Предназначение

      Снег застилал глаза, неприятно царапал лицо и забивался за шиворот просторного воротника тяжёлой шубы. Ноги вязли в беспроглядной целине, проваливались в сугробы по самые колени, но Ива не сдавалась. Заметно вспотев и громко хватая ртом воздух, она одной рукой придерживала платок у подбородка, а другой отбрасывала колкие ветви кустарников в стороны, время от времени ощущая болезненные удары по лицу.             Она постоянно оглядывалась, опасалась погони, но за молочной пеленой снега, валившего с неба, да хвойных деревьев, мелькавших вдалеке, разглядеть старый дом было уже невозможно. Ива достаточно быстро миновала просеку, протиснулась между тонкими прутьями ограды и, лишь оказавшись на запорошенной дороге, позволила себе немного отдышаться. Прислонилась спиной к чёрным кованым воротам, прикрыла веки, ощущая дрожь в ногах, да мокрый снег на щеках и ресницах.            Невыносимо жарко! Ива приспустила платок с головы, сразу же поёжившись от ярого ветра, мысленно обдумывая предстоящий путь. Неужели удалось? Дорога не расчищена, машина Дамьяна завалена снегом у парадного крыльца. Нет, он не догонит. И, даже если бросится в погоню, не обнаружит следов. Пурга завалит снегом явные отметины. — Я спасена...             Девушка сунула руку в карман, вытащила ветку зверобоя и, немного повертев в пальцах, распахнула шубу у горла. Припомнив слова Вассы, она спрятала завядшие лепестки под тёплый свитер, для надёжности закрепив под тонким лифом. А следом, выровняв дыхание, оттолкнулась от ворот, спешным шагом засеменив по заснеженной обочине.            Изнутри хрупкое тело изрядно колотило мелкой дрожью. Ива стискивала и разжимала пальцы, отчаянно боролась со снегом и ветром, без устали мысленно проговаривая слова Яна:       «Это последний шанс».             И Ива знала — он не лгал. И, что уж точно, наверное, был единственным человеком на всём белом свете, готовым заступиться, встать за неё горой. И только эта мысль согревала сердце, точно тёплая шуба — трепещущее тело. Ива тяжело дышала, временами вязла в снегу. Ни единой машины на пути. Жители Тъмена наверняка разбрелись по своим домам. Конечно же, куда спешить в такую ненастную погоду. Девушка запахнула шубу, сунула руки в карманы и, разглядев неподалёку заветную развилку, вдруг встрепенулась — расслышала звериный рёв, разнёсшийся эхом по лесу и округе. У неё кровь заледенела в жилах.             Ян обратился. Это произошло.             Ива закрыла глаза. Сильно зажмурилась, а потом, собравшись с духом, снова ринулась в путь. Почти бегомона миновала поворот к старинному особняку, разглядела небольшие домики впереди, в радостном предчувствии победы. Всё получилось. Ян был прав. Она справилась! Вот только, вопреки его ожиданиям, даже и не думала возвращаться в Плевен и покидать богом забытый город, обрамлённый недосягаемыми горными вершинами.             Первым делом, усталая и запорошённая снегом, девушка       вернулась в Хостел, где месяц назад оплатила комнату на ночь. Машины у подъездной дороги не было.             «Значит, отогнали», — подумала девушка.            Она взволнованно поднялась по свежевыкрашенному крыльцу и, распахнув лёгкую дверь, прошла в светлое помещение. Внутри было тепло и уютно. Точно прежде. Ива осторожно сняла мокрый платок с головы, расстегнула шубу, сбила снег под ноги, неприятно поморщившись. И только затем прошла к стойке администратора, невольно подметив — людей в мини-отеле почти нет. Одна пожилая дама в строгом костюме мирно попивала чай, восседая за невысоким столиком у окна. Она наблюдала за снегопадом, не обратив на появление девушки никакого внимания. Это и к лучшему. — Доброе утро! — пролепетала приятная женщина, та самая, что принимала заказ месяц назад. — Вы... — Видимо, она узнала Иву. — Вы же оставили вещи в номере, а сами не вернулись. — Точно! — воскликнула девушка, расплывшись в улыбке. — Кое-что случилось. Теперь мне очень нужны мои вещи. — Подождите, вынесу сумку. Но придётся оплатить хранение, — замешкалась женщина. — Да, разумеется. — Ива кивнула. — Я заплачу. — Чудесно!            