Противоречия морпеха

и тихо капает из крана И жизнь растрёпана, как блядь Выходит как бы из тумана И видит: тумбочка, кровать. 31 мая 2003 2312 часов Спалось обоим беспокойно. Пережитый кошмар повторялся вновь и вновь. Затмение, сотни, нет, тысячи демонов, взрывы, пулеметные очереди, кровь. Но даже во сне они были друг у друга, всегда готовые прикрыть, подставить плечо. Джейсон просыпался несколько раз, ворочался из стороны в сторону, путался в одеяле, крутил подушку. Каждый раз его успокаивало одно — тяжелая, горячая ладонь ложилась поверх его груди, то слегка поглаживая, то перебирая жетоны, то предшествуя легкому поцелую в шею. Эта тяжесть успокаивала его, а жар от ладони возвращал его в реальность, напоминая, что настоящий кошмар уже в прошлом. Он проснулся раньше Салима. На улице уже темнело, что вызывало легкое чувство тревоги. Все тело болело: тянуло, ныло, покалывало. Ему бы сейчас на пробежку, небольшую разминку на плацу, да сожрать бы чего-нибудь белкового… но хотелось только одного: зарыться носом в волосатую грудь иракца, мерно посапывающего рядом. От этой мысли Джейсон буквально подпрыгнул. Вскочил с кровати, споткнулся о бутылек со смазкой, ошалело проводил его взглядом пока тот укатывался куда-то под кровать. Вот же ж… Пиздец! Он схватил свои шмотки с пола и рванул в душ, не оборачиваясь. Врубил холодную воду, как он любит: не ледяную, но уже бодрящую. Позволил ей пропитать волосы, стечь по спине. Что это блядь было? Ему все это приснилось? Демоны, какие-то инопланетяне, дружба с иракцем? Такое только в ночном кошмаре возможно! Так ведь? Сука, а ну соберись! Он с усилием потер лицо, пытаясь привести себя в чувство и заставить мозги работать. Нет, определенно что-то из этого было реально. Вряд ли часть про иракца, но вот эта история с демонами… Блядь! Колчек, ты уже вконец сторчался. Он запустил пальцы в волосы, и сцепил их в замок на затылке. Уперся локтями в стену — и тотчас же тихонько взвыл, как только перед глазами всплыли мутные воспоминания сегодняшнего утра. Что могло казаться менее реальным: спуск в ад с инопланетными демонами, дружба с иракцем или же — секс с ним же?! Чтобы он, Джейсон Колчек, патриот всея США, мать-продам-но-умру-за-страну-Джейсон и предпочту-бесчестию-смерть-Джейсон дал в жопу какому-то иракцу? «Не какому-то,» — пролетело у него в голове между охуеванием и охуеванием. Начав терять контроль, он резко заткнул все истерящие голоса в своей голове и попытался заземлиться. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Словить паничку на поле боя — как два пальца обоссать. Остаться в строю и выполнить задачу — вот это вызов. Давай, Джейсон, вдох-выдох. Он помылся, перебрал свои вещи. Одеваться в этот пылесборник особенно после душа не хотелось от слова совсем. Он натянул трусы, взял шмотки в охапку. Потом оденется, когда обсохнет. Тут делов-то, минут на пять. Он вышел из душа, и его взгляд упал прямо на мирно спящего иракца. Салима. Его грудь медленно вздымалась в такт с тихим, но забавным сопением. Сердце Джейсона пропустило удар, щекам стало жарко. Ему вдруг стало так тепло и уютно, что он не заметил как его руки сами опустились. Многочисленные бляшки и застежки на его шмотках зазвенели о половицы. Салим поднял голову, будто и не спал вовсе. — Сбегаешь? — голос хриплый, заспанный. Джейсон отреагировал мгновенно. — Пить хочу. Он ответил тихо и коротко. Потому что это было первое что пришло в голову, что надо было выпалить быстрее чем тот ответ который он собирался дать. Он саботировал сейчас сам себя, но почему-то испытывал облегчение от этого. — Чайник на плите. Там кипяченая вода, — отозвался как ни в чем ни бывало Салим и рухнул обратно в подушки. — Чайник на плите, — эхом прошептал Джейсон, — чайник. На плите. На кухне на его вкус было многовато места. Слишком мало поверхностей, и слишком много пространства. Больше похоже на бальный зал, чем на кухню. В чайнике в самом деле была вода. Он плеснул себе в первую попавшуюся кружку воды, не удержался и схватил подвернувшийся под руку кусок какой-то лепешки. Вода и углеводы делали свое дело — ему слегка полегчало. В конце концов, было не так уж и плохо, да? Как они