая рукава худи на ладони, хотя сейчас ему было довольно тепло. — Я Сону. Как тебя зовут? — продолжил мальчик (хотя Ники не был уверен, был ли он старше, моложе или они были одногодками). Сону — повторил про себя Ники. — Его имя такое же теплое, как и он сам. — А… Ники, — везет, что он хоть как-то знает корейский, хотя и говорит медленно, боясь ошибиться. — Твое имя и акцент…, — Сону медленно осмотрел его, прежде чем снова встретиться с ним взглядом и улыбнуться, отчего его нос немного сморщился. — Ты не кореец, не так ли? Японец?— Ники медленно кивает, и Сону снова сияет улыбкой, склонив голову. — Конничива! — воскликнул он достаточно громко, чтобы несколько человек в комнате на мгновение повернули головы. Лицо Ники стремительно краснеет от такого внимания, — Ох, прости, это все, что я знаю. — Все в порядке, — бормочет он, прижимая руки к животу. — Сколько тебе лет, Ники? Мне шестнадцать. Мой день рождения 24 июня 2003 года. Я рак, у меня первая группа крови, и мой MBTI — ENFP, — быстро протараторил Сону, загибая палец на каждое перечисленное слово, — А ты? — Э-э…, — Ники расстерянно моргнул, переводя взгляд на своих тетю и дядю, которые, похоже, не особо торопились уходить. Он не мог винить их. Кто захочет оставить своего ребенка в подобном месте. — Мне четырнадцать… Я родился 9 декабря 2005 года. Поэтому я, наверное, стрелец? У меня группа крови B. Но я не знаю, что такое MBTI. — О, это викторина! — восторженно воскликнул Сону, взволнованный возможностью объяснить что-то новое мальчику. — Это очень глубокий тест, который расскажет вам все о вашей личности! — Ники, конечно, не понимает зачем кому-то нужна викторина, чтобы рассказать им о своей личности, но он решает не спрашивать. — Тебе обязательно нужно пойти домой и пройти его, Ники, и в следующий раз, когда ты вернешься, ты можешь сказать мне, какой ты тип, хорошо? — Он снова улыбается, отчего его глаза превращаются в полумесяцы, когда он поднимает пальцы, показывая «ок». Ники не знает почему, но часть его знает, что когда он вернется домой , обязательно пройдет этот тест. — Чтож, получается я твой хён, — тихо хихикает Сону, а затем вздыхает, оглядываясь вокруг. — Кажется, я хён для большинства здешних детей. Очень немногие старше меня или моего возраста, но они всё же есть. Они не любят заходить сюда, потому что большинство младших детей тусуются здесь, потому что здесь есть игры. Но я думаю, что это хорошо. К тому же я хорошо лажу с детьми и не так хорошо лажу с людьми моего возраста, — легко говорит Сону, будто его ничего не волнует. Ники пытается запомнить это, медленно перебирая корейские слова в голове, чтобы убедиться, что он все правильно понимает. — Так ты… пациент? — говорит Ники прежде, чем успевает подумать об этом. Чёрт. Это было неловко. Сону смотрит на него и слегка кивает. — Ненадолго, — голос Сону звучит отдалённо, совсем не похоже на яркость, с которой он говорил несколько мгновений назад, но как только появилась разница в голосе, он тут же переключился обратно, снова приняв жизнерадостность. Но, несмотря на это, Ники находит это… заразительным. — Но это не так уж важно. Так Кихён твой двоюродный брат, да? Где твои родители? Они тоже здесь? Сону начинает осматриваться, как будто надеется их заметить. — Нет. Они живут в Японии, — Сону поворачивает голову, чтобы смотреть на него, пока он говорит, отчего Ники нервно дергает рукав своей толстовки. — Я живу с тетей и дядей, пока учусь здесь. — Оу. В какую школу ты ходишь? Возможно, я её знаю. — Я учусь в Ханлим. Сону восторженно вскрикнул, резко выпрямляясь и прикрывая в шоке раскрытый рот рукой. На кого-то другого Ники подумал бы, что это фальшивая реакция, но что-то в том, как Сону вёл себя, будто говорило Ники, что это вовсе не было фальшивкой — просто сам Сону было таким. — Ханлим? Это восхитительно! Ты хочешь стать айдолом? Щеки Ники снова вспыхнули от такой реакции. Уже второй за последние...полчаса? Стремительно отбросив раздумья, парень прочистил горло, чтобы ответить. — Мои родители сказали, что если я буду хорошо учиться в Ханлиме и закончу первый год там лучшим учеником… тогда я смогу пройти прослушивание в следующем году. — О, Ники! — снова воскликнул Сону, наклонившись вперед и снова хватая Ники за руки. Это было так неожиданно, что у Ники закружилась голова, и он чуть не упал с табурета. — Это восхитительно! — Сону мечтательно вздохнул, а потом его плечи вдруг опустились, а на лице появилась маленькая грустная улыбка. — В детстве я хотел попасть на телевидение. Я всегда хотел попрактиковаться в пении и пройти прослушивание, но… — он смотрит на тусклую больничную пижаму, которая была на нем как и на большинстве людей в здании. — Я полагаю, это врядли произойдет. От этих слов, что-то больно ёкнуло в груди. Это было так странно. Он даже не знал этого парня, этого хёна, но чувствовал боль за него, боль за мечту, которую так и не смог осуществить. И Ники не мог не задаться вопросом, что случилось… но разве не грубо ли о таком говорить? — Ч-что именно… — его голос оборвался, прежде чем он успел договорить, и Сону поднял глаза, понимающе смотря на него. — Что со мной не так? — закончил за него парень и откинулся на спинку стула. — Ничего страшного, что ты о таком спрашиваешь. Это естественно быть любопытным, не так ли? — Сону на мгновение посмотрел вдаль, прежде чем на его лице появилась еще одна улыбка, и он покачал головой. — Ничего серьезного. Это просто болезнь. Моим родителям слишком сложно заботиться обо мне и при этом работать, так что я здесь на какое-то время. Только пока мне не станет лучше. Просто это может занять некоторое время, — напряженно добавил Сону, хотя, смотря на его улыбку трудно было сказать правда это или всё это надумал сам Ники. — Но я скоро поправлюсь. Ники кивнул, не имея причин этому не верить. Он открывает рот, собираясь что-то спросить, но прежде чем он успевает это сделать, на них двоих падает тень, и он поднимает глаза, натыкаясь взглядом на своих тетю и дядю, стоящих над ними. Глаза его тети выглядят слезящимися, а лицо дяди выглядит усталым. — Ники, мы готовы идти. — Ой, — сказал Сону рядом с ним, и руки Ники внезапно похолодели. Оказывается всё это время, их руки были переплетены и лежали на коленях старшего. — Ты собираешься приехать снова, не так ли, Ники? Ники чувствует, как его губы растягиваются в улыбке, вопреки его воле. — Я приеду. — Странно, что еще несколько минут назад Ники презирал мысль когда-либо снова ступить в это унылое место, а сейчас он как-то… ожидает этого.