Предназначение

      Ян подложил руку под голову, удобно устроившись на боку в тёплой кровати, припоминая и оживляя в памяти не самые приятные картины былого дня. Ива не настаивала, не выпрашивала подробностей, но он делился самым страшным, отчётливо осознавая — она обязана знать. Пусть не всё и не в дичайших деталях, но многое и до конца.             Девушка лежала рядом на спине, опустив правую ладонь на огромный живот. Она внимательно слушала Яна, в мыслях воспроизводя каждую деталь, каждую эмоцию, испытанную возлюбленным. Ива кожей ощущала зловоние, исходившее от Вавилии, видела её безумный чёрный взгляд и большую копну дремучих волос, скрывавшую оголённое тело. Однажды девушка уже встречалась с этим. В день Весеннего солнцестояния, а потом и в брачную ночь... И зябкие мурашки теребили тело. — Но как же так, — прошептала Ива, обхватив мужскую ладонь своими пальцами, — неужели Дамьян пошёл на это? — Я не знаю, — Ян вытащил руку из-под головы и протёр лицо, расслабленно зевнув, — возможно, он сам не понимает, что происходит. — Милый, мне так жаль. — Девушка с сожалением посмотрела на него. — Боже, — а потом уставилась в потолок, — так мало времени осталось. Я не хочу думать и гадать, готовиться к этому... — Что бы ни случилось, мы вместе, — напомнил Ян, перевернувшись на живот и приблизившись к девушке, нависнув прямо над ней, скрыв за тёмными волосами потрескавшийся потолок. — И ты станешь моей женой. — Венчанная с Дамьяном... — Я совершил ошибку, позволив этому случиться, но ты бы и не послушалась, не так ли? — Ян улыбнулся, прижавшись лбом к взъерошенным волосам. — Нам двоим требовалось время, чтобы разобраться, насколько сильно изменились наши жизни. — Эти метки не имеют значения, — уверенно заявила Ива, умиротворённо улыбнувшись, — знаю, предназначение заставило смотреть друг на друга по-другому, желать близости и прикосновений, но теперь этого нет. Васса была права — я чувствую смирение и люблю тебя. Никакой магии, никаких слепых инстинктов. Просто хорошо с тобой. А Дамьян... Кажется, он мне нравился и сильно, но теперь-то ясно, почему. — Девушка расплылась в улыбке, почувствовав прикосновения мужских губ к щеке. — Это из-за тебя. — Я виновник, — Ян тоже улыбнулся, — ладно, мне приятно слышать эти слова.             Ива глубоко вздохнула, сонно прикрыв глаза. — И, прошу, не переживай так сильно, — вскользь добавила она, отчётливо ощущая изменения в его настроении, — то, что ты увидел ужасно. Но... — Я знаю, не нужно объяснять, — Ян уронил голову рядом с Ивой и прижался носом к её плечу, — я успокоился мгновенно, как только ощутил твоё прикосновение. Тогда и понял — всё, чего так сильно не хватало на протяжении жизни я обрёл в тебе. — И завтра возьмёшь меня в жены, — Ива тихо рассмеялась, — если Ванда не опешит от нашего решения. — Тогда пусть посмотрит на метки ещё раз. — Сквозь сон пробурчал Ян, теснее прижавшись к девушке и натянув одеяло по самые плечи. — Мы венчаны судьбой. Здесь даже думать нечего. — Верно.            Ива уронила голову набок, прижалась лбом к мужским волосам и мирно заснула.  

