Предназначение

           Упоенная песнопениями, Ива долго не могла прийти в себя. Она кружилась по лесу, отрывалась от земли и будто парила в воздухе, окрылённая и вдохновлённая. И душу переполняло цветастое счастье, улыбчивое и переливающееся самыми приятными эмоциями. Не было ни страха, ни боли, ни зыбучего отчаяния. Ива чувствовала себя невесомой, и мало что помнила о дороге к дому. Порабощённая неведомой истомой, она кружилась среди снежных вершин, касалась пальцами хвойных деревьев, ощущая в себе невиданные силы.             Ива была окрылена. Порхала, словно бабочка от цветка к цветку, пока вдруг не очнулась в кровати. Широко распахнув глаза, она в непонимании уставилась в потолок, а потом, смутно припомнив минувшую ночь, вскочила и села на смятых простынях. В комнате царил привычный полумрак. Постель Элайи аккуратно застлана, дверь в коридор прикрыта. Ива протёрла заспанное лицо руками, не доверяя собственным видениям. Всю ночь она витала в облаках, прибывала на грани неутомимого возбуждения, жаждала познать неведомые тайны, проникнуть в самое сердце своего разума, настроиться на заклинание. И шёпот преследовал по пятам. Девушка припоминала отдельные слова, — камень, истина, отшельник, свет, мрак, — но, как ни старалась, не могла уловить смысл.             Девушка не верила видениям и призрачным ощущениям, ещё мгновение назад, во дрёме, казавшимися самыми реальными на свете! Однако, в одном, не сомневалась — ночью она прикоснулась к невиданному таинству и приняла обет, причастилась пред Верховной. — Ты проснулась? — Элайя показалась на пороге. — Как себя чувствуешь? — Чудесно, — не без доли лжи, ответила Ива, соскользнув с кровати и схватив тёплое платье, бережно сложённое на краю деревянного подоконника. — Не понимаю, что со мной было. — Ты прикоснулась к великому чуду, и теперь готова. — К чему? — Ох, — Элайя осеклась, прикусив губу, — ты же знаешь, бабушка позволила тебе и ребёнку остаться, в надежде получить защиту. — Да... — протянула Ива, внезапно вспомнив о лёгких толчках в животе. — Дитя, оно толкнуло меня. — Девушка прижала ладошку к тонкой ткани сорочки. — Вот здесь. Вчера и рано утром, кажется. — Пора бы, срок подоспел. — Шесть месяцев, — тихо подтвердила Ива. — Думала, это случится раньше. Даже немного волновалась, а тут... — Она прикрыла глаза, нежно поглаживая живот. — Он совсем близко. — Мальчик? — Элайя с улыбкой приблизилась к Иве, протянув руку, — можно? — Да, — девушка отняла ладонь от живота, позволив чужим пальцам прикоснуться, слегка надавив на упругую кожу. — Мне кажется, что это мальчик, но иногда, словно интуиция нашёптывает: «девочка».             Ива пожала плечами, ощутив очередной толчок. — Почувствовала? — Она заулыбалась как ребёнок. — Вот здесь? — Точно, — Элайя отняла ладонь, как-то странно глянув на девушку, — да. — Что? — Ива натянула платье через голову, осторожно вытащив кудри из-под плотной ткани воротника, и внезапно припомнив: — Знаешь, хотела спросить: что значил тот потрясающий танец? — Это заклинание, — воодушевлённо ответила цыганка, будто порадовавшись внезапной смене разговора. — Ты посвящена в наши тайны, и одобрена Верховной. Вот только...             Она снова замолчала, опустив глаза. — В чём дело? — встревожилась Ива, поправляя жёсткую ткань. — Этот ребёнок... — вымолвила Элайя, но, поймав озадаченный взгляд, отрицательно покачала головой.             Ива, видимо, предвидев разговор, порадовалась возможности, и тотчас же выпалила: — Ты можешь научить меня? — Танцу?             Цыганка приподняла брови, озарив лоб неглубокими морщинами. — Да. Все эти летящие отточенные движения, — Ива безмятежно вздохнула, вспомнив о звонкой мелодии, пробудившей в сердце неподражаемые отклик. — Стройные тела, грациозные выпады и взмахи рук... Они были прекрасны. Я хочу изучить это заклинание. — Хорошо, — согласилась Элайя, — но для этого нам понадобится один отвар из трав дурмана, белены и календулы. Приготовишь — научу.              Ива усмехнулась, довольно вздёрнув подбородок. Она была готова к практике.       — Идёт!  

