А если сердце хочет...

Странно. В игровой комнате нет никаких следов Сону. Точно также как и в библиотеке. Ники немного хмурится, пройдя все все места где мог быть старший, но так и не найдя его. Сегодня было довольно холодно, поэтому он очень сомневался, что Сону будет в саду. Но выбора особо нет, ведь Сону обычно проводил время в одном из трех мест. Было еще одно место, где мог быть Сону, хотя Ники знал, что будет не хорошо, если он будет в его (хотя Ники никогда бы её так не назвал) комнате. Сону ненавидел быть там, о чем он рассказал Ники во время одного из последних визитов. Это была просто больничная койка. И хотя на стенах были забавные рисунки, а на полочках парня лежали книги, это все еще была больничная койка в больнице, и единственным, что могло создать иллюзию уединения была занавеска, которая обворачивалась вокруг кровати. Кроме того, парень лежащий напротив ужасно храпел и, похоже, тоже не очень любил Сону. Поэтому Сону ненавидел быть там. Но именно там Ники в конце концов нашел Сону. Очень быстро в его груди появилось беспокойство особенно после того, как он увидел, что занавеска задернута вокруг кровати. Ники огляделся, задаваясь вопросом, разрешено ли ему вообще быть здесь, если занавеска вот так вот закрыта, но даже если нельзя, он в конец концов узнает об этом. — Хён…? — тихо зовет он, заглядывая за занавеску и обнаруживая спящего Сону. Сону лежал лицом к нему, подложив руку под щеку. Его губы были слегка приоткрыты, и если Ники достаточно сосредоточится, он сможет услышать мягкое дыхание, вырывающееся из его губ. Подойдя поближе, он увидел потрескавшиеся губы мальчика и смог разглядеть, как слегка влажные волосы прилипли ко лбу. Между его бровями образовалась складка, и Ники ничего не хотелось, кроме как потянуться вперед и погладить её, чтобы убрать хмурое выражение с лица хёна. Убедившись, что занавеска плотно его закрыла, Ники опустился в кресло так тихо, как только мог. Затрудненное дыхание доказывало, что с Сону определенно что-то не так. В животе вспыхнуло сильное волнение от мысли, что если хёну будет плохо, он ничем не сможет помочь. Его руки сжались на подлокотниках, и как только они это сделали, с губ Сону сорвался тихий звук, его брови нахмурились еще больше, а ногами он стал немного подбивать одеяло, словно пытался выпутаться из него. — Сону? — Ники наклонился вперед, уверенный, что Сону снится какой-то кошмар, и прижал ладонь к раскрасневшимся щекам Сону, чувствуя лихорадку своей кожей. В тот момент, когда произошел контакт с кожей, Сону, казалось, расслабился. Ники удивленно моргнул, в шоке уставившись на то, как Сону, словно котенок свернулся калачиком и уткнулся носом в его руку. Сердце Ники резко забилось в груди, и он с трудом сглотнул, касаясь пальцем яблочек на щеках парня. Его кожа была не только теплой, но и невероятно мягкой. Прям как он себе представлял. Взгляд Ники упал на потрескавшиеся, приоткрытые губы. Его большой пальцы, словно двигался сам по себе, скользнул вниз и коснулся тонкой, но несколько грубой розовой кожи. Ники тут же отстранился, словно лихорадка старшего обожгла и его. Он сжал свою руку, которая только что была на губах Сону, и зажал её между коленей. Что он делает? Почему он трогал Сону? Одно дело держать друга за руку, но касаться его губ? Это было странно. Это было… Он не мог заставить себя думать о слове «неправильно», даже тогда, когда оно эхом отзывалось в его мозгу, как будто он выкрикивал его в каком-то большом пустом каньоне. Это не казалось неправильным. — Мм… кто? Ох, Ники… — глаза Сону медленно открылись, но только настолько, что были видны лишь узкие полоски вместо глаз. Улыбка скользнула по его губам, и он скользнул под одеялами, скрываясь в нем ещё больше. — Ты здесь. — Конечно, я здесь, — ответил он, потому что, а где ему еще быть? — Ты болен? У тебя лихорадка. Пальцы старшего сжали верхнюю часть одеяла, подтягивая его к подбородку. — Немного. Ничего серьезного, — и хотя Ники не был в этом уверен, он не хотел спрашивать, пропуская это мимо ушей. — Ты уверен, что ты будешь в порядке, Ники? Я не хочу, чтобы ты заболел. На самом деле, он не был уверен. Он не мог позволить себе заболеть, но и уезжать он не хотел. Он только приехал сюда. Он хотел