Предназначение

      Река разлилась на второй день апреля. Обмелевшие участки заполнились талым снегом, вскоре обратившись в мутную воду, значительно увеличив уровень течения, затопив ближайшие берега, да подобравшись к подножью гор с противоположной стороны от родового дома Христовых. Вода подошла к старому амбару, значительно подмыв деревянные балки, полностью скрыла под собой пригорок, — место первого соприкосновения с предназначением, — и застыла в опасной близости от «Медвежьего Луга».           Солнце беспощадно расправлялось с детищем зимы, и сугробы безвозвратно таяли под тёплыми лучами, и тут и там, обнажая прошлогоднюю траву, местами усыпанную свежими зелёными побегами. И в недвижимом воздухе витал отчётливый аромат весны и близящегося лета. Природа просыпалась, навевая на девичью душу вполне осязаемый трепет.           Ива тщательно подготовилась к запланированной прогулке через лес, прямиком к горным вершинам и долгожданной встрече с Яном. Но спустившись с крыльца и замерев у калитки, всё никак не могла решиться. Нет, она не сомневалась в отчаянном желании снова прикоснуться к нему и заключить в объятия. Только волновалась за свою безопасность. Прежде Ива не задумывалась об этом, но ведь и путь предстоял неблизкий. Три-четыре километра, сначала по грязной дороге, а затем и подтопленной лесной чаще. Осенью в её глазах всё выглядело куда приветливее и сказочнее, да и ведома девушка была неконтролируемой тягой. А теперь, спустя долгие зимние месяцы, осознав и приняв судьбу, Ива сделала выбор — сохранить своё крохотное счастье вопреки всему озлобленному миру.            Она махнула рукой на прощание и отправилась в путь, припрятав в кармане кардигана небольшой бумажный пакетик с «порошковой смесью». Одной рукой она обхватывала свой довольно увеличившийся в объёмах живот, а другой прижималась к груди, стискивая в пальцах оберег. Ванда вручила небольшую подвеску из лунного камня накануне утром, и поспешила наставить на путь истинный:  — Это поможет отличить друга от врага, — мирно вымолвила она, протянув свой небольшой дар. — В тебе сокрыты неведомые силы к врачеванию. Судьба не зря привела на порог этого дома. Ступай, но в час долгожданной встречи попроси его коснуться камня.  — И что произойдёт? — тихо осведомилась Ива, застегнув застёжку на шее.  — В добрых и любящих руках, он не причинит боли. Так и распознаёшь беду. Отличишь ложь от обмана.  — Хорошо. — Девушка кивнула, с любопытством разглядывая серебряную оправу. — Спасибо.             С тех пор и не снимала. Амулет мирно обрамлял шею, в то время как запястье понемногу багровело и пульсировало. Ива чувствовала, как кровь неминуемо приливает к полумесяцу, заставляет двигаться быстрее и увереннее. В преддверии встречи, сквозь тело пробегали пронизывающие мурашки, дыхание казалось поверхностным и прерывистым. Ива тяжело вбирала воздух в лёгкие, вспоминая, как бежала через лес былой осенью, навстречу своему счастью, ведомая бесконечной взрывной любовью. И чем ближе ноги подводили к лесу, тем отчётливее она испытывала схожие чувства. Колени немного дрожали, горло саднило, да и язык будто прилип к нёбу. Девушка пробиралась сквозь непролазные кустарники, встревоженно озиралась по сторонам, опасаясь очередной неприятной встречи с Дамьяном. Мысленно обращаясь к богу и моля о пощаде.            Иногда Ива всерьёз задумывалась, а стоило ли рисковать, отправляться в настолько длинный пеший путь, учитывая не только своё незавидное положение, но и восьмой месяц беременности. Однако в глубине души всегда знала ответ: конечно, да — стоило, ведь, всё, чем девушка жила и ради чего боролась, это любовь. Боже, да она даже представить себе не могла, что однажды посмотрит на мужчину подобным взглядом и испытает поразительные с ног сшибающие эмоции. А Ян любил. Ива ничуть не сомневалась в его чувствах. Да и как она могла, раз ощущала едва ли не каждую эмоцию, захватывавшую мужскую душу? И знала, что он чувствует в ответ. Предназначение придерживалось собственных правил, отрубая на корню все ненужные связи.            