А если сердце хочет...

— Ты уверен, что тебе разрешено это делать? — спрашивает Ники, послушно следуя за Сону в пустую комнату, полную разных стульев. Как ранее объяснил ему Сону, этот зал использовался в основном для совещаний или редких выступлений, но в данный момент он не использовался, и им разрешили быть в нём, главное чтобы было не слишком громко. — Конечно! Я бы не стал делать ничего, что навлекло бы на тебя неприятности, — уверенно отвечает Сону, отчего Ники становится немного легче и намного приятнее. Он ставит сумку на стол, открывает её и вытаскивает маленькую колонку, которую он принес с собой для того, чтобы научить Сону танцевать, как тот и просил. — О, наверное, нам лучше закрыть дверь, — вспомнил Сону и тут же метнулся к двери, быстро закрывая её и отодвигая несколько стульев стоящих в центре комнаты, поближе к ней. — Итак, Ники-сенсей, — посмеявшимл над «сенсей» сказал Сону, отчего где-то в груди Ники внезапно разлилось невероятное тепло. — С чего начнем? — Я собираюсь научить тебя некоторым основным вещам. Это не сложно, не волнуйся, — Ники в пару быстрых движений подключил телефон к динамику, и включил свой любимый плейлист. — Для фоновой музыки. — Я не беспокоюсь, не волнуйся, — заверил его Сону. — Хорошо, мы начнем с этого…— и с этого момента началось обучение Сону, хотя и пока что только базовым движениям. Всякий раз, когда у парня не получалось, он мило морщил нос, широко улыбался и издавал милые звуки, и от такого комбо Ники не мог сдержать себя и каждый раз смеялся, чувствуя себя мороженым, таявшим на солнышке. Но всё стало совсем не хорошо, когда вместо милого выражения лица, Сону опустил ресницы и закусил губу, делая выражение лица более чувственным. Да, это определенно было слишком. Но приложив всё свои силы, Ники всё же проигнорировал это. Время от времени Ники приходилось подходить и вручную менять движения Сону, чтобы он мог сделать движение более правильно. И Ники был бы лжецом, если бы сказал, что ему не понравилось шагать позади Сону, пока его голова почти лежала на его плече, когда он брал руки Сону, направляя его движения своими руками или прижимая колено к ногам парня, поправляя движение. Сону воспринимал это спокойно, явно не думая, что это странно или подозрительно. Точнее он вообще не упомянал об этом, и, похоже, это его совсем не беспокоило. Что, конечно же, придало Ники чуть больше уверенности. Может быть, он всё-таки нравится Сону, подумал он про себя, одной рукой обвивая тонкую талию парня, а другой рукой обхватив запястье старшего, внимательно наблюдая за лицом Сону в отражении большого зеркала, что было единственным в зале.

□

Следующие несколько посещений в основном продолжались в том же духе. Сону настаивал на том, чтобы Ники научил его как можно большему за время их коротких встреч. И хотя Ники уже провел большую часть дня, танцуя в школе, он действительно не возражал. Танцы были его жизнью, а вид счастливой улыбки на лице Сону, которая появлялась на его лице из-за него, определенно стоил того. Но у Сону, несмотря на то, что он никогда раньше не танцевал, выходило очень даже хорошо. Он быстро учился и многие движения уже делал без ошибок, и у Ники появилось подозрение, что парень тренировался даже в свободное время, а не только в их встречи. Ему даже захотелось поаплодировать усилиям старшего, и особенно поблагодарить его за такое старательное изучение танца. ​​И это напомнило Ники о том, как Сону рассказал ему о том, что он тоже хотел бы быть айдолом. От этого воспоминания сердце болезненно сжалось. Ники даже представить не мог, что было бы если бы у него была мечта, но он не мог исполнить её только из-за своего здоровья. Но, несмотря на то что он младше, он сделает все, что в его силах, чтобы, хотя бы, помочь Сону весело провести время, занимаясь танцами в свободное время, даже если он никогда не сможет научиться этому так как мечтал. Во время перерывов они садились у стены с раскрасневшимися щеками и сбитым дыханием, прижимаясь руками друг к другу так сильно, как только могли. Ники приносил им воду и газировку из торгового автомата в магазине напротив. Сону с благодарностью принимал напиток и прижался губами к бутылке, пока Ники осторожно, но внимательно наблюдал за этим. А когда его губы косались той же бутылки, из которой несколько секунд назад пил старший, в животе начинали порхать бабочки, которых с каждым разом становилось все больше. Часто во время их перерывов Сону хватал руку Ники, которая лежала ближе