***

             Ян вознамерился взять её в жены. Выпалил сбивчиво, взволнованно, но, в то же время, без тени сомнений, уверенный в своём решении. И девушка, точно как и он, немедля согласилась, скрепив будущий союз жарким поцелуем. Ива и думать позабыла о законном муже, проводившим время в обществе матери, впрочем, как и о близящихся родах. На несколько минут всё естество, каждую клеточку тела, насквозь пронизали тягучие нити света и всепоглощающей любви. Волнение и страх как рукой сняло. Ива была счастлива, — всего какие-то две-три минуты безграничного наслаждения, — пока вдруг вновь не почувствовала землю под ногами, и не уловила тревожные эмоции на лице любимого. Нет, глаза его по-прежнему светились радостью, но за зелено-серой радужкой проскальзывали волнение и грусть. Ян будто знал намного больше, чем рассказывал.             Ива хорошо запомнила этот взгляд, но так и не решилась озвучить мысли вслух. Да и Ян немедля же вновь припал к пухлым губам, нежно втянул язык в свой рот и едва прикусил зубами, издав лёгкий звук, напомнивший отдалённое рычание. Ива рассмеялась, ответила на поцелуй. И больше тревожные мысли не посещали, по крайней мере до поздней ночи, когда она, приоткрыв глаза, минуту или две, без сна смотрела в потолок, осторожно поглаживая рукой по животу, да прислушиваясь к мирному дыханию Яна.             Наступило четвёртое апреля. Солнечное утро, и не менее тёплый светлый день. Ива, по привычке, с раннего часа была на ногах, оставила Яна досыпать до завтрака, а сама, раздумывая о будущем вечере, приготовила отвар для ребёнка; зажав нос, выпила до последней капли и, поморщившись, поставила стакан на стол. Сквозь приоткрытое окно навевал приятный тёплый ветерок, и пробивались золотистые лучи. Девушка приблизилась к тяжёлым занавескам и, распахнув в стороны, заметила Ванду среди грядок позади дома.             Старушка копошилась с небольшой лопаткой, вспахивала землю, поддевая засохшие корни культяпкой и отбрасывая за низенький забор. Элайи поблизости не было.             Ива замерла у окна, разглядывая цветастый рисунок на длинной юбке, да изучая глазами движения старушки. Для своего возраста, она была слишком прыткой, и к весне совсем поправилась, стала подниматься с дивана, и покидала дом, прогуливаясь по участку вдоль подножиях гор, у хвойного леса. — Она чувствует себя лучше, — раздался тихий мужской голос за спиной, и девушка невольно вздрогнула от неожиданности, мигом обернувшись. — Извини, не хотел пугать, но, увидев цыганку, сразу вспомнил о нашем решении и подумал: почему бы не поговорить сейчас?              Ян остановился на пороге, свежий и выспавшийся. Ни следа былой усталости на лице и тревоги в глазах. Он был преисполнен решимости и страшился неминуемой угрозы, сорвавшейся с языка матери. Вавилия никогда не бросала слова на ветер, и могла в любой момент воплотить свои устрашающее обещания. Ей совершенно ничего не стоило одним взмахом руки притянуть обратно, пробудить в душе зверя и заставить подчиниться. Наверное, поэтому Ян и торопился. Он страшился неминуемой минуты и боялся не успеть довести задуманное до конца. Ночью, точно как и накануне, ни словом не обмолвился об угрозах Вавилии, не желал раньше времени тормошить и без того встревоженную женскую душу. Ива, хоть и чувствовала его волнение, совсем не догадывалась о зловещем обещании, ничего не знала об устрашающем разговоре. — Сейчас? — растерянно повторила девушка, опустив ладошки на живот. — Да, — Ян протянул руку, махнув головой, — пойдём. — Ладно.            Ива взволнованно шагнула навстречу и приняла мужскую ладонь, крепко обхватив пальцами. На языке вертелось несколько вопросов, но она вновь не решилась спросить, предоставив Яну полную свободу. Он хотел жениться и договориться с Вандой — так тому и быть. Девушка послушно направилась следом, мирно переступая с ноги на ногу; спустилась по скрипучим половицам и, приблизившись к небольшому саду, обрамлённому низким забором, выглянула из-за мужского плеча, посмотрев на Ванду. — Что, не спится? — хрипло протянула она, медленно выпрямившись и прижав ладонь к пояснице. — Что стоите? — Мы пришли с просьбой, — громко объявил Ян, и увидел, как лицо старушки оживилось. — Не сомневаюсь. — Ванда сунула руки в боки, выставив культяпку. — Говори, не медли. — Я хочу взять Иву в жены и прошу вас обвенчать нас по старому цыганскому обычаю.             