Тьма

— Что, — кипел Снейп, — вы думаете, вы делаете, мисс Грейнджер?       Гермиона вздрогнула и вцепилась в плащ побелевшими костяшками пальцев, когда Снейп угрожающе навис над ней. Огонь в камине затрещал и погас — только тлеющие угли наполняли комнату мягким и не таким теплым светом. — Пожалуйста, профессор, — хрипло сказала она, ее глаза наполнились слезами от унижения и боли, — Отпустите.       Снейп поднял ботинок, и Гермиона быстро завернулась в плащ. Она поморщилась, когда грубая ткань потерлась о ее покрытую синяками нежную кожу, натирая мурашки, покрывающие ее кожу. — Я спрошу еще раз, — огрызнулся Снейп, — Что по-вашему вы делаете?       Гермиона отвела глаза, чувствуя непривычный дискомфорт от невозможности ответить на вопрос своего бывшего профессора. — Я… где я? — выдохнула она.       Снейп ущипнул себя за переносицу и провел рукой по лицу. — В Малфой-мэноре. — Как?.. — Пока вы или ваши интеллектуально отсталые друзья не сможете точно рассказать мне, как вы оказались в Малфой-мэноре, я не смогу ответить.       Слезы угрожали захлестнуть Гермиону, и она попыталась сморгнуть их. — Гарри и Рон — они… — Они сбежали, — выплюнул Снейп, — Не смейте плакать. Я думал, у вас, по крайней мере, есть немного ума, в отличие от Поттера и Уизли.       По мере того, как ее память медленно возвращалась к ней, Гермиона начала: — Я… мы были пойманы похитителями… — Оставьте это, — сказал Снейп. — Я услышал остальную часть печальной истории от Люциуса Малфоя. Считайте, что вам повезло, что Темный Лорд пощадил вас.       Глаза Гермионы расширились от шока. — Что? — выдохнула она. — У вас была… — Снейп сделал паузу, подыскивая нужные слова, — встреча с Темным Лордом. Он использовал свои способности к Легилименции и сумел узнать что-то особенно неприятное. — Нет, — выдохнула Гермиона, пытаясь подавить растущую панику, трепещущую в ее груди, — Нет, нет, нет! — но даже когда она говорила, беспорядочные воспоминания наводняли ее разум. — Да, да, да, — усмехнулся Снейп. — Отличная работа, мисс Грейнджер. — Я бы никогда не предала Гарри, я бы никогда… — Вы не можете добровольно предоставлять информацию Темному Лорду, — сказал Снейп с новой порцией язвительности. — Но ваш разум, очевидно, может.       Гермиона съежилась и опустила голову. — Я не могла, я бы не… — выдохнула Гермиона, зажмурив глаза и уткнувшись головой в колени. — Пожалуйста, избавьтесь от фантазии, что такой разум, как ваш, сможет защитить себя от одного из сильнейших Легилиментов в мире. А теперь… — Снейп опустился на колени и схватил Гермиону за подбородок своими длинными мозолистыми пальцами, заставляя ее посмотреть ему в лицо. — А теперь, мисс Грейнджер, мне нужно знать, что вы ему рассказали.       Глаза Гермионы распахнулись, и она обнаружила, что смотрит в бездонные омуты глаз Снейпа. В них не было и намека на какой-либо цвет, кроме сокрушительного черного. Интенсивность его взгляда прожгла ее насквозь, и она попыталась отвернуться. — Нет, — сказал Снейп, крепче сжимая ее подбородок и придвигаясь ближе, пока она не почувствовала его теплое дыхание на своих губах. Она откинулась назад, пытаясь увеличить расстояние между ними. Этот человек убил Дамблдора. Он был одним из самых преданных сторонников Волдеморта — она будет сражаться с ним зубами и ногтями, чтобы защитить Гарри. Даже если ей придется умереть. Снейп схватил ее за плечо другой рукой и притянул ближе. — Не заставляйте меня причинять вам боль. — Пожалуйста, профессор, — попыталась она, — я ничего не знаю…       Пальцы Снейпа отпустили ее подбородок и накрыли дрожащие губы, заставляя ее замолчать. Она крепко зажмурилась. — Зрительный контакт не является обязательным, мисс Грейнджер, — вздохнул Снейп, — Он только помогает сделать процесс менее болезненным.       