всего к нему и прижимал ее к своей ноге, обводя линит на ладони, делая вид, что означает каждая из них. Иногда он говорил, что ему суждено иметь восемь детей и очень красивую жену (мужа, мысленно поправлял он), что он станет знаменитостым во всем мире и выиграет Грэмми, взяв пример с популярного сонбэнима из Бантан. И Ники не мог не согласиться, что ему очень нравились такие моменты. Бывали и другие дни: когда Сону, зачитавшись книг, рассматривая ладонь парня, воображал о том, как в тот момент, когда он выйдет на улицу, произойдет сильнейшее землетрясение, избавляющее мир от добрых. Тогда начнется апокалипсис, и Ники станет лучшим истребителем зомби, которого все захотят видеть на своей стороне, но все будут знать, что им не повезло, потому что он был защитником Сону. И на самом деле, это было не так уж и плохо. На самом деле, было забавно наблюдать за тем, как Сону на ходу придумывал эти идеи, сочетая в них истории из прочитанных книг. Ему так нравились моменты, когда они просто сидели, разговаривали и узнавали друг друга. Спустя пару таких посиделок, в голову Ники пришла замечательная мысль о том, что такой момент будет прекрасной возможностью признаться Сону, что у него есть к нему чувства, выходящие за рамки дружбы. Но всякий раз, когда он набирался храбрости, Сону снова начинал говорить, и Ники тут же терял всю смелость. Так что он продолжал молчать, держа свои мысли при себе и просто наблюдая, как искрящиеся возбуждение и восхищение Сону овладевают им. И он не возражал. Ему очень нравилось смотреть на Сону. Но это не помешало ему быть немного более откровенным в своих чувствах. Хотя он и не говорил этого словами, Ники старался заботиться о том, чтобы его действия ясно говорили о его чувствах. Он старался чаще касаться его, делая это в любой удобный момент: брал его за руку, обнимал сзади, прижимаясь головой к плечу, а иногда и что-то более красноречивое. Этим "Что-то " стал момент, когда в одну из таких переменок, Ники протянул руку и убрал темные волосы Сону с его лица, позволяя кончикам пальцев касаться гладкой кожи. — Твои глаза слишком красивы, чтобы их прятать, — сказал тогда он, отчего эти самые красивые глаза удивленно расширились. И Ники был почти уверен, что в такие моменты парень ненадолго переставал дышать. Он делал это пару раз и каждый раз еле сдерживал смех, из-за того, что Сону очаровательно дулся, толкал его и ныл из-за того, что он его дразнит, делая это таким тихим от застенчивости голосом, который Ники совсем не привык слышать. Это было очаровательно, мило и очень красиво, и Ники очень нравилось вызывать это в Сону. Обычно тренировки проходили идеально, и заканчивались чем-то хорошим, как недавно, когда они вдвоем обнимались, цепляясь друг за друга как можно сильнее, потому что ни один из них, казалось, не хотел отпускать другого. Ники точно знал, что он этого не хочет, а Сону, похоже, тоже не желал сделать это, однажды даже прошептав ему, что хотел бы, чтобы Ники остался с ним. Но затем он быстро отстранился, сказав Ники, чтобы он был аккуратен по дороге домой на автобусе, и, отвернувшись, стал шустро собирать вещи. Обычно все было в порядке. Но не сегодня. — Сону, ты в порядке? — спросил Ники, делая несколько шагов ближе к тому месту, где стоял Сону, чьи глаза были прикованы к земле, а рука обхватила и с силой сжала талию, пока он делал несколько медленных глубоких вдохов. — А? — Сону растерянно моргнул и посмотрел вверх, куда-то в сторону Ники. — Конечно, я в порядке. Просто сегодня немного устал, но это не серьезно. Но Ники продолжил изучать его лицо, наблюдая, как Сону переводит взгляд из стороны в сторону, словно старается не встречаться с ним взглядом. — Ты уверен? Мы можем закончить на сегодня. Может быть, вместо этого мы пойдем на улицу и прогуляемся? Подышать свежим воздухом, к примеру? — Но я правда в порядке и хочу продолжить, — сказал Сону, подходя и хватая Ники за руки, умоляюще глядя на него. — Пожалуйста, Ники? Честно, я в порядке, мне просто нужно отдышаться. Ты учишь меня танцевать, и это самое веселое, что было у меня за последние годы. Это то, чем я всегда хотел заниматься, но у меня не было возможности. Я не хочу останавливаться сейчас. Ники прикусил губу, обдумывая слова старшего, но всё же со вздохом сдался, практически растаяв, когда Сону просиял и обнял его. Ники жадно и без колебаний обнял его за талию, чуть-чуть приподняв. Несмотря на то, что Сону был примерно его роста, он был таким легким, что Ники не напрягаясь мог