Ink Me

Пот собирается над верхней губой, течёт по лбу, делая тонкие пряди липкими. Кеды сражаются с углом наклона, карабкаясь по горячему асфальту. Покорение гор в знойный день даётся с трудом. Особенно ситуации придаёт красок то, что бабули и дедули, живущие на возвышенностях, если не с далеких пелёнок, то значительную часть своей жизни, взлетают вверх с рюкзаками, даже не покраснев хотя бы чуть-чуть. Для них это было ничто, особенно после покорения чего-то вроде горы Сораксан. Достигнув, наконец, высшей точки, Хёнджин останавливается и разминает спину, попутно встряхивая липнущую к спине рубашку. Он предвидел это, поэтому достаёт из кармана пачку салфеток и утирает взмокшее лицо. Пальцы расчёсывают растрепанные горячим ветром волосы. Поправив одежду, он шагает по улице, высматривая нужное здание и мечтая о кондиционере. Иногда он задается вопросом, почему над городами ещё не создали колпаки, которые могли бы контролировать погоду. Чтобы не было ни изматывающей жары, ни пронизывающего до костей холода, ни бесконечных душных ливней во время сезона дождей. Вот это было бы величайшим достижением человечества, а не разговаривающие роботы. Подходя к салону, Хёнджин немного волнуется, после поднятия на гору думая, что столкнуться с закрытой дверью будет зверски обидно и, наверное, всё-таки надо было сначала всё узнать. Но сейчас уже ничего не поменяешь, поэтому он обхватывает ручку двери и поворачивает её. К величайшему облегчению, та поддаётся и лицо обдаёт холодным порывом, буквально вкачивающим в него волю к жизни. - Однако здравствуйте. - Привет. Чанбин вопросительно вскидывает брови, наклоняясь в сторону и вытягивая шею. Потому что иначе обзор ему блокировал мужчина с чуть вьющимися шоколадными волосами и широкими голыми плечами, выглядывающими в отсутствующих рукавах чёрной майки. Тот сидит ко входу спиной, положив левую руку на подставку, и тоже здоровается, приветливо улыбаясь. - Чем обязан такому приятному визиту? - Принёс тебе причину, по которой общаться со мной - это выгодно. Скинув обувь, Хёнджин ступает по прохладному полу и подходит к нему, распахивая пакет. Там красуются помидоры, огурцы, связанные в небольшие охапки укроп и лук, пластиковая упаковка с алой клубникой и прозрачный пакетик со стручками гороха. Целый набор здоровой пищи со своего огорода. - Охренеть, - Чанбин присвистывает, заглядывая внутрь. – Я уже готов бросить всё и расцеловать тебя. - Это благодарность за ужин, - Хёнджин довольно посмеивается, после чего направляется к холодильнику. – Пока сюда уберу, не забудь забрать. - Спасибо, вот прям от души. - Без проблем. Я один столько всё равно не съем. - По-моему, ты как минимум должен ему ещё один ужин за такое, - сидящий на стуле клиент играет бровями, смотря на Чанбина. – Это прям солидный подгон. - Без тебя знаю, - тату-мастер фыркает, после чего обращается к Хёнджину. – Ты торопишься? - Да нет. - Мы через полчаса закончим, так что как насчёт того, чтобы ты меня подождал и мы пошли в одно крутое кафе? - Звучит отлично, - Хёнджин пожимает плечами. - Супер. Тогда располагайся, можешь налить себе чего-нибудь, мы скоро всё, - Чанбин вновь включает машинку. – Это, кстати, Бан Чан – местный кардиолог. - Хван Хёнджин. Местный никто, - Хёнджин пожимает мужчине руку. - Как минимум, отличный садовод, - подмечает Чан. – Если будет ещё чего лишнего, то я с радостью прикуплю. Всё лучше, чем обработанное дерьмо из магазина, да ещё и с адской наценкой. - Вау, а бизнес-то пошёл. - Я тебе вообще без проблем клиентскую базу подгоню, - заверяет Чанбин, утирая чернила салфеткой. - Мы тут чуть ли не каждый раз друг другу на это всё жалуемся. - Аналогично, - кивает Чан. - Это распространённая проблема. - Ну, значит не зря я планирую огород расширять. Сейчас по связям себе весь фундамент заложу. - Вот именно, главное же за нужных людей зацепиться. Я вон коллег подключу, они своих знакомых и пойдёт. - Экологическая логистическая система развоза на велосипеде, - Хёнджин с задумчивым одобрением покачивает головой, потирая локоть. - Вот уже и кампания выстраивается. - Видишь: со мной тоже выгодно общаться, - Чанбин усмехается. - Да я и не сомневался. Жужжание машинки переплетается с шелестящим кондиционером, создавая уже знакомую мелодию. На фоне негромко играют EDM треки - Чанбин просто включает плейлисты, когда работает, чтобы не отвлекаться на поиск и переключение песен. Устроившись на диване, Хёнджин какое-то время копается в телефоне, после чего поднимает голову, поглядывая, когда тату-мастер спрашивает Чана устраивает ли его то, как вышел паттерн, на что тот отвечает положительно. - А что за тату, если не секрет? - Моя собака Берри, - отвечает Чан с улыбкой. - Она умерла от старости месяц назад, так что я решил, что хочу всегда видеть её мордочку перед собой. Ей было почти пятнадцать лет. - Соболезную. - Спасибо. Это было ожидаемо, она очень ослабла под конец. Я бы сказал: устала. Так что морально я подготовился, но всё равно было больно. Через неделю где-то оклемался. - Моя собака, Кками, тоже умерла, уже лет пять как назад, так что