Цыганка, расслышав заявление, сначала с подозрением глянула на девушку, и, распознав в голубых глазах молчаливое согласие, заливисто расхохоталась. — Совсем с ума посходили? — воскликнула она, ввергнув Иву в лёгкое недоумение. — Венчаться, вам двоим, да ещё и по цыганскому обычаю? — Старушка всплеснула руками. — Невиданная чушь. Чтобы девушка, будучи замужем, венчалась с другим, да ещё и по чужим обрядам. — Но вы же приверженцы православия, — хмыкнул Ян, твёрдо добавив: — Принимаете веру народа, когда оседаете на одном месте. — Мы — да, а ты язычник! — Дамьян тоже, но тем не менее они венчались в православной церкви. — Везде, где бы ни простиралась тень вашего рода, нет ничего святого! Даже в часовне! — выпалила Ванда, бросив недовольный взгляд на Иву. — А ты что удумала? Считаешь, что брак, заключённый перед именем господа так легко разрушить? — Это было ошибкой. Я не знала ничего о Дамьяне и своей судьбе, — сдавленно отозвалась девушка, прижавшись плечом к мужской груди. — А у нас осталось не так-то много времени. — К тому же я готов отречься от родового предназначения, если для женитьбы требуется окунуться в святую воду. — Ян твёрдо стоял на своём. — Неважно, что произойдёт. Ванда ошарашенно уставилась на мужчину, уронив культяпку на землю.       Она ожидала чего угодно, но только не слов, выскользнувших уверенно и обдуманно, не сгоряча, в пылу сжигающих эмоций. И Ян выглядел решительным. Он не шутил. И ввёл старую цыганскую душу в оцепенение. — Нет, — наконец, выговорила старушка, — это невозможно. Ты умрёшь, не дотянешь и до следующего цикла. — Она увидела, как глаза Ивы расширились от ужаса, и тихо добавила: — Проклятие убьёт тебя. Ты не сможешь отречься. Останешься язычником, до конца дней волоча свой крест, дарованный при рождении. — Хорошо, это неважно, ведь я готов обручиться с христианкой по собственной воле. — Ян твёрдо стоял на своём. — Чем бы это ни закончилось. Ива станет моей женой. И я прошу провести обряд не по православным или языческим обычаям. Это необходимо для её защиты. — Вавилию ваш союз не остановит. — Но предаст духу мне. — И это ничего не изменит, — равнодушно повторила Ванда, нехотя согласившись. — Хорошо. Вы предназначены судьбой, отчего же противиться замыслу господа. Он свёл вас, будто потешаясь над своими же заповедями. — Это сделает нас сильнее, — тихо добавила Ива, ощутив лёгкую боль внизу живота.           Близился день родов. И оставалось слишком мало времени. — С наступлением сумерек, — объявила Ванда, вернувшись к культяпке и грядкам. — Мы будем готовы, — с благодарностью ответил Ян, — спасибо.             Цыганка лишь махнула рукой, отправив гостей восвояси, и вновь углубилась в садоводство, но встревоженная душа так и не успокоилась. Ванда нутром предчувствовала беду, и отчётливо осознавала — дни её сочтены. Присев на рассохшийся стул у забора, старушка протёрла лицо тыльной стороной ладони, обвела усталым взглядом старый дом и крыльцо, заострив внимание на влюблённых. Они стояли у калитки, крепко держась за руки, и о чём-то мирно разговаривали.           «Надо же, — подумала Ванда, — без тени страха и сомнений».           Старушка невольно приподняла уголки губ в слабой улыбке, наблюдая за Яном, в глубине души признавая в нём Станимира. Без сомнений, он пошёл в отца: и своими качествами, и ростом. Надо же, как много времени прошло, столько лет миновало, а Ванда до сих пор помнила не только о своей непоправимой ошибке, но и светлую улыбку на мужском лице... Бедные дети.             Они не заслуживали такой жёсткой судьбы.  

