Предназначение

      Он никогда не видел Иву более взволнованной и увлечённой. И не переживал при этом большего спокойствия, вперемешку с тревожными чувствами. Склонившись над Яном, девушка мирно поглаживала пальчиками по мужскому лицу, нетерпеливо постукивая тупым носом сапога по ажурной тканевой обивке софы. Дамьян стоял вплотную к высоким стеллажам, доверху заполненными книгами, чуть дальше мраморного камина, и, прерывисто дыша, беззвучно наблюдал, сунув замёрзшие руки в карманы.            Примерно четверть часа назад они поспешно распахнули двери, запустили немного зимнего снега прямиком в просторную библиотеку. Дамьян осторожно помог уложить Яна на мягкие подушки, а потом бегом ринулся вверх по лестнице за тёплыми вещами. В доме стояла напряжённая тишина. Никто не вышел навстречу. Благо, Вавилия тоже отсутствовала. Переполошившись не на шутку, Дамьян никак не мог сосредоточиться, схватил штаны и фланелевую рубашку — самое необходимое. А когда вернулся в библиотеку, замер в дверях, застав воистину трогательную картину. И сердце его ёкнуло в груди, отчётливо пропустило пару-тройку ударов, невольно задев по самолюбию.           Ива предусмотрительно накрыла Яна тёплым пледом и, присев на край софы, крепко сжала мужскую ладонь в своей руке, прикоснувшись губами к белоснежным костяшкам. Прекрасное лицо исказилось невысказанной мукой, а глаза, — голубые и чистые, — налились всего одним бездонным чувством — любовью. Дамьян никогда раньше не наблюдалисподтишка, втайне размышляя о пунцовых отметинах и родовом проклятии. Но Ива не была глупа. Она вернула свои перчатки на место, спрятала метку за толстой тканью и, видимо, не зря. Кто из клана Христовых не слышал о неминуемом исходе предназначения старших братьев? Наверное, тогда Дамьян и испугался, испытав осмысленное чувство вины.  — Ива, — раздался слабый голос Яна, и брат переступил порог, приглядевшись к бледному лицу. — Что ты делаешь здесь?   — Тише, — ласково пролепетала она, с улыбкой на губах, — так уж вышло, милый.            На миг, очарованная счастливым мгновением единения, девушка наклонилась и запечатлела поцелуй на приоткрытых губах, испытав невыразимое блаженство. И Ян осторожно ответил, обхватив нежное лицо огрубелой ладонью. Он ненадолго пришёл в себя, исследуя глазами, знакомое убранство библиотеки, увидел высокие полки и потолок с лепниной у себя над головой. Немного поморгал глазами, прежде чем сфокусировать взгляд на женском лице, до конца так и не признавая своё обратное перевоплощение.   — Ты точно видение, — сипло напомнил Ян, испытав сильную жажду и одновременно безумный озноб, сковавший тело одной большой судорогой. И зуб на зуб не попадал. — И должна была уехать немедленно.   — Я пыталась, но заблудилась  и сильно замёрзла, а потом потеряла сознание, — впопыхах проговорила девушка, почувствовав, насколько крепко сжались пальцы на её ладони. — Дамьян нашёл у реки и принёс в дом. Больше я не выбиралась.   — Дамьян… — Ян медленно повернул голову, завидев силуэт брата за её спиной.           И Ива обернулась.  — Как хорошо, что ты принёс тёплые вещи! — воскликнула девушка, немедля вскочив на ноги. — Давай помоги одеться. Он дрожит от холода.  — Я сам, спасибо.            Ян принял вещи из рук младшего брата, невольно заглянув в глаза.  — Я мало понимаю, но вам двоим, — Дамьян осмотрел обоих, — нужно вести себя непринуждённо. Совсем скоро она будет здесь.  — Вавилия, — подытожила Ива, взволнованно выглянув за дверь.  — Не понимаю, как такое могло произойти, — подрагивая, пробормотал Ян, поспешно натянув сначала штаны, а потом и рубашку. Пуговицы застёгивать не стал, ладони колотил непрерывный озноб.   — Я помогу, — Ива провела руками по фланелевой ткани, тотчас же ухватившись за мелкие застёжки, невольно заметив полопавшиеся капилляры в его глазах.           И Ян с трепетом наблюдал за хрупкими пальчиками, проворно справившимися с непослушными пуговицами, вспомнив, как однажды ночью, точно так же, она быстро расстегнула все свои вязаные застёжки на кардигане, оголив молочные плечи. Восхитительная и трепещущая под его длинным взглядом. Боже, как же он надеялся увидеть это чудо вновь! Вот только в безопасности, за высокими и старыми стенами и, желательно, весной.   — Как ребёнок? — Он произнёс это вслух, невольно всколыхнув мысли Дамьяна. — Ты сказала, что сильно замёрзла.  — Я цела и невредима, слышишь? — Ива усадила Яна назад на софу, почти насильно укрывая одеялом. Она знала — чувствовал он себя неважно. — А теперь отдохни. Следом разберёмся в том, что произошло.           Он послушно лёг, испытывая колющую ломоту в суставах, да непереносимую слабость и дрожь в коленях. Нет, он был совсем без сил. Только и мог взволнованно переводить усталые глаза с Ивы на брата, задерживать взгляд на чётко очерченном девичьем профиле, сглатывая тоску, подкатывавшую к горлу. Он был без памяти влюблён в свою погибель, лелея надежду на неосуществимое спасение. Но при всём этом продолжал смотреть на неё мягким, почти боготворящим взглядом. И девушка замечала, облизывала губы, силой заглушала непримиримое желание прижаться к мужской груди и на минуту почувствовать себя свободной. Она ни на секунду не забывала о спасительных объятиях.            И влечение витало в воздухе. Запястья пылали.  — Да благословит Велес твою душу, сынок, — залепетала Васса, появившись на пороге библиотеки.            Завидев любимого внука, она оступилась и прижала руки к груди, сильно перепугав Иву и Дамьяна. В пожилых глазах промелькнуло тайное знание, а лицо огрубело, стало непроницаемым. Удержавшись на ногах, старушка довольно быстро протиснулась к софе и, опустив руку на подрагивавшую мужскую ладонь, вдруг тихо заговорила:  — Это случилось вновь, — и голос её прозвучал столь безысходно, отрешённо и прерывисто, что Ива и Дамьян невольно переглянулись, познав схожее чувство страха.  — Что, ба? — устало спросил Ян, прикрыв глаза, налившиеся незримой тяжестью. — Предназначение.   — Так, это правда? — приглушённо поинтересовался Дамьян, замерев у камина. — Легенда о старшем брате и о предназначении?   — Ты не знал… — прошептала Ива, виновато потирая руки.  — И не только об этом. — Он искоса взглянул на девушку.          А Васса, погладив ладонью по руке Яна, спокойно продолжила:   — Это снова происходит. Судьба неминуемо сводит вместе две половины,  а потом кровь орошает старые стены.           У Ивы земля медленно уползла из-под ног от пронзительного женского голоса, в тот самый момент, когда Ян приоткрыл глаза, через силу моргая.  — Это произошло с Димитаром, затем с Ульрихом, — Васса вздохнула. — Предназначение ломает вас обоих. Оно неминуемо стремится к единению, а родовое проклятие высасывает из Яна последние силы. Вам нельзя было видеться до весны, Ива, — старушка внимательно глянула на перепуганную девушку, — вы двое — спутники жизни. И связь с каждым днём укореняется, становится нерушимой. Одного твоего присутствия или прикосновения вполне достаточно, чтобы погубить его. Пока не придёт весна, вам нельзя видеться.  — Но… — Ива посмотрела на мутное лицо Яна, вдруг осознав, что именно она виновата в его слабости.   — Теперь уже ничего не поделаешь. Я отпою внука отварами. Он встанет на ноги и вернётся в лес, — продолжила Васса, — но впредь остерегайся. Частые обороты могут привести к неотвратимым последствиям.   — Я не знала, — дрожащим голосом пробормотала Ива, присев на край софы, заметив, что Ян уснул. — Боже…   — Всё наладится, деточка, — старушка похлопала по осунувшейся спине.           Но девушка, поражённая коротким рассказом, в страхе и сомнениях, обхватила вспотевшую ладонь любимого, стиснув дрожащими пальцами. Она не знала, иначе бы ни за что и никогда, ни при каких обстоятельствах, не прикоснулась к зверю. Не подошла бы и близко к Яну в обличие медведя. Слёзы выступили на глазах. Ива шмыгнула носом, взволнованно наблюдая за мирным сном возлюбленного, осторожно поглаживая пальцами его ладонь, затем завитки на висках, бородатый подбородок и лёгкие морщинки на лбу.       Запястье полыхало и ныло, но девушка научилась не поддаваться, хотя бы на непродолжительное время, прикрыв глаза, противиться желанию прильнуть к мужчине и заключить в свои объятия. А когда вдруг расслышала знакомый стук каблуков по паркету и вовсе вскочила на ноги, уставившись на Дамьяна.   — Она здесь, — тихо подтвердил он, схватив Иву за руку и, в мгновение ока, поменявшись с ней местами.          На этот раз брат опустился на край софы, рядом с Яном. И веки его вновь затрепетали. Он приоткрыл сонные глаза, пришёл в себя как раз за несколько секунд до появления матери.           Ива схватила подол широкой юбки руками, скомкав ткань в дрожащих пальцах, когда увидела Вавилию на пороге с подносом в руках. Глаза ее метались по библиотеке, походили на две бешеные точки, лихорадочно исследовавшие помещение в поисках ответов. Мать знала о неожиданном возвращении сына, однако, судя по всему, довольно быстро пришла в себя. Расправила изящные плечи, шагнул вглубь комнаты, едва не расплескав чай из небольшого расписного заварочного чайника, громко поставив поднос на край стола у софы.  — Что стряслось, Ян? — властно осведомилась Вавилия, опустив аккуратную руку на лоб сына. — У тебя жар, поэтому вернулся многим раньше срока? — Она обвела придирчивым взглядом Иву и Дамьяна. — А вы двое были здесь одни? Встретили его?   — Да, — твёрдо ответил Дамьян, привстав на ноги.   — Хорошо, — женщина внимательно посмотрела на младшего сына, задержав ладонь на его плече, — Твоему брату требуется срочное лечение. Хорошо, что ты лежишь, — Она вскользь провела пальцем по руке Яна, — и вернулся так рано.             У Ивы засосало под ложечкой от бездушного взгляда, которым Вавилия смерила её сразу, как отвернулась от братьев. Женщина будто приковала девушку к месту, точно как тем утром на пороге библиотеки, прежде чем Ива лишилась чувств.   — Со мной всё будет нормально, — в пустоту заверил Ян, по большей части обратившись к девушке, нежели к брату и матери.            Он даже не взглянул на возлюбленную, опасаясь навлечь гнев. Только вздохнул и осторожно прикрыл запястье, натянув рукав по самые пальцы. Ива заметила и собралась с мыслями. С немалым трудом подавила в себе непреодолимое желание послать всё к чёрту и приблизиться к Яну. Только молча развернулась и покинула помещение. На дрожащих ногах она направилась в сторону кухни, испытывая гнев и невыносимую слабость. Волей-неволей, но она ощущала состояние Яна, пронизывающее насквозь кости и мышцы. Эти чувства разрывали грудную клетку, заставляли до ломоты стискивать пальцы и идти вперёд.  — Милый, — тем временем Вавилия опустилась рядом с сыном, обождав, пока не только Ива, но Дамьян покинет библиотеку, — всё это напоминает один неприятный момент. — Она напряжённо скользнула рукой по его щеке, убирая влажные волосы с осунувшегося лица. — Видишь ли, я не хочу, чтобы ребёнок пострадал. И ты, думаю, тоже.   — Конечно, — хрипло отозвался Ян, прикрыв глаза.          Он был слишком слаб для разговора, поэтому и предпочёл молча согласиться, ясно ощущая угрозу, сорвавшуюся из уст матери.   — Не вздумай, слышишь? — ледяным шёпотом предупредила она, стиснув его руку.  — Да, — Ян кивнул, и голова закружилась.           Родовое предназначение болезненно напоминало о себе, угрожая неизбежными страданиями во время близящегося обращения. Однако думал он только об Иве и ребёнке. Ян боялся неминуемых последствий. И повелительный голос матери был тому незыблемым доказательством. Она, не скрывая злости, предупредила о своих возможных действиях, которые не стоило озвучивать вслух. Они оба поняли друг друга, впервые испытав отчётливый холод, разверзший почву и узы между ними.  — Чудно.           Вавилия грациозно поднялась с узкой софы, поправила подол чёрного платья и, наполнив чашку горячим напитком, помогла сыну присесть.   — Выпей. Шалфей уймет боль, а Васса приготовит отвар. Он поднимет  на ноги, и ты сразу же вернёшься на своё место. Это понятно? — тёплый голос вмиг сменился озлобленным повелением.   — Проклятие не разрушить, — подрагивая, напомнил Ян, отпив из фарфоровой чашки.   — Вот именно. — Мать склонилась над ним, поддерживая блюдце. — Это не предотвратить. Точно, как и рождение старшего сына. Он необходим клану. А Ива нужна для вынашивания. Не более.           Они посмотрели друг на друга, и Ян, стиснув зубы, из последних сил кивнул, почувствовав, как горячая кровь разлилась по венам, пронзив голову острой болью.   — Умница.           Вавилия как будто знала, но молчала. Ходила вокруг да около, смахивая на хищную кошку. Хозяйка дома, ведомая тайными целями. Тем днём Ян впервые по-настоящему испугался за свою возлюбленную, но осмысленно пошёл на попятную. Он понимал — пока не встанет на ноги, ничем не сможет помочь. Наверное, поэтому и закрыл глаза, улёгся на подушку и попытался собраться с мыслями; расслышал быстрые шаги и стук каблуков, в следующую минуту обнаружив себя в полном одиночестве.  

      ***

               Ива стояла у плиты, неотрывно наблюдая за лёгкими движениями Вассы. Аромат витал невыразимый — приятный и успокаивающий. Он разносился не только по кухне, но и по коридорам первого этажа. Девушка и не сомневалась. С интересом исследуя глазами множество истолчённых снадобий, Ива запоминала каждое движение, отыскав успокоение в обществе старушки.   — Он поправится, не истязай себя напрасно, — вскользь попросила Васса, различая тревогу в огромных голубых глазах.   — Мне страшно, — честно отозвалась Ива, опершись руками о стол, рядом с кипящей кастрюлей на плите. — Я ведь не знала об опасности.   — Вы обрели бесценный дар, дорогуша, — старушка пожала плечами, — неподвластный никому на свете, даже вам не обуздать предназначение. Но ты и сама чувствуешь это. Держишь себя в руках, но сердце-то мечется в поисках успокоения, не так ли?   — Да, и только рядом с ним я чувствую умиротворение.   — Первый год самый тяжёлый, если вы, конечно, справитесь.   — Что это значит? — Ива встревожилась. — Прошу, объясните. Я пыталась отыскать ответы в книгах, но ничего не вышло. Хотя, признаюсь, тяга стала куда сносной, не то,что при первой нашей встрече.   — Это потому что ты сдалась и приняла судьбу. Ян, думаю, тоже сделал это. Вам нужно переждать зиму и посмотреть, что случится после рождения первенца.  — Они не заберут его, — девушка обхватила себя руками, отчаянно замотав головой, — правда?             Васса насупилась и вдруг замолчала, подобно рыбе потеряла дар речи, намеренно проигнорировав вопрос.   — В чём дело? — Ива оцепенела, испытав душераздирающий трепет.   — Это не мне решать, — сухо отчеканила старушка. Она погасила огонь и, перелив снадобье в глубокую чашку, всучила в дрожащие девичьи руки. — Отнеси это Яну. Пусть выпьет ровно половину, остальное на ночь.   — Хорошо.   — Ступай.             В расстроенных чувствах, и совершенно сбитая с толку, Ива обхватила расписной сосуд руками, выскользнув за дверь. На пути она не встретила ни Вавилию, ни Дамьяна. Даже Станимир не остался в библиотеке, а ведь девушка отчётливо слышала его голос, доносившийся из коридора всего каких-то десять минут назад. В доме было очень тихо, бесноватая метель завывала за окном, разбрасывая снег по округе. И только стук собственного сердца отчётливо напоминал о былом разговоре. Васса не ответила. Она намеренно проигнорировала вопрос, вовремя прикусила язык, опомнившись, когда взболтнула лишнего.  — Ян, — шёпотом позвала Ива, пробравшись в библиотеку. — Ты спишь?           Он вздрогнул, неспешно приоткрыв глаза. А потом увидел Иву и расплылся в вымученной улыбке. Она не смогла удержаться, прикрыла дверь, почти бегом приблизилась к софе и, опустив чашку на пол, следом присела у ковра, прямо на колени.   — Ян, — дрожащими руками она обхватила его лицо, нежно прикоснулась губами к щеке, смахнув слезу, скатившуюся из уголка глаза. — Вот, выпей. — Ива помогла ему присесть и поднесла ко рту до краёв наполненную чашку. — Это лекарство.  — Спасибо.          Он сделал один большой глоток, чуть не поперхнувшись. Вкус оказался на редкость гадким. Но голова нещадно кружилась. У Яна просто не было выбора. Пришлось выпить ровно половину под чутким надзором бездонных бирюзовых глаз. Наверное, ради них он был готов на самые отчаянные поступки. И следующая просьба, вопреки зловещим словам матери, не стала исключением:  — Побудь со мной, — шёпотом вымолвил Ян, постепенно опустившись на скомканную подушку.   — Да. — Ива опять шмыгнула носом, в слезах заулыбавшись; крепко сжала мужскую ладонь, восседая на полу у самого его лица. — Поспи. Я не уйду.  — Даже если услышишь каблуки в коридоре? — Ян попытался пошутить, хотя в душе и испытывал сильную тревогу.   — Даже если земля разверзнется под ногами.          Ива прижалась лбом к их переплетённым пальцам, тяжело вобрала воздух в лёгкие и закрыла глаза, вдруг ощутив едва уловимые мягкие прикосновения к волосам. Она не солгала ни словом. Несмотря на ужас и опасность быть пойманными с поличным, девушка внезапно осознала, что их близость — лучшее лекарство. Предназначение, чем бы оно ни было: несчастьем или благом, привнесло в их жизни нечто бесценное и изумительное. Любовь витала в девичьем сердце, заполняя каждую клеточку и запустелый закоулок, перепрыгивала, словно птичка, с ветки на ветку, в один миг выскальзывала из тела и проникала в мужские вены, разливалась по жилам, наряду с целебным снадобьем. Она восстанавливала силы, наполняла сосуды живительной энергией. И вскоре Ян заснул.            А Ива так и осталась на полу, не выпускала потеплевшую ладонь до самого ужина, пока, вопреки желаниям, не была вынуждена медленно подняться и, бросив прощальный взгляд на спящего мужчину, молча покинуть библиотеку.