понимаю. - А я лягушек собирал, - подаёт голос сосредоточенный на шерсти Чанбин, вызывая поражённые смешки. - У тебя типа аквариум с ними был? - уточняет Хёнджин. - Или террариум, или где они там живут. - Нет, я их просто в карманы собирал и потом выбрасывал. - Извиняюсь за вопрос: а нахрена? - Не знаю, у детей мозги, что ли, есть? Прикольно было их жамкать. Пару раз правда забывал их доставать и мама была очень не рада иссохшим трупам в карманах. - Ну, ещё бы, - фыркает Чан. - Ты их буквально мумифицировал. - Я же не специально. Приподняв руку, Чанбин вертит её, оценивая тату с разных углов. Цепкий взгляд изучает штрихи, брови сосредоточенно сужены. Тень падает на его лицо по диагонали. В чёрных перчатках и с таким серьёзным видом он выглядит настолько привлекательно, что Хёнджин на какое-то время забывает о том, что пялиться на людей неприлично. Раньше он не замечал, что настоящие профессионалы, находившиеся в своей среде, заставляют в нём что-то шевелиться настолько сильно. Это всегда в нём было, но Чанбин вызывал какую-то дополнительную остринку. Как будто Хёнджин зашёл в итальянский ресторан и заказал любимую пасту, вот только в соусе оказался какой-то дополнительный ингредиент, улучшивший его вкус в несколько раз. Машинка работает ещё какое-то время, Чанбин и Чан обсуждают общего знакомого, купившего машину. Хёнджин потягивает апельсиновый сок, покачивая ногой, читая про сорта кабачков и присматриваясь, какой будет проще выращивать. Иногда собственная татуировка напоминает о себе лёгким зудом и он похлопывает её пальцами, либо потирает кожу вокруг. Остался всего день до снятия и ему уже не терпится скорее посмотреть на неё, потому как за цветными разводами никаких осмысленных очертаний не видно. Это почти как получить подарок до Дня Рождения и по просьбе подарившего ждать, пока можно будет его открыть. Вскоре работа над тату подходит к концу. Очистив кожу, Чанбин делает фото и налепляет сверху плёнку. Судя по тому, что никаких инструкций он Чану не даёт, эта татуировка не первая. Хотя перед уходом мастер всё равно напоминает про пять дней и то, что чесать её нельзя, видимо, уже на автомате не сумев подавить порыв. Дверной проём озаряется жаром улицы, после чего кондиционерная прохлада вновь запирается. Летает лёгкий запах спирта, оставшийся после обработки. Латексные перчатки со звонким хлопком стягиваются с рук и летят в мусорку. Чанбин потирает вспотевшие ладони. - Сейчас я быстренько тут всё в порядок приведу и можем идти. - Не торопись, у меня весь вечер свободен. Разминая затёкшую спину и морщась, Чанбин уходит в туалет. Ещё немного полистав форум, Хёнджин поднимается и подходит к окну. Пальцы раздвигают жалюзи и он осматривает местность с обратной стороны здания. Обычные каменные помещения с отвалившимся покрытием, заваленными трухой крышами и парой окурков на асфальте. В просвете между зданиями мелькает пара прохожих, идущих по тротуару с лицевой стороны ряда. В ванной комнате включается вода, после чего татуировщик выходит обратно и начинает разбираться с погромом из игл, чернил и салфеток на рабочей этажерке. Ступни бесшумно скользят по паркету. Хёнджин бродит по студии, осматриваясь, и только с этого ракурса замечает, что у белого стола находится пластиковая коробка с книгами. Присев на корточки, он приподнимает несколько, смотря на названия. Мифы древней Греции с картинками, иллюстрированный справочник по всемирной мифологии, сборник орнаментов, томики с различными животными со всего света. В руки берётся чёрная книга с нарисованными цветами и названием – «Флориография». Ноготь подцепляет страницу где-то посередине и распахивает книгу, страницы хрустят. С правой стороны на чёрном матовом фоне изображено растение с тонкими длинными стеблями, листами, напоминающими вообще что-то хвойное и идущими вверх сиреневыми цветками. На левой же странице большими буквами написано «ВЕРЕСК», ещё чуть ниже латинское название «Calluna», после чего уже идут небольшие абзацы, где сначала указывается значение растения, после чего происхождение значения и в самом низу – с чем его комбинировать, чтобы образовать некое послание. Хёнджин понимает, что это всё относится к языку цветов. Губы почти беззвучно читают по кусочку из каждого параграфа, чтобы вкратце понять, что к чему: «Удача, защита… Шотландский фольклор… Скомбинировать с розой при начале новых отношений…». Страница переворачивается, показывая уже другое растение в таком же развороте. Иллюстрации простые, но красивые, оттенки спокойные. - Ты любишь цветы? - Я? – Чанбин, протиравший подставку дезинфицирующим средством, оборачивается. – Не то чтобы люблю, но книга очень полезная, я буквально влюбился в стиль рисовки. Тату-мастерам, которые делают эскизы сами, на самом деле надо много чего знать из разных сфер, чтобы понимать, что и как можно соединять. Я много чего шерстил про символизм, изучал референсы. Когда надо что-то придумать, иногда копаюсь в этих книгах для вдохновения, ну и для инфы понятное дело. Гуглить можно, конечно, но мне так больше нравится, когда сразу куча картинок, я