Ink Me

Пена от зубной пасты летит во все стороны, в том числе пачкая прямоугольное зеркало. Медовые волосы трясутся, рука торопливо водит щёткой. Хёнджин сплёвывает в раковину и полощет рот. Обычно по утрам он вялый и немного умерший, но сегодня он едва ли не соскочил с кровати, сжираемый любопытством и нетерпением. Сегодня наконец-то можно снять плёнку. Промыв щётку и убрав её на место, Хёнджин перебирает пальцами от приятного волнения. Он поворачивает кран, пуская воду потеплее, включает душ и несколько секунд отмачивает татуировку. Затем душ выключается и ногти осторожно подцепляют уголок плёнки, который начал болтаться ещё два дня назад. Хёнджин хватается покрепче и медленно тянет плёнку вниз. - Твою мать. Не то чтобы это приносит сильную боль, но покалывающие жгучие ощущения всё же вызывает. Плёнка оттягивает кожу, растягиваясь и потрескивая. Хёнджин чуть морщится и осторожно тянет её до самого конца, не решаясь дёргать резко. - Фух. Сморщенная плёнка с сине-зелёными и белыми кляксами болтается в воздухе, после чего летит в мусорку. Выдавив виноградное мыло, Хёнджин размазывает пенку по поверхности тату, на которой осталась пара скоплений клея. Слегка потерев ногтем то, что было вокруг, он смывает всё, оставаясь довольным результатом - татуировка полностью очистилась. Он едва ли не с нежностью смотрит на бушующие волны, заключённые в круг над своим локтевым сгибом. В одном месте снизу виднеется небольшое покраснение, но в целом всё выглядит отлично. Хотя впереди и ждёт процесс отшелушивания кожи вместе с излишками пигментов. Сделав фото, Хёнджин отправляет его Чанбину, какое-то время крутится перед зеркалом, рассматривая своего перманентного спутника жизни, и идёт в спальню. Там он щедро смазывает татуировку прохладным кремом и, довольно мурлыкая себе под нос, отправляется завтракать перед очередным рабочим днём. Перспектива снова общаться с крайне душными заказчиками, конечно, удручает, но в общем и целом позитивного настроя не портит. День начался с чего-то хорошего и приукрасится ароматным кофе с сырной яичницей и куском пирога, который он вчера купил. Вскоре отвечает Чанбин, удовлетворённый видом татуировки, и вновь напоминает не забывать мазать её несколько раз в день, чтобы не пересыхала. Глаза закатываются, но Хёнджин всё равно улыбается. Всё-таки он нашёл себе отличного тату-мастера. Взгляд то и дело возвращается к рисунку на коже, прямо как в первые дни. Выглядит даже лучше, чем он себе представлял. Клиенты и правда попадаются дотошные. Капают на мозги, задают кучу глупых вопросов, торгуются и выспрашивают чуть ли не про каждый миллиметр рабочего процесса. К обеду, когда подходит конец смены, Хёнджин уже хочет включить авиа-режим, чтобы прервать звонок и потом наплести, что в несчастном районе Каннына перерубило электричество и вайфай слёг. Однако он с честью и достоинством досиживает до конца, валяется четверть часа на кровати, приходя в себя, и обедает рамёном с креветкой, в который добавляет чеснок, сыр и покрошенные сосиски для сытности. Поев и вновь немного передохнув, он идёт сражаться с малиной за домом, как и планировал. Сухие ветки хрустят в руках, неприятно проходясь по ладоням, поэтому Хёнджин решает надеть перчатки от греха подальше. Ему совершенно не улыбается сидеть под лампой и иглой выковыривать занозы, он через это уже проходил. Переломав мелкие ветки и сбросив их на землю, он начинает вырывать корневые части кустов, часть из которых поддаётся нормально, а другая сопротивляется. Впрочем, лопата отлично справляется со всем. Очистив площадку, Хёнджин в охапку собирает теперь уже мусор и в три захода относит его в компостную яму, которая потихоньку начинала набираться. Остаток дня уходит на обрезку отцветших тюльпанов и готовку кастрюли горохового супа, потому как лучшего применения гороху придумать не удалось. Так хотя бы не пропадёт. Вечер пятницы проходит за ленивым штудированием местных строительных маркетов и изучением того, какое покрытие для древесины будет лучше использовать для нового крыльца. Войдя в Инстаграм, он натыкается на мем про татуировщиков и ноющих клиентов, который сразу же отправляет Чанбину. Тот отвечает, когда за окном уже вовсю густеет черничный закат, видимо, освободившись только сейчас. Хёнджин подумывал вытащить его в бар в честь окончания официальной рабочей недели, хотя у того явно было своё расписание, но сначала вспоминает, что нежелательно пить ещё два дня, а потом уже решает дать ему отдохнуть после долгих сеансов, ведь его спина наверняка ныла до безобразия. Эти мысли продолжают крутиться в голове. Ему вполне себе комфортно находиться с Чанбином и он является для него чем-то новым, так что вполне ожидаемо, что с ним хочется проводить время, узнавать, общаться. В конце концов, не только он присматривается к конкретной потенциальной жилплощади. На следующий день затык с тем, куда его лучше позвать, решается фактически сам собой. Хёнджину звонит Джисон и предлагает устроить на пляже барбекю на пару с Минхо. Узнав, не будут ли они против пополнения компании, Хёнджин зовёт тату-мастера, который к его ликованию