Тьма

      После провального ужина с Темным Лордом Снейп провел неделю в особенно скверном настроении. Он спас и Драко Малфоя, и Гермиону Грейнджер, но какой ценой? Он стряхнул эту мысль с головы, чувствуя тупую пульсирующую боль в виске. Он старательно избегал портрета Дамблдора всю неделю, быстро проносясь мимо портрета в свою спальню вечером и обратно на рассвете. Он явно пошел против директивы Дамблдора, и он знал, портрет или нет, он не сможет столкнуться с гневом Дамблдора из-за возможности поставить под угрозу всю их миссию. Остальные Пожиратели Смерти и без того внимательно следили за каждым его шагом. Спасение мисс Грейнджер, даже с его здравыми рассуждениями и очевидным одобрением Волдеморта, лишь привлечет еще больше нежелательного внимания к его чрезмерно обремененным плечам.       Когда он увидел наряд, в который Нарцисса одела Гермиону для бала, он увидел красный цвет. Он бесцеремонно втащил Нарциссу в свободную комнату и захлопнул за собой дверь с такой силой, что она загрохотала на петлях. — Что означает такое поведение, Северус? — рявкнула Нарцисса, скрестив руки на груди и поджав губы. — Не подрывай меня, — прошипел Снейп, крепко сжимая руку Нарциссы и заставляя ее смотреть ему в глаза. — Убери от меня руки! — Я спас твоего никчемного сына. Меньшее, что ты можешь сделать, это убедиться, что мисс Грейнджер сыграет свою роль сегодня вечером, включая ее внешний вид. Как еще, по-твоему, мы можем убедить полукровок вступить в наши ряды? Несчастная, безвкусно выглядящая девушка не собирается этого делать. Ты хочешь, чтобы Темный Лорд подумал, что ты намеренно действуешь против него?       Нарцисса побледнела. — Я… я не думала об этом, Северус. Мне просто не нравилась мысль о грязнокровке, одетой как… как одна из нас. Других мотивов у меня не было, клянусь.       Ноздри Снейпа раздулись. Он молча вышел из комнаты.

***

      Снейп стоял среди других гостей, его плечи напряглись от напряжения. Он выпил огневиски, чтобы успокоить нервы, но это почти не помогло. Его взгляд то и дело метался по лестнице — где она? Его сильные окклюменционные щиты сдерживали его тревогу, и для случайного наблюдателя Северус Снейп выглядел скучающим. А если она не покажется? Что, если она откажется подчиниться и закатит истерику, достойную Поттера? Мысли пронеслись в его голове — ему нужно еще выпить. Быстро. — Привет, незнакомец, — промурлыкал ему над ухом хриплый голос. Он почувствовал, как рука обвивается вокруг его руки. — Забини, — сказал он, все еще глядя на лестницу. — Досадно. Я думала, что мы в дружеских отношениях.       Челюсти Снейпа сжались. — Хорошо, — сказал он, — Джорджия. — Джиа, — выдохнула женщина, рисуя маленькие круги на руке Снейпа своими кроваво-красными ногтями. — Джиа, — согласился Снейп, повернувшись к ней.       Она была красивой женщиной. Высокая, фигуристая, с волнами шелковистых рыжих волос, спускавшихся каскадом по спине. У нее был широкий рот и полные красные губы. В тот момент она была идеальным отвлечением. — Я скучала по тебе, — прошептала Джиа, положив голову Снейпу на плечо и обняв его рукой. — Где ты был? — Я был занят.       Джиа сделала вид, что надулась. — Слишком занят для меня?       Снейп ухмыльнулся. — Я теперь директор, мои обязанности увеличились. — Правда? — Я скоро приду, — пробормотал Снейп. — Обещаешь?       Снейп кивнул и, услышав шум, повернул голову к источнику — лестнице. Наверху, одетая с ног до головы в белое, стояла Гермиона Грейнджер. — Она похожа на кролика, попавшего в сильный люмос, — прошептала Джиа.       Он наблюдал, как Гермиона, шатаясь, начала спускаться по лестнице, изо всех сил держась за перила. — Она молода, — продолжила Джиа.       Вспышка лампочек испугала ее, когда она приблизилась к подножию лестницы. — Но… очень красива, — с горечью сказала Джиа.       Гермиона сжала руку Александра Торпа. Бесполезный, неуклюжий мальчишка, — подумал Снейп. — Ты согласен, Северус? — Хм? Что? — спросил Снейп, поворачиваясь к Джии. — Я сказала, — сказала Джиа, — ты, кажется, очень ею увлечен. — С чего ты взяла? — озадаченно спросил Снейп. — Ты не сводил с нее глаз с того момента, как она появилась. — Джиа… — Снейп потер кончик носа. — Прекрати это. — Прекратить что? — Тебе… — сказал он, наклоняясь вперед и касаясь губами раковины ее уха, — тебе ни к чему ревновать, особенно когда дело касается Гермионы Грейнджер.       Улыбка Джии стала шире. — Хорошо.