глазами лучше всего воспринимаю, мне надо всего и побольше. - Ты точно набиваешь себе звание лучшего тату-мастера, да? - Набиваю я татуировки, а тут я работаю любимую работу. - И то, и то у тебя отлично получается, - Хёнджин посмеивается. – Это прям круто. Что ты не просто готовые картинки с интернета катаешь и лепишь бездумно, а прям разрабатываешь что-то, дрочишь матчасть. - Кто, если не я? Иногда клиент приходит и говорит, что хочет что-то мистическое. Что именно – он в хер не дует вообще. Вот и начинаешь сидеть мозговать. Расспрашиваешь, чтобы понять, в какую сторону идти, уточняешь про какие-то дополнительные значения, потом копаешься в своей голове, листаешь мифологию, выцепляешь что-то и постепенно картинка складывается. Это интересно, хотя иногда мозги имеют так, что можно их через ухо трубочкой высосать. - Понимаю, клиенты они такие. - Ты полистай, может, приглянется чего. Ты же вроде как раз говорил, что цветы тебя интересуют. Там много интересных комбинаций со значениями. - Ты это самое, давай не соблазняй меня. - Ты про тату? – насмешливо вскидывает брови Чанбин, выбрасывая использованное кухонное полотенце. - Про всё. Хёнджин лукаво усмехается в ответ, не тушуясь, и они оба смеются. Подобного рода фразы никого из них не смущают. Наоборот, добавляют какого-то комфортного им обоим цвета в их взаимодействия, показывают, что их юмор и манера речи сходятся. Книга пролистывается, Хёнджин вчитывается в пояснения, действительно находя это всё занимательным. Он даже находит пару знакомых цветов, которые растут у него в саду, либо у забора соседних участков. Когда Чанбин говорит, что закончил, томик возвращается в коробку, а колени хрустят при подъёме обратно в стоячее положение. - Оставлю половину трескать на работе. Чанбин достаёт пакет с овощами, вытаскивает оттуда по два помидора и огурца, несколько ягод клубники и убирает их обратно в холодильник. Пакет для дома отправляется в рюкзак к планшету. Выключается кондиционер, щёлкает лампа. Они выходят на улицу, где солнце поползло на спад и одна четверть небосвода обернулась нежно-розовой сахарной ватой. До заката ещё остаётся около трёх часов, но давящая жара уже отступила. Воздух по-прежнему душноватый, зато хотя бы зной не обдаёт жителей Каннына удушающими волнами. Меж зданий поползли чернильные тени. - Так что, куда мы? – Хёнджин щелчком скидывает с рубашки на груди маленького коричневого жука, появившегося из ниоткуда. - В одно классное место, тебе точно понравится. - Откуда такая уверенность? - Ты огородный мальчик. - Налоговая служба поспорила бы насчёт мальчика. - Большой огородный мальчик. - Уже больше похоже на правду. - Но я готов поспорить на свою жопу, что у тебя иногда просят паспорт. - Жаль признавать, - Хёнджин показательно выгибается назад, оценивая его нижнюю часть туловища взглядом. – Но бывает, да. - Номер тоже стреляют часто, - Чанбин растягивает губы, не возражая. - Иногда. - Не скромничай. - Серьезно. Столько же, сколько и у всех. - У меня вот номер не стреляют. - Я стрельнул, - подчёркивает Хёнджин, вскидывая брови. - Ты вообще хотел номер того, кто набил мне татухи, - напоминает Чанбин. - Нет, я хотел, чтобы мы с тобой обсудили того, кто набил тебе татухи, за парой коктейлей, а потом я бы вытянул с тебя номер тату-мастера на пару с твоим. Но выбил бинго и получил два в одном. - И вот, ты уже таскаешь мне помидоры. - Это называется взаимовыгодное партнёрство. - Ишь какими словами разбрасываешься, - Чанбин шутливо тыкает его локтем. - А то, я же офисная крыса из Сеула. Перейдя дорогу у лестницы, ведущей вниз, они проходят дальше в лабиринт между зданиями, где начинают мелькать маленькие магазины с украшениями и одеждой вперемешку с миниатюрными кофейнями. Виток улицы уходит слегка вверх, переходя на следующий уровень возвышенности, но уже более плавный, чем тот, что шёл от главной дороги. Пять минут спустя, они входят в зелёную деревянную дверь, по бокам от которой стоят пахучие кадки с полевым растением матрёшкой. Крошечные лиловые цветки испускают пряный аромат, который начинает щекотать нос ещё на расстоянии двух зданий. Табличка с витиеватым орнаментом гласит «Фермерское Кафе». Зал внутри весь залит янтарным солнечным светом, льющимся через распахнутые стеклянные двери, за которыми буквально пышет жизнью самый настоящий огород, раскинувшийся на несколько десятков метров вперёд. Там есть и две теплицы, и укрытые специальным чёрным материалом грядки, и каменные фонари, и занятая компанией беседка, и идущие по периметру фруктовые деревья. В самом дальнем конце, среди пышных кустов белых камелий, находится плетёная калитка, ведущая к двухэтажному дому, оплетённому лозами ярко-розовой кобеи. - Охренеть, - тянет Хёнджин, с живостью пожирая глазами окружение и касаясь пальцами растущей у колонны монстеры в горшке. – Так это прямо кафе у кого-то на участке. - Здорово, да? – Чанбин тоже осматривается, направляясь к свободному столику у границы с садом. – Я случайно набрёл, когда шёл на работу с другой стороны и искал, где взять попить чего-нибудь. Яблочный пирог здесь