А если сердце хочет...

Прошла неделя, прежде чем Ники наконец смог вернуться в больницу. Не потому, что он не хотел или потому, что его тетя и дядя не приезжали туда, а потому что сейчас было самое начало учебного года, и Ники оказался намного более занятым, чем он ожидал. Что на самом деле глупо, учитывая, что он знал, что ему придется невероятно усердно работать, чтобы быть лучшим в своем классе к концу года, если он хочет иметь шанс пройти прослушивание для компаний… Но, наконец, в воскресенье, он сидел на заднем сиденье дядиной машины и смотрел на проносившиеся мимо пейзажи, пока они направлялись к больнице. Несмотря на то, что они только были в пути, в его желудке уже образовался странный узел, к которому прибавилось ощущение, будто ему и впрямь плохо, хотя у него не было ни температуры, ни головной боли. Интересно, что это за ощущения. Он решил проигнорировать это, потому что, вероятно, это просто было его волнение, и вскоре они приехали. Ники пришлось приложить все свои силы, чтобы не войти в больницу раньше своих родственников и не выглядеть подозрительным. Хотя это и было трудно, учитывая как сильно ему хотелось снова увидеть парня. Почему он был так взволнован перед встречей с тем, кого видел всего один раз? Кого-то совершенно непохожего на него. Яркого, счастливого и такого светлого. Его позитивность, даже несмотря на обстоятельства, должно быть была каким-то чудом. Вскоре он, его тетя и дядя прибыли на игровую площадку детского отделения. Ники завис в дверном проеме, ища глазами знакомого мальчика, которого ему нетерпелось встретить. Но его нигде не было видно, и Ники отчетливо почувствовал чувство разочарования. Интересно, разрешат ли ему бродить по залам в поисках его, или, может быть, ему следует просто оставаться на месте и ждать. Возможно, Сону появится позже? Его тетя и дядя уже играли с его кузеном. Стулья, которые он и Сону использовали раньше, были заняты, но он мог бы пойти в угол или что-то в этом роде. Это было не так уж важно. Неожиданно кто-то закрыл руками глаза Ники, вырывая из него удивленный вздох. Что-то теплое прижалось к нему со спины, а через секунду он почувствовал горячее дыхание. Рядом с ухом раздался тихий смех, а затем тихое и немного наигранно-хриплое: — Бу! Угадай кто? Сердце в груди сделало сальто и осталось где-то в недрах желудка, если не еще ниже. Не то чтобы Ники был напуган. На самом деле, он точно знал, кто это был, но почему же его сердце так быстро стучало? Он и сам не знал. Он поднял руку и положил ее на руки Сону, опуская их вниз, но не отпуская, и резко развернулся, чтобы посмотреть на своего странного друга, чье лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от него. Оба подпрыгнули от неожиданно и немного отступили друг от друга. Глаза Сону были немного расширены, и Ники почувствовал, как румянец заливает его щеки. Его ладони внезапно стали немного потными, и он быстро потер их о джинсы. — Э-э… ​​ENFJ. — Извини? — растерянно моргает Сону, сбитый с толку. — Мой МБТИ, — быстро объясняет Ники. — У меня ENFJ. Это был действительно интересный личностный тест. — Оу! — Глаза Сону загораются, и он складывает руки перед собой, прежде чем наклонить голову, чтобы посмотреть на Ники. — Я удивлен. Ты не кажешься мне таким уж экстравертом. — Может быть, ты просто еще недостаточно хорошо меня знаешь, — отмечает Ники. Сонy на это улыбается, вызывая такую же улыбку и у младшего: — Что ж, мне не терпится поближе познакомиться с тобой, Ники! В любом случае, сегодня я думаю, что могу показать тебе окрестности. Технически это мой дом, наверное. И разве не правильно будет устроить небольшую экскурсию? — Э-э…, — Ники смотрит туда, где были его тетя и дядя с его двоюродным братом, прежде чем снова посмотреть на Сону. — Если это будет недолго, все должно быть в порядке. — Идеально! — внезапно он схватил его за руку и потащил по коридору больницы. Медсестры, казалось, не обращали на них особого внимания, за исключением пары, которая приветствовала их, точнее Сону, по имени. — Мы на месте! Они остановились перед комнатой с простой белой дверью, а тонкая стеклянная панель посередине была единственным намеком на то, что скрывалось в комнате, поскольку табличка, которая должна была быть над дверью, отсутствовала. Сону схватился за ручку и уверенно распахнул дверь, из-за чего пожилая женщина, сидящая около неё, испуганно вздрогнула. Сону слегка поклонился в извинении. — Это моя любимая комната, — прошептал Сону, хотя это больше было похоже на притворный шепот, чем на настоящий. Комната явно была библиотекой. Не такой большой как городская, но довольно вместительная.