***

      Он внимательно наблюдал за ней издалека. Он знал, что если возникнут какие-либо намеки на неподчинение или бунт, он должен будет подавить их быстро и любыми необходимыми средствами — ради всего их блага. Он не мог допустить, чтобы его годы тщательно продуманного шпионажа и многоуровневых планов были разбиты из-за прихотей молодой девушки. Торп нырнул в толпу, и именно тогда он заметил его, прячущегося в тени позади Гермионы. — Долохов, — прорычал он. Он начал двигаться к ним, когда… — Потанцуй со мной, — простонала Джиа, обвивая его шею и уткнувшись носом в его плечо. Он чувствовал резкий запах алкоголя в ее дыхании, пока она качалась перед ним. Сколько она успела выпить? Как, черт возьми, она так быстро напилась? Он никогда не видел ее такой на публике. Он быстро оглядел комнату, схватил ее за запястья и отдернул от себя руки. — Не сейчас, — отрезал он. Лицо Джии сморщилось; ее нижняя губа начала дрожать.       Черт. У него не было времени разбираться с этим. — Твой муж здесь — твое поведение совершенно неприлично. — Мне плевать, что он думает. Меня не волнует, что кто-то думает, — пробормотала Джиа, ее глаза остекленели, когда она моргнула, глядя на него. — Кроме… — она положила руку ему на грудь, — кроме тебя.       Седьмой муж Джорджии Забини был почти в три раза старше ее, слабовидящим и слабым. Качества, о которых Джорджия не заботилась, когда впервые встретила его и узнала о значительных размерах его хранилища в Гринготтсе.       Северус не мог рисковать тем, что кто-нибудь узнает о его «договоренности» с Джорджией. У него были плотские потребности, а она их удовлетворяла — ни больше, ни меньше. После смерти Лили он ненадолго попытался жить жизнью уединенного монаха в Хогвартсе в качестве покаяния. Он отказывал себе во всем, что, по его мнению, могло принести ему хотя бы малейшее утешение. Пока однажды утром он не проснулся с бушующей эрекцией, которую не мог ослабить даже бесконечный поток ледяного холодного душа, он решил, что больше не может этого терпеть. Как только у него выдался свободный вечер от патрулирования коридоров Хогвартса, он плотно закутался в плащ и закрыл лицо низким капюшоном. Он посетил захудалый бордель в Лютном переулке и разгрузил себя с первой проституткой, которая попалась ему на глаза. Он сразу почувствовал себя легче, чем когда-либо за последние годы. Лили. Больше в публичный дом он не ходил — мысль платить за сексуальные услуги вызывала у него отвращение. Вместо этого он порхал от женщины к женщине, так и не установив ни с кем близких отношений. Даже если бы он хотел, он не мог бы — ни одна из них не была Лили. Часто он не спал по ночам, глядя на балдахин своей кровати, задаваясь вопросом, есть ли в его сморщенном сердце место только для одного человека.       Потом пришла Джорджия. У них обоих были потребности, и они оказались в ловушке. Он, между двумя господами и постоянно растущим давлением его роли двойного агента — ее, в браке без любви. Взаимовыгодное соглашение. Безвозмездно. Они лежали между потными простынями в постели, а Джиа шептала слухи и другие лакомые кусочки, о которых она узнала от других Пожирателей смерти, — информацию, которую он мог передать Дамблдору.       А потом он стал замечать ее протяжные взгляды и ласки, ее беспричинные приступы ревности… он был бы слеп, если бы не заметил, что она влюбилась в него. Это было осложнение, без которого он мог обойтись. Он не давал ей никаких обещаний и, кроме заботы, почти ничего не чувствовал. Когда она начала красить волосы в ярко-рыжий цвет, чтобы соответствовать цвету Лили, он почувствовал приступ паники. Он начал отдаляться от нее, и вот она здесь. Пьяная и на эмоциях.       Если бы у него было время, он бы обращался с ней деликатно. Он не мог рисковать тем, что она устроит сцену и выставит напоказ их близость. — Ты же знаешь, что я не танцую, Джиа, — холодно сказал он, — отойди от меня.       Он протиснулся мимо нее и направился к Гермионе Грейнджер, не оглядываясь назад.