Пение птиц успокаивающе обвивало душу приятной негой. Ива волновалась, сторонилась просек, предпочитая ступать известной дорогой. Благо, солнце поблескивало в зените, ветер разогнал облака, явив истосковавшемуся взору чистое голубое небо. Иногда девушка запрокидывала голову, разглядывала голые макушки деревьев, различая впереди первые ели и сосны.          «Совсем близко», — подумала Ива.           И сердце ёкнуло в груди, стоило лишь различить знакомую местность. Неужели она добралась, и это, наконец, случится?.. Они встретятся сегодня, буквально через несколько минут?.. Ива остановилась и перевела дыхание. Деревянная изба виднелась неподалёку, прямо за высокими хвойными стволами. Сосновый бор встречал тихим шелестом ветвей на южном ветру, и примыкал от подножия гор к самому родовому дому Христовых. Отсюда до «Медвежьего Луга» было рукой подать. Всего каких-то один-два километра.  — Уф, — выдохнула девушка, обхватив живот обеими ладонями, — ладно, ты готова, милая. Вперёд.            Она сделала небольшой шажок, потом снова постояла немного, ощутив слабое головокружение. Надо же, всё повторялось, и шрам наливался багровым заревом. Ян точно был рядом, Ива чувствовала его присутствие, на ватных ногах продвигаясь к просеке. Впереди встретились те самые колючие ветки орешника, сбросившие листья, показались величественные сосны, достававшие едва ли не до неба, и появилась небольшая поляна, посреди которой покоились два поваленных дерева. Именно там, на одном из них, прошлой осенью, она и Ян сидели допоздна, пока сумерки и холод не заставили скрыться внутри уютной деревянной избушки.            Ива вышла на поляну и приблизилась к подножью горы, когда стрелки на часах пробили ровно два удара. Она услышала отдалённое пение кукушки, прямо из распахнутого настежь оконца. Белоснежные занавески развевались на ветру, но дверь была плотно закрыта. Никто не вышел навстречу, несмотря на то, что Ян бы почувствовал её присутствие, уловил приближение своей половины ещё задолго, как девушка показалась на просеке.  — Хорошо. — Ива выпрямилась, уверенно направившись к невысоким ступеням.            Она взволнованно поднялась и, ухватившись за деревянную ручку, настежь распахнула дверь, тотчас же уловив аромат свежезаваренного чая. Избушка оказалась пуста. И всё на своём месте: старый стол, аккуратно застеленная кровать, чайник на плите и чашка неподалёку. В доме веяло свежестью и чистотой. Не то что осенью, когда она впервые переступила порог старенькой избы.  — Ян, — тихо позвала Ива, сама не понимая, на что рассчитывала.            Мужчины не было в доме. Но на столе стояла открытая банка варенья, рядом тарелка и ложка. Он точно заходил и сидел на том самом стуле. А потом, видимо, всё-таки одел чистую одежду, заготовленную с осени, и покинул избу. Но куда же направился?..           Ива облизала губы, затаив дыхание. Кровь бурлила в венах, молниеносно расползалась по телу, заставляя сердце выныривать из груди. Никогда она ещё так не волновалась. Ноги дрожали, руки вторили телу. Испытывая невероятные приливы неконтролируемой дрожи, девушка вернулась на порог и, обхватив рукой дверной проём, медленно вышла на узенькое крылечко.            Душа её порхала по ступенькам, выскользнув из тела, навстречу лесу, подхваченная ветром и ароматом трав. Ива почувствовала, как запястье пронзило рьяной болью — пронизывающей и сокровенной, отдававшей сладостью и доставлявшей сильное неудобство. Этакая диковина — приятная и отталкивающая. Поразительная неутомимая тяга.          Девушка медленно спустилась по ступеням, обхватив пальчиками деревянные перила, когда, вдруг, распознала движение неподалёку от тёмного зияющего прохода, видневшегося у подножья горы. Она только и смогла громко выдохнуть, застыв на месте, будто приросла ступнями к грязной траве под ногами. И не могла думать ни о чём ином. Только о мужчине, показавшемся на протоптанной тропе. Наверное, он тоже заметил, ибо ускорил шаг, подставив бородатое лицо солнцу.           