Хозяйка, — пухлая, на вид средних лет, — направилась к лестнице, довольно быстро скрывшись в тени коридора. А девушка, облокотившись о низкую деревянную перекладину чуть дальше прохода, молчаливо осматривала небольшое фойе и раздумывала над предстоящей дорогой.             Васса отчётливо дала понять: необходимо отыскать логово той самой пожилой цыганки по имени Ванда. Она могла протянуть руку помощи. Но как? Спрятать от цепких глаз Вавилии? Или же пролить истину на бесспорные пробелы в её памяти? Теперь-то Ива хорошо помнила их последнюю встречу неподалёку от Хостела. Старое лицо было усыпано морщинами, седые волосы забраны в пучок на голове, а рядом хорошенькая рыженькая девушка, бережно поддерживавшая за пояс. — Вот, милочка, забирай, — объявила хозяйка, — и плати тридцать лева.             Ива заглянула в сумочку, на секунду сжав хрустящую купюру в кулачке. — Знаете, — вдруг заговорила она, вытащив деньги и положив на стол, — я оставлю пятьдесят лева в обмен на некоторую информацию. — И какую же? — поинтересовалась женщина, скользнув подозрительным взглядом по новенькой купюре. — Вы слышали что-нибудь о старой цыганке по имени Ванда? — быстро выпалила Ива, прижав ладошки к деревянной столешнице. — Я видела её однажды прямо у крыльца за дверью. Пожалуйста, расскажите, где я могу найти этот дом?             Хозяйка довольно сильно нахмурилась, но от денег не отказалась. Выхватив купюру, она быстро спрятала оплату в карман тёплого платья и, неуверенно взглянув на девушку, шёпотом спросила: — Что за лихо понесло вас туда? Неужели не нашли иного способа решить свои проблемы? — Простите, что? — Ива в непонимании улыбнулась, выдвинувшись вперёд, едва не перевалившись через стойку. — Эта женщина практикует колдовство. Она приверженец тайных знаний и оккультных наук. — Хозяйка перевела дыхание, и на лице её отразилась сильная тревога. — Не советовала бы никому туда ходить, особенно жителям «Медвежьего Луга». — Но откуда вы....            Ива ошарашенно уставилась на собеседницу, мигом сгорбившись и набросив платок на голову. — Не ты, милая, первая, но и не последняя... — Я не понимаю. — Ступай к опушке у подножия горы. Как выйдешь, поворачивай направо, — посоветовала хозяйка, с жалостью взглянув на Иву.           Казалось, что все в округе знали о Христовых куда больше, чем она. Но недоговаривали. Ни разу не обмолвились и словом! Никто не предупредил. — Далее пойдёшь по краю дороги до самого конца. Там и увидишь старый мрачный дом. — Там живёт Ванда? — встревожилась Ива, испытав лёгкие волны дрожи в коленях. — Да. В том доме ты найдёшь, что ищешь. Но будь осторожна, — женщина ухватилась пальцами за рукав тёплой шубы, — берегись истины.             Девушка послушно кивнула и, осторожно высвободившись, схватила дорожную сумку, пулей выскочив из Хостела. Она была растеряна и взбудоражена словами совершенно незнакомой женщины, по-видимому, знававшей не только о Христовых, но и об их тайнах.             Снег разошёлся, ветер усилился. Дорогу напрочь замело. Ива не видела ничего дальше двух-трёх шагов. Поморщилась, замерев у старого сарая, и попыталась сориентироваться. Она не собиралась ждать, опасалась, что Дамьян всё-таки ринется следом, отыщет среди зимней бури, и отправит обратно. Этого бы Ива не вынесла, ведь даже посреди метели, она чувствовала себя куда свободнее и спокойнее, нежели в стенах старинного дома. И теперь, когда Ян сгинул среди непролазной чащи до первого половодья, следовало скорее взять себя в руки, отправиться к подножью гор и, по совету Вассы, обратиться за помощью к Ванде.  