***

               Летящие ткани, беззвучные вздохи, тихий шёпот под нос — Ива с упоением наблюдала за чёткими движениями рыжеволосой цыганки, мысленно повторяла каждое слово, заученное наизусть, в очередной раз усевшись на полу, у самых ног Элайи. Она наслаждалась утончёнными пальцами, перебиравшими воздух, с умилением вспоминала заветную ночь, воспроизводила в голове задушевную мелодию, погружаясь в эйфорию. Отвар помогал. Вводил в особое состояние, и по вкусу чем-то напоминал питьё из чаши, вручённой Верховной. Нет, это не было дурманом или затемнением рассудка. По словам Элайи, это не вредило ребёнку, но несло в себе сакральный смысл, приоткрывало завесу, наполняло тело и душу невиданным желанием. И Ива без устали репетировала, поднималась на ноги, возносима руки к потолку, запрокидывала голову, совсем не ощущая тяжести живота. Конечно, он и не был огромным, — пока что нет, — но отчётливо выделялся под тканью, слегка натягивая платье под грудью. — Тебе следует отдохнуть, — напоминала Элайя, вторя её движениям.             Но Ива лишь упорнее тренировалась, в надежде отыскать тайный смысл, испытать схожие эмоции.             И время понеслось быстрее. Февраль сменился снежным мартом. До середины месяца солнце не показывалось, и только в преддверии весеннего солнцестояния, тёмные тучи уступили место лёгким облакам: кучевым и перистым, сквозь которые просачивались редкие лучи. Ива радовалась как ребёнок — каждой маленькой победе в изучении таинственного танца, каждому шевелению ребёнка в животе. Мысленно отсчитывала дни, в ожидании апреля, до ощутимой боли заламывала пальцы, наблюдая за мерцавшими нитями на запястье. Она лелеяла надежду на скорое половодье, тёплый солнечный свет и зелёные проталины.       Представляла, как, собравшись с духом, наконец, отправится в лес и встретится с Яном. И трепетное сердце всякий раз замирало в груди, пропускало удары, а потом колотилось как бешеное, подбираясь к горлу, стоило лишь представить его сильные руки на талии, вновь почувствовать вкус влажных губ, прикосновения к обнажённой коже...              И тело содрогалось в истоме, ноги вели в танце по тёмной комнате, пальцы едва касались волос, руки вздымались высоко над головой. Ива нашёптывала заклинание, вдыхала воздух через ноздри, вот-вот приближаясь к заветной цели — откровению, магической практике. Но это чувство внезапно ускользало. Она едва прикасалась к нему душой, как вновь терялась в мыслях. — Ты должна сосредоточиться на заклинании, — напомнила Элайя, демонстрируя мастерски отточенные движения, приводя Иву в истинный восторг одним взмахом руки.             Это работало. Девушка с наслаждением наблюдала за молодой цыганкой, и ее вьющимися рыжими волосами, ниспадавшими на плечи, развевавшимися в тёплом воздухе, мерцавшими в свете свечей... Она неминуемо проникалась симпатией и сестринскими чувствами к совсем незнакомой девушке, и не сопротивлялась этому. Припоминала, насколько быстро они сблизилась. Предназначение, вопреки всему, свело их дороги, переступило через Дамьяна. А теперь судьба, наконец, привела на порог дома. Да, именно так, мысленно, Ива отзывалась о цыганках, даровавших приют и бесценные знания. Она доверилась, ни разу за два с половиной месяца, так и не заподозрила подвох. Наверное, стоило быть осторожной, недоверчивой. Но как же девушка могла, после всего, что они сделали?..           