***

— Можно мне пригласить вас на танец?       Северус Снейп протянул руку, его черные глаза сверкнули.       Гермиона вздохнула, напряжение в ее теле растаяло, когда палочка Долохова ослабила давление на поясницу.       Она зафиксировала улыбку на лице и заставила себя встретиться с пристальным взглядом Мастера Зелий. — Конечно, профессор Снейп, — радостно сказала она, вложив свою маленькую руку в его. — Подожди минутку, Снейп, — прорычал Долохов, — мы с мисс Грейнджер болтали, прежде чем ты грубо прервал меня.       Снейп ухмыльнулся. — Извиняюсь, Долохов. Я и не подозревал, что вы с мисс Грейнджер ведете такой блестящий разговор. Однако было бы нагло с вашей стороны монополизировать все ее время этим вечером. А теперь, если вы нас извините.       Долохов рванулся вперед, скаля зубы. — Нет… я не извиняю тебя, Снейп.       Он поднял бровь в ответ. Его пальцы сплелись вокруг пальцев Гермионы, и он крепко сжал ее руку, уводя ее от Долохова, который стоял, дрожа от ярости. Даже за пределами Хогвартса высокая фигура Снейпа и развевающаяся мантия производили устрашающее впечатление, и гуляки на танцполе быстро расчистили для него путь. Гермиона изо всех сил пыталась угнаться за его длинными шагами на каблуках.       Он пробрался сквозь раскачивающихся гостей и остановился посреди танцпола. — Мисс Грейнджер, — сказал он, слегка поклонившись. Гермиона сделала реверанс, и рука Снейпа скользнула по ее талии к спине. Он притянул ее к себе, и она ахнула, почувствовав твердость его тела и жесткую шерсть его сюртука сквозь тонкую ткань своего платья. Она почувствовала, как ее соски напряглись, и попыталась отодвинуться назад, чтобы создать пространство между ними. Он прижал ее крепче. В его глазах мелькнуло предупреждение, и он повел ее в танец грациозными и точными движениями.       Он невероятно высокий, - решила она, вытягивая шею, чтобы посмотреть ему в лицо. Она слегка споткнулась и тихо выругалась себе под нос. Его глаза были прикованы к ней, и она почувствовала укол дискомфорта под его пристальным вниманием. Она быстро отвернулась от него, почувствовав внезапный приступ страха, что он снова попытается проникнуть в ее разум. — Что это? — она спросила. Она хотела сломать нарастающее между ними ощутимое напряжение. Она заметила, что другие танцоры бросают украдкой взгляды в их сторону. Некоторые усмехнулись. Она вдруг почувствовала благодарность за то, что оказалась в объятиях своего бывшего профессора. Лучше дьявола, которого ты знаешь, — подумала она. Пальцы Снейпа дернулись, и звук в комнате быстро стих. — Вы наложили Оглохни? — пробормотала она, не в силах сдержать любопытство. — Что я говорил вам о чувствах Гриффиндора, мисс Грейнджер? — протянул он, игнорируя ее вопрос. — Для невыносимой всезнайки я подумал, что вы сможете следовать основным инструкциям, в отличие от своих тупоголовых одноклассников. Ваше сегодняшнее поведение требует исправления.       Гермиона почувствовала, как ее гнев вспыхивает, напряжение лопнуло, как резинка. Как он посмел. — Сэр, — сказала она сквозь стиснутые зубы, — если это не пришло вам в голову, меня сажали в тюрьму, пытали и нападали. Если я захочу утонуть в своей гриффиндорской чувствительности, я, черт возьми, сделаю это, — ее голос стал сдавленным, она изо всех сил пыталась подавить слезы. — Более того, меня заставляли одеваться как… как… — Не смейте плакать, — прошипел Снейп, сдавливая ей пальцы. — Ах! — воскликнула Гермиона, пытаясь вырвать пальцы. — Многие пережили гораздо худшее, чем вы, мисс Грейнджер, — выплюнул Снейп, — в Хогвартсе вас завернули в вату. Несмотря на то, что вы утопаете в книгах, ваши знания крайне недостаточны. Это настоящий волшебный мир, это настоящая жизнь, это война.       Лицо Снейпа оставалось совершенно гладкой маской безразличия, противоречащей ярости, вырывающейся из его языка и бушующей в его глазах. Гермиона сжалась и попыталась отклониться от него. — Я… — Хватит, — буркнул он, — слушайте. Вы будете делать то, что должны, чтобы выжить. Я достаточно помог вам — вы взрослая женщина. Взрослая. Вы больше не являетесь моей подопечной, как вы лаконично определили. Я дважды спасал вас из лап Долохова — больше не буду. — Я… я никогда не просила вас спасать меня! — пробормотал Гермиона. — Это неважно, неблагодарная ты… — Ах, мисс Грейнджер! — прогремел голос, разрушая заклинание. Шум в комнате обрушился на уши Гермионы, и она обернулась и увидела ухмыляющегося ей Александра. — Привет, — хрипло прошептала она, ее слабая улыбка дрогнула. Она быстро попыталась сморгнуть слезы, грозившие брызнуть по ее щекам. Александр слегка нахмурился, с любопытством переводя взгляд с Гермионы на Снейпа. — Что-нибудь случилось? — спросил он, кладя руку на плечо Гермионы и крепко сжимая его.       Снейп отпустил пальцы Гермионы, как будто его ошпарили, и сделал быстрый шаг назад. — Вовсе нет, Торп, — мягко сказал Снейп, — мы с мисс Грейнджер пытались танцевать, и, кажется, мне удалось несколько раз случайно наступить ей на ноги. Возможно, она захочет пропустить следующий танец.       Гермиона кивнула, избегая взгляда Снейпа. Торп погрозил пальцем Снейпу. — Ах, ты не можешь научить старую собаку новым трюкам, а?       Губы Снейпа сжались, и мускулы на его челюсти дернулись. — В самом деле, — сказал он, — если вы меня извините, Торп. Мисс Грейнджер.       Он поклонился и отошел от них. Его черная фигура скрылась в толпе.