***

               Обычная дорога до окраины заняла у Ивы не меньше получаса. Уставшая и промокшая от липкого снега, она отчаянно боролась с ветром и с трудом волочила ноги, пока, наконец, не добрела до небольшого одноэтажного дома с покосившимся крыльцом. С дороги, заваленный снегом, он, и правда, выглядел мрачно. Окна завешаны плотной тканью, рамы местами в трещинах, стёкла тоже. Лестница на крыльце в весьма шатком состоянии.             От заваленной тропы вела узкая просека, а далее одни сугробы и вытоптанные следы от самой калитки до крыльца. Да и те запорошены снегом. Ива поняла — недавно здесь прошёл человек. Причём в обе стороны. — Хорошо.             Расправив плечи, и крепко подхватив дорожную сумку, девушка осторожно спустилась с обочины, с трудом отворила калитку и, передвигаясь по следам, медленно, но уверенно, пробралась к ветхому крыльцу. Дом был оббит тёмными деревянными вставками; входная дверь висела на двух ненадёжных петлях. И шквалистый ветер временами тряс её, поддувал под видимую щель у самого пола.             Ива невольно задумалась, прежде чем рука взмыла в воздух, и раздался тихий стук. Она решилась и сделала это. Съедаемая противоречивыми чувствами, девушка застыла в ожидании ответа. Как вдруг, расслышала тихие шаги за дверью. Вмиг озадачившись вопросом: а готова ли она попытаться? Попробовать спасти и себя и Яна? И какую же цену придётся заплатить за столь призрачную возможность?.. — Я слушаю, — раздался благозвучный женский голос из-за двери. — Добрый день, — скомкано пробормотала Ива, прячась от ветра за домом, — мне нужна помощь, пожалуйста, можно войти?             И наступила тишина. Ни ответа, ни шороха — ничего. Девушка зябко поёжилась, в недоумении поглядывая на плотно запертую дверь. Вдруг осознав: она останется на улице. В кошельке немного денег, с трудом хватит на два-три дня, а уезжать в Плевен не лучшая затея. Вернуться на съёмную квартиру, где Христовым будет так легко её найти? Нет, Ива и не думала об этом. Но и стоять на крыльце, замерзая от холода... Сколько же она выдержит? — Пожалуйста! — громко повторила Ива, снова постучав в дверь, но на этот раз куда сильнее. — Минуту! — вновь донеслось с противоположной стороны, и девушка вздохнула с облегчением.             Старая дверь дёрнулась и, покачнувшись, медленно отворилась, явив усталому взору невысокую рыжеволосую девчушку, наверняка не многим старше Ивы. Она стояла на пороге, облачённая в цветастый шарф, вплетённый в кудрявые волосы; пышная чёлка скрывала лоб и большую часть выразительных карих глаз, а длинное шерстяное платье висело на худеньком теле. Ива сразу вспомнила её лицо, и поняла, что не ошиблась с адресом. Это точно был тот самый «мрачный дом» на окраине Тъмена. — Ты... — помешкала незнакомка, вытянув губы в лёгкой улыбке. — Значит сбылось. — Что? — Ива невольно попятилась, в непонимании поглядывая на девушку. — Простите, — она покачала головой, уловив летящий аромат приятных трав, вырвавшийся следом за незнакомкой, — могу ли я встретиться с Вандой? — Зачем?              Ива в замешательстве ляпнула первое, что пришло в голову: — Я беременна и нуждаюсь в помощи. Одна знакомая сказала, что можно прийти сюда. — Ты ждешь ребенка? — без церемоний выпалила девушка, и зрачки её заметно расширились. — От этого дьявольского отродья? — Нет, от своего мужа, — сбивчиво возразила Ива, в душе засомневавшись в том, что сделала правильный выбор, и пошла на поводу у несбыточных желаний, заявившись на порог к совершенно чужим людям. — И с какой же целью ты пришла? — Рыжеволосая незнакомка, будто знала обо всём, точно как и остальные, но отчаянно хранила молчание в ожидании ответа.             Иве даже показалось, словно она намеренно тянула время, забавляясь разговором. — Скажите, вы слышали о проклятии рода Христовых? — Ну, конечно, иначе с чего бы мне болтать с тобой. — Хорошо, — Ива вздохнула, опустив дорожную сумку на скрипучие половицы, — так вот, суть моего внезапного появления предельно проста: я хочу разрушить его.  