Желудок Гермионы неприятно сжался. Она знала, что он говорит правду — в самых глубоких уголках своего сознания она вспомнила, как читала о Легилименции более года назад в слабой попытке укрепить слабое понимание Гарри этого искусства. Разум Гермионы закружился; у нее не было палочки, и даже если ее тело не было избито и сломано, Снейп был значительно сильнее ее.       Ее глаза резко открылись, и она впилась взглядом в Снейпа. Она не собиралась сдаваться без боя. Вспышка удивления промелькнула на лице Снейпа при виде выражения ее лица. Она улыбнулась сквозь пальцы, прижатые к ее губам, заставила себя открыть рот и сильно укусила его. — Аррргх! — воскликнул он, отдергивая пальцы. Гермиона отступила, подняла ногу и сильно пнула. Ее нога соприкоснулась с его грудью — она была твердой, неподвижной. Снейп крепко схватил ее за лодыжку и сильно сжал, его зубы были оскалены в ярости. Гермиона ахнула и начала извиваться из его хватки, пытаясь высвободить вторую ногу из-под себя, чтобы ударить его снова. — Хватит, — сказал он сквозь стиснутые зубы, его слюна забрызгала ее лицо. — Инкарцерус, — тонкие веревки вырвались наружу и окружили ноги и руки Гермионы, связывая их. — Професс… — Силенцио.       Глаза Гермионы расширились в знак протеста. Ее тело было туго связано веревками и шнурами. Она попыталась вывернуться из них. — Достаточно, мисс Грейнджер, — сказал Снейп, его глаза опасно сверкнули. Он вытащил палочку из рукава. — Вы не оставляете мне выбора.       Гермионе удалось поводить головой из стороны в сторону. Снейп подполз к ней; теперь его лицо было в нескольких дюймах от ее. Она почувствовала, как тяжелое отчаяние раздавило ее — она даже не смогла сохранить секреты Гарри в безопасности. Теперь она жалела, что Беллатрикс не убила ее. Жалела, что, когда у нее была такая возможность, она не покончила с собой. Она могла бы разбить себе голову о стены подземелья. Если бы я только знала, — подумала она, когда Снейп пристально посмотрел ей в глаза. Он обхватил ее щеку ладонью и пробормотал: — Легилименс.       В последний момент Гермиона закрыла глаза.       Жгучая боль пронзила ее голову, угрожая расколоть ее. Ей казалось, что обжигающе горячие пальцы разрывают саму ткань ее мозга, разрывая его в клочья. Она открыла рот и беззвучно закричала. Уголки ее глаз горели, когда она видела, как Снейп изучает воспоминание за воспоминанием в быстрой последовательности.       Святочный бал — она была прижата к стене на территории Хогвартса, освещенной только звездами. Крам прижимался к ней, целуя ее шею, пока она стонала, его пальцы отчаянно пытались распустить ее волосы.       Снейп быстро двинулся дальше.       Гермиона сидит в библиотеке, изучая том за томом…       С разочарованным рычанием Снейп погрузился глубже. Фрагменты воспоминаний давили на ее глазные яблоки.       Ее родители безучастно смотрели на нее после того, как она стерла им память…       Гермиона лежит с Роном под тентом, сплетая пальцы и слушая шум дождя…       Боль пронзила затылок до позвоночника. Гермиона хотела умереть. Ей нужно было умереть. Все, что угодно, было бы лучше, чем эта боль, которая проникла в самое сердце и разорвала ее изнутри. Она держала глаза крепко зажмуренными. Если ей суждено умереть, она умрет, зная, что сделала все возможное, чтобы попытаться защитить Гарри.       Рон стоял на краю их лагеря, на его губах играла нервная улыбка. В одной руке он сжимал Меч Гриффиндора, а в другой — медальон. Он поднял медальон с вырезанной на нем змеиной буквой S и позволил ему повиснуть на пальцах, поблескивая на солнце. — Трое убиты.       Снейп отстранился и отпустил лицо Гермионы. — Фините Инкантатем.       Веревки, связывающие Гермиону, соскользнули с ее тела и исчезли. Она откатилась от Снейпа и застонала. Ее тело сотрясала дрожь, а в животе поднимались волны тошноты. Она склонила голову набок, ее вырвало. Рвота потекла по ее щеке, когда она прижалась лицом к холодному полу. Она тяжело дышала; ее легким отчаянно не хватало воздуха. — Мисс Грейнджер…       Глаза Гермионы распахнулись, а затем все потемнело.

