Это мое тело!

      Холод прожигает изнутри, но рука остается твердой, когда Драко наводит ее на директора. Он чувствует, что Гарри где-то рядом, где-то поблизости, но они договорились, что это должно случиться. Его незримая поддержка дает Драко сил, но все равно холодно.       До невозможности.       Перед глазами пролетают все воспоминания — последняя возможность ощутить себя простым человеком, а не хладнокровной убийцей. Нет пути назад, он должен принять свой долг, каким бы он ни был. Конечно, в голове крутились трусливые мысли, чтобы сбежать, чтобы пропасть из виду, чтобы просто исчезнуть с Поттером навсегда, но...       Гарри принял его таким, каким он есть, так и он должен принять себя.       Любовь — страшная штука. Она заставляет сжиматься и чувствовать острее каждое мгновение, ощущать и испытывать даже малейшее гребанное дуновение ветра, не говоря даже об убийстве. Она заставляет думать не только за себя, но и за другого человека, просчитывать ходы. Переживать. Она заставляет быть сентиментальным, безумным и готовым на ужасные поступки.       И если раньше Драко тянул со своим заданием, всячески отрицал его, пытался что-то придумать, выкрутиться, то теперь его взгляд жесткий, полный решимости. Директор улыбается ему мягко, словно читая его мысли. Они обмениваются понимающими взглядами, а там где-то Поттер, ради которого Драко готов сделать все, что угодно, и внутри больше нет страха.       По витиеватой лестнице раздаются шаги и громкие возгласы. Вот и прибывает публика, которая подтвердит его принадлежность Темному Лорду. И как бы ему ни хотелось остаться с Гарри, он понимает, что он нужнее ему там. Он тихо выдыхает.       — Авада Кедавра! — решительно произносит он, безэмоционально наблюдая, как Дамблдор летит вниз.       Снейп дергает его за плечо, обращая на себя внимание, но Драко усмехается одним уголком губ. Пожиратели одобрительно гудят.       — А мы уже думали, что ты решил предать нас, — поет тетушка, обходя своего племянника вокруг.       — У меня был собственный план, — гордо вскидывает голову он. — У меня есть кое-что для Темного Лорда, он будет рад.       — Даже так? — удивляется она. — И что же это?       — Не могу сказать, это только для Темного Лорда. Он оценит, — хмыкает он и спускается по лестнице.       Драко все так же чувствует холод. Потому что свое сердце он оставил там, а людям без сердец никогда не бывает тепло. Они его не заслужили...

***

      Гарри не бежит за ними. Гарри ждет до тех пор, пока Пожиратели не уходят со школы. В его кармане медальон — крестраж, который они успели достать перед смертью директора. Он наблюдает, как силуэт Драко отдаляется от школы дальше и дальше, хижина Хагрида разгорается так же, как и все внутри у Гарри от невероятной боли, но...       — Я доверяю тебе, Гарри. Я сделаю все, что нужно, только оставайся живым. Я обязательно что-нибудь придумаю с крестражем, только мне нужно время. Не смей умирать, ты слышишь меня?       — Конечно, Драко.       — И никаких глупых мыслей, Мерлином прошу тебя!       — Я не готов умереть, пока ты находишься в опасности. Доверься мне. Мы сделаем это.       Ледяное, ожесточающее дыхание смерти висело над ними, но оба старались игнорировать его, наслаждаясь последними секундами. И выйдя из комнаты — они больше не были влюбленными мальчиками, они были инструментами судьбы. Они разошлись в разные стороны, принимаясь каждый за свое дело.       И Гарри не готов был умирать. Не сейчас, когда у него наконец-то появилась цель и любимый человек. Драко все утро с опухшими глазами говорил ему о том, что обязательно спасет его. Гарри поверил.       Ему хотелось верить.       Он спускается вниз, в эту атмосферу отчаяния и безнадёжности. Он твердой рукой поднимает палочку в честь величайшего волшебника, отдавая дань. Он понимает, что это было важным шагом. Он вспоминает последний поцелуй, оставленный Драко на его губах, и только это придает ему сил. Внутри больше нет никакого отрицания — лишь глухое смирение.       Гарри поднимает глаза к небу, рассматривая тусклые звезды и бледную, полную луну.

Когда враги перестанут быть врагами, и найдут ту нить, которая связывает их,

тогда все вернется на круги своя, а они смогут изменить ход событий, которые повлияют на Магический мир.

      Они с Драко перевернут этот блядский мир, но ничего не помешает им вновь воссоединиться.