потрясный, я взял тогда с собой, потому что торопился, и всё собирался как-нибудь вернуться, чтобы посидеть. - У них даже сливовые деревья есть, - опускаясь на стул, Хёнджин продолжает разглядывать огород. – И вон сельдерей с дынями, а их капец как сложно выращивать. - Ты прям подзапарился с теорией, да? – Чанбин улыбается, с мягким любопытством смотря на его загоревшееся лицо. - Так же, как и ты паришься с эскизами и санитарией, я тоже хочу, чтобы у меня всё росло нормально. С некоторыми растениями нужно не только климат учитывать, но и кислотность почвы, и особую подкормку, и даже насекомых, которые водятся в регионе. Я вот очень хотел бы апельсиновые деревья, но они не переживут тут зиму, там не просто парник, там полноценная оранжерея с настраиваемыми условиями нужна. С розами тоже дрочиться надо, у меня слишком кислотная почва для них. - Поэтому я не огородник. Если я кинул семена в землю, а они не выросли, то я забью хрен, мне лень будет возиться. - Ну вот, у каждого своя тараканья ферма. Меню представляет собой белые листы бумаги с тёмно-салатовыми буквами. Фотографий нет, только названия, состав и цена. Хёнджин покусывает ноготь большого пальца, изучая списки. Прядь волос справа подлетает, когда в распахнутую садовую дверь врывается порыв пахнущего мелиссой ветра, перемешивающийся с прохладным кондиционерным воздухом. Угол страницы меню выгибается. - Выбрал? - М-м-м… да. - Девушка, можно вас? Услышав голос Чанбина, к ним подходит официантка в белом платье чуть ниже колен. На широких лямках колышутся короткие ленточки. - Готовы сделать заказ? - Да. Можно, пожалуйста, лосося по-норвежски со свежими овощами и грушевый смузи. - Записала, а вам? – она поворачивается к Хёнджину. - Паста кампанелле с кремом из печёных овощей и пармезаном. И лимонад маракуйя-апельсин, пожалуйста. - Что-нибудь на десерт будете? Всё свежее, вот только новый урожай собрали. - Ты хочешь что-нибудь? – Чанбин смотрит на Хёнджина. - Можно. - Пирог? - Много будет, я столько не съем, - палец летает по странице. – Тарталетки может? Их тут по две как раз. - Давай. С чем? - Со сливой пойдёт? - Да. Тогда давайте ещё тарталетки со сливой. - Всё будет, спасибо за заказ, скоро принесу напитки. - Спасибо. Забрав меню, официантка кланяется и уходит на кухню. За соседним столиком цокает вилка, отломившая кусок клубничного пирожного и слишком резко ударившая по блюдцу. Со стороны сада звучит переплетённый стрекот цикад и сверчков. По залу плавает едва заметная инструментальная музыка, солнце сочно отражается в стёклах отодвинутых к стенам садовых дверей. Уголки треугольных салфеток треплются ветром. По аккуратно подстриженной траве во дворе то и дело проносится рябь. Шелестят кусты голубой гортензии. - Вот это сад моей мечты, конечно, - Хёнджин рассматривает открывающийся умиротворённый пейзаж с вечерними тенями, чуть склонив голову. – Прикинь как круто так сидеть на своём участке, пить свой лимонад, решать какие-нибудь кроссворды, болтать. - А по выходным жарить мясцо, играть в бадминтон за воротами, смотреть кинчик в беседке, трескать ягоды. - Это буквально звучит, как идеальная жизнь. - За границу не хочешь? - Съездил бы. Знаешь, вот было бы самое то – жить на своем охеренном участке, а два раза в год в отпуск ездить куда-нибудь на неделю-полторы. Просто для смены обстановки, мир посмотреть, но без каких-то диких приключений, когда ты бухой в два часа ночи бродишь по Барселоне, пытаясь сообразить, где твой отель, а потом просыпаешься без кошелька в обшарпанном хостеле с каким-то типом из Амстердама. - Это сейчас был автобиографичный момент? – криво усмехается Чанбин. - К сожалению, да. Больше мне такие приколы не нужны. Я вон лучше отрою какой-нибудь тур из блога в интернете, днём отмечусь на всех точках, а вечером накуплю местной жратвы из магаза и пойду валяться в отеле от греха подальше, - Хёнджин подтягивает сползший рукав. - Мы лет пять назад ездили в Шанхай. Я, бывший и наши общие друзья. Три дня почти без перерыва бухали, я половину не помню из того, что там было. Под конец мне уже так херово было, что я тупо хлебал куриный бульон и лежал на скамейке на набережной, проветривался. Потом ещё неделю с животом мучился и решил, что ну его нахрен такие тусовки. Лучше бы по городу больше ходил, фотки делал, на какие-нибудь экскурсии бы ездил. Так что если я куда-нибудь поеду, то мой максимум будет опрокинуть пару коктейлей в классном ресторане и отсыпаться перед шатанием по достопримечательностям. - Это реально здравая мысль. Накидаться-то и у себя можно, дешевле будет, а в другой стране-то надо по сторонам смотреть. - Ты бы куда хотел поехать? - В Чехию. Там архитектура крутая, я смотрел мельком какую-то документалку про неё, которую по телику в автобусе гоняли. Ну, и банально в штаты бы скатался. - Я про Чехию толком ничего не знаю, но в штаты-то я бы тоже поехал, - Чанбин трёт пальцем царапину на тыльной стороне ладони. – На Гавайи ещё хочу. - О, да, кстати, тема. И Новая Зеландия. - Да. Надо поднакопить денег. Может, к следующему лету. - Я тоже, наверное, раньше никуда не