***

              Заливистый смех заставил Иву заволноваться. Рыжеволосая девушка непросто подивилась её заявлению, а в голос расхохоталась, прижав голую ладонь к животу. Карие глаза озарились теплотой и светом, заискрились весёлыми искорками, будто Ива выговорила нечто несуразное и глупое. Но, ведь, в конце концов, так оно и было. Однажды Ян заикнулся: заклятие не разрушить. Но Ива безустанно надеялась, что Васса отправила туда не зря. Наверняка она положилась на своё особое чутьё, о котором девушка знала не понаслышке. Сколько раз она лично убеждалась в тайных способностях старушки не только к врачеванию, но и к предсказанию событий. Иной раз Васса будто читала её мысли. И всегда говорила загадками. Точно, как и Ян временами. Вот от кого он перенял эту дурную привычку.            Почему бы не сказать в лоб? Не озвучить правду? — Что смешного? — скованно спросила Ива, совсем продрогнув. — Проклятие не разрушить, — объяснила собеседница, опершись плечом о дверной косяк, — это невозможно. Оно существовало за века до нашего рождения, и проживёт ещё многие столетия, пока род Христовых неминуемо не оборвётся.             Ива сглотнула, унимая дрожь, а девушка, тем временем, продолжила: — Учитывая, что ты вынашиваешься их дитя — клан нечистых не угаснет, а лишь расцветёт. — Я...             Ива скованно сжалась под гнётом неоспоримых доказательств, как вдруг услышала громкий голос откуда-то издалека, из самых недр старого дома. Он показался хрипловатым и слабым, будто прерывистым, но в то же время властным и воззвавшим к ответу. — Элайя, кто там?            У Ивы засосало под ложечкой от волнения, немедля нахлынувшего из затаённых уголков сердца. Она догадалась — наверняка это была та самая цыганская ведьма по имени Ванда. — Девчушка с венчания, помнишь? — бесцеремонно громко, даже не обернувшись, выкрикнула молодая цыганка, притопывая ногой. — Она явилась снять проклятие с перевертыша, представляешь? Ну, это произойдёт, конечно, сразу после его смерти.             Ива сглотнула, обеспокоившись не на шутку. И немедля услышала громогласный ответ, породивший в душе лёгкие импульсы всколыхнувшейся надежды. — Приведи её сюда, — попросила Ванда. — Но это... — попыталась возразить Элайя, мигом поникнув и опустив плечи.             Сразу стало ясно — в доме все распоряжения пожилой цыганки выполнялись без промедлений. И Ива порадовалась, мысленно подметив:       «Значит, это неспроста». — Ну же! — вслед требовательному голосу раздался громкий кашель.             Элайя встревоженно обернулась, а затем, молча махнула рукой, жестом попросив следовать за ней.             И дверь со скрипом закрылась, заполнив пространство вокруг невероятными тенями от свечей, и яркими ароматами благоухающих трав. Иву окутало тепло. Оно незамедлительно проникло в вены и разогнало кровь по телу, заметно согревая организм. Не прошло и минуты, как девушка воспарила духом, оставила сумку в полумраке коридора и, сбросив с головы мокрый платок, избавилась от шубы. Ох, нет, ничего подобного она в жизни не испытывала! С замиранием сердца, Ива медленно двигалась вперёд по невзрачному, на первый взгляд, помещению, с неимоверным трепетом озиралась по сторонам, на ходу избавившись от перчаток, крепко стиснув кожаную ткань в руках. И всё вокруг так удивляло! Девушка вдыхала воздух, словно впервые в жизни выскользнула из непроглядной темноты, оказавшись на пороге невероятного открытия.            