Три из четырех стен были заставлены книгами, а посередине стояли большие круглые столы, за которыми сидели дети и подростки, листая книги и журналы. Некоторые из них сидели со взрослыми, выглядя так, как будто они делали домашнее задание. У четвертой стены, той, что была около двери, стоял еще один стол. Он был прямоугольным с тремя большими квадратными компьютерами, явно давно устаревшими. В этом не было ничего особенного, но то, как загорелись глаза Сону, когда она вошла в комнату, определенно было. — Библиотека. Комната, полная сотен разных миров, которые позволяют мне ненадолго стать их частью, потому что сейчас, к сожалению, я не могу быть частью реального мира, понимаешь? — Сону отпустил его руку и пошел через комнату, казалось, точно зная, к какой полке ему нужно. Ники некоторое время наблюдал за ним, прежде чем всё-таки прошел дальше. — Ты любишь читать? — Да. Это… побег, — Сону провел пальцами по корешкам книг, а Ники наблюдал за ним, пробегая по названиям взглядом. Он никогда раньше не видел ни одну из этих книг. Но, с другой стороны, большинство из них были явно корейскими романами, которые Ники не особо читал.— Мне нравится этот, — Сону достает с полки довольно маленькую книгу с темно-синей обложкой, на которой изображен городской пейзаж и фигура, стоящая на его фоне. — Это о мальчике примерно твоего возраста, — начал Сону, взглянув на Ники. — Он из Чеджу, привык к простой жизни. Но его родители умирают, и его отправляют жить к семье родственников в Сеул. И там он обнаруживает, что у семьи есть очень темная тайна, которую они пытались скрыть, — голос Сону стал низким и глубоким, и Ники поймал себя на том, что смотрит и слушает, кажется, слишком внимательно, желая, чтобы Сону продолжила описание, и, возможно, желая узнать, в чем заключается «очень темная тайна». Но Сону не стал продолжать, и просто повертел книгу в руках, внимательно рассматривая обложку. — Итак, — начал он несколько нетерпеливо. — И что за секрет? Что это было? Сону посмотрел на него и рассмеялся так звонко и весело, что Ники не мог сдержать улыбки, — Я не собираюсь тебе этого говорить, глупыш. Тебе просто придется прочитать это и узнать самому, хорошо? — Ники хотел сказать ему, что он на самом деле не любит много читать (если только это не комиксы), но Сону внезапно стянул с плеча Ники тканевую сумку и, расстегнув ее, быстро запихнул в нее книгу. — Разве мне можно её взять? — тихо спрашивает Ники, стараясь, чтобы никто из рабочих или взрослых не услышал. — А? О… — Сону оглядывается, а затем загадочно улыбается, перекидывая лямку сумки через плечо Ники. — Я уверен, что все будет хорошо. Только не носи её в руках. Хорошо! — Сону снова хлопает в ладоши, тем самым заканчивая разговор. — Следующее место. Старший мальчик быстро поворачивается на каблуках и уходит из библиотеки, а Ники бросается за ним, стараясь не отставать. Следующая комната, в которую они входят, представляет собой комнату белого цвета с четырьмя кроватями, каждая из которых окружена занавеской. Сону направляется к самой дальней от двери и ближайшей к окнам кровати и плюхается на нее. Ники следует за ним, разглядывая рисунки, украшавшие стены; фигурки на полках, поставленных рядом с кроватью, и стопку книг в ногах, задвинутую прямо под больничную койку. Это была «комната» Сону. —Именно здесь я провожу большинство своего времени. И кстати, здесь есть хороший вид, — с улыбкой рассказал Сону, в конце указывая на окно, находящее близко с кроватью. И Ники пришлось мысленно поаплодировать его оптимизму, потому что, выглянув наружу, он увидел только