рвану. Осенью ремонт, потом новые саженцы, удобрения, дрова, если всё-таки куплю гриль. - Вот вечно так, то одно, то другое, - посмеивается тату-мастер. - И не говори. Тут у кого-то день рождения, там труба потекла, зуб заболел, стиралка сломалась, у кроссовок подошвы отклеились. - Я недавно только думал, что, вот, наконец-то деньги на поездки откладываются. А у меня машинка свалилась и катушка треснула, потом планшет сдох. Как обычно, короче. Официантка приносит напитки. Хёнджин помешивает ядерно-оранжевый лимонад с потрескивающим льдом, который был сделан не в форме стандартных квадратов, а в форме шаров. От высокого стакана идут лёгкие волны холода. Сделав глоток, он едва ли не закатывает глаза от удовольствия. - Я сейчас откинусь, это напиток богов. - Смузи тоже офигенный, - Чанбин согласно кивает и отпивает ещё. – Прямо фруктовый вкус. Не сахар и вода ото льда как обычно, а именно груша. - Кайф, если это место распиарить, то тут очереди до твоего салона будут. - Тогда я запилю с ними партнёрство, - усмешка. – Я клиентам купоны на скидки сюда, а они мои визитки будут раздавать. - А что, как вариант, - Хёнджин пожимает плечами. – Это очень распространённая практика. Я так заехал на рынок мяса купить, а у них были всякие баннеры с куриной фермой, где можно цыплят набрать. - Думаешь ещё и в разводчики податься? - Вообще было бы прикольно своих куриц иметь, яйца, мясо, все дела. Но это прямо уже сотый уровень апгрейда. Живых существ выращивать – это не картошку окучивать. - Весёлая уборка дерьма, липнущего к калошам. - Она самая. На грядку с цветной капустой опускаются два пыльных воробья. Они шустро вертят головами и скачут среди листьев, иногда поклёвывая землю. Через пару мгновений они резко подлетают, сцепляясь друг с другом, пикируют в заросли малины и вылетают оттуда, разбрасывая труху и исчезая за забором. Над чередой витиеватых бобовых пролетает белая бабочка. - Так что, как тебе быт независимого одинокого хозяина? – Чанбин откидывается на спинку стула, складывая руки на животе и с комфортом расставляя ноги под столом. - Это приём у психотерапевта? – насмешливо хмыкает Хёнджин, неосознанно копируя его расслабленную позу. - Если хочешь, то можно устроить. Расскажи, что тебя тревожит, если такое есть. Я просто хочу узнать, как ты живёшь, чем ты живёшь. Послушать тебя. - К местности присмотреться. - К местности присмотреться, да. Больше уже даже к внутреннему двору. Пока что местность мне очень нравится, интерьер, так вообще как самый дорогой пентхаус в сердце Нью-Йорка. - Дурак, блин, ты как скажешь, - Хёнджин опускает голову, смеясь и прикрывая лицо ладонью, после чего взмахивает волосами и пару секунд задумчиво мычит. – Меня всё устраивает. В Сеуле я тоже один жил, так что тут ничего не поменялось. Встаю, завтракаю, работаю, немного отдыхаю на обеде, иду сад смотреть, что-нибудь делаю по хозяйству. Потом обычно копаю инфу, иногда что-то смотрю на ютубе, готовлю. Не фанат готовки, конечно, задалбывает выдумывать, что готовить, но выходит съедобно, я особо не заморачиваюсь. Вечером стандартная поливка. Собираю что созреет между делом. В принципе, не скажу, что это тяжело. Конечно, было бы в разы легче, если бы кто-то помогал, таскал, например, воду в парник, или сорняки рвал, или ходил со мной за дикими ягодами и растениями в поле, потом на пару бы очищал всё это говно, потому что муторно. Но в целом я и сам по себе нормально справляюсь. - Хозяйственный мужик, короче. - Куда деваться? Кроме меня никто хозяйство поддерживать не будет. - У тебя здесь знакомые есть? - Парочка, да. Джисон – мой друг, обычно с ним куда-то выбираемся, правда редко из-за работы. В прошлый раз, на пляже, это он меня привёл. Только, скотина такая, ускакал к любви всей своей жизни, он у него барменом там работает. Соседи мои, бабки с базара, чувак из продуктового на районе, пару раз болтали с ним за жизнь, мастер по волосам. Но вообще основные друзья – это Джисон с Минхо. Тяжело во взрослом возрасте дружбы новые заводить, все какие-то скользящие. Времени нет. - Ну, смотри, у тебя появился знакомый татуировщик, - Чанбин показывает на себя пальцами. – С которым можно пожрать и поболтать. - Что меня более, чем устраивает, - смешок. – Хорошо, что у тебя относительно гибкий график. - Это да. - Но если тебе неудобно, в плане, хочется отдохнуть после клиентов, то ты говори, чтобы я тебя силой не таскал. - Так я отдыхаю сейчас, - татуировщик разводит руки, многозначительно заглядывая ему в глаза. – Ты уже не мой клиент. И, как ты сказал, не скользящие знакомства заводить тяжело, а мы с тобой уже второй раз куда-то выбираемся и нормально общаемся, в том смысле, что не поверхностно для заполнения тишины. По крайней мере, с моей стороны так кажется. Так что если есть желание пересечься, то ты вообще без лишних каких-то мыслей говори, я подгоню расписание. Я только за. - Рад слышать, учту. Сливочно-кремовый аромат сыра окутывает стол, едва девушка в белом платье опускает на него тарелки. Паста кампанелле, которую заказал Хёнджин, перемешана с густым красноватым соусом, представляющим