***

             Оба сильно волновались. На протяжении долгих и мучительных часов дожидались первых сумерек в обществе друг друга. И не могли надышаться единением, хоть и непродолжительной, но, свободой! Ива тяжело выпускала воздух из лёгких, расхаживала по комнате, иногда присаживалась на кровать рядом с расслабленным Яном, без устали уговаривавшим полежать. Но девушка, нежно улыбаясь, да поглаживая пальцами по любимому лицу, всё равно постукивала ножкой по полу, потом поднималась на ноги и, обхватывая руками живот, мерила шагами небольшую комнатку.             Ян наблюдал за ней, забросив руки за голову. В преддверии неведомого таинства, он с удовольствием и тревожным трепетом раздумывал о будущей ночи, строил планы, замыслив, наконец, прильнуть к податливым губам и одарить своей любовью. «Не так много времени осталось», — эта мысль терзала разум, доставляла ощутимый дискомфорт, но Ян отчаянно сопротивлялся и, на весь оставшийся вечер, попытался сохранить самое приветливое настроение. — Всё будет хорошо, Ива, — наконец, не выдержав, пообещал он, схватив девушку за руку и усадив рядом на кровать. — Ты прекрасно выглядишь, и этот день станет особенным. — Да, верно, — она улыбнулась, — но Ванда упоминала о венчании с Дамьяном... — Ты переживаешь из-за этого? — Нет, я волнуюсь, возможен ли наш союз, как единственно верный? — Ива посмотрела на Яна. — Будем ли мы скреплены узами перед богом? Мама всегда говорила, что венчаются единожды и навсегда. — Мы предназначены, и твои сомнения напрасны, — заверил Ян, прижавшись губами к её тёплой щеке. — Пройдёт много лет, и ты с улыбкой вспомнишь о своих терзаниях. — Думаешь, что мы переживём этот май? — Девушка взволнованно заглянула в зелено-серые глаза. — Я думаю, что нам стоит позабыть об этом хотя бы сегодня, хорошо?              Ян довольно ловко улизнул от ответа, сразу же привлёк Иву к себе и прикоснулся пальцами к виску. — Ладно. — Она кивнула. — Ты прав, я тебя люблю.            Будто в предчувствии разлуки, она крепко стиснула Яна в объятиях, поборов подступившие слёзы. От волнения и ожидания, у девушки дрожали руки, да и живот едва ощутимо потягивало. Но она боролась со своими страхами, точно как и Ян; чувствовала себя счастливой и свободной, прижимаясь губами к мужскому плечу. Всё было хорошо, как и минувшим вечером, вот только иногда тревога возвращалась. — Мы всё с тобой пережившем. — Да, — Ива улыбнулась, — да, ты прав.             И тем вечером страхи и сомнения больше не возвращались, даже на мгновение.  

***

             Ванда позвала их в большую комнату сразу, как часы пробили девять. Для начала, она отправила Элайю, порадовавшуюся за влюблённых, на кухню за неглубоким блюдом и лоскутками белой ткани, затем, приготовив особую травяную смесь, высыпала немного порошка в тёплую воду и, размешав кончиком пальца, заполнила блюдце до краёв, намочив две длинные белоснежные повязки.             Ива, прошмыгнув в комнату, взволнованно украдкой глянула на Яна, выпрямившегося рядом, следом за ним разулась и опустилась на расстеленную простыню. В полумраке Ванда медленно прошла по комнате, зажгла сразу несколько высоких свечей, озарив помещение тёплым желтоватым светом. Она повторила движение трижды вокруг стола и будущих супругов, и всякий раз зажигала ровно по четыре свечи, постепенно заполняя комнату приветливыми лучами, отбрасывавшими причудливые тени на стены.             Ива возбуждённо облизывала губы, в ожидании благословенного момента, когда вдруг почувствовала, как на голову опустилась лёгкая прозрачная ткань. Элайя осторожно накинула кружевную вуаль, сохранившуюся со свадьбы старой ведьмы, и, пригладив пышные каштановые кудри, отошла назад, замерев у двери. Она восторженно наблюдала за тем, как Ванда, присев на край своего любимого кресла, медленно поставила тазик себе на колени, а затем, расправив складки на юбке, прикрыла глаза, опустив пальцы в тёплую воду. Губы старушки беззвучно зашевелились. И по комнате тотчас же растеклось вполне ощутимое тепло.            