***

      Осенний ветер уныло гонял листву по земле. Звезды таяли в ночном небе и казались по-особенному холодными.       — Невилл, дорогой, — произнесла Панси, сидя возле костра. — Подкинь еще дров, сегодня по-особенному холодно.       — Да, сейчас, — улыбнулся он и сразу же выполнил просьбу, закидывая сухие полешки в огромный костер. А потом вернулся к ней, обнимая за плечи. — Теплее?       — Вы такие противно милые, что прямо, — скривился Блейз, засовывая два пальца в рот. — Вот Грейнджер и Уизли так себя не ведут же! Берите пример с них!       Гермиона усмехнулась, толкая его в бок, а Тео одобрительно закивал.       — Подведем итоги дня, — обратила на себя внимание Гермиона. — Панси и Невилл прочесали северную часть магловского Лондона, но никаких зацепок.       — Мы обошли все, что можно, но совершенно тишина! — возмущенно всплеснула руками она.       — Винсент и Грегори взяли на себя в этот раз магическую часть, но снова тишина.       — Прости, что опять с плохими новостями, — грустно вздохнул Крэбб.       — Тео и Блейз взяли на себя смелость осмотреть окрестности Косого Переулка, герои сегодняшнего дня! Но и снова пусто! — покачала головой Гермиона, а потом на ее лице расцвела хитрая улыбка. — Зато у нас... Рон...       Все обратили внимание на Уизли, который улыбался во весь рот.       — Да ладно, вы нашли зацепку, и молчали все это время! — возмутился Тео.       — Мы сунулись в дом на Гриммо, и Добби сказал, что Гарри Поттер был там буквально на рассвете, а после отправился искать Наземникуса, — торжествующе объявил Рон. — Мы нашли Флетчера, а тот сказал, что Гарри допытывался у него о медальоне.       — И завтра мы идем штурмовать Министерство, он в любом случае будет там, — воскликнула Гермиона, чуть ли не подпрыгивая на месте.       — Да неужели! — вскинув руки к небу, произнесла Панси. — Чертов Поттер, как и Драко. Решили что-то у себя в головах, а нам ни слова!       — А Драко вообще из мэнора не вылазит, даже писем не читает, — грустно прошептал Гойл. — Неужели за все лето у него не нашлось времени написать нам!       — Но может быть Сам-Знаешь-Кто следит за ним? — сказал Невилл самый очевидный вариант. — И почему мы снова обсуждаем Малфоя? Для начала нам надо найти Гарри, а потом уже Драко. Потому что хотя бы мы знаем его местоположение.       — Но мы знаем, что Поттер жив, но что насчет Драко? — возразил Забини. — Но да, ты прав. Без Поттера нет смысла штурмовать мэнор, мы пытались.       Вот так гриффиндорцы и слизеринцы объединились. Рон и Гермиона вовсю искали Гарри, который пропал после смерти директора, а после к ним присоединился Невилл, который переписывался с Панси. И те решили, что лишняя информация действительно не помешает. Та написала ему, что они пытались войти в Малфой-мэнор, используя разные методы: увязаться за родителями на очередное собрание, попробовать попросить поставить метки, даже собрались и попытались найти все лазы, которыми они пользовались в детстве, но никак. И поэтому, одной ночью, они просто собрались и ушли из дома, прикрепившись к гриффиндорцам.       Их всех искали. Их было много, и они были заметными, поэтому прятались в Королевском Лесу Дин. А выходили только парами, благо слизеринцы захватили с собой кучу разных зелий, в том числе и оборотного. В этом плане они действительно были продуманнее, они не раз и не два обговаривали план, готовились и собирались тщательно, узнавая всю информацию от Невилла: что у них есть, чего нет, что с собой взять. А не так как гриффиндорцы: встали и пошли. Конечно, у Гермионы была собрана сумка, но это было недостаточно! И вот они целый месяц скитались повсюду, но никто особо не жаловался, понимая, что теперь все не имеет смысла. Они должны были что-то предпринять, помочь своим друзьям, сделать хоть что-нибудь. Никто не мог спокойно сидеть сложа руки, зная, что их друзья в опасности.       То, что Гарри жив, знали все. Иногда им казалось его незримое присутствие. Они пытались щупать воздух, звали, кричали, прислушивались к шорохам. Со стороны казалось: кучка сумасшедших идиотов, которые болтали с пустотой. Они не могли его поймать — сложно поймать того, кто постоянно находится под мантией-невидимкой. Они злились, они пытались понять его действия, но безрезультатно. Они шли за его невидимыми подсказками, как слепые котята. И если Гарри дал себя обнаружить именно сейчас, значит они были близки к чему-то...       — Ну а если рассматривать эту теорию дальше, то мы вообще не можем знать, является ли Драко настоящим Драко, а Гарри настоящим Гарри, — выдала Гермиона, вставая с места. — Значит предположительно, Гарри может быть в мэноре, а Драко как раз нас и водит за нос.       — Ой, только не снова! — взмолился Грегори. — Это только усложняет все, Грейнджер.       — И вообще, я уверен, что они вернулись на свои места, хотя вдруг Магия решила поменять их обратно, — задумчиво протянул Невилл.       — Дорогой, вот ты никак не помогаешь, — покачала головой Панси. — Я считаю, что Драко это Драко, а Поттер — Поттер. Так проще.       Фишку про обмен телами знали теперь все. Гермиона сказала Рону об этом, когда Гарри пропал. Потом Невилл рассказал о том, что они поменялись обратно, но это ее особо не убедило. Тогда Невилл решил подключить Панси, рассказав ей все, и та сообщила мальчикам. Тео отхватил по полной, потому что все знал, но ничего не сказал остальным. Эта тема была постоянным камнем преткновения — ведь действительно сложно говорить о предполагаемых дальнейших шагах того, кого не знаешь.       — А я считаю наоборот, — выдал Рон. — Гарри никогда не бросил бы нас. Он взял бы нас с собой уничтожать крестражи.       Гриффиндорцам пришлось рассказать о крестражах, потому что так сотрудничать было легче. Ведь они были уверены, что это Драко в теле Гарри ищет крестражи. И надо было объяснить слизеринцам саму цель. Они восприняли эту новость спокойно, но очень озадачено. Благо, что Гарри перед пропажей оставил записку, что крестражей семь. Ребята разрывались между желанием взяться за крестражи или все-таки найти для начала Поттера. И сейчас наконец цель начала объединяться.       — Кстати о них, как вы думаете, Гарри, — начал говорить Блейз, но столкнулся с насупленным видом Рона. Он закатил глаза и вздохнул. — Ладно, тело Гарри нашло настоящий крестраж? А вдруг это снова подделка?       Их сотрудничество вышло довольно неплохим. Слизеринцы впитывали всю информацию и выдавали идеи, а гриффиндорцы продумывали планы, знающие гораздо больше. Конечно, они могли немного поспорить, но общая цель не давала им разругаться в пух и прах, заставляя искать компромиссы.       — Вряд ли подделка, потому что Наземникус говорил о том, что этот медальон ему не нравился, и он хотел поскорее от него избавиться. И сейчас он вроде у Амбридж, — пояснила гриффиндорка.       — Но если мы пойдем всей толпой, то явно привлечем внимание, нужен план, — сказал Тео, глядя сквозь костер. — И... не помешаем ли мы Поттеру, то есть типа Поттеру, с его планом? Возможно он уже продумал кое-что. Или вообще уже успел этот медальон стащить.       — У нас нет другого выхода, Тео. Мы просто глянем, если что, заберем медальон себе. Но ты прав, нас слишком много, поэтому сейчас определим, кто пойдет в Министерство, а кто пойдет прочесывать Лондон дальше, — скомандовала Гермиона. — Итак, мое предложение — в Министерство идут: я, Рон, Тео и Панси.       — Не согласен, я тоже хочу в Министерство! — поднял руку Блейз. — Пусть лучше Уизли останется, от него будет мало толку там.       — Я тоже за Блейза, — высказался Гойл, а потом перевел взгляд на Рона. — Прости, чувак, но у тебя тоже тонкая душевная организация, как у меня, ты начнешь переживать и сорвешь всю операцию. Пусть идут те, кто будет держать свои чувства при себе.       — Тонкая душевная организация, у Рона, — хохотнула Гермиона, а потом исправилась, пряча улыбку.       — Ладно, пусть идет Забини, раз так считают многие, — выдохнул он и выпрямился, вставая с места. — Вы как хотите, а я пойду спать. Дежурить в середине ночи — отстой.       — Да-да, и мы пошли, — произнесла Панси. — Грейнджер, помочь с планом?       — Я тоже пойду посплю, в наше дежурство я все продумаю, — сказала она, зевая.       — Идите-идите, а мы с Грегом еще подумаем, — произнес Винсент, махая рукой.       Ребята быстро засобирались, желая мальчикам спокойной ночи и хорошего дежурства. Через два часа очередь Тео и Блейза, затем шли Рон и Гермиона, а заключали дежурство Панси и Невилл, потому что они единственные, кто мог приготовить вполне приличный завтрак. За месяц они уже успели привыкнуть к такому порядку вещей, словно так было всегда.       Гарри и Драко сделали то, что никто не мог сделать на протяжении многих лет в Хогвартсе: они объединили слизеринцев и гриффиндорцев под общей целью, показав, что неважно какому факультету принадлежит человек, к каждому можно найти подход. И в мире ничего не имеет значения, кроме чувств. Этим они и отличаются от Волдеморта.       Гарри Поттер тихо выдохнул и скользнул с места, когда кончилось собрание. Он надеялся, что они смогут найти и уничтожить крестраж. Он даже оставил Гермионе клык Василиска, стащенный в последний день в школе. Гарри не мог сам уничтожать крестражи, ведь связь была достаточно сильной, и таким образом он мог выдать свое местоположение. Гарри должен прятаться до тех пор, пока не останется один крестраж — он сам.