собой пюре из овощей. Сверху посыпан ещё не до конца растаявший пармезан и лежит веточка петрушки. Рука нетерпеливо хватается за вилку, хочется буквально наброситься на тарелку и опустошить её залпом. Вкус оказывается даже лучше ожиданий. - Как они так вкусно готовят, жесть, - едва успев прожевать, Хёнджин уже нанизывает следующую порцию. - Магия, я отвечаю, - Чанбин с не меньшим аппетитом отделяет кусок лосося, обмакивает его в сливочный соус и отправляет в рот, следом закидывая запечённые овощи. - Теперь я хочу всё меню перепробовать. Освежающий лимонад не портит вкус, оставшийся на языке, а лишь усиливает его сладостью маракуйи и лёгкой кислинкой апельсина. Небо розовеет сильнее, теперь уже перемешивая в себе морскую синеву, лиловую лаванду и тыквенный янтарь. С прохладным всплеском вечернего ветра листва на кустах малины трепещет, вплетая в стрекотание насекомых мелодичный шелест, напоминающий шёпот. - У меня бабушка называла это шёпотом фей, - говорит Хёнджин, приподнимая уголок губ. - Когда вечером слышно, как шелестят листья. - Вау, красиво, - Чанбин на мгновение даже замирает с вилкой в руке, обдумывая услышанное. - Стащу себе эту фразу, может кто-то набьёт. - Кто о чём, а ты всё о тату. - Надо грести вдохновение, пока идёт. Я себе завёл принцип сохранять все идеи, какие проскакивают, - татуировщик быстро печатает в телефоне и откладывает его обратно на стол. - Лучше лишний раз записать, чем потом забыть и тужиться, чтобы вспомнить. Иногда, бывает, листаешь так файл с заметками и появляется охеренная идея. Никогда не знаешь, что её стриггерит. - Хороший принцип, - Хёнджин утирает салфеткой подбородок, куда попал соус. - Лучше сделать, чем не сделать. - Именно. Вскоре официантка приносит тарталетки. Тонкие сливы в карамели присыпаны сахарной пудрой, слоёное тесто выглядит хрустящим. Наколов пасту на вилку, Хёнджин собирает соус со дна тарелки. Он старается не торопиться, но когда еда настолько вкусная, едва получается справляться с позывом глотать, даже не жуя. Мама всегда его за это ругала, вот только время идёт, а плохие привычки остаются. Запив всё лимонадом, он отодвигает тарелку и, немного подумав, обхватывает тарталетку пальцами, решая не щеголять этикетом и мучиться с вилкой. - Если бы я жил рядом, я бы тут все деньги спускал, - жуя действительно хрустящее, но при этом нежное изнутри тесто, сочетающееся со сладкой сливой и заварным кремом, Хёнджин покачивает головой. – Все хвалёные пекарни Сеула, в которых я был, сейчас просто отсосали. - Ты-то тут не живёшь, зато я здесь работаю. Теперь такой соблазн появился, я с прошлого раза ещё подумывал сюда забежать, но думал, что мало ли, только с напитками и яблочным пирогом повезло, а тут у них всё меню такое, что захлебнуться слюнями можно. Не хватало мне ещё каждый день бабки на обеды тут спускать. - Вот так-то. Ты меня татухами соблазняешь, теперь сам от соблазнов мучайся. - Меня не только еда соблазняет, - смешок. - А что ещё? – зубами стянув кусок сливы, свисавший с теста, Хёнджин с полыхающим во взгляде весельем заглядывает в угольные глаза. - Про фетиши будем говорить? - Смущаешься? - Я не знаю, что надо сделать, чтобы меня смутить. - Звучит как вызов. - Между смутить и соблазнить есть разница. - Я всё равно попытаюсь, - Хёнджин помешивает трубочкой лёд, с жалостью отмечая, что лимонада почти не осталось. – Так что? Как тебя соблазнить? Чисто для научного интереса. - Я люблю, когда человек смеётся, не сдерживаясь. Знаешь, от души. Это привлекательно не в сексуальном плане, конечно, а именно в человеческом плане. Когда видишь, как кто-то искренне хохочет, не прикрываясь и не пытаясь как-то заглушить этот порыв, это ощущается на каком-то энергетическом уровне. Начинаешь ждать, когда человек засмеётся, сам пытаешься рассмешить, чтобы получить этот заряд. - С безопасной стороны пошёл, - со смешком фыркает Хёнджин. - Это правда важно для меня. Когда человек привлекает тебя только физически и когда он привлекает тебя как физически, так и духовно – это совсем разные ощущения. Одно дело, когда ты смотришь на человека и думаешь «Я хочу тебя трахнуть», а другое – «Я хочу проводить с тобой время». Потому что второе включает, ну, буквально всё. Я хочу провести с тобой день, я хочу провести с тобой ночь, я хочу, чтобы это повторялось. Типа такого, - объясняет Чанбин, смахивая с шорт отслоившийся кусочек теста. - С этим согласен. Эмоциональная связь усиливает физическую. - Твоя очередь. - Мы так не договаривались. - Ну, эй. Я тут душу перед тобой открыл, - татуировщик слегка толкает его кроссовкой под столом. - Так уж и быть. Мне нравится, когда у человека есть полностью сформировавшаяся личность, которую он не боится показывать. В плане, свободно говорит, что ему нравится то-то, не нравится то-то, он хочет то-то, знает свои слабые стороны и не боится их показывать, знает свои сильные стороны и умеет их применять. Просто есть люди, которые подстраиваются под других, чтобы не дай боже не было никаких неровностей и острых углов во взаимоотношениях. Такое мне не нравится. Люди могут