Ива не допускала ни единой дурной мысли. С удовольствием хлопотала над стеклянными банками, вдыхала аромат трав и отваров, изучала танец, самозабвенно подготавливаясь к родам и возможным ужасающим последствиям. Девушка, как могла, отчаянно гнала прочь страшные мысли, с надеждой рассчитывая не столько на магическую помощь, сколько на поддержку Яна. Он обещал, что они воссоединятся, и более ничто, даже проклятие, не помешает крепкому союзу. — Забудь обо всём, — прошептала Элайя, ухватившись за женскую ладонь, — думай о таинстве. Расслабься. — Я пытаюсь... — Отпусти. Позабудь на мгновение даже о нём.              Ива подчинилась. Набрала в лёгкие воздух, обернулась вокруг софы и, расправив плечи, внезапно, выпорхнула из тела. От неожиданности она беззвучно всхлипнула, но глаз не приоткрыла. Опираясь лишь на ощущения, девушка зашептала заученные слова, расслабленно скользя где-то над полом, в теплоте солнечного дня, в окружении красок и соцветий. Она была счастлива, отпустив тревоги, позабыв о тоске и возлюбленном. Ива танцевала, точно как двумя неделями назад, посреди поляны, с искренним восторгом ускоряя темп и испытывая невообразимое томление в груди. Ноги рассекали воздух, тишина постепенно заполнялась звуками и мелодией, не похожей ни на что, услышанное прежде.             Смех, живые голоса, яркие вспышки перед глазами. Ива будто обратилась в птицу и вспорхнула высоко — высоко, намного выше облаков, как можно дальше от мирских забот. И сердце зацвело, засочилось зеленоватыми ростками, пробившимися сквозь тело, пустившими корни во множество сосудов, обрамив вены алыми бутонами неслыханной нежности. Ни на что не похожее чувство.            «Если ты позволишь, он проживёт счастливую жизнь», — послышалось в глубине подсознания. — «Сделай выбор, отпусти предназначение и сдайся судьбе. Так будет правильно. Вам не справиться». — Нет, — улыбка медленно сползла с женского лица, и ступни осторожно коснулись прохладного пола. — Нет.             «Если ты позволишь, он проживёт счастливую жизнь», — раздалось совсем вдалеке.             Ива медленно остановилась, вышла из транса и, приоткрыта глаза, обнаружила себя посреди тёмной комнаты. Она стояла одна в ночной рубашке на нагое тело. И никого вокруг. Только тьма и тишина. — Боже, что со мной произошло... — девушка осторожно прижалась рукой к дверному проёму. — Ох.             На ватных ногах, лишившись всяких сил, она добралась до спальни.              Элайя мирно спала в своей постели, окно было плотно зашторено, дверь приоткрыта, а кровать у стены расстелена, подушки и одеяло сбиты. Ива замерла на пороге, осторожно поглаживая живот обеими руками, в изумлении раздумывая над тем, что же случилось. — Нет, — уверенно прошептала она, неосознанно цепляясь за отголоски рваных видений. — Нет, я ни за что не сдамся, малыш. — Тонкие пальцы стиснули ткань белоснежной сорочки. — Мы справимся втроём.  