поднять его, покружить и даже донести до палаты. По-крайней мере, так казалось самому Ники. — Спасибо, Ники. Ты действительно лучший, — тихо сказал Сону ему на ухо и мягко коснулся губами щеки младшего. Прежде чем Ники успел понять, было это на самом деле или это был всего лишь сон, Сону отступил и вернулся на свое место, оставив Ники стоять там, прижав пальцы к его щеке. — А сейчас! — радостно воскликнул Сону, уперев руки в бока. — Давай продолжим! После этого они и вправду продолжили, двигаясь в том же темпе. С каждым разом Ники показывал всё более сложные танцы, но, к удивлению младшего, Сону не отставал и довольно быстро учился. Точнее, пока что не отставал. — Сону? — снова спросил Ники, когда Сону резко перестал танцевать и снова остановился, обхватив рукой грудь и впиваясь пальцами в ткань рубашки. — У тебя все нормально? Сону? Он неподвижно, словно статуя стоял, зажмурив глаза и тяжело дыша, что даже на расстоянии можно было услышать. Старший болезненно вздохнул и наклонился, положив одну руку на колено, а другой все еще сжимая грудь. Ники бросился к нему, кладя одну руку на плечо парня, стараясь игнорировать волнение и быстро колотящееся собственное сердце, вместо этого пытаясь удержать на ногах почему-то трясущегося друга. — Сону, что случилось? — Я-я… — но тут он издал болезненный крик, падая в объятия Ники, вовремя успевшего поймать его. — Сону! — в панике закричал Ники, помогая ему опуститься на землю и уложив его, пока парень хныкал и извивался, сжимая грудь, а несколько слезинок стекли из-под его век. — Подожди, я сейчас… — он не закончил фразу, вместо этого вскочив и выбежав из комнаты так быстро, как только мог. — Мне нужен врач! — крикнул он, быстро указывая на комнату. — Сону, он… он потерял сознание... — и буквально через мгновенние палаты наполнили медсестры и врачи, обтупившие Сону со всех сторон, закрывая его от глаз Ники. Сам Ники шокированно отступил, наблюдая, как они окружают его. Они выкрикивали его имя, говоря что-то, чего младший вообще не понимал. Прямо сейчас, он сам чувствовал себя так, словно он вот-вот потеряет сознание, продолжая наблюдать, как они поднимают Сону и кладут его на каталку, увозя из комнаты и везя дальше по коридору в место, где им будет легче позаботиться о нем. Он попытался последовать за ним, но медсестра схватила его за руку, удержав на месте. Ники указал в сторону Сону жестом показывая, что он хочет идти, хочет посмотреть, все ли в порядке с его другом, и что у него нет времени останавливаться. — Что вы двое там делали? — спросила его медсестра напряженным и несколько нетерпеливым голосом. — Я-мы просто… Сону хотел научиться танцевать, — объяснил он, беспорядочно говоря слова в панике и спешке, желая быстрее добраться до парня. — То есть, я его учил. Медсестра глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, все еще крепко сжимая руку Ники, прежде чем снова открыть их, строго глядя на него. — Сону не может делать такие вещи. Слишком много напряженной деятельности может переутомить его сердце. У него может случиться сердечный приступ. Он может умереть. В этот момент, на него словно вылили ведро ледяной воды, а слова эхом отдавались в его ушах. Он может умереть, он может умереть, он может умереть… он может умереть? — Я не… — слова замерли у него на губах, потому что он чувствовал, что это будет лишь слабое оправдание, от которого ему не станет лучше. Сейчас Ники хотелось сбежать, найти ванную и вырвать. Он не знал, что подвергал своего друга, своего лучшего друга такой опасности. — Ты не знал, — прервала его мысли медсестра. — А почему ты думал он здесь? Он не был бы постоянным пациентом, если бы мог делать то, что делают дети, как ты. В следующий раз нужно быть осторожнее, — сказала медсестра, отпуская его и убегая по коридору к комнате куда увезли Сону. От всего этого, у Ники закружилась голова, будто он только что вышел из ужасного поезда, который вращался со скоростью света. Он почувствовал, как его спина ударилась о стену, и как он медленно сполз по ней, даже не осознавая, как сильно трясутся его руки, пока он не сжал их между коленями, останавливая их. В своем эгоизме и желании провести время с Сону, он рисковал его здоровьем, его жизнью. И теперь Сону был в больничной палате прямо по коридору, борясь за свою жизнь, и все потому, что Ники не волновало, насколько безопасно для него делать что-то подобное. Ники представлял опасность для Сону и Ники… он не мог допустить, чтобы вокруг него были опасные вещи.