Свечи мерцали, отбрасывали загадочные тени на тёмно-серые стены, завешанные листами с рисунками и какими-то странными записями на непонятном языке, с потолка повсюду виднелись сушёные травы: тысячелистник, зверобой, вербена, календула, мелисса... И это небольшая часть, всего лишь то, что Иве удалось рассмотреть беглым взглядом.             На пути встретилась добротная печь, показался чёрно-белый кот. Спрыгнув с кухонного стола, он пробежал мимо девичьих ног, заставив ахнуть и расплыться в улыбке. Воистину, аура в доме витала невероятная, воздушная и настолько светлая!.. У Ивы дыхание перехватывало, и сердце замирало в груди, заставляя подрагивать от невиданного любопытства. Захотелось немедля подойти к высоким колбам на кухне, изучить всё внимательным взглядом, пробраться в каждый закоулок! Ива сама себя не узнавала. И более не испытывала страха. Ни капли! Только неугомонный интерес, да неизменное желание попытаться помочь Яну, защитить дитя. Больше её ничего и не волновало. — Так, это правда, — недавний властный голос сменился тихим сипом.             Ива пробралась в тёмное помещение, застланноебежевой тканью: пол, стены, окна — всё было закрыто простынями. В центре комнаты стояла кровать. На ней и лежала та самая старушка. Седые косы были распущенны и лёгкими волнами ниспадали на плечи, подушку, а местами и вовсе на пол. Ива затаила дыхание, едва ли не на носочках прошла ближе и замерла совсем рядом, у изголовья кровати. Ванда приоткрыла усталые веки, вытянула руку и неожиданно прижала ладонь к чуть округлившемуся животу.             Девушка вздрогнула, но не решилась отдалиться. — Ты понесла от их рода... — Грудь женщины заметно поднялась при дыхании и опустилась на место. — Глупое дитя. Ты не выживешь. — Простите, — шёпотом попросила Ива, в ужасе от столь громкого заявления, — что?.. — Иди, посиди, пока Элайя готовит отвар, — грубо попросила цыганка, набросив шаль на плечи. — Давай, мне нужно встать на ноги. А потом потолкуем.             Ива не сдвинулась с места. Ванда убрала руку, но, казалось, будто она до сих пор гладила живот и прикасалась к нему. Неприятное ощущение засвербело в области желудка. — Пошли, — вполголоса позвала Элайя, обхватив за руку, почти насильно уводя ошарашенную девушку на кухню, — Бабушка слаба. Сегодня произошёл повторный оборот. Такого не случалось ни разу за всю её жизнь. Поэтому нужен отвар. — Ясно... — Ива промолчала о своей невольной причастности к этому событию. — Раз уж она позвала, значит, ответит на вопросы. Но пройдёт время. — Я подожду! — заверила Ива, проскользнув в небольшую кухню, сплошь заставленную банками и разными травами. — Спешить некуда. — Хорошо, — усмехнулась Элайя, кинувшись к плите, — мне очень не хватало компании, да и свежих новостей. — Она задорно улыбнулась. — Расскажешь, что с тобою приключилось?   