***

                Последняя неделя марта выдалась чудесной. Солнце светило чуть ли не каждый день, и снег неминуемо таял под ласковыми лучами. Сугробы проседали, местами проступала прошлогодняя иссохшая трава, заполненная небольшими лужицами. Воздух наливался восхитительной сладостью, временами напоминая о втором путешествии в Тъмен и пробуждая в памяти не самые приятные картины Весеннего солнцестояния. Ива терпеливо глушила в себе самые ужасающие чувства, намеренно задвигала как можно глубже, в самые закрома подсознания, жуткие подробности невыносимой ночи, отвлекаясь на выпуклый живот, да стремительно близящийся апрель.             Постепенно люди выползали на улицы, покидали свои жилища, разминали кости и проветривали головы, точно после зимней спячки. Ива часто замечала цыган, семенивших по грязной дороге в город. Они тащили тележки и сумки, пробирались сквозь непролазные лужи и снежную кашу, торопливо перегоняя друг дружку. — Спешат за свежей Баницей. — Хлеб? — Ива посмотрела на Элайю, сунув руки в карманы родного кардигана, выпотрошенного из сумки. — Да, — цыганка улыбнулась, прикрыв лицо от яркого солнца, — местная кудесница Зоя печёт потрясающие пироги. Но славится своей Баницей. — А вы не собираетесь? — Куда уж тут по тропам лазить, — отозвалась Ванда, выбравшись из дома и подставив лицо приветливому солнцу. — А вот тебе следовало бы размять ноги и пройтись до лавки за измельчённым тысячелистником. Наш выпила весь, чай-поди. — Я с удовольствием пойду, у меня даже есть деньги, — пробормотала девушка, припомнив о кошельке, припрятанном на дне дорожной сумки. — Вот и славно. Заодно и амулет получишь неплохой, как вернёшься. — Правда? — Ива вмиг воодушевилась, глянув на седовласую цыганку. — Правда-правда, только обувай резиновые сапоги, да не выпячивая живот. Накинь шаль. Это здесь не принято. — И перчатки, — Ива понятливо кивнула, — знаю.             На том и решили.    

***

               Ива не стала мешкать, довольно быстро собралась, и, прихватив с собой монеты из кошелька, неторопливо выдвинулась в путь. Дорога местами была сильно подмыта. Снег и грязь мешались под ногами, будто заглатывали подошву, заставляли прикладывать неимоверные усилия, чтобы вытащить один сапог, затем другой, и, выбравшись из «плена», вновь попасть в ловушку. Солнце радушно светило в зените. Часы едва перевалили за полдень. Ива шла спокойно, расправив складки кардигана вдоль тела, безоговорочно следуя наставлениям Ванды и мысленно радуясь тёплой погоде, способствовавшей приятной прогулке.             В колючих ветвях щебетали первые птицы, а у опушки проступала редкая зелёная трава, словно прячась под таившими снежинками. Девушка никак не могла надышаться, пробуя на вкус пьянящий весенний воздух. Она радовалась любой возможности быстрее прогнать время и приблизиться к апрелю. Нежась под тёплым ветром, развевавшим каштановые локоны, Ива напевала под нос тихую мелодию, улыбалась прохожим, отвечала лёгким кивком на мужские поклоны, чувствуя себя затерянной среди жителей Тъмена.              Вблизи торговых лавок, расположенных вдоль старой части города, Ива осмотрелась. В поисках нужного магазинчика, она оглянулась по сторонам, пробежалась беглым взглядом по выцветшим вывескам, вскоре обнаружив нужное окно. «Травы и корешки Белладонны» — гласила потрескавшаяся надпись, видимо, когда-то старательно выкрашенная красной краской. — Добрый день! — поздоровалась приветливая хозяйка, расслышав задорный колокольчик на двери. — Здравствуйте!           Ива прошмыгнула через порог, весело улыбнувшись стройной белокурой женщине, искренне подивившись небесно-голубым глазам, уставившимся на неё. — Мне нужны листья тысячелистника, ревень и мать-и-мачеха. — Ива замерла у высоких полок, простиравшихся вдоль лавки. — Не подскажите, где посмотреть? — Со стороны окна, — направила хозяйка, указав пальцем в нужном направлении. — Спасибо!             