Предназначение

      За арочным окном стремительно стемнело. И за ужином, в полумраке свечей, все держались отстранённо. Не разговаривали. Вавилия, довольно быстро покончив с едой и оставив для собак и прочей живности свои любимые куриные сердечки, немедленно отправилась с подносом в библиотеку, вознамерившись лично позаботиться о ненаглядном сыне, а Ива и Дамьян молча переглянулись.            Вопреки призрачной надежде, девушке так и не удалось увидеться с Яном. Она решила пройтись через парадный коридор и подняться по старой винтовой лестнице, только бы одним глазком заглянуть в библиотеку. Но дверь оказалась закрыта. А за ней тишина. Разочарованно вздохнув, Ива недолго постояла у дубовых стен, обрамленных искусной лепниной, а потом, погладив запястье, безропотно пустилась восвояси. С лёгкой печалью и тяжёлым сердцем она поднялась на второй этаж новой части дома и, очутившись в просторной спальне, плотно прикрыла дверь, прижавшись спиной к прохладному дереву. Коричневые волосы рассыпались по плечам и груди, гулко вздымавшейся при дыхании, предательские слёзы вновь навернулись на глазах.   — Ладно, — прошептала Ива, громко сглотнув ком, вставший в горле. — Всё будет хорошо.             Она опустила ладони на живот, осторожно погладила мягкую ткань, а потом, в кромешной темноте, добрела до постели и зажгла несколько свечей. Комната озарилась таинственным светом. Тени замерцали на стене и потолке. А девушка, совсем поникнув, медленно стащила с плеч одежду: сначала блузку, затем юбку и бельё. Осталась в одной рубашке, накинутой на нагое тело, ощутила прохладу и завернулась в тёплый цветастый халат.          Часы на стене мирно отсчитывали минуты. Ива лежала под одеялом, уставившись в потолок, не улавливая собственного дыхания и безустанно рассматривая шрам на запястье. Полумесяц переливался багровыми пятнами, пожигал кожу по краям, но ощущения казались вполне терпимыми. Видимо, Васса была права, и они осознанно приняли друг друга. Предназначение без устали тянуло в свои объятия, но больше не сводило с ума от нестерпимого желания. На смену головокружению и необузданному притяжению пришло смирение, а потом и любовь.           Ива улыбнулась в темноту, испытывая и счастье, и страх, и боль — всё одновременно. И совсем не знала, куда себя деть, как лечь, как заснуть, когда Ян слишком близко и в то же время далеко.          Она закрыла глаза, попыталась расслабиться и представить его рядом, как вдруг переполошилась, расслышав приглушённый удар в дверь. Девушка присела на кровати и прислушалась. Стук повторился, но на этот раз чуть сильнее.  — Боже, — Ива вылезла из постели, с распахнутым халатом на груди подбежала к двери и, отворив настежь, прижала пальцы к губам. — Ян!           Она сразу поняла, что это мог быть только он. По-прежнему уставший и обессиленный, хотя и державшийся на ногах, мужчина прошёл в спальню, мигом очутившись в распростёртых объятиях. Ива выдохнула, приникла к его груди, едва не свалившись вместе на пол. Яна чуть мотнуло, и девушка, предусмотрительно закрыв дверь, обвила руки вокруг его пояса и осторожно подвела к расстеленной постели.  — Прости, но спать в библиотеке на софе или в одинокой комнате, когда ты совсем рядом — непосильная задача, — честно признался Ян, присев на кровать и выставив чашку на тумбу. — Твоё здоровье. — В ту же секунду он допил мерзкий отвар и, протерев лицо, посмотрел на Иву. — Что?            Девушка стояла прямо перед ним, прижав ладони к груди, и не верила своим глазам.  — Ты пришёл, — на ватных ногах, она опустилась рядом, с волнением заглядывая в любимые глаза, — милый.  — Да, это ваша спальня с братом, но теперь, когда он знает, не вижу смысла коротать последнюю ночь в обличие человека в зыбучем одиночестве.   — Ты ещё так слаб. — Ива обняла Яна за плечо, опустив голову к его взлохмаченным волосам.  — На самом деле я хотел не только обнимать тебя всю ночь, — сбивчиво прошептал он, прижав возлюбленную к своей груди, — но и поговорить.   — О чём? — встревожилась Ива, крепко зажмурившись. — Если вздумаешь просить уехать и начать новую жизнь, я немедля поколочу тебя этой самой кружкой. — Она подняла руку в доказательство своих слов.   — Нет, — Ян улыбнулся, мимолётно погладив девушку по волосам, — точно нет. Я хочу, чтобы мы, несмотря на явные проблемы, дотянули до весны и встретили друг друга у деревянного дома.  — Правда? — Ива подняла голову, заглянув в глаза цвета зеленеющего леса.  — Истинная.             Ян облизал губы, скользя трепещущим взглядом по чужим, но уже таким родным чертам.  — Хорошо, — девушка расплылась в улыбке, — но, сперва,ложись, ну же. — Она поправила одеяло и бережливо подтолкнула тёплую ткань под мужской бок. — Вот так.             Ива следом забралась в постель, улеглась на живот и, подперев рукой подбородок, заинтриговано посмотрела на Яна, в одночасье вообразив, будто весна не за горами, и не существует никаких проблем. Вот только он считал иначе. Девушка поняла это по беспокойному взгляду, незамедлительно приподнявшись и обхватив бородатое лицо руками, в то время как Ян заговорил:  — Завтра ты должна уехать и отправиться в город. Взять свою машину и покинуть Тъмен до весны, слышишь? — Он внимательно заглянул в лазурные глаза. — Ива?   — Но меня догонят. Дамьян против. Вавилия  тоже.  — Кто они, чтобы запрещать? — Ян вдумчиво смотрел на девушку. — Теперь ты моя. И, если есть хоть крохотный шанс, мы должны сохранить веру.   — Ян… — только и смогла вымолвить она, незамедлительно припав к его губам в беззвучном поцелуе, влюблённая по уши.           «Само совершенство», — подумал он, мысленно ощущая слабость в мышцах.           Но на поцелуй ответил. Ян погладил бархатистую кожу на затылке, пропустил шелковые пряди сквозь пальцы, испытывая непомерное чувство спокойствия и единения. Да окажись сама Вавилия на пороге спальни, он бы не дрогнул. Любовь придавала сил и стойкости. В тесных объятиях всё было нипочём, и даже самые бездонные тревоги уступали место умиротворению.  — Если бы не эта боль в суставах, — хрипло протянул Ян, прижавшись лбом к её виску.  — Да?..  — Я бы вновь сделал тебя своей.           Ива ласково улыбнулась, облизав припухлые губы, а затем снова подалась вперёд, наградив очередным поцелуем: пылким и требовательным, словно будущая ночь и правда могла принести нечто куда более приятное, нежели спокойный сон и умиротворение.  — Васса выручит, — тяжело выговорил Ян, испытывая и желание и дикую усталость одновременно.  — Она хорошая, но можно ли довериться? — Ива ласково поцеловала уголок мужского рта, погладив по спине.  — Да, безусловно, ведь Васса единственная, кто по-настоящему любил меня в детстве.  — И любит сейчас.  — А ты?           Ива прерывисто втянула воздух через рот, расположилась на подушках, распахнув объятия, прежде чем ответить, да так тихо, что Ян сначала усомнился в том, что верно расслышал:   — Я тебя люблю.          Зелёные глаза скользнули по гибкой талии следом за рукой, и Ива сразу же затрепетала. Она млела от его прикосновений, невесомых, будто пёрышко на ветру, ласкавшее кожу даже сквозь тонкую ткань рубашки. Ян был предельно нежен, опустил ладонь на плоский живот, задумчиво изучая взглядом.   — Кажется, что я люблю вас обоих.   — Ян, этот ребёнок может…   — Знаю, Ива, — он лишь покачал головой, будто не желая слушать, — но это не сыграет никакой роли. Мы должны постараться и защитить его сейчас.  — И как же это сделать? — с горечью осведомилась девушка, опустив руку на мужскую ладонь и переплетя пальцы. — Завтра я могу попытаться уйти, но как же ты? — Она вздохнула. — Знаю, Васса объяснила, что предназначение вытягивает тебя из лап проклятия, но лишает сил и подводит к гробовой плите. Этого и боюсь.   — Я высплюсь сегодня, это точно, — он широко улыбнулся, оторвал взгляд от их сомкнутых рук и на мгновение задержался на округлой груди и чуть вздыбленных сосках, видневшихся сквозь тонкую рубашку.  — Что? — сипло обронила Ива, проследив за его глазами, тотчас же впав в неистовое состояние, близкое к задоху. — Ты можешь прикоснуться прямо сейчас.   — Могу, — он кивнул, но вместо этого лишь прикрыл глаза и уронил голову на подушку, испытав яркую ломоту в висках, — вот только эти мысли не позволяют расслабиться.  — Всё будет хорошо, ты поправишься к утру, отвар Вассы поставить на ноги.   — Нет, это сделаешь ты.           Раньше Ян ни с кем не говорил столь откровенно, не делился тайнами, не высказывался вслух. Считал это пустой затеей. Но ведь, в действительности, насколько было приятно осознавать, что он не одинок. И есть на свете человек — единственный и близкий. Настоящая половина. Ян и мечтать не мог, да и не желал, пока однажды не увидел Иву на пороге собственного дома. И, волей-неволей, а любовь победила. Завоевала свою маленькую награду на пути к освобождению.  — Васса намекнула, что ребёнка могут забрать сразу после рождения. Твои родители и брат, — вскользь упомянула девушка, поделившись своими страхами, и в то же время с трепетом прижимаясь к выпуклой груди, обвивая ладошками шею. — Она здорово напугала меня.   — Пока дитя не родилось, ты в безопасности.   — А потом?..          Они посмотрели друг на друга.  — Придёт весна, я вернусь, и никто не приблизится к тебе, — твёрдо заявил Ян, привлекая Иву значительно ближе, едва не задыхаясь от нахлынувшего чувства. — Мы будем вместе, только, прошу, не оставайся здесь. Не нужно.  — Ты думаешь, я этого хочу? — Девушка тоже сипло задышала, почувствовав требовательные прикосновения на своей талии. — Моё желание — это снять комнату в Хостеле и прожить там до весны, с мыслью, что ты рядом. Я хочу видеть алую отметину на запястье и ощущать уже привычную пульсацию. А когда ты совсем близко, вот этот самый жар, что сейчас прожигает не только запястье, но и душу, прямиком насквозь.          Ива обхватила его широкую ладонь, отняла от талии и прижала к своей груди.  — Здесь будет приятнее, — сбивчиво добавила она, потянувшись к родным губам. — Запомни моё лицо таким. — Девушка прикрыла веки и поманила Яна за собой прямиком в самые подушки.            И он молча целовал сладкий рот, ласкал губами и языком, поглаживал твёрдые соски, время от времени спускаясь поцелуями к ключицам и плечам, обхватывая налившиеся груди и вбирая в рот прямо через сорочку. Ян наблюдал, как девичье лицо меняется: щёки краснеют, а веки подрагивают. Она жаждала прикосновений. И никакая боль на свете не смогла бы добровольно заставить его сдаться. Только не той ночью, в объятиях истинной любви. Он запоминал её такой — горячей и возбуждённой. Вот только теперь это не было слепым предназначением и похотью. Тем, чего Ян так опасался в метках. Он знал — ощущения настоящие, и любовь тоже.  — Скажи, — томно выдохнула Ива, присев и, взглянув на него сверху вниз, уже расстегнув пуговицы и обнажив поросшую волосами рельефную грудь, пересечённую бугристым шрамом, — ты помнил обо мне в обличие зверя? — Она медленно спустила сорочку с плеч, явив мужскому взору налившиеся соски и плоский живот, затем приподнялась и полностью избавилась от одежды, медленно опустившись на его бёдра и склонив голову к лицу.   — Вся планета сжалась до размера неразличимого круглого атома, и я нёсся куда-то по многочисленным спиралям, словно в вакууме, а ты была моим путеводителем, — прерывисто рассказал Ян, погладив упругие ягодицы и ощутив, как влажная плоть опускается на его чресла. — Я слышал твой голос. Ты всегда у меня в голове.  — Милый, — прошептала Ива, приоткрыв губы и тихо простонав.          Она опустилась на его сильные бёдра, мгновенно покрывшись россыпью из приятных мурашек. И тело выгнулось навстречу влажным губам, обрамившим соски, а потом и рукам, до лёгкой боли сжимавшим спину и плечи. Ян лежал на подушках, осторожно приподнимал бёдра, погружаясь глубже и мягче, так, что Ива невольно всхлипывала, нашёптывая его имя, доставляя своим надрывным стоном несказанное блаженство. И любовь витала в воздухе. Ян не мог иначе описать это приятное чувство в грудине.          Женские ладошки легли на плечи, с ощутимой силой надавили и стиснули ногтями. Да так бойко, что Ян тягостно задышал, возбуждённо вытянув шею и завладев податливыми губами, проскользнув в рот своим влажным языком. Ива улыбнулась сквозь поцелуй, прикусив его кончиками зубов. Она двигалась равномерно, привнося ласку в ритмичные толчки, усиливавшиеся с каждой секундой, в одно мгновение заставив содрогнуться.            