по-разному воспринимать одну и ту же вещь, но это не значит, что они не подходят друг другу. А некоторые этого боятся. - Мне кажется, так бывает, когда человек себя по-настоящему не ценит. Поэтому даёт себя лепить, сам себя вылепляет под других. И да, я тоже не фанат таких. Ну, как бы, у меня есть такие знакомые, мы нормально общаемся, но цеплять, они не цепляют, - Чанбин допивает смузи, водит трубочкой по дну и отставляет стакан, утирая рот. – Чувак один со мной обсуждал, что не любит Японию, когда вся эта фигня с импортом-экспортом товаров и спорными территориями началась. Вспомнил оккупацию, женщин для утешения и всё такое. Буквально через пару дней были в компании друзей, там один крутой чел говорит, что знает японский, часто туда ездит в командировки, любит страну и советует всем съездить. В итоге тот мой знакомый такой «Да-да, офигенная страна, я сам туда давно съездить хочу, посоветуй места». Я смотрел на него, типа, быстро ты переобулся, кусок пластилина. - Терпеть таких не могу, - Хёнджин закатывает глаза. – Такие ведь всё проглотят, лишь бы их по головке погладили. - Сто плюсов. Мне кажется, у терпил, которые боятся любых конфликтов, даже самых мизерных, какие-то психологические проблемы. - О, это прям факт. Хотя если так подумать, полностью адекватных нет, мы все со своими помоями. - Какие у тебя помои? - Вот так с фетишей на помои? - Фетишей ещё не было, но всё равно, почему нет? Человек состоит из разных цветов, я хочу посмотреть все. - Собрать радугу? - Её самую, - смеётся Чанбин, кивая. - Не люблю, когда человек не отвечает, если у нас договорённость. Например, мы договорились, что человек приходит домой в восемь, я пишу или звоню в пять минут девятого, чтобы узнать, что как, а ответа нет. Я сразу начинаю волноваться и меня это раздражает. - Волноваться в плане? Что что-то случилось? - Да. - Такое бывало? - Отца как-то после работы долго не было. Мы ему звонили, он не отвечал. Ночью уже сам позвонил из больницы, в аварию попал. Не сильную, но голову ему зашивали, а телефон там в машине остался. После этого мне каждый раз неспокойно. - Тогда понятно. Учту, буду отписываться. - Буду признателен, да, - Хёнджин посмеивается. – Иначе я буду звонить каждые две минуты и накручивать себя. - Обещаю, я отзвонюсь, даже если меня по пути к тебе раздавит самосвал. - Сплюнь, а. - Я не сплёвываю. Хёнджин гогочет так, что когда откидывается назад, стул дёргается вместе с ним. Он закидывает голову, глаза превращаются в полумесяцы, медовые волосы подлетают, грудная клетка трясётся. Чанбин тоже довольно смеётся, неотрывно наблюдая за ним, отмечая, как лицо золотится сочащимся из сада закатом. - Идиот, господи, вообще базар не фильтруешь, - выдыхает Хёнджин, переводя дух и буквально падая локтями на стол. - А что, взрослые люди. Если тебя такое смущает, то больше не буду, конечно, ты говори. - Меня тоже чтобы смутить, надо ещё постараться. - Вызов принят, - Чанбин с азартом вскидывает подбородок, щёлкая пальцами в его сторону. - Будем играть в то, кто кого сильнее смутит? - Люблю играть. Если в доме, к которому я присматриваюсь, нельзя играть, то зачем мне такая скучная серая коробка? - Сыплешь метафорами, как лесная нимфа пыльцой. - Мы, колхозники, тоже книжки читаем, - смешок. – Ну, и если человек понимает мои метафоры, то это тоже показатель. - Сколько ж у тебя показателей? – Хёнджин теребит пуговицу на рубашке, увлеченно смотря на тень от ветки высокой липы, которая то затемняет, то открывает луну на шее Чанбина. - Возвращаемся к фетишам? - Если ты хочешь их так назвать. - Много. Я люблю людей, как таковых. - Например? Отойдём от широкой души. - Люблю, когда на мне сидят. Дослушай, - татуировщик предусмотрительно поднимает палец. – Не на лице. Я прямо подчеркну это, это мне не нравится. А когда мы, например, сидим в компании и человек садится ко мне на колени, я прямо улетаю. Мне нравится, что, во-первых, ко мне показывают привязанность, во-вторых, что человеку настолько со мной комфортно, что ему тоже нравится, когда наши тела находятся так близко, я сам по себе очень тактильный. Но даже если мы, например, одни дома, а человек садится мне на колени и спокойно сидит копается в телефоне или смотрит телик, это тоже кайф. Опять-таки меня уносит с осознания того, что я даю кому-то комфорт. - В общем, трогательный парень, - Хёнджин по привычке теребит нижнюю губу ногтем и с удовлетворением ловит на ней чужой взгляд. - Очень трогательный. Меня можно всего обтрогать в любое время. - Запомним. - Что у тебя по трогательным фетишам? - В принципе, что-то похожее. Не скажу, что у меня чувствительные бёдра, но если на них невзначай оказывается рука человека, который мне приятен, то эффект от этого сугубо положительный. - Продолжай, - Чанбин с интересом подаётся вперёд, опуская локти на стол; солнце проходится по угольным глазам, на мгновение делая их цвета кофейных зёрен. - Мне нравится, когда от мужчины приятно пахнет. Не тяжёлым дешманским одеколоном, которым старые деды запах перегара перебивают, а лёгкий парфюм. Знаешь, этот момент, когда обнимаешь