Ива поймала цепкий взгляд, но предпочла не придавать значения. Она уже давно не обращала внимания на посторонних, считала себя частью поселения и надеялась, что, в случае необходимости, уверенно сольётся с толпой, оставив за собой лишь невидимые следы на оттаявшей траве. Но на деле всё оказалось не так-то просто. Девушка испытала сильную неловкость, прошла вперёд, и вздохнула с облегчением, только скрывшись за огромными стеллажами, доверху заставленными пластмассовыми банками с душистыми травами.             Она опустила руку на живот, ласково погладила, с интересом изучая причудливые названия. Удивительно, но, даже несмотря на посещение университетского кружка, девушка с трудом могла прочесть большую часть из них. Слова на латыни, со старательно выведенными завитками; на иврите, на английском и русском языках...             Ива тихо вздохнула, вдруг испытав желание скорее покончить с покупками и выйти на улицу, избавиться от назойливых глаз. Она затылком ощущала, как за ней наблюдают, поэтому и не могла расслабиться, да и спокойно заняться выбором трав.             Тонкий звон колокольчика и громкий стук тяжёлых сапог, видимо, на мгновение отвлекли хозяйку. Она заговорила очень тихо, но приветливо. Ива не стала вслушиваться. Воспользовалась моментом и поспешила отыскать измельчённую траву тысячелистника, вскользь уловив знакомые надписи на одной из банок: «пыльный порошок» — чудесное средство! Девушка припомнила рассказ Элайи о свойствах трав, собранных в одну гремучую смесь.            «Сбрось в ладонь и развей по ветру, выдохни в лицо самой смерти, и на мгновение обратишь её в беспамятство».             Ива мысленно повторила слова подруги, аккуратно приоткрыв крышку и насыпав в бумажный пакетик немного удивительного снадобья. Позади вновь послышался звон, следом голоса и отчётливые шаги, но девушка, увлечённая разглядыванием трав, не сразу обратила внимание на тихое сбивчивое дыхание за спиной, хотя кожей снова ощутила чей-то взгляд. Она внимательно исследовала глазами содержимое банок, нахмурив брови, когда, в одночасье, изменилась в лице, едва не выронив из рук пакетик с «пыльным порошком». Он упал на живот, и Ива подхватила снадобье пальцами, не доверяя собственным ушам. — Ты заставила нас всех сильно переволноваться, — раздалось прямо за спиной, и нежная девичья кожа покрылась россыпью неприятных мурашек. — Дамьян?.. — выпалила Ива, так и не решившись обернуться. — Да, — мирно отозвался он, и голос оказался таким родным и знакомым.            Девушка и помыслить не могла, что они встретятся до рождения ребёнка, тем более посреди травной лавки. В душе она боялась мужа, страшилась его матери, в ужасе застыв на полу и разглядев впереди лишь тёмно-синюю стену. И было некуда бежать. Тупик. Самый жуткий кошмар, и безвыходное положение! К этому Ива точно не была готова. — Что ты здесь делаешь?          Девушке пришлось осторожно обернуться, предусмотрительно запахнув кардиган на груди, в безуспешной попытке скрыть живот. Но ничего не вышло. Дамьян первым делом осмотрел жену с головы до пят: раскрасневшиеся щёки, недоумение в глазах и туго натянутая шерстяная ткань на талии. Он догадывался — срок подходит, но совсем не готов был застать жену в деревне. Сам не ожидал, что различит знакомые черты среди десятков жителей Тъмена. — Ты сбежала, не оставила и записки. Что случилось? — Дамьян попытался вытянуть из неё правду, но, сам того не подозревая, лишь пробудил в душе неиссякаемое негодование.             Ива знала — муж пришёл за ней. И, невзирая на былые тёплые отношения, у девушки кровь стыла в жилах от мужской близости. Он мог схватить и утащить в «Медвежий Луг», и никто из цыган, даже Ванда и Элайя, никогда бы не смогли остановить Христовых! Наверное, в то самое мгновение, Ива впервые расслышала отдалённую мелодию финального аккорда. Пришлось уверовать в предсказание старой ведуньи, встретившись лицом к лицу с осязаемым страхом, в образе когда-то горячо любимого человека. — Мы не могли тебя найти. Ян просил увезти в... — Нет, — Ива отрицательно покачала головой, — он сказал: «Встретимся весной, уходи!» Это его слова. А ты... — Девушка глубоко вздохнула, заталкивая страх поглубже в жилы. — Ты лжец!              