Ян затаил дыхание, испытав лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Взволнованный, он мельком посмотрел на Иву, и ком подступил к горлу, следом за воспоминанием. В первых числах сентября она уже стояла на коленях перед распятием и священником в рясе. И прекрасное лицо всё так же было скрыто за воздушной тканью. В те самые минуты Ян впервые понял, что готов разделить жизнь с этой молодой женщиной, занять своё законное место рядом со спутницей жизни. И тогда, Ива, ещё даже не подозревая об их связи, поймала его взгляд, и мужские ноги подкосились... А ведь она ни чуть не изменилась. — Возьми нож,— сипло попросила Ванда, протянув серебряный прибор. — Осторожно, он очень острый.             Ян коротко кивнул и, бережно обхватив расписную рукоять, сжал в ладони, медленно повернувшись к Иве. В отличие от девушки, он прекрасно знал цыганские обычаи и, бережно схватив женскую руку, замер, прислушиваясь к словам ведьмы. — Трижды солнце взойдёт, — тихо заговорила Ванда, и Ян повторил следом, — трижды сядет за лес. Я тебя выбирал сердцу наперевес. По судьбе мне верна, я любовь сохраню. Нашей кровью сполна простыню орошу.           Ива приоткрыла губы в ожидании, догадавшись о неминуемой ступени обряда, и, послушно вверила свою левую ладонь в руки Яна. Он мягко улыбнулся, едва надавил острым наконечником на нежную кожу и провёл лезвием ножа от мизинца к большому пальцу, оросив серебро багровой кровью. Ива зажмурилась и стиснула зубы, ощутив сильное жжение и пронзительную боль, но ни звука не сорвалось с её губ. Она достойно выдержала пытку и, приоткрыв веки, взглянула на Яна. — Сожми ладонь и позволь крови просочиться сквозь пальцы, — велела Ванда.             И Ива беспрекословно подчинилась. Перетерпев боль, она стиснула пальцы, наблюдая за алой струйкой, закапавшей на белоснежную простынь под коленями. — Теперь ты, — продолжила Ванда, — не разжимая кулак, и говори за мной.             Девушка приняла нож из рук Яна, осторожно положила его огромную ладонь на свои колени, и, повторив за цыганкой те же слова, дрожащими пальцами надавила на толстую кожу, явив взору багровые струйки, обрамившие рану и скользнувшие вниз по мерцавшему запястью, прямиком на застеленную ткань.             По наставлению Ванды, Ива опустила нож в небольшое блюдце и, протянув окровавленную руку, накрепко сцепила свои пальцы с мужской ладонью. И стоило лишь им соприкоснуться, как былое жжение угасло, уступив место невиданному единению. Глубокое чувство поразило обоих, просочилось в вены вместе с кровью, растеклось по коже, следом за пурпурными струйками, оросившими пальцы, ногти и руки чуть не по самые локти. — Опустите ладони в воду, — прерывисто попросила Ванда.              И влюблённые послушно последовали её совету. Тёплая жидкость с ароматом лёгких трав приятно омыла израненную кожу, очистила запястья от багряных пятен и успокоила ладони. Поймав влюблённый женский взгляд, Ян легонько прикоснулся пальцами к её руке и улыбнулся в ответ, различая точёные женские черты за кружевной вуалью. Ива смотрела пылко, чуть приоткрыв губы, ощущая истому, растекавшуюся по телу следом за мужской кровью, наверняка проникнувшей через глубокую рану. И больше не было боли, не было страха и тревог — все сомнения затерялись в далёком прошлом. Они соединились. И осталось лишь скрепить союз долгожданным поцелуем.           Следующие две или три минуты, Ванда осторожно обматывала каждую ладонь тем самым белоснежным лоскутом, замоченном в целебном отваре, попутно объясняя, что прорезы затянутся к утру, оставив видимые шрамы, издавна служившие заменой обручальным кольцам на пальцах. Вот только их невозможно потерять. Теперь каждый житель Тъмена: мужчина, женщина или ребёнок, будет знать, что они принадлежат друг другу до самой смерти. — Не снимайте повязки до следующего утра, — напомнила Ванда, прежде чем позволить завершить обряд, — а теперь настала пора скрепить ваш союз поцелуем.            Ива, встрепенувшись, прижала левую ладонь к груди и, с замиранием сердца увидала, как Ян, осторожно отбросив лёгкую ткань за голову, ласково обхватил её лицо здоровой ладонью и, заинтриговано улыбнувшись, припал к губам в первом брачном поцелуе. У девушки мгновенно засвербело где-то глубоко внизу живота. Она ахнула, переполненная счастливыми эмоциями, подалась навстречу и пылко ответила на поцелуй, запустив пальцы в чёрные волосы, погладив затылок и сильную шею.             С озорной улыбкой Ян прижался лбом к вздыбленным волосам, немного отдалился и, закусив губу, шёпотом произнёс, протянув здоровую ладонь: — Ну, что, пошли?            Девушка тихо рассмеялась и, отчётливо кивнув, вложила пальчики в крепкую мужскую руку.    