У Ивы душа ушла в пятки. Она заметалась  в груди, рванула вниз и на мгновение оставила девушку наедине с шибко колотящимся сердцем. И оно билось в ушах и висках, отчётливо подбиралось к горлу, норовя вывалиться наружу и устремиться навстречу своему избраннику.  — Ян… — прошептала Ива, на дрожащих ногах шагнув вперёд. — Ян!             Живой и бодрый, отдохнувший и улыбчивый. Он будто бы и не бродил всю зиму по округе в обличии зверя.  — Ива!            Ян ускорил шаг и встретил её почти на середине тропы, прямо за поваленными деревьями. Взволнованный и одновременно до ужаса счастливый, он немедля обхватил её личико руками, вдохнул пьянящий аромат каштановых волос, чуть покачнувшись от позабытого удовольствия.  — Ива, ты пришла. — Ян осторожно прикоснулся пальцами к её щеке, склонив голову и заглядывая в любимые глаза. — Ты здесь.  — Не могу поверить, — выпалила она, тотчас же обвив руками крепкую шею и прильнув к его губам, — это будто сон. Одно из множества видений! Ты такой настоящий, Ян.  — Я тоже здесь, всё хорошо. — Он сбивчиво ответил на поцелуй, прерывисто вздыхая и улыбаясь, ласково удерживая возлюбленную в объятиях. — Ты… — Ян почувствовал живот, и глаза его вспыхнули невиданным заревом. — Ты почти готова к родам.           Он чуть отдалился, разглядывая платье, туго натянутое на талии, испытав притом довольно смешанные чувства: тревогу и радость, умиротворение от долгожданной встречи и в то же время тихий страх перед неминуемым будущим. Ян, точно как и Ива, прекрасно знал, чем обернётся их роман.  — Я привыкла к животу, — тихонько вымолвила девушка, неуверенно улыбнувшись. — Столько месяцев прошло… И так много случилось.  — Что случилось? — Ян в одночасье ощутил её тревогу и осторожно приобнял за талию, вновь заглянув в небесно-голубые глаза. — Я отсутствовал непростительно долго, любимая. Пойдём, ты всё расскажешь. Хорошо?  — Это, не знаю, как объяснить, — Ива послушно последовала за Яном, крепко обхватив за спину и стиснув в кулачке серую ткань рубахи, распахнутую на груди. — Но сейчас душу переполняют невероятные эмоции.  — Я знаю, — он улыбнулся, — и теперь всё будет хорошо.  — Почему ты так уверен?          Ива прошла в дом следом за Яном и осторожно прикрыла дверь, тотчас же оказавшись в уютных объятиях.   — Потому что ты здесь, — шёпотом ответил возлюбленный, одарив девушку любящим взглядом, да настолько пылким, что у неё колени подкосились от трепета, — ты вернулась.  — Я бы не смогла уехать, Ян, — едва слышно пролепетала Ива, прижимаясь ладошкой к его груди. — Вот, посмотри, этот амулет подарила одна очень хорошая женщина. Она сказала, что любой, кто желает зла, ощутит его жжение. Тоже почувствую и я.  — Что? — Ян улыбнулся, немедля обхватив пальцами лёгкий камень, свисавший с девичьей шеи. — Это амулет? — Он повертел его в руках, не испытав совершенно никаких эмоций. Не почувствовала ничего и Ива. — Зачем он нужен, и кто его подарил?            Девушка с облегчением выдохнула, осознав, что была права. Вопреки всем словам и заверениям Ванды, Ян бы никогда не причинил вреда ни ей, ни ребёнку. Судьба свела дороги неслучайно. Они были созданы из единой чаши, разделены и отосланы в самые отдалённые уголки страны, чтобы однажды вновь встретиться.  — Ива, — Ян смотрел на неё заботливым взглядом, — ты… Кажется, что-то произошло. Я не понимаю, но чувствую. Ты изменилась. — Он наклонил голову, без устали желая прикасаться к Иве. — Немного.  — Я расскажу, давай присядем? — Она почувствовала, как ноги тяжелеют. — Вот здесь.           