А если сердце хочет...

Ники уже несколько минут не отрывался от телефона, сидя на кровати просматривая фотографии. С экрана на него смотрел счастливый Нишимура. Улыбка была такой яркой, что Ники даже и не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь так улыбался. Потому что на снимке он стоял с ярким, словно само солнце, парнем, что прижался своей щекой к его. Сону часто брал его телефон, фотографируя их вместе или же просто самого себя. И Ники не удалял ни одну из них, обычно проводя ночи, просматривая их, думая о том, как счастлив он был в дни, когда они проводили время вместе. Но теперь он смотрел на фотографии с грустью, страстно желая снова увидеть Сону. Потому что он скучает по Сону. Он так давно его не видел. Прошло две недели с тех пор, как Ники впервые за долгое время не поехал к нему. Прошло две недели с тех пор, как Сону потерял сознание, и его поругали за то, что он подверг риску его здоровье. Две недели с тех пор, как чувство вины начало формировать в его желудке огромный ком, из-за которого он не решался ничего сделать. Он не мог заставить себя вернуться, не мог заставить себя снова встретиться с Сону. Он до сих пор с трудом мог поверить, что был ответственен за то, что подверг парня такому большому риску. Он не заслуживает снова увидеть Сону. Поэтому он этого и не делает. Поэтому он пытался забыть о нем. Так будет лучше для Сону, даже если это вызывало глубокую ноющую боль в груди Ники, так будет лучше. Сону сможет легко вернуться к тому, что было до Ники. Он сможет сосредоточиться на своём выздоровлении, как и Ники, которому действительно следовало бы больше сосредоточиться на учебе. На самом деле, он немного даже забыл про учебу, с появлением Сону в его жизни. Его оценки уже были далеко не на том уровне, на котором он должны были быть, чтобы его родители позволили ему пройти прослушивание в компаний. Так что, на самом деле, так будет лучше для них обоих. Сону будет в безопасности, пока Ники не подвергает риску его здоровье, а Ники сможет сосредоточиться на своих целях и мечтах. Но почему его цели и мечты вдруг стали такими неважными по сравнению с Сону? Ники испуганно подпрыгнул, когда его телефон неожиданно зазвонил в его руке. Он посмотрел на имя и тяжело вздохнул. Ему действительно не хотелось говорить, но должен был позвонить ему ещё давно, да и не собирается он игнорировать своего лучшего друга. — Привет, — поздоровался он, отвечая на звонок. — Привет. Давненько с тобой не разговаривал. Ты был занят? — спросил Таки на другом конце линии. — Ммм… — промычал Ники, потирая пальцами одеяло. — Что-то такое. В последнее время стараюсь больше концентрироваться на школе. Через несколько месяцев у нас запланировано выступление, и мы все должны что-то сделать, поэтому я пытаюсь поставить классный танец. — Ну, ты лучший танцор, которого я знаю, поэтому, что бы ты ни придумал, я уверен, это будет здорово! — подбодрил Таки веселым голос, и Ники, честно, попытался улыбнуться, радуясь такому другу, хотя и не очень получилось, — Так… — Так? — Как поживает твой возлюбленный? Его звали Сону, верно? — Голос Таки стал дразнящим, но несмотря на веселую нотку в голосе, сердце Ники мгновенно упало куда-то в живот и, кажется, подниматься оно совсем не хотелось. Он хотел придумать какое-нибудь оправдание, какую-то причину, чтобы повесить трубку, но даже когда он напряг свой мозг, он не мог ничего придумать. Он, конечно, мог бы сказать, что ему просто нужно идти готовиться ко сну, и этого было бы достаточно, но он не мог заставить себя вот так повесить трубку при разговоре с Таки, с которым он итак редко говорит в последнее время. — На самом деле, я не уверен, — неуверенно сказал Ники, откидываясь на подушки и сворачиваясь калачиком на боку, прижимая телефон к уху, пока он рассматривал свой стол через комнату. — Всмысле, ты не уверен? Ники тяжело вздохнул и закрыл глаза, с трудом начиная говорить: — Я учил его танцевать несколько недель назад, и....