Брови Дамьян метнулись вверх, озарив лицо крайним недоумением. Он хотел было ответить, но девушка не позволила, вспыхнув, будто свежая свеча, подпалённая задиристым пламенем. — Я знаю правду! Я видела, что ты и твоя мать сделали со мной в день Весеннего солнцестояния! — воскликнула Ива, вздохнув и попытавшись взять себя в руки. — Вы обрекли на смерть. Это бесчестно! — Она понизила голос. — Ян такого не заслужил, точно как и я! — На смерть... — растерянно протянул Дамьян, отчаянно пытаясь разобраться в сумбурных мыслях Ивы. — Никто не желает смерти... — Я запечатлена с Яном, а он хранитель рода, зверь! Разве ты не знаешь, что случится? — Он должен убить тебя, — спокойно ответил Дамьян, — но так не поступит. — И погибнет сам? — Девушка впилась в мужа придирчивым взглядом. — Знаешь, это ещё полбеды. Ты привёз меня сюда год назад. Ты позволил Вавилии надругаться над моим телом! Ты сделал это! — в сердцах вымолвила Ива, ткнув пальцем в сильную грудь. — Я тебя любила, я мечтала стать твоей...             Девушка прерывисто вздохнула. И Дамьян добавил: — Женой? Пока не встретила Яна. — Ты и сам знаешь, что это от нас не зависело, — сбивчиво пробормотало Ива, крепко сжимая в пальцах бумажный пакетик. — От судьбы не убежишь. Да и, к чему скрывать, у тебя ведь тоже отметина загорелась, разве нет? — Она снова бросилась в наступление, раскрывая все карты. — Кто она? С кем ты запечатлён? — Ива... — Дамьян ошарашено уставился на неё, намеренно спрятав левую руку в карман пальто. — Это совсем другое, я не могу так просто объяснить... — Дай уйти, — тихо попросила девушка, — ни к чему это. Мы не любим друг друга, пускай и женаты. У нас есть свои спутники жизни. А этого ребёнка, — она прижала руку к животу, — я ни за что не отдам. — У тебя не останется выбора... — А это мы ещё посмотрим!             Девушка выхватила порошок кончиками пальцев и, вобрав в лёгкие воздух, сдула с ладони прямо в мужские глаза. Дамьян закашлялся и прикрыл веки. Это и позволило Иве улучить момент. — Прощай.             Она протиснулась между мужем и полкой, едва не столкнув его прямиком на хрупкие стеклянные банки, стоявшие вперемешку с пластиковыми коробками. Ведомая страхом, девушка позабыла обо всём на свете, даже о травах. Выбежала из лавки как ошпаренная, осторожно придерживая живот одной рукой, а второй сжимая волшебный порошок.             Дамьян оперся ладонью о шаткий стеллаж, попытался поморгать глазами, но не смог. Едкая боль просочилась под веки. Травяная смесь действовала! Он почувствовал, как лёгкие загорелись, а желудок будто скрутило в один крепкий узел. Дышать было почти невозможно. Дамьян сильно закашлял, присел на корточки, когда расслышал взволнованный голос хозяйки. Она поспешила смазать мужские скулы неведомым отваром, осторожно прикасаясь к щетинистому лицу, потом к всклокоченным волосам. И стало легче. Дамьян с трудом задышал, запрокинул голову и приоткрыл покрасневшие глаза. Под потолком всё двоилось: бесконечные полки и снадобья, лепнина и потрескавшаяся краска. Он тряхнул головой, прислонился к стеллажу, изрядно измотанный зимней непогодой. Левое запястье не болело, впервые за многие месяцы, стоило только отдалиться от родового дома. — Вы в порядке? — взволнованно спросила женщина, глянув на него сверху вниз. — Да, — коротко отозвался Дамьян. — Девушка выбежала отсюда, я не пошла следом. — Ничего. — Дамьян медленно поднялся на ноги. — Сколько денег нужно заплатить за эту чудо-смесь? — Он показал на своё покрасневшее лицо. — Пять лева. — Возьмите и забудьте всё, о чём слышали, — Дамьян протянул свежие банкноты в тридцать лева. — Конечно, — у хозяйки глаза загорелись, при виде денег. Она выхватила купюры и спрятала за прилавок. — Ступайте с богом. — Ну, разумеется.             Дамьян усмехнулся и, потирая занывшее плечо, спокойно покинул лавку, направившись в противоположном направлении от дома старой цыганки.  

