А если сердце хочет...

— А потом я не мог поверить, когда все здание взорвалось, что, черт возьми, это было? — взволнованно закончил Ники свою тираду, почти задыхаясь к тому времени, когда он, наконец, объяснял все, что ему нравилось в книге, которую Сону заставил его прочитать. Увидев смех на лице Сону, он покраснел и понял, что только что рассказывал и расхваливал книгу, которую Сону уже, если верить ему, прочитал несколько раз. — Да, эта часть тоже одна из моих любимых частей, — ответил Сону, теперь уже рассматривая книгу в своих руках, которую Ники дал ему, чтобы вернуть её в библиотеку. Они вдвоем снова сидели под плакучей ивой в больничном саду, без присмотра, и, кажется, это действительно никого не заботило. Его тети и дяди не было здесь, они оба были слишком заняты своими делами. Кихён вернется домой на следующей неделе, и Ники знал, что ему нужно будет привыкнуть добираться до больницы на автобусе, поэтому он решил, почему бы не начать сегодня и не привыкнуть к этому заранее. Это была их третья встреча, но Ники казалось, что он знает Сону намного дольше. Разговор между ними шел очень легко, и Ники начал понимать, что Сону не только умный и красивый, но еще и невероятно милый и забавный. Ники и не помнит, когда в последний раз так много смеялся. Возможно, в прошлом году, когда его родители взяли его и его лучшего друга Таки в Диснейленд? Он хотел бы взять Сону в Диснейленд. Ему бы там понравилось. — Тебе придется дать мне еще одну книгу. У тебя хороший вкус, — сказал ему Ники, немного наклоняясь вперед на руках, чувствуя, что хочет быть ещё ближе к старшему. Хотя они сидели прямо друг перед другом, скрестив ноги на земле отчего их колени соприкасались. Они итак сидели близко настолько, насколько возможно было. — Конечно, я дам тебе ещё книг. Точнее, всего парочку. Зайдем в библиотеку и утащим тебе книгу или две, — весело сказал Сону, а затем закрыл глаза, вытягиваясь. Ники наблюдал за ним, не отрываясь от лица Сону. Солнечные лучи невероятно красиво падали на него сквозь ветви, заставляя Сону практически мерцать под солнцем. — О, чуть не забыл, — Ники внезапно повернулся к своей сумке, и спустя несколько минут рытья в ней, он вытащил небольшого размера телефон, зарядное устройство и новую упаковку наушников. — У меня есть для тебя кое-что. — Ты принес мне свой телефон? — в замешательстве спросил Сону. — Не совсем, — с ухмылкой ответил Ники, немного смущенный своими действиями, но всё же включил телефон. — Это мой старый. На нем ничего нет… кроме плейлистов, которые я составил, из моих любимых песен, — тихо объяснил он, наблюдая за выражением лица старшего, когда он передал ему телефон, чтобы он мог просмотреть песни. — Я разделил их по чувствам, потому что думал, что ты тоже их так разделишь. — Ники… — ласково прошептал старший, просматривая список песен. — Это невероятно мило. Мне это так нравится, — мальчик наклонился вперед, обнимая младшего за плечи, и Ники машинально положил свою руку ему на талию, глубоко вздыхая. Этот запах… это мед? Однако, прежде чем он понял что это за запах, Сону с улыбкой отстранился, осторожно засовывая свои новые вещи в карман. — Я послушаю их позже, перед сном, чтобы я мог чувствовать то, что ты хотел мне показать. — О...— Ники на самом деле не думал об этом таким образом, но точка зрения Сону была выдающейся, и, скорее всего, он был в чём-то прав. Ники дал ему песни, которые, как он думал, заставят Сону что-то почувствовать. На несколько мгновений повисла тишина, но она не была неловкой. На самом деле все было совсем наоборот. Это была не та тишина, при которой каждый пытался придумать что сказать лишь бы продолжить разговор. Нет. Скорее, это была тишина, в которой они просто наслаждались обществом друг друга. По-крайней мере, так казалось Ники. Кроме того, ему очень нравилась компания Сону и вот так сидеть рядом просто наслаждаясь момент, тоже очень нравилось ему. — У меня вопрос, — однако вскоре Ники нарушил молчание, глядя на своего старшего друга. — Давай, — ответил Сону, прислонившись локтями к коленям и положив голову на руки. — Что за вопрос Ники-кун? — Кун,— шокированно прошептал Ники, а затем откашлялся. — В прошлый раз… ты сказал, что мало кто, кроме твоей семьи, посещал тебя. Почему? Улыбка медленно сползла с лица Сону, и Ники хотел бы изменить вопрос или, ещё лучше, вовсе не задавать его, но было слишком поздно. Он ненавидел видеть Сону без улыбки. Но мысль о том, что он может убрать эту улыбку, даже просто задав вопрос, вызывала в нем тошноту. — О, ну… это тяжело. Это...