***

              Ива устроилась на стуле, и на протяжении пяти минут никак не могла собраться с мыслями и заговорить. Элайя хлопотала над чашками и травами, попутно отпивая самодельную настойку из гранёного стакана. Раньше девушка видела такое лишь в старых фильмах, но ни разу наяву. Элайя даже предложила выпить вместе, но Ива предусмотрительно отказалась, вскользь напомнив о своей беременности. Она сидела, опустив руку на живот, взволнованно наблюдая за ловкими движениями молодой цыганки, изучала взглядом высокий потолок, ловец снов на оконной раме, заваленной тёмной тканью; вдыхала ярый аромат отвара, иногда испытывая лёгкое головокружение.             Невероятно, но атмосфера в доме с каждой минутой наполнялась всё большей загадочностью и необъяснимым волшебством. Возможно, дело было в травах. Они могли сказаться на воображении, но Ива не задумывалась над этим. Каждая фибра заточенной души будто обрела свои крылья и выпорхнула из тела, прошлась по запертым комнатам, вернувшись лишь, когда шрам на запястье снова запульсировал. Ива поняла — Ян бродит поблизости. Даже в обличие зверя он всегда был рядом. — Так ты и Ванда, — неожиданно для себя, заговорила девушка, выпрямившись на табурете, — вы на самом деле ведьмы? Я думала... — Дай угадаю, — задорно отозвалась Элайя, искусно помешивая отвар в большой расписной кастрюле, — тебе сказали, что нас не существует? — Она глянула через плечо, приковав Иву взглядом. — Точно. Христовы боятся высовывать свой нос в отсутствие перевертыша, но только в зимнее время, конечно. — Они боятся вас? — вопрос напросился сам собой, и Ива, сгорая от любопытства, накрыла левое запястье рукой. — Почему? — А ты не боишься?             Элайя повернулась, задумчиво попивая настойку из стакана. — Нет, — честно ответила девушка, заглянув в карие глаза, сама подивившись, откуда вдруг взялось столько уверенности и бесстрашия.             Совсем недавно дрожали ноги от волнения, а теперь, спустя каких-то полчаса, она вдруг почувствовала себя как дома... Быть может, именно поэтому Васса и отправила туда? Наверняка ведь знала, предвидела будущее. Ива и не сомневалась: старушка Христова и Ванда точно были знакомы, и связывал их общий секрет. — А ты знаешь, чего хочешь, — подметила Элайя, сверкнув глазами. — И это плюс, вот только забеременеть от проклятого рода, такое себе удовольствие. — Прошу, расскажи, почему они боятся ведьм? Почему старший сын обращается? Чтобы защищать от вас? И почему только зимой?             Ива не унималась. — Всё просто, — Элайя со стуком опустила стакан на деревянный стол, с покосившимися ножками, — потому что мы несём свет, а они пропагандируют тьму. В мире колдовства есть правда и ложь. И мы неизменно враждуем.             Послышались беглые шаги. Ива не придала значения, как вдруг обнаружила того самого кота на своих коленях. Он замурчал, подставил пушистую холку под лёгкую ладонь, и девушка, заулыбавшись, с удовольствием погладила животное, свернувшееся калачиком на коленях.             А Элайя увлечённо подрожала свой рассказ: — Они поклоняются Велесу, и... — она понизила голос до тихого шёпота, — исповедуют язычество. Мы христиане. И никому не причиняем зла. А ты, — Элайя снова мельком глянула на Иву, — вступила в брак с иноверцем. Женщины, чужие, никогда не задерживались в доме Христовых. Тебе повезло ускользнуть живой. А теперь лучше всего уехать из Тъмена. — Нет, — девушка отрицательно мотнула головой, уловив непередаваемо приятный аромат корицы, — моё место здесь. Я никуда не уеду без своего спутника жизни. — Что?! — Элайя бросила ложку, обернувшись и в два шага приблизившись к удивлённой Иве. — Ты предназначена? У тебя метка? — Она протянула руку и схватила за мерцавшее запястье, разглядывая алые нити. — Я всегда мечтала об этом. На вас снизошло благословение. Возыметь такой дар!.. — Да. И поэтому я должна спасти его.             Элайя медленно выпрямилась и выпустила её запястье, в сомнениях поглядывая сверху вниз. — Твой спутник один из них?.. — догадалась цыганка. — Он перевертыш? — Да.             