дерево и несколько цветочных кустов. Ники медленно опустился на кровать рядом со своим новым другом, неуверенный в том, что он собирался спросить. — Когда ты в последний раз выходил из больницы? — М? — промычал Сону, будто его не особо заботит и, задумавшись на пару секунд, смешно при этом надувные губы, ответил: — Около трех месяцев назад. Я ходил в кино со своей старшей сестрой на ее день рождения, — Сону повернул голову, теперь уже смотря в окно, и улыбка, пусть маленькая и грустная, скользнула по его губам. — Три месяца… — бормочет себе под нос Ники, снова чувствуя, как его сердце болит за этого хёна, которого он едва знал. Он был здесь так долго, и он даже не мог покинуть больницу: это белое, унылое место, которое, по иронии судьбы, высасывало жизнь из всех, кто находился в его стенах. — Но я всегда могу выйти в сад, когда захочу. Так вот что. Есть даже пруд. Тут действительно очень красиво… Ники прекрасно понимал, что Сону не совсем то имел в виду, но всё же не знал, что ответить. Он очень хотел сказать что-нибудь, чтобы утешить его, сказать ему, что внешний мир на самом деле не так уж хорош. Но будет ли это ложью? Возможно, нет, но это также не было бы утешением. Потому что даже он знал, что говорить человеку, застрявшему в больнице так надолго, что быть снаружи не так уж и здорово, было бы немного бесчувственно, и даже, может быть, неправда. Всё намного лучше, чем застрять настолько в больнице. — Хочешь выйти наружу? — Вместо этого спрашивает Ники, вставая и подходя к окну, чтобы посмотреть, может ли он увидеть отсюда сад. — Я хотел бы увидеть сад, — он оглядывается через плечо и видит, что Сону удивленно смотрит на него, а затем расслабляется, кивая и ярко улыбаясь, отчего его темные волосы подпрыгивают до такой степени, что ему приходится убирать их с его красивых сияющих глаз. — Я хотел бы показать тебе сад, —Сону отталкивается от кровати и протягивает руку. Ники колеблется всего мгновение, прежде чем взять её Странно ли держать этого мальчика за руку? Будут ли люди думать о них странно? Пока они шли по коридору, пальцы Сону крепко обхватили его, практически переплетаясь с его. Ники огляделся вокруг них, пытаясь увидеть, не смотрит ли на них кто-нибудь из медсестер или кто-то другой. Но нет. На самом деле, никто даже не взглянул в их сторону, похоже, им было все равно. Этот факт заставил его расслабиться, и, прежде чем он даже осознал это, он сжал руку Сону. Сону, почувствовав сжатие своих пальцев, посмотрел на него и улыбнулся, наверное в сотый раз за это время, и крепче сжал его руку. Всего через пару минут парень вывел их двоих на улицу, где их встретили щебетание птиц и запах цветущих цветов. Поскольку весна только началась, в воздухе все еще чувствовался холодок, хотя было немногим больше двенадцати часов дня и солнце стояло высоко в небе. Сону глубоко вздохнул рядом с ним и закрыл глаза, наслаждаясь свежим воздухом. Ники смотрел, как его длинные темные ресницы коснулись его щек, когда он поднял голову к солнцу, согревающему их кожу. Всё это было настолько ангельским, что ему почти захотелось вернуться к вере в то, что Сону действительно был ангелом. — Я люблю весну, — сказал Сону, открывая глаза и поворачиваясь к Ники с вездесущей улыбкой. — Здорово, не так ли? Просто замечательно, как мир, очистившись за зиму, готов возродиться. Это новый старт для Земли и природы. Иди сюда, — Сону осторожно потянул его за руку, и они вдвоем направились прочь от больницы к большой иве, чьи ветви свисали над небольшим прудом, а листья касались воды, вызывая рябь в ее стеклянном отражении. Сону отодвинул ветки, и потянул их под плачущее дерево, прямо к его стволу. Наконец, они разъеденили руки и старший плюхнулся на землю, казалось, совсем не заботясь о своей одежде. Ники на секунду подумал, что скажут его тетя и дядя, если он вдруг появится в грязных штанах, но обнаружил, что ему все равно, и поэтому, отбросив эти мысли, тоже опустился на землю. Они были достаточно близко, отчего их колени соприкасались, но Сону (который был занят тем, что поднял ветку и крутил ее в воздухе, словно она