***

                  Ива прошла в спальню следом за Яном. Прижав прохладную ладонь к пылающей щеке, она, тяжело дыша, поправила влажную ткань на месте пореза, и, ощутив лёгкое жжение, закусила губу, приглушённо рассмеявшись. Удивительно, насколько счастливой она себя ощущала в те самые секунды, пока Ян, довольно быстро откинув одеяло в сторону и, стащив рубашку, медленно повернулся, притянув жену к себе. Ива расплылась в улыбке, опустив ладони на, поросшую тёмными волосками, мужскую грудь, осторожно скользя пальчиками по выпуклым мышцам, выше к плечам и крепкой шее. Она изучала Яна любопытным взглядом, будто впервые видела перед собой настолько близко, и чувствовала его прикосновения сквозь ткань лёгкого платья, одновременно жаждала и поцелуев, и ласк, и объятий!.. — Ива, — мучительно нежно протянул он, поглаживая пальцами волосы на затылке, — ты... — Что? — она лукаво улыбнулась, облизав губы. — Сделай так ещё раз, — хрипло попросил Ян, обхватив двумя пальцами женский подбородок, и склонив голову к её лицу. — Хорошо.            Ива улыбнулась и, едва высунув язык, медленно провела влажным кончиком по нижней губе.             Зелёные глаза мгновенно вспыхнули, рука потянулась к подолу платья, стиснула ткань и подкинула в воздух, немедля прикоснувшись к обнажённому бедру. Горячее дыхание опалило женский рот, мягкие губы прижались в поцелуе, влажном и проникновенном. Ива громко выдохнула и, осторожно приподняв колено, позволила мужским пальцам подобраться к белью. Живот не мешал. Наверное, в первые минуты жарких объятий, они оба позабыли о весомой преграде, но, быстро спохватившись, Ян оторвался от сладких губ, уцепился свободной рукой за молнию на спинке платья, дёрнул вниз и, без особых препятствий, стащил ткань с плеч. — Всё будет хорошо, — ласково пообещал он, скользя тыльной стороной ладони сначала по обнажённым плечам, затем по налившейся груди, вздёрнутым соскам и, наконец, по выпуклому животу, нежно спускаясь всё ниже, одновременно увлекая Иву следом, на кровать.            Ян желал её с самой первой встречи в лесу, четыре или пять дней назад. Боялся прикасаться, пробуждать ответное желание, опасаясь возможных последствий, но той ночью знал, что должен проявить всю мягкость и нежность, сделать Иву своей женой не по обряду или судьбоносному предназначению. Ян хотел любить её, оставить след и память. Он не задумывался о том, что случится через месяц, но неосознанно стремился успеть отдать всю свою любовь. — Ты не раздет, — томно подметила девушка, опустившись на постель и потянув Яна следом. — Это не проблема, — он усмехнулся, проворно избавившись от штанов и белья. — Ты безумно хороша, Ива.             Мужские пальцы скользнули по бархатистой коже на внутренней стороне бедра, и девушка затрепетала, приоткрыла губы, беззвучно умоляя продолжать. Ян видел это по расширенным зрачкам и чувствовал по учащённому дыханию. В то время как он бродил по округе в обличии зверя, Ива коротала ночи в леденящем одиночестве. Она желала любви куда отчаяннее, послушно повернувшись набок и застыв подставив губы для поцелуя. — Так будет правильно, — прошептал Ян, горячо прижавшись телом к нежной спине и погладив упругие ягодицы, пощекотав пальцами низ живота, ощутив заветную влагу.              