Она вновь метнулась к плите, по пути вытерев руки о подол своего платья. — Тогда твоё спасение — бегство. Проклятие самого Господа нельзя разрушить. — Но стоит попытаться, — упрямо настаивала Ива, буквально просверлив спину собеседницы взглядом. — Итог всегда один! Погибнешь ты или он. Иного не дано. Предназначение перевертышей работает иначе. Не так, как у простых людей. — Да, поэтому Васса и отправила сюда! Она знала — вы поможете. — Васса?.. — пробормотала Элайя, тихо вздохнув. — Давно мы с ней не виделись. Однажды она тайно помогла моей бабушке, и с тех пор они стали подругами. Вопреки запретам и мнению Верховной ведьмы.              Ива поняла, что не прогадала. Ванда и Васса были знакомы. Обе — врачеватели и травницы. Обе — сведущие в магических искусствах. Вот только Ванда проповедовала иную веру, занималась тёмной магией, но, вопреки всему, имела доброе сердце, и любила внука. — И чем же помогла?..              Но Элайя не ответила. Не утолила девичье любопытство. Помолчала минуту, опустошила стакан, прежде чем, как ни в чём не бывало, вернуться к зельеварению. — Пойми, я должна сохранить дитя, — пробормотала Ива, поглаживая кота за ухом. — Боюсь, что это невозможно. — Вздохнула цыганка, добавив: — Прости, но скоро ты узнаешь. Бабушка объяснит.             И наступила неловкая тишина. Ива молчаливо чесала кота по мягкой шёрстке, тревожась в преддверии столь желанного и одновременно страшного разговора. Она интуитивно чувствовала: ведьма непременно приоткроет незыблемую завесу, поведает тайны, о которых девушка и вовсе не хотела вспоминать. Тревога медленно растекалась по телу, порождала мурашки на коже, но аромат отвара неизменно дурманил разум, заставлял расслабляться и вдыхать как можно глубже. С одной стороны, Ива безвольно волновалась, а с другой, чувствовала себя словно в объятиях Господа. Она была в порядке. На своём месте. — Я помню, вы присутствовали на венчании, — тихо заговорила Ива, краем глаза уловив, как рука Элайи замерла в воздухе, а затем вновь принялась помешивать таинственный отвар. — Потом у Хостела. Что же вы делали в часовне? Раз уж враждуете, и Христовы опасаются вас? — До ноября силы Вавилии безмерны. Она способна одним взглядом приковать тебя к месту, одурманить разум, явить страшные видения. — Цыганка обернулась, внимательно взглянув на Иву, поёжившуюся от неприятных воспоминаний. — Ты испытывала это на себе, не так ли?            В ответ девушка лишь кивнула. — Мы не в силах причинить вред Христовым в тёплое время года, ведь мощь старейшины рода безгранична, — продолжила Элайя, — и только, когда выпадет снег, и активность Верховной достигает наивысшего пика, Вавилия прячется в стенах старинного особняка. Она питает перевертыша в момент обращения. Таинство требует её присутствия и полной отстранённости. В этом году он обернулся дважды за месяц, что лишило бабушку сил, да взволновало нашу Верховную. — А что же летом?.. — вскользь осведомилась Ива, невольно испытав вину за недомогание Ванды. — Почему Верховная не может справиться со старейшиной рода? — Это чревато потерей всего, что у нас есть. — А именно? — Ива замерла, опустив руку на живот.             А Элайя, стащив кастрюлю с плиты и водрузив на стол, без обиняков разъяснила: — Вавилия имеет власть над всем семейством. Она, несмотря на свой возраст, является старейшиной рода, обладает силой Христовых. Сильная женщина. И не моргнув может ввести в оцепенение, убить, поработить и заставить перевертыша одним взглядом разорвать человека. — Но меня она не тронула... — И, как думаешь, почему? — Элайя схватила половник, отцедила отвар и осторожно перелила в круглую чашку. — Ты носишь под сердцем дитя. Оно бесценно для Вавилии. Как только родишь, всё изменится. Тебя убьют. — Девушка вздохнула. — А когда Вавилия прознает о предназначении с перевертышем, если уже не догадалась...              Она оттолкнулась от стола, схватив чашу в руки. А Ива, встрепенувшись, посмотрела на собеседницу, в ожидании продолжения. — Что произойдёт?.. — Вавилия заставит его убить тебя. Точно, как и остальных. А если не подчинится, она лишит перевертыша воли, и финал останется неизменным. Ты погибнешь, как только родится дитя. И проклятие не снять. Твой спутник будет оборачиваться до конца дней, даже если Вавилия сгинет.