была волшебной палочкой), казалось, совсем не возражал и не отодвигался от него, поэтому Ники тоже решил оставить это. — Мне здесь нравится, — тихо сказал Сону, всё ещё крутя ветку между пальцев. Ники наблюдал за ним, следя за каждым его движением, словно пытаясь запомнить этот момент. — Это заставляет меня чувствовать, что жизнь действительно существует. Он не знал, что на это сказать, и поэтому решил ничего не говорить, вместо этого продолжая слушать. — Из-под этого дерева я могу наблюдать за всеми, — Сону опустил руки, оглядываясь под свисающими ветвями на нескольких человек, блуждающих по саду. — Я могу сидеть здесь и придумывать истории для всех этих людей. И кажется, что немного меньше… — его голос затих, и Ники подумал, что он может закончить через мгновение, но он так и не закончил. Вместо этого Сону откинул голову на дерево и закрыл глаза, выглядя таким умиротворенным, что Ники подумал, что он мог заснуть. Его дыхание было спокойным и медленным, и Ники не мог найти в себе сил, чтобы побеспокоить его. Поэтому вместо этого он огляделся. Место действительно было довольно красивым. Оно хорошо подходило Сону. Хотя местность была затенена из-за деревьев, особенно ивы, под которой они сидели, солнце ярко палило по краю, подсвечивая траву, что такой ярко-зеленой, будто её покрасили. Среди травы, на краю грязного шатра из ивовых ветвей, виднелись цветочки, снова начавшие прорастать. Фиолетовые, белые, даже немного голубого цветы уже вовсю прорастали, создавая своеобразный ковер. Но внимание Ники привлекли желтые нарциссы, которые слегка колыхались на ветру, словно махая ему рукой. Словно они призывали скорее сорвать их. Что и сделал Ники. Он продвинулся немного вперед к краю, схватил нарцисс за нижнюю часть стебля и сорвал его, возвращаясь на своё место. Он покрутил цветок между кончиков пальцев, как Сону делал с веткой всего несколько мгновений назад. Затем, даже особо не задумываясь, он повернулся и засунул цветок за ухо своему новому другу. Глаза Сону открылись, когда пальцы Ники коснулись верхней части его уха. Кожа была гладкой, а волосы невероятно мягкими и пушистыми. Взгляды на мгновение встретились и Ники тут же отстранился, спрятав руки на коленях, борясь с розовым румянцем, который расплылся по его щекам. Старший мальчик моргнул, подняв руку, чтобы коснуться мягких желтых лепестков среди его волос, а затем он вытащил его и поднес к лицу. Ники молча ждал реакции, гадая, что мог бы сказать старший странному ребенку, втыкающему цветок ему в волосы, но Сону снова улыбнулся, и Ники почувствовал, как беспокойство тут же исчезло. — Нарцисс, — едва слышно сказал Сону, хотя Ники всё равно услышал это. — Ты знаешь, нарциссы означают возрождение и новые начинания, прям точное определение весны. Спасибо, Ники, за подарок. Он мне очень нравится, — затем Сону осторожно вернул цветок обратно за ухо. — И я думаю, мне это идет, а ты что думаешь? Ники просто улыбается, воздерживаясь от словесного ответа, но Сону наблюдает за ним, светясь от счастья и ожидая от Ники ответа. — Хочешь послушать музыку? — внезапно спрашивает Ники, уже залезая в сумку за телефоном. — Конечно! Прошло некоторое время с тех пор, как мне действительно удалось послушать её, — говорит Сону, снова устраиваясь поудобнее. Ники вытаскивает свои AirPods и убирает волосы старшего, осторожно прижимая один из них к его уху, прежде чем положить другой в свое. Убедившись, что они подключены, он открывает свою музыку и выбирает плейлист с более мягкими песнями. Меньше всего ему хотелось, чтобы что-то громкое ударило Сону в ухо и напугало его. Он нажимает кнопку воспроизведения, и они улыбаются друг другу, прислонившись спиной к Плакучей Иве, которая скрывала их от остального мира, и Ники мог поклясться, что теперь они даже сидели ближе, чем в начале. Иногда, слушая песни, которые эхом отдавались в их ушах, Ники чувствовал, словно плывет среди облаков. Ему было одновременно тепло и прохладно, и он подумал, что сможет привыкнуть к этому, находясь здесь. Находясь с Сону, слушая одни и те же песни, руками слегка касаясь влажной земли, на