буквально на пару секунд и тебя обдаёт этим приятным запахом. Про то, когда носом в шею утыкаешься, вообще молчу. Брови Чанбина подскакивают. Он оттягивает свою чёрную футболку и с сомнением втягивает воздух. - Мятный, - говорит Хёнджин, улыбаясь при виде этого. – Мне нравится. - Не зря я на него деньги всрал, - Чанбин довольно похлопывает себя по карману с кошельком. - Согласен. Мятные парфюмы разные бывают, некоторые воняют, как старая жвачка, некоторые похожи на освежитель для воздуха, так что ты прям попал в золотую середину. - Люблю мяту. Мороженое особенно. Блин, может мяту набить? Татуировщик откидывается на спинку стула и осматривает себя, явно прикидывая расположение. Он ощупывает правую руку, где над чёрным рукавом из орнамента, не доходящим до локтя, была чистая кожа. Ноготь расчерчивает её, оставляя белые линии. - Будет такая же рандомная, как твой лимон? – посмеивается Хёнджин. - Почему бы и нет? Взбрело ведь в голову. Но сам я себе рукав нормальный не сделаю, это надо будет своих дёргать. В последнее время меня как-то начало тянуть к травяным татушкам, хочу побольше потренироваться в реализм уходить. Не гипер, но чтобы не явный картунизм. - Я как-то видел фотку какого-то артиста, у которого кисти все были в мелких цветках и листах. Даже задумался, как бы это на моих руках смотрелось. - Потрясно, - Чанбин тянет на себя его левую руку и водит пальцем по тыльной стороне ладони. – Было бы круто сделать тебе зелёный браслет, типа венка, а от него пустить лист, который бы вот так шёл к среднему пальцу и обвивался вокруг него. - Чтобы элегантно посылать всех? – Хёнджин хихикает. - Ага, будет история из серии «Гринпис? Нет, гринфак». Откинув голову, Хёнджин снова хохочет. Чанбин воодушевлённо смотрит на него, проводит по ладони пальцами ещё раз, после чего берётся за его правую руку, приподнимая рукав. - Завтра плёнку снимать. Чешется? - О да. Терплю. - Как снимешь, помой тёплой водой с мылом, но не три, даже если клей останется, он со следующей помывкой сойдёт. - Хорошо, мамочка, не забудь повторить это ещё десять раз. - А почему не папочка? – играет бровями Чанбин. - Не дождёшься. - Но я серьёзно: уход за тату - это важно. Ты купил крем? - Да, всучил фармацевту телефон с названием, которое ты мне прислал, купил, всё готово, смазка и увлажнение – это наш друг, я это уже давно усвоил, не переживай. - Ладно-ладно, хороший мальчик, больше не буду. - Но я ценю твою заботу. Клиентоориентированность сто из десяти. - Я не всем так на уши приседаю. - Только тем, чьим умственным способностям ты не доверяешь? – усмешка. - Только тем, у кого вип-статус. - И много таких? - Один. На пару секунд они замолкают, пересекаясь взглядами. Затем они почти одновременно шумно выдыхают, посмеиваясь. В саду с очередным вечерним порывом ветра, пропитанного мелиссой, шелестят кусты и деревья. Загоревшееся закатом небо полыхает над зелёными верхушками. День медленно близится к концу, вместе с завершившимся ужином. Перед уходом из кафе Хёнджин, не удержавшись, берёт себе домой кусок лимонного пирога с тонкой шоколадной прослойкой. Потянувшись и размяв спины, парни неторопливо шагают к дороге, спускаясь по склону. Когда они идут вниз по дороге, вдали перед ними ярким кострищем искрится горизонт с тончайшей полоской моря, которое находится на относительном расстоянии от этой части Каннына. Летний жар, идущий от остывающего асфальта, практически затих и лишь слегка поглаживает лодыжки. - Много у тебя завтра работы? - Два клиента, - чуть подумав, отвечает Чанбин, вспоминая расписание. – Но у одной девушки большая тату, она хочет львицу в полинезийском орнаменте на всю спину. Завтра начнём, на следующей неделе закончим. - Вау, мощно. - Ага, часа три над эскизом пыхтел. У тебя что по планам? - У меня сбоку от дома есть пространство до забора, где-то метр вширь. Там старая малина растёт, идёт почти по всему периметру. Думаю, вот, выкорчевать ту, что в этой нише, чтобы заранее начать к ремонту готовиться. Потом уже, как всё готово будет, хочу туда типа маленький сарай пристроить, так же сайдингом его прикрыть, чтобы не выделялся. А то дома в гостиной хлам всякий лежит и бесит меня. Так хоть туда потом сложу. - Звучит супер, тем более раз место всё равно ненужное. Вкрутишь специальные клешни в стены и можешь туда лопаты вставлять, грабли, всякое говно, чтобы не мешалось. - Вот да, а то мне так надоело, что они либо в теплице стоят, либо тупо у дома. - Я у себя такие на стены прицепил, чтобы провода в порядок привести, очень удобно, ничего не путается и сразу можно нужное найти. - Кстати, надо заказать себе такие в комнату, да. В ожидании автобуса они обсуждают органайзеры и полезные в быту штуки, делясь опытом и сравнивая цены. Получается открыть для себя что-то новое, поэтому уже катясь по привычному склону, у подножия которого пенятся волны, Хёнджин копается в онлайн-магазине, ища нужные товары. Сделав заказ, он удовлетворенно сползает по креслу и поглаживает коробку с пирогом в пакете из кафе. На губах появляется улыбка. Не зря он с урожаем таскался. Нужно будет повторить.