Ян, понабравшись сил, вдруг обвил руками осиную талию и уронил возлюбленную на перину, навис сверху, дрожащей ладонью скользнул большим пальцем по мягкому подбородку и губам, испытывая огромное блаженство, томясь в ожидании и наслаждаясь раскрасневшимися щеками. В то время как Ива обвивала его тело своими ножами, скользила пальцами по плечам и спине. Девушка дышала на ухо, обхватывала любимое лицо руками, жадно покрывала губы поцелуями, в ответ получая толчок за толчком, настолько явственно ощущая в себе его горячую плоть, пульсирующую и твёрдую — желанную. И пальцы цеплялись за кованое изголовье, комната кружилась перед глазами. Да Ива ничего не видела, кроме мужского лица, не чувствовала ничего, кроме его проникновения. Не существовало старого дома и родового предназначения.           И они любили друг друга нежной страстью, старались запомнить прикосновения на долгие месяцы разлуки. Особенно Ива. Она продлевала удовольствие, намеренно мучила себя, отпуская приближение оргазма. Пока Ян наращивал темп и тяжело дышал в самое ухо, она прижималась лицом к его волосам, нашёптывала сентиментальные глупости, от которых у мужчины мурашки разбегались по коже. Он явственно ощущал её любовь, не требовалось вторить каждую секунду. Но Ива не могла остановиться. Она проговаривала вслух заветные три слова, испытывая райские сладостные муки.           А когда толчки стали совсем невыносимыми, она громко всхлипнула и позволила дрожи заполнить разум без остатка. Ян навалился на неё всем телом, задрожал и феерично кончил, ни разу не пожалев об их маленькой шалости. Но Ива… Она крепко обнимала его, обвивая стройными ножками, тяжело дышала, забывшись где-то глубоко в себе. Она чувствовала мужские губы на лице, слышала его тихий голос, но долго не могла прийти в себя и унять дрожь в коленях.       Любовь сразила и её, заставила сильно зажмуриться в наслаждении, и распахнуть губы, когда Ян, спустя несколько минут активных ласк, вновь ощутил прилив сил и, ни разу так и не покинув желанное тело, осторожно задвигал бёдрами. Они оказались на боку, лицом друг к другу, все мокрые и усталые, но слишком счастливые, чтобы вот так просто сдаться. Ива тихо засмеялась, оторвала голову от подушки и жадно поцеловала Яна, постанывая в его губы, незаметно для себя поднимаясь на самую вершину удовольствия вместе с ним.          Предназначение имело свою сладость и незыблемую цену. Оно возносило любящих людей на пик неведомых наслаждений, но вместе с тем доставляло слишком много боли. Но ни Ива, ни Ян не думали об этом. Той ночью они мало спали, мало соображали и безгранично долго любили друг друга.            Как в последний раз.  

***

                          Ива лежала на спине и в безмятежной тишине смотрела в потолок. Умиротворённая и счастливая, она прижимала мужскую голову к своему плечу, нежно поглаживая по волосам. Ян заснул почти сразу, как они, обессиленные, прижались друг к другу, тяжело дыша и подрагивая. Девушка тоже прикрыла глаза, ощутив тёплое одеяло на своём теле. Он заботливо закутал Иву и упал лицом на подушку, сразу же попав в ласковые объятия. Не проронив ни слова, они приникли к постели, и Ян забылся спокойным сном, притиснувшись лбом к женскому подбородку. А она, счастливо вздыхая, вспоминала каждое прикосновение и поцелуй, изо всех сил стараясь запомнить, растянуть мгновение.      И часы безустанно тикали на стене, свеча догорела и потухла. Комната опустилась в темноту.       Той ночью Ива, впервые за последний месяц, мирно спала, хотя и пролежала некоторое время, ласково прикасаясь губами к мужскому лицу и волосам, скользя кончиками пальцев по выпуклому шраму, и прислушиваясь к равномерному дыханию. Какое неземное счастье, всего лишь засыпать в его объятиях. Судьба была совсем несправедлива. Сперва раскинула их по углам, позволила сойтись с Дамьяном, а затем вдруг всколыхнула чувства, вознесла на пьедестал любви.       Ива рьяно гнала прочь устрашающие мысли, не желала думать о близящимся рассвете. Спокойная и блаженная, хотя бы до утра.