Ива прикрыла глаза, уронила голову на подушку и прерывисто задышала, скомкав одеяло в кулаке. От единого прикосновения пальцев к источнику наслаждения, девушка позабыла обо всём на свете, втайне вспоминая последнюю ночь, что они провели вместе. Возбуждение накрыло незамедлительно. Ива жаждала прикосновений, и Ян, опустившись на плечо, осторожно надавливал на влажную плоть, жадно прикасаясь губами к затылку, едва сдерживаясь, слегка покусывая молочную кожу, ощущая лёгкое подрагивание в женском теле. Ян улыбался и целовал её спину, плечи, руки. И, в одно мгновение, испытав сильное напряжение в паху, прижался бёдрами к обнажённым ягодницам, чуть приподнял женскую ножку и, приоткрыв губы, сладостно заполнил лоно, едва удержавшись от громкого стона.            Это было божественно. Ива опёрлась рукой о матрас, обернулась и, вцепившись пальцами в мужское лицо, потянулась к губам, жадно поцеловала, томно выдыхая, опаляя беззвучным дыханием его рот. Ян вторил её движениям, старался контролировать свои желания, совершая равномерные толчки, крепко обнимая рукой за тонкие плечи, наслаждаясь зардевшимися щеками и трепещущими чёрными ресницами. Ива дрожала в его объятиях, возбуждала не только тело, но и разум. Ян прерывисто целовал её губы и щёки, удерживал вес на дрожащей руке, опасаясь упустить из виду самый важный момент — удовлетворение.             Девушка лежала на боку, подрагивала в преддверии оргазма, испытывая покалывание в теле, расползавшееся вниз по коленям, вслед за активными, но равномерными толчками. Ян контролировал свои желания. Той ночью он дарил любовь. — Нет, родная, смотри на меня, — сбивчиво попросил Ян, обхватив горячее лицо рукой и нежно погладив по щеке. — Смотри на меня.            Ива безвольно подчинилась. Приоткрыла веки и затерялась в зеленеющих глазах, переполненных желанием, томлением, страстью и любовью. Они были вместе в свою первую и настоящую брачную ночь. И от одной мысли об этом, Ива возбуждалась сильнее, чувствовала, как щёки багровеют, тело подрагивает, а промеж ног всё сжимается. Она уже не ощущала его твёрдость, влажная и горячая, смотрела прямо в глаза, пока, в одночасье, не в силах контролировать себя, вдруг томно задышала, выгнулась и позволила удовольствию поработить тело, завладеть разумом и протиснуться в вены.           И ничего прекраснее в своей жизни Ян не припоминал, чем дрожащие веки и влажные губы, выдохнувшие его имя так сладко и протяжно; цепкие пальцы, ухватившиеся за его плечо, стиснувшие до ощутимой боли; пунцовые щёки, капельки пота, выступившие на лбу и висках, да тугое кольцо, захватившее в свои объятия горячую плоть, позволив феерично кончить, заглушив прерывистый стон, запутавшись в каштановых волосах.            Ян зарылся лицом в волнистые локоны, обхватив хрупкое тело обеими руками, прижавшись ко влажной спине, тяжело дыша, сцепив ладони в замок у женской груди. Он обнимал её отчаянно и крепко, пока сердцебиение не выровнялось, и лёгкий холодок не пробежался по телу. — Ива, — шёпотом позвал Ян, поцеловав в плечо, — Ива...             Но девушка уже спала. Изнеженная и удовлетворённая, она мирно посапывала в мужских объятиях, уронив ладошку на живот. — Ива, — ласково повторил он, подтянув одеяло. — Всё будет хорошо. Я обещаю.             Ян, переполненный чувствами и скрипучими страхами, заёрзавшими где-то в глубине души, быстро отогнал все посторонние мысли, отказался думать. Только не в ночь единения. Он улёгся набок, лицом к жене, осторожно обвил рукой талию и, накрыв пальцами девичью ладонь, умиротворённо закрыл глаза. Сон настиг мгновенно, не оставив и минуты на нежеланные размышления. И в комнате воцарилась тишина.             Всё было хорошо.