***

— Гарри, — прошептал Рон, — Гарри, ты должен прийти в себя.       Гарри вяло уставился в окно. Дождь безжалостно барабанил по тонким оконным стеклам коттеджа «Ракушка», а завывания ветра переменялись раскатами грома вдалеке. Гарри примостился на краю одной из кроватей, втиснутых в комнату. Его руки вцепились в колени, костяшки пальцев побелели. — Давай, приятель, — подбадривал Рон, облизывая губы, — Это на тебя не похоже — мы должны что-то сделать.       Гарри слегка повернул голову, а затем продолжил смотреть в окно. Без очков на лице он выглядел моложе. Уязвимее. Он покачал головой. — Что с тобой не так? — прошипел Рон, — Мы должны помочь Гермионе! Она наша лучшая подруга, она…       Дверь со скрипом открылась, и Рон повернулся, чтобы яростно посмотреть на фигуру с рыжими волосами, просунувшую голову в комнату. — Джинни? — выдохнул Рон, — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в Хогвартсе.       Джинни Уизли проскользнула в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Она промокла насквозь, ее огненно-рыжие волосы прилипли к голове, а с промокшей одежды на деревянный пол капала вода. — Дай мне свою палочку, Рональд, — сказала она, скрестив руки на груди и упрямо выпятив подбородок. Она готовилась к драке. — Что? Зачем? — пролепетал Рон, обхватывая пальцами палочку в заднем кармане и делая полшага назад. — Просто отдай ее, — отрезала она, протягивая руку. — Я не собираюсь заколдовывать тебя. — Используй свою собственную палочку! — Я не могу, — сказала Джинни, снова протягивая руку Рону и закатывая глаза. — Я несовершеннолетняя. Я не хочу, чтобы они выследили меня.       Рон на мгновение посмотрел на нее с подозрением. — Что Фред и Джордж сделали со мной после того, как я вернулся из Хогвартса на первом курсе? — Они подложили петарды тебе в постель.       Рон бросил в нее свою палочку. Она ловко поймала ее и начала бормотать заклинания себе под нос, описывая палочкой дугу по комнате. — Джинни, что?.. — Если ты собираешься строить планы по спасению Гермионы — или что-нибудь еще, если на то пошло, — яростно сказала Джинни, слегка опуская палочку и поворачиваясь к нему лицом, — ты должен был, по крайней мере, заставить комнату замолчать и запереть ее! Я могла слышать все, что происходило внизу.       Уши Рона покраснели, и он почувствовал, как жар начинает подниматься по его шее. — Ты должна быть в Хогвартсе. Почему ты… — Ты что, дурак, Рональд? — спросила Джинни, тыча палочкой ему в грудь. — Как только я услышала о Гермионе, я сразу же пришла сюда. Тебе понадобится вся помощь, которую ты сможешь получить.       Лицо Рона сморщилось, а плечи поникли. Вся энергия, которую он собрал, казалось, вытекла из него при словах Джинни. Она была права. Они так долго сражались в одиночку — карабкались по дикой местности, практически не представляя, что делать дальше, едва справляясь с голодом и пытаясь игнорировать угрозы, нависшие над их головами. Было достаточно плохо, что Дамблдор ввергнул их в эту опасность без плана, без поддержки, но, по крайней мере, они прошли друг с другом через все это. Даже когда я ушел, как последний олух, — с горечью подумал Рон. Но теперь… Гермиона исчезла. Была ли она жива или мертва, казалось, никто не знал. Орден Феникса оказался лишенным руля после смерти Дамблдора и Грозного Глаза. Хотя Шеклболт взял бразды правления в свои руки, он был слишком отстраненной фигурой. Крылья МакГонагалл были подрезаны после того, как она получила четыре оглушающих заклинания в грудь, защищая Хагрида. Люпин казался потерянным после смерти Сириуса и рождения Тедди. А теперь Гарри… — Гарри не разговаривает. Он не хочет говорить со мной — у нас есть это задание, Гермиона ушла, и я не знаю, что делать. Я сам по себе, и я… — Он опустился на кровать, вцепившись руками в волосы. — Я сам по себе, черт возьми.       Лицо Джинни смягчилось, она обняла Рона за плечи и крепко прижала к себе. Его руки безвольно повисли по бокам, когда весь стресс и мучения последних нескольких часов вылились из него. Слезы защипали ему глаза, а горло сдавило. — Все будет хорошо, — прошептала она, когда Рон начал тихо плакать у нее на плече. — Мы найдем ее.       Рон высвободился из объятий Джинни и вытер нос рукавом. — Да? — он фыркнул, — Что насчет него?       Они оба повернулись к Гарри. Он все еще смотрел в окно, казалось, не замечая их существования. — Не беспокойся о нем, — сказала Джинни, ее рот сжался в тонкую линию.