которой они сидели. А потом он почувствовал, как его будят, громко зовя по имени. Ники открыл глаза и чуть не подпрыгнул при виде неодобрительного лица дяди перед ним, в то время как его тетя стояла прямо за плечом мужчины. — Ники, мы везде тебя искали, — голос его дяди был строгим и неодобрительным, словно он едва сдерживал гнев, что немного напугало Ники. Дело не в том, что его дядя был злым или что-то в этом роде, на самом деле все было совсем наоборот. Он никогда раньше не слышал, чтобы его голос звучал так строго. — Ники, голос его тети, с другой стороны, был намного мягче и терпеливее. Она шагнула вперед, оставляя мужа позади и беря на себя инициативу, — мы не могли найти тебя и волновались. Ты не должен убегать, не сказав нам. — Извини, я просто…, — Ники неуверенно посмотрел на Сону, который тоже уже проснулся и, вытащив наушник, молча наблюдал за ними. Старший встретился глазами с младшим и, отдав ему наушник, поднялся вместе с ним. Ники быстро полез за кейсом, засунул их обратно, а потом запихнул его и телефон в сумку. — Это Сону.Он хотел показать сад, а я не хотел беспокоить вас, пока вы были с Кихёном… Думаю, мы как бы задремали, — быстро объяснил Ники, глядя себе под ноги и чувствуя, как в груди поднимается глубокий стыд. — Мне правда жаль. — Мне тоже жаль! — тут же звонко воскликнул Сону и Ники поднял голову как раз в тот момент, когда он низко поклонился, — Я должен был убедиться, что все в порядке, прежде чем вытаскивать Ники. Я просто… нечасто общаюсь с людьми. У меня не так много посетителей, кроме моей семьи. Голос Сонy звучал наудивление буднично, но что-то в этом заявлении обеспокоило Ники. Разве у Сону не было друзей? Разве они не посещали его? Ники хотел спросить, но знал, что сейчас неподходящее время. — Все в порядке, — сказала тетя, прерывая мысли Ники. — Только не делай этого снова. Сообщите нам в следующий раз. Твои родители доверяют нам присматривать за тобой, Ники. Никогда не знаешь, какие люди могут оказаться вокруг. — Мне жаль, — снова извинился младший, чувствуя, что это единственное, что он мог сказать в этой ситуации. — Время, — нетерпеливо поторопился их дядя и направился обратно в больницу. — Я позволю тебе попрощаться с твоим другом, но не задерживайся слишком долго, — с этими словами тетя повернулась и быстро догнала мужчину. Ники подождал, пока они скроются из виду, прежде чем повернуться к Сону, на лице которого была слегка грустная улыбка. — Надеюсь, я не доставил тебе неприятностей, — мягко сказал он. — О, все в порядке, — Ники пожал плечами и прикусил губу. — Я приду еще, хорошо? Может быть, даже когда мои тетя и дядя не приедут… Это место недалеко от школы. Я могу доехать на автобусе. Глаза Сону, казалось, просветлели, как будто кто-то только что сделал ему подарок. — Правда? Ты приедешь еще? — мальчик потянулся вперед и сжал руки Ники. И хотя он попытался притвориться, что нежное прикосновение не тронуло его, но его сердце неожиданно начало учащенно биться, а в животе моментально образовался нервный узел. — Конечно, — ответил он, словно это было невероятно очевидно. Он хотел навестить, хотел увидеть Сону еще. Что-то в его присутствии заставляло Ники чувствовать себя легко и непринужденно. Он хотел узнать почему. — Я скоро вернусь.. Его новый друг на мгновение посмотрел на него, и прежде чем Ники успел среагировать, старший мальчик обнял его и крепко прижал к себе. Дыхание Ники сбилось, когда руки Сону сжали его плечи, а его голова, казалось, идеально прижалась к одному из них, достаточно близко, чтобы он мог чувствовать его дыхание на своей шее. Ники застыл на мгновение, прежде чем он тоже поднял руки, чтобы обнять Сону, обхватывая его за талию,и скрепляя руки за его спиной Они были примерно одного роста, и Ники не мог не заметить, что они идеально подходят для таких объятий — Я так рад что встретил тебя, — Послышался шепот рядом с его ухом, а затем Сону отстранился, выглядя счастливее, чем Ники когда-либо видел его. — Ты должен идти. Скоро увидимся, Ники. Он не мог сдержать улыбку, которая появилась на его лице в ответ. — Я скоро вернусь, Сону-хён.