провести время с парнем и был уверен, что и Сону этого хочет. — У меня сильный иммунитет. Я буду в порядке, – ответил Ники, придвигая стул чуть ближе к кровати. Глаза Сону теперь открылись полностью, показывая что он, наконец, полностью проснулся. И тут же Ники увидел в них такую знакомую улыбку. — Давненько я так не болел, — посмеявшись сказал Сону, уткнувшись носом в подушку и снова закрывая, показывая, насколько он, должно быть, устал. — Но ребенок в соседней палате заболел пару дней назад, и думаю, что я тоже заразился. — Это не сделает тебя… — младший замолчал, не зная как продолжил. Всё-таки он ещё не знал что именно с парнем и не хотел его как-то задеть. — Это не повлияет на другую болезнь? Сону открыл глаза, на мгновение взглянув на него, и покачать головой. — Нет. Это просто простуда. Это не повлияет на это. Мне будет лучше уже через пару дней. Обещаю. — Хорошо, хорошо… как насчет того, чтобы я тебе почитал? — Ники взял книгу с прикроватной тумбочки, поправляя закладку, что торчала почти с середины романа. — Это то, что ты читаешь? — Да, ты собираешься мне это прочесть? — В голосе Сону легко можно было услышать улыбку, когда Ники откинулся на спинку стула, кивая и открывая нужную страницу. — Тогда я с радостью послушаю тебя, милый маленький Ники. Ники откашлялся и потер затылок, притвориться, будто комплимент не заставил его покраснеть или почувствовать невероятно сильную застенчивость. Почему он постоянно был таким рядом с Сону? — Хорошо, значит… «Скрип дверных петель казался почти зловещим…» — он медленно читал, пытаясь убедиться, что правильно понял слова. Время от времени ему приходилось останавливаться и спрашивать Сону, что это за слово, и хотя ему было неловко за это, его хён, похоже, не возражал. В конце концов чтение стало немного легче, хотя и немного утомительным. К тому времени, когда его рот и горло пересохли от столь долгого чтения, он понял, что Сону молчал уже несколько минут. Ники оторвался от книги и увидел, что мальчик погружается в мирный сон, слегка приоткрыв губы. Ники видел, как выглядывают зубы, и слышал, как его мягкое дыхание вырывается из его губ. Он закрыл книгу, пометив страницу, прежде чем положить ее обратно на стол. Младший знал, что ему пора идти, но вместо этого он наклонился вперед, упираясь локтями в подлокотники кресла, и приблизился к Сону, пользуясь случаем, чтобы изучить его лицо, пока есть возможность. Сейчас, когда старший уснул, он может смотреть на него, пока ему не надоест. Однако что-то подсказывало ему, что он не устанет смотреть на это. То, как его ресницы трепетали на щеках, было великолепно. Время от времени Сону бормотал что-то невнятное, морща нос — милая привычка, которую, как теперь знал Ники, он сохранял даже во сне. На его щеках все еще был розовый жар, почти как румянец, хотя и так было понятно, что это лихорадка и его тело борется с инфекцией. Но, даже если это так, парень не мог отрицать то, что ему очень нравиться цвет кожи старшего, и то что он очень хотел бы увидеть, как щеки Сону порозовеют по другим причинам, например, от того, что Ники сделает ему комплимент. Он так хотел сказать Сону, какой он красивый, и увидеть, как розовый румянец расползается по его шее, щекам, а потом достигнет и кончиков ушей. Узел в животе вернулся. Чем больше он был, тем сильнее он хотел избавится от него. Но на самом деле все было не так уж и неприятно. На самом деле, Ники это нравилось. Ники медленно встал со стула и сел на край больничной койки Сону. Кровать прогнулась под дополнительным весом, но Сону так и не пошевелился. Убедившись, что он не разбудил его ото сна, Ники поднял руку и провел пальцами по темным волосам Сону, а после и по розовому румянцу, снова чувствуя тепло его кожи. — Я хочу позаботиться о тебе, — случайно пробормотал Ники. Черт, он кажется, действительно, сказал это вслух. Стремление заботиться о Сону… откуда оно взялось? Но он должен признать, что оно действительно есть. Видя Сону запертым в этой больнице, в нем откуда-то появлялось желание выкрасть его оттуда, освободить его от той болезни, которая привязала его к кровати. Ники хотел защитить его от всех плохих вещей, с которыми Сону мог когда-либо столкнуться. Ему только нужно понять, как это сделать.