— начал Сону, и хотя его голос был легким, пока он рассматривал свои колени, было понятно, что ему это не очень приятно. — Болезнь, конечно, тяжела для меня, но она также тяжело и для всех вокруг меня. Моя семья посещает меня, потому что они моя семья. Они должны посещать. Но другие… Я думаю, это слишком угнетающе видеть кого-то, кто тебе небезразличен, здесь все время, да ещё и так долго. Это не то, с чем друзья должны иметь дело. Я не могу винить их за то, что они решили не видеть этого, понимаешь? Ники не знал, что на это ответить. Он задавался вопросом, насколько эгоистичным может быть человек, решивший не быть рядом с другом, когда тот так нуждался в нем. Разве смысл друга не в том, чтобы быть рядом, утешать и заботиться? Но у Сону не было ничего, кроме его семьи, что угнетало даже больше чем болезнь. — Но это нормально, — продолжил Сону, теперь уже смотря на Ники и встречаясь с ним взглядом. — Как это нормально? — в замешательстве спросил Ники, чувствуя недовольство в груди, — Друзья должны быть рядом с тобой… — Потому что теперь у меня есть ты. Заявление заткнуло Ники. Его рот буквально закрылся, прежде чем он успел закончить то, что собирался сказать. Улыбка вернулась на лицо Сону, и Ники почувствовал, будто с этой улыбкой и дышать ему стало тяжело. Его глаза быстро пробежались по лицу Сону, пытаясь найти хоть какую-то форму обмана или шутки, но он знал, что не найдет ее. Сону был не таким человеком. Затем его взгляд упал на губы, на его улыбку, и он подумал, как же это красиво. Как прекрасно было то, что именно он вызвал такую ​​улыбку на лице этого мальчика. Казалось, не было ни минуты, чтобы Ники не думал об этой улыбке последние пару недель. Это что-то значило? Было ли странно думать об улыбке другого мальчика? Должен ли он придумать способы заставить эту улыбку снова появляться на лице Сону? Ники не был до конца уверен. На самом деле, он вообще не был уверен, что его волнует это и то, что это странно. Он просто хотел наслаждаться этой улыбкой как можно дольше. — Теперь у тебя есть я, — повторил Ники, а затем посмотрел вниз, перекидывая руку через колено и медленно сжимая гладкую руку Сону. Сону наблюдает за ним. И он продолжал молча наблюдать, когда он потянул руку Сону к себе на колени, проводя кончиками пальцев по руке старшего. Сону хорошо заботился о своих ногтях. Они были аккуратно подстриженны, но всё же немного выходили за края, уже начиная отрастать, и Ники очень осторожно провел по ним подушечками пальцев, прежде чем соединить их пальцы вместе, держа руки ладонь к ладони. — Ники, я… — начал Сону, но его голос оборвался. Ники посмотрел на него, видя немигающий взгляд Сону, остановившийся на их руках. — Да, хён? Сону слегка покачал головой, словно вырвавшись из своих мыслей, и встретился взглядом с Ники. — Как ты думаешь, ты сможешь научить меня танцевать? Хотя бы немного? Не в этот раз, конечно, тебе скоро надо идти, но, может быть, в следующий? — Ты хочешь научиться танцевать? — спросил Ники, убедившись, что правильно понял, на что Сону быстро и энергично закивал, отчего его волосы упали ему на глаза. — Я могу научить тебя. Я бы хотел научить тебя, — радостно ответил Ники, от эмоций сжимая руку старшего чуть сильнее. Сону на это радостно улыбнулся, словно зарядился его энергией и сжал руку в ответ. — Ты удивительный, — сказал ему Сону, и Ники почувствовал, как теплое головокружение распространилось по всему его телу. Нет. Сону был потрясающим.