сражались бок о бок, так же слажено, как и… Он поперхнулся. Входная дверь со скрипом открылась. Из-за порога донеслась арабская речь, два мужских голоса. Джейсон бросил взгляд на свою винтовку — лежит там же, где он ее и оставил. Прямо под рукой. В дом вошел человек, нашарил выключатель на стене, включил свет. Два взгляда встретились в звенящей тишине: молодого иракца и американского морпеха. Тишину разбил звон выроненных из рук ключей. — Зейн, да? Молодой человек кивнул. — Джейсон. Он протянул парню руку. Тот перевел взгляд на его открытую ладонь, потом на его винтовку. Потом снова взглянул ему в глаза. Неловко протянул свою руку. — С прошедшим тебя! — улыбнулся Джейсон, крепко пожимая ладонь парнишки. — А? Что? — Ну это, с днем рождения! Зейн выдохнул. Он явно не ожидал вечером на своей кухне встретить полуголого морпеха. Надо заметить, морпех тоже не ожидал оказаться на этой кухне. Но, что имеем, с тем и работаем. Как бы двусмысленно сейчас это ни звучало. Сука… соберись, Джейсон! — А… — Зейн замолк, подбирая слова на английском, — а папа дома? — Да, дрыхнет. — М… ясно, — ошалело отозвался Зейн, не зная как вообще реагировать. Джейсона это начинало напрягать. — Да не ссы. Крутой у тебя батя, жизнь мне спас! Он притворяется, будто делает глоток из уже пустой кружки в своих руках, чтобы как-то заполнить неловкую тишину. Он снова смотрит на Зейна — парень уже подобрал ключи, разбирает рюкзак. Неловкость куда-то испаряется, — парнишка явно смущен появлением Джейсона, но не то чтобы напуган. Он долговязый, худощавый, нескладный. Прав был Салим: мнит себя мужчиной, а сам еще мальчишка. — Хошь конфету? Джейсон хватает пачку «днерожденских» конфет Зейна и протягивает ему. Парень колеблется, но потом расплывается в улыбке и тянет из коробки шоколадку. То же делает и Джейсон. В общем-то, не так уж и плохо здесь. Вчерашняя ночь была безусловно пиздец, но сегодня… Джейсон запрокидывает голову, разглядывая потолок над собой. Ему не хочется отсюда уходить. Ему хочется остаться. Нежиться в теплой постели. Оттереть чайник от накипи. Починить ножку шатающегося стола. Выстирать запах табака из штор в спальне. Показать парням что такое настоящее барбекю во дворе. Перезнакомиться со всеми соседями (перепугать их всех), может даже продолжить учить язык. Хотя для языка Салима у него найдется применение поинтереснее… — А у нас, — Зейн нервно перебирал ключи в руках, — не будет проблем из-за того что вы здесь? Блядь, а ведь будут. Стопудово будут. Джейсона будут искать. Потому что ни Рейчел, ни Эрик, ни Ник не сойдутся в версиях почему он побрел в рассвет за встреченным в пещерах иракцем. Его-то и там, в глубине пещер, никто не понял, когда он кинулся спасать Салима, что уж говорить про эту выходку после затмения. Хорошо еще если его просто обвинят в госизмене. Если решат, что он мог выложить какие-то стратегические данные (а чем инфа про инопланетный, мать его, корабль — не стратегические данные?), то положат не просто Салима с Зейном — а всех, кто попадется под руку тут в радиусе пяти километров. Дерьмо. Уж лучше он на своих двоих вернётся и выложит все как есть. Это будет его слово против их. Он скорее всего откажется под трибуналом, но добраться до Салима будет уже совсем непросто. Джейсон потер переносицу. — Не ссы, малыш. Все будет просто заебись, — его голос звучит мрачнее, чем ему хотелось бы, — просто заебись. На улице уже давно стемнело. Ему пора двигать в штаб. Он одевается, — тихо, чтобы не разбудить Салима, — и замирает на пороге спальни. Как же не хочется уходить. Особенно уходить не попрощавшись. Но что-то в глубине души ему шепчет, что прощания он не вынесет. Он просто не знает что и как сказать Салиму. После случившегося. Он даже не знает что сказать себе. Джейсон срывает с шеи один из двух «смертников» — и осторожно кладет на тумбочку в изголовье кровати, рядом с пепельницей . Скажет что продолбал жетон в пещерах, в конце концов кто проверит? А так, он хотя бы оставил что-то после себя, не ушел бесследно. Ему есть дело до чувств Салима, он просто не знает как иначе это выразить. Натягивает кепку поглубже на брови, прикрывает за собой дверь. Уходит, не оборачиваясь.