***

             Ива бежала сломя голову, без оглядки, настолько быстро, насколько могла. Без устали придерживала живот, в тихой панике моля лишь об одном: Дамьян не должен был узнать о тайном убежище. Никто из рода Христовых. Только Ян.             Иногда Ива замирала, старалась отдышаться, но вскоре вновь срывалась на бег, ловила ртом воздух, ощущая биение сердца в собственных ушах. И страх неминуемо накатывал, он заставлял погружаться в тревожные воспоминания, копаться в себе, раздумывая над таким обыденным поведением Дамьяна. Нет, он не попытался схватить, насильно утащить в «Медвежий Луг», и столь рьяно отрицал свою причастность к делам матери! Лжец. Он всё знал. Ива была не первая и не последняя. Об этом говорили совершенно все! Наверное, даже Ян был посвящён в родовые тайны и обряды... Ива всхлипнула, но не разревелась. Сдержала слёзы, стойко справившись с накатившей волной жуткой паники. И сбавила шаг, только различив знакомое крыльцо и удостоверившись, что Дамьян не идёт следом.            В руке по-прежнему таился полезный порошок. Бумажный пакетик остался цел. Вот только Ива забыла расплатиться с хозяйкой лавки и не купила нужные травы... Да и всё равно! На кону стояла жизнь ребёнка. Она не могла медлить! — О, боже, Ива, что стряслось? — взволнованно спросила Элайя, встретив девушку у покосившегося крыльца.             На ней лица не было: глаза огромные, выпученные, волосы всклочены, кардиган сбит набок. — Я встретила мужа. — Что?             Элайя спустилась по скрипучим ступеням, обхватив Иву за плечо. — Он пришёл в лавку с травами, — девушка всплеснула руками, — я ничего не купила. Убежала сломя голову. Думала, дыхание остановится. До сих пор страшно, что он узнает об этом месте. — Оглянись, никого нет, — попросила цыганка, мельком усмотрев Ванду в окне. — Всё хорошо. Никто не придёт. — Он мой муж... — Уже нет. Не называй его так. — Но мы венчаны перед святым ликом, — задыхаясь, выпалила Ива, ощутив толчки в животе. — Тише, милый, — она попыталась успокоиться, осторожно погладив по тёплой ткани, — всё в порядке. — В осквернённой часовне нет ничего святого, Ива, — шёпотом поведала Элайя, с искренним сожалением. — Тебя выбрали для вынашивания ребёнка. Они добились своего. — Они его не получат, — твёрдо заверила девушка, прикрыв глаза. — Только через мой труп! — Боюсь, что именно этого Вавилия и добивается.             Больше Ива не проронила ни слова. Отдалившись от подруги, она осторожно присела на ступени, прижавшись лбом к прохладному дереву. Каштановые волосы развевались на ветру, тело колотила мелкая дрожь, а пальцы сжимали травяной сбор. По неведомым причинам, Ива не поделилась этим с Элайей. Ей не хотелось говорить. Только молча прислушиваться к пению птиц, да вою южного ветра в горах.             В преддверии первого половодья на сердце было неспокойно. А уж после встречи с Дамьяном и подавно. Ива пыталась бороться, постоянно мысленно напоминала: они справятся вдвоём. Но с каждым новым днём надежда угасала. Девушка не признавалась в этом, старательно игнорировала душевные позывы, но всё равно осознавала — рано или поздно ребёнок родится.             Придёт судный день.