Ян послушно опустился на застеленную постель, с трепетом наблюдая за девушкой. Живот отчётливо выпирал, заставлял ткань натягиваться при малейшем движении. Ребёнок, зачатый в брачную ночь, готовился появиться на свет в положенный срок: пятнадцатое мая. Ян знал об этом, он догадывался, но в полной мере прочувствовал приближение рокового дня только теперь, воочию увидев огромный живот и разглядев сильное волнение в женских глазах. Ива боялась, и не зря. Пятнадцатое мая — роковой день для Христовых. Ровно два года назад, в эту дату родился первый ребёнок. Он не выжил. А теперь настала её очередь.  — Послушай, Ива, — мягко заговорил Ян, привлекая девушку к себе, — я люблю тебя. И никогда не причиню вреда.  — Знаю, милый, — ласково ответила она, с улыбкой взглянув на него. — Но дело в том, что я теперь всё знаю. И от жгучей правды жутко. А сейчас, вновь встретившись с тобой, кажется, будто мы это преодолеем.  — Знаешь о чём? — встревоженно осведомился Ян, погладив большим пальцем по розовой щеке.  — Наверное, о многом. — Ива облизала губы, пропуская чёрные пряди мужских волос сквозь пальцы. — Эта зима научила выдержке и самозабвению. А весна привела к черте. И теперь я думаю, как нам справится с этим, милый?           Ян прикрыл веки и, прильнув губами к её волнистым волосам, попытался собраться с мыслями. Он понял сразу — Ива знает. Возможно, не обо всём, но о большей части — точно. Девушка не шелохнулась в его объятиях, не разомкнула рук, обвитых вокруг сильной шеи. Она застыла в одном положении, тоже закрыла глаза, прислушиваясь к биению мужского сердца, да к стрелкам старинных часов на стене.           По избе гулял тёплый ветер, но Ива изредка ощущала ласковые дуновения на коже. Время словно замерло. Планета остановилась. И все желания растворились в тягучем воздухе. Они снова были рядом.  — Кто тебе рассказал? — наконец, спустя минуты молчания, заговорил Ян, медленно поглаживая возлюбленную по спине.  — Одна пожилая цыганка и её внучка, — тихо поведала Ива, немедля ощутив под лёгкими пальцами, как мужское тело напряглось и будто одеревенело. — Прости, я прожила в Тъмене всю зиму, у них в доме, на окраине города с противоположной стороны. Я бы не вынесла столь долгую разлуку. Да и куда было ехать?..  — Куда угодно, главное, подальше отсюда, — твёрдо ответил Ян, явно чуть рассерженный признанием девушки. — Ты была здесь, но я же просил уехать от Вавилии.  — Никто не нашёл меня, Ян, — подметила Ива, отняв голову от его груди и заглянув в глаза.  — Не Христовы, так другие.  — Что? — Она встревожилась, распознав в словах любимого нотки горечи и грусти. — О чём это ты?  — Ты же не думаешь, что тебя приютили по доброте душевной? — в лоб спросил Ян, взглянув в ответ.  — Нет, Ванда и Элайя очень много сделали для меня. — Ива покачала головой. — Они не только даровали кров, но и помогли отыскать себя. Знаешь, я с детства увлекалась травами. Собирала гербарии. У тёти в Калифорнии много коробок с альбомами. А потом посещала кружок Травологии во время учёбы…  — Ива, — твёрдо заговорил Ян, заставив девушку замолчать в ту же секунду, — чему цыганки тебя научили?  — Я отыскала себя, милый, — откровенно призналась девушка, обхватив руками его заросшие щёки, — а затем увидела страшное. То, что произошло год назад, когда моя метка замерцала. — Ян хотел что-то сказать, но Ива не позволила, прижав тонкий пальчик к мужским губам. — Милый, вспоминая ту ужасную ночь Весеннего солнцестояния, я до сих пор чувствую холод и омерзение. Там присутствовала твоя мать, и другие. Одни в чёрных одеждах и балахонах, скрывали свои лица, будто боялись, что я запомню их и вернусь с расплатой, а другие сновали обнажённые, занимались сексом…          Девушка ощутила дрожь, пронзившую тело, стоило только вспомнить самые безобразные, как ей тогда казалось, моменты в своей жизни. Ян почувствовал страх, испытал боль и ужас, сковавший окостенелое сердце. Он молча слушал, с каждым новым словом убеждаясь — пора действовать. Ива пробыла в Тъмене слишком долго. Кто знал, чему ещё могла подвергнуться её душа?  — Они вываливали на мой живот еду и кровавые подношения. А потом обхватывали тело руками, царапали кожу, слизывали с бёдер и ног багровые кровоподтёки.  — Ива, — Ян прижался лбом к её волосам, — поверь, если бы я только мог это предотвратить, но…  — Ты бродил в обличии зверя, да и не были мы тогда знакомы, — она прерывисто вздохнула, смахнув лёгкую слезинку со щеки. — Прости, что вывалила всё сразу, как только мы встретились. Но ты обязан знать.  — Тебя заговорили на ребёнка. Чтобы выносить их дитя.  — Ты знал, но не сказал? — Ива теснее прижалась к нему, отчаянно зажмурившись. — Почему?  — С нашей первой встречи я понял — ничего не выйдет. И дело было не только в том, что ты жена Дамьяна. Нет, я догадывался, чувствовал, если Вавилия узнает, мы обречены. А после моего второго обращения она уже не сомневалась в наших отношениях. Такое бывает только, если зверь встречает свою суженую. Это происходило много раз. И финал всегда один и тот же.  — Ты должен убить меня. Знаю.  — Я не сделаю этого, — уверенно заявил Ян, прижимаясь губами к девичьим локонам, скользнув руками к талии и осторожно погладив живот. — Это невозможно.  — Значит, мать заставит. — Ива приоткрыла глаза, затаив дыхание и наблюдая за мужской ладонью, бережно прижавшейся к животу.  — Ничего подобного с нами не случится, ты слышишь? — Не выдержав, Ян приподнял её голову за подбородок, а потом нежно поцеловал, заполнив пустоту приветливой истомой и зыбучим чувством единения. — Я сильно люблю тебя, Ива. — Он осторожно провёл большим пальцем по нежному подбородку, вновь прильнув в поцелуе, настолько сладком и успокаивающим, что спустя мгновение девушка и думать позабыла о своей горести. — Всё будет хорошо.  — Я тебя люблю, — выпалила она, крепко ухватившись за ворот мужской рубашки и ответив на поцелуй, выплеснув отчаяние и неконтролируемую тоску по его прикосновениям, — очень.            Они не выходили долго. Сначала целовались и обнимали друг друга, прикасались губами к волосам и коже, сидели на кровати, продлевая бесценные минуты вдвоём. Молчаливо улыбались, всматриваясь в глаза, скользя пальцами по одежде, словно впервые остались наедине. И в доме было тихо, и по-прежнему уютно. Тепло расплывалось следом за лёгким южным ветерком, развевавшим белесые занавески у распахнутого окна.          Ива испытывала головокружительные и несравненные эмоции, доступные только для двоих. Мир снова ожил. Он вновь завертелся. Но больше Ива не была одна. Теперь их стало двое или трое…  — Кто эта цыганка, — осмотрительно спросил Ян, отбросив тёмный локон с любимого лица.   — Ванда, — тихо отозвалась Ива, погладив пальцами по мужской груди, видневшейся из-под свежей рубахи. — Васса остановила у двери и сказала найти её, знаешь, тогда я вспомнила, что слышала это имя и уже встречалась с цыганкой на венчании и у Хостела, когда рванула через лес в поисках тебя. Всё это навело на мысль — а вдруг так было суждено?            Девушка вопрошающе посмотрела на Яна.  — Не знаю, Ива, — а он покачал головой, — думаю, что в этом кроется некий тайный смысл. Понимаю, ты прожила с ними целую зиму, но ведь цыгане издавна ненавидели мою семью.  — Они хорошие люди, Ян, — настаивала Ива. — Ты сам увидишь.  — Желаешь привести меня на порог к ведьмам? — Он приподнял брови, искреннее изумившись.  — Тебе и самому хочется многое узнать, я же чувствую. — Девушка устало улыбнулась и приподнялась с постели, плотнее закутавшись в кардиган. — К тому же, нам нужно где-то спрятаться до родов. А здесь небезопасно.  — Верно, хотелось бы кое-что узнать, но… — Ян выругался про себя. — Ива, в этом городе нигде небезопасно. Как только ребёнок родится…  — Не надо, — девушка опять прижала пальчик к его губам, — мне обо всём известно. Не хочу думать раньше времени.             И он не договорил, проглотил слова, комом встрявшие в горле, с трудом вымолвив следом:  — Ладно, до темноты вернёмся в город. — Лицо Ивы сразу озарилось лёгкой улыбкой, а на мужском сердце потеплело. — Так и быть, потолкуем с цыганкой.