***

      Снейп поворошил огонь, наблюдая, как он с ревом вспыхивает.       Девушка прерывисто стонала во сне. Мантия, которую Снейп трансфигурировал для нее, свободно свисала с ее костлявого тела и обвивалась вокруг нее, когда она металась на диване. Пляшущий свет от камина подчеркивал ее изможденное лицо и острые углы тела. Психическое нападение Снейпа было жестоким, но она оправится от него, если будет достаточно спать и отдыхать.       Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла; тепло камина манило его ко сну. По крайней мере, Поттер выбрался оттуда живым, — подумал он, и узел в животе немного ослаб. Он знал, что не может ничем рисковать, чтобы помочь девочке — его приоритетом всегда будет сын Лили.       Он почувствовал, как в горле у него образовался комок. Он видел, как на его глазах пытали и убивали Чарити Бербедж, отчаянно умолявшую его спасти ее. Ее крики и вопли все еще пронзали его сон, и он просыпался бесчисленными ночами, весь в собственном поту, дрожа. Он сделает все возможное, чтобы защитить Гарри. Чего бы это ни стоило, — подумал он, когда его глаза начали закрываться.       Медленный скрип разбудил его. Он сидел, застыв в кресле, и внимательно слушал. Скрип продолжался, затем прекратился, и он услышал шаркающие шаги по ковру. Его кресло стояло лицом к камину, спинкой к двери.       Он услышал тихий щелчок, когда дверь закрылась, и шаркающие шаги продолжились по ковру, направляясь к дивану. Снейп затаил дыхание, его сердце бешено колотилось в груди. — Ты собираешься разбудить ее? — прошептал мужчина. Гойл, — подумал Снейп, медленно потянувшись за своей палочкой. — Заткнись! — прошипел другой голос. Долохов. Глаза Снейпа сузились в щелочки. Он держал свою палочку и напрягал слух, несмотря на стук крови в ушах. — О-о-о, — прошептал Долохов. Он услышал бормотание, а затем шорох ткани.       Гермиона вздрогнула и проснулась. В поле зрения поплыло ухмыляющееся лицо Долохова, и на мгновение ей показалось, что ей снится кошмар. Она бросилась к нему, пока не почувствовала, как его холодные пальцы призрачно скользнули по ее обнаженной руке. Она отдернула руку и резко села. — Убирайся, — прохрипела она. — Я так не думаю, моя маленькая птичка, — выдохнул Долохов, в его голосе чувствовалось волнение. — Ты дважды ускользала от меня… На этот раз, — он схватил ее за копну растрепанных волос и дернул их назад, — на этот раз ты не уйдешь. — Отстань от меня! — закричала она, дико замахав на него руками. — Шшшш, — прошептал он. Он легко схватил ее за оба запястья и толкнул обратно на диван. Одной рукой он зажал ее запястья над головой и оседлал ее тело. Гойл неуклюже шагнул вперед и прижал ее ноги к земле. — Шшш, моя маленькая птичка, — прошептал Долохов, потирая свою выпуклость о ее таз, — Ты знаешь, мне нравится, когда ты дерешься.       Гермиона сдавленно вскрикнула. — Не надо… — Я собираюсь снять с тебя одежду и насладиться тобой, — прошептал Долохов, когда веревки обвились вокруг запястий и лодыжек Гермионы. — Ты можешь драться и кричать сколько угодно, моя маленькая птичка. Никто тебя не услышит. Мне нравится, когда я заставляю своих маленьких птичек кричать.       