это закончилось плохо, Таки. Он рухнул, и я… я не знал что делать. Прибежала медсестра с врачами, и куда-то увезли его. Я думаю, что он в порядке, но я... — Ты думаешь? Ты не знаешь? — Я не ходил к нему… — Ники! — возмущенно воскликнул Таки, да еще и так громко, что Ники пришлось оторвать телефон от уха, морщась от громкости. — Ники, почему ты не пошел к нему? Ты, скорее всего, нужен ему прямо сейчас. — Потому что это моя вина! — не менее возмущенно вскрикнул Ники, хлопнув рукой по матрасу и перевернувшись на спину. — Если бы я в тот момент вспомнил, что он болен, я бы не стал учить его танцевать. Он же в этой больнице не просто так. Я даже не удосужился убедиться, что все в порядке. Они сказали, что такая напряженная деятельность может вызвать у него сердечный приступ. Сердечный приступ, Таки. А ему всего шестнадцать… — Ты не знал, — мягко прервал его Таки. — Он тебе не сказал? — Нет. Он сказал, что с ним все в порядке, что будет все в порядке, — тихо пробормотал Ники, чувствуя как слезы уже начинаю собираться в уголках глаз. Он быстро потер их, борясь с слезами и подавляя всхлип. — Тогда ты не можешь винить себя. — Кого мне тогда винить? Сону? — Нет. Просто… это не твоя вина. Наверное, он думал, что это нормально. Вероятно, он просто хотел немного повеселиться с тобой и научиться танцевать. Он, наверное, и не подозревал, что ему будет так тяжело. Но это не твоя вина. — Но такое ощущение, что я виноват. — Правда, это нет, — заверил его Таки, а затем тяжело вздохнул на другом конце провода. — Но тебе нужно сходить к нему, Ники. — Я не могу, Таки. Я чувствую себя таким виноватым. Что, если я снова подвергну его опасности? — Ники, — голос Таки тут же стал суровым, совсем непохожим на него, из-за чего Ники резко замолчал. — Остановись и подумай на секунду, ладно? Ты подумал о нем? Разве ты не его друг? У него приступ, а ты просто… исчезнешь? Даже не убедиться, в порядке ли он? Он, наверное, растерян и обижен. Сомневаюсь, что он винит тебя. Он, наверное, хочет тебя увидеть. Но ты не навещаешь его и даже не объясняешь ему, что считаешь, что находиться рядом с ним — плохая идея. — Я… — голос Ники замолкает еще до того, как он начинает говорить, прокручивая слова друга в голове. В желудке отчетливое тошнотворное чувство, уже вовсю скапливается от понимания что именно он делает. То, что говорил Таки, было правильным, и он не мог поверить, что не подумал об этом раньше. Сону явно был не из тех, кто обвинит Ники в чем-то подобном, но Ники бросил его, также как и другие его друзья. Сердце болезненно сжалось в груди от осознания того, что Сону, вероятно, сидел в больнице последние две недели, ожидая его прихода, и был расстроен и обижен, когда Ники так и не появился. — Бля… — редкое проклятие сорвалось с его губ, и он застонал, почти болезненно проводя рукой по волосам. — Что мне делать, Таки? Что, если я прийду, а он больше не захочет ни говорить, ни видеть меня? — Ну… по крайней мере, ты это знаешь. Но что, если он действительно хочет поговорить и увидеть тебя? Ты не можешь просто сидеть в своей комнате, притворяясь, что знаешь, что он чувствует, когда ты даже не даешь ему возможности сказать тебе это самому, Ники. Таки был прав, и Ники прекрасно знал это. Даже если Ники пойдет и увидит Сону, он может быть так зол, что никогда больше не захочет его видеть, и Ники сможет его понять, даже если эта мысль вызывала практически физическую боль в груди. Но было бы несправедливо поступать так с Сону и отнимать у него единственного друга только потому, что Ники чувствовал себя виноватым. Сону был приоритетом для Ники, а не его вина. — Я пойду к нему завтра, — наконец решается Ники. — Я извинюсь, и я… посмотрю, захочет ли Сону снова поговорить со мной. Не могу поверить, что бросил его вот так. Я ведь сказал ему, что никогда не сделаю этого, и сделал. — Ну, — тяжело вздохнул Таки. — Никто никогда не говорил, что ты умный.