Он расстегнул несколько верхних пуговиц ее халата и провел рукой по ее обнаженной груди. — Такая непоколебимая, — проворчал он, когда начал сильнее тереться о нее своей эрекцией. Он наклонился вперед, и Гермиона вздрогнула, почувствовав его горячее, прогорклое дыхание на своей шее. — С того самого момента, как я впервые увидел тебя, — сказал он, его глаза остекленели от вожделения, когда он ущипнул ее обнаженный сосок, — Я хотел лишить тебя девственности, — его пальцы прошлись вниз по ее телу и обвели пах сквозь одежду.       Его слова вывели Гермиону из транса. — Я не девственница, ты, больной ублюдок, — выплюнула она. — Ммм, — ухмыльнулся Долохов, — Настоящая маленькая грязнокровка.       Он закрыл глаза и наклонился к ее губам. Внутренности Гермионы скрутило от отвращения — она опустила связанные руки вниз со всей силой, на которую была способна, и обрушила их на голову Долохова. Его голова дернулась назад. Она наклонила голову вперед и услышала тошнотворный хруст, когда она соприкоснулась с носом Долохова.       Долохов закричал и споткнулся о тело Гермионы, зажимая нос обеими руками. Кровь текла сквозь его пальцы, капая на ковер. Гермиона откинулась на спинку дивана, тяжело дыша. — Что случилось? — спросил Гойл, моргая и медленно переводя взгляд с Гермионы на Долохова. — Грязнокровка сломала мне гребаный нос! — взревел Долохов, нащупывая свою палочку и шатаясь через комнату. — Я это исправлю, — предложил Гойл, размахивая своей собственной толстой короткой палочкой. — Нет! — закричал Долохов, протестующе поднимая окровавленную руку к Гойлу. — Эпипиксеи! — крикнул Гойл, размашисто указывая палочкой на Долохова.       Бах! — Ааа! — закричал Долохов, согнувшись пополам, когда из его носа хлынуло еще больше крови. — Ты идиот, — пробормотал он, когда кровь каскадом потекла по его рту и подбородку на мантию.       Гойл почесал в затылке. — Ошибься… Я что-то сделал неправильно.       Снейп услышал достаточно. Он поднялся со своего кресла и с ухмылкой повернулся лицом к остальной части комнаты. — Я думаю, что ты прав, Гойл.       Долохов рухнул на пол в луже собственной крови.       Гойл разинул рот, когда в поле зрения появился Снейп. — Закрой рот, Гойл, — протянул Снейп, — Муха залетит.       Он вышел из-за кресла, и Гойл отпрянул назад, прижимая палочку к груди. — Снейп, э–э… откуда ты взялся? — Гойл заикался. — Я был здесь все это время, — сказал Снейп, глядя на Долохова сверху вниз, — Ваши подвиги — или я должен сказать, ваши попытки совершить подвиги — нарушили мой сон.       Долохов начал дергаться на полу, лужа крови неуклонно растекалась по полу. — Я думаю, вам лучше отвести Долохова к целителю Мерфи, не так ли? — сказал Снейп с кислотой в голосе, как будто разговаривал с особо тупым ребенком, которому грозит взрыв их котла. — Э… — Гойл поплелся к Долохову и неуклюже поднял его из-под локтей. Он потащил Долохова назад, пока тот не добрался до двери, и бесцеремонно бросил его, когда тот попытался открыть дверь. Его руки были скользкими от крови Долохова, и пальцы то и дело скользили по дверной ручке. Снейп вздохнул и махнул палочкой в сторону двери. Она распахнулась и ударила Долохова по голове. Он застонал. — Спасибо, — пробормотал Гойл, бросив оценивающий взгляд на Снейпа. Он вывел Долохова за дверь. Снейп пересек комнату и закрыл за ними дверь, заперев ее на ключ.       Он повернулся лицом к Гермионе. Она сидела на краю дивана, уставившись в мерцающий огонь широко раскрытыми от шока глазами. — Хоть она и маленькая, но свирепая, — сказал он себе.       Может быть, Гермионе Грейнджер не понадобится его помощь, чтобы выжить в конце концов.