соглашается. Так что прополка участка перед забором проходит вполне себе воодушевлённо, а не ожидаемо муторно. Хёнджин стрижёт траву и с корнями уничтожает всю овсяницу, какую видит, уже прикидывая, как весной будет высаживать здесь гортензии. В шесть часов вечера он натягивает на себя чёрные шорты и, немного подумав, решает надеть тонкую шоколадную толстовку. Жара уже спала, а у моря будет знатно поддувать на ночь глядя. По дороге можно засучить рукава, в автобусе будет кондиционер, так что это самый оптимальный вариант. Смазав татуировку и поправив волосы, Хёнджин выходит из дома, но перед тем, как пойти на автобусную остановку, заходит в местную мясную лавку и покупает несколько упаковок сосисок. Здесь всегда продаётся свежее и вкусное мясо, так что они точно не прогадают. Сумму потом поделят на всех и переведут ему на счёт. Обмахивая себя рукой в ожидании автобуса и потряхивая толстовку, чтобы пустить свежий ветерок, Хёнджин устраивается на месте у окна, подставляя лоб струйкам из мини-кондиционера наверху. Пакет с сосисками устраивается на ногах и приятно холодит бёдра. Автобус трогается с места, катится среди домов и деревьев, после чего выезжает на холм, открывающий вид на сапфировое море, переливающееся пурпурным ближе к брусничному горизонту. Запах соли щекочет нос. И всё-таки этот вид не надоедает. Даже не хочется смотреть в телефон. Через двадцать минут автобус высаживает его неподалёку от нужного пляжа. Здесь воздух заметно свежее и легче, слегка пахнет кукурузой, которую продают в тележке у спуска с деревянной набережной. Сняв шлёпки, Хёнджин с наслаждением зарывается пальцами в рассыпчатый тёплый песок. Он движется в сторону белых пластиковых лежаков, которые сейчас уже пустуют, только два из них заняты пожилыми людьми, которые что-то обсуждают, держа в руках термосы. Немного не доходя до зоны с ними, уже стоят Джисон и Минхо, подкидывающие щепки в только-только разгоревшийся костёр, который они устроили в небольшом углублении. - Салют, голубки. - Какие люди и без груди, - Минхо пожимает протянутую руку. - Ты не изжарился? – Джисон открывает небольшую упаковку угля на подкормку. - В самый раз. Сейчас солнце сядет, вообще идеально будет. Вы зато будете трястись, как чихуахуи. - А вот и нихуахуи, - Минхо расстёгивает рюкзак. – Плед взяли. - Один на двоих – отвратительно. - Правая рука твоя отвратительная. - Может мне левой нравится? - Да хоть ногой. - Пожрать принёс? – уточняет Джисон самое главное. - Нет, блин, будем твою ляжку жарить, - Хёнджин трясёт раскрытым пакетом. – Всем по три фаллоса. - Тебе лишь бы фаллосы. - Это мне-то? - Всем привет. Хёнджин чуть выгибается в спине от неожиданности, когда сзади по макушке проходятся пальцы, расчесывающие волосы. Он оборачивается и видит весело улыбающегося Чанбина в расстёгнутой чёрной ветровке, в которой он был в тот вечер, когда они познакомились. - Это было подло. - Я угадал с ещё одним пунктом, да? - Может быть. - Чанбин, - татуировщик здоровается с другими парнями. - Джисон. - Минхо. - Осёл, - насмешливо цитирует Хёнджин мультфильм. - Мы в курсе, - фыркает Минхо, за что получает песком по ступне. - Надеюсь, все едят арбузы. Чанбин демонстрирует пакет, в котором буквально полыхает ярко-зелёный идеально круглый арбуз. За этим следует одобрительное улюлюканье и аплодисменты. - Вот это подгон, - Джисон хлопает его по плечу. – Сейчас как нажремся, напьемся и пойдем ссать в море. - Туалет искать пойдешь, и без тебя тут гадят, - Минхо цыкает на него. – Доставай шампуры. Устроившись задницей на песке, Хёнджин начинает открывать упаковку сосисок и протягивает вторую Чанбину. В это время Минхо лезет в рюкзак, доставая оттуда пластиковые стаканы. Разгоревшийся костёр задорно потрескивает, обдавая их волнами тепла. - Не забыл смазать? – спрашивает Чанбин чуть погодя. - Я весь день на смазке. - Я с собой взял, если что. - Так, подождите, я что-то не помню пункта про групповуху, - Джисон, доставший четыре шампура, хмурится. – Когда я предлагал посидеть вместе, я имел в виду на песке, а не друг на друге. - Он про татуху, - Хёнджин заливисто хохочет, подтягивая рукав и показывая круглое море. - Нихрена себе, ты когда успел? - В понедельник. Это он мне набил. - Я смотрю, ты тут прям связями обзавёлся, - Минхо поддерживает его руку, рассматривая татуировку. – Причём годными. - Спасибо, приходите забиваться, - посмеивается Чанбин. - Мы познакомились, когда в прошлый раз ты меня на пляже киданул, - Хёнджин кивает на Джисона. – Он того Сынмина хайпит в свободное время. - Подожди, это же ты у меня коктейль ему заказал, - Минхо показывает пальцем на Чанбина, щурясь от нахлынувших воспоминаний. - Да, я. Нам просто тогда нужно было идти, так что я решил хотя бы угостить на прощание. - У тебя тут такие замуты, а ты молчишь, - Джисон толкает ступнёй ногу Хёнджина. – Ни слова мне вообще не сказал. - Так ты если не занят, то с Минхо тусишь, когда нам с тобой лясы точить? - Уж сообщение-то я прочитаю. - Какая нахрен разница? Увидел же сейчас татуху, с Чанбином познакомился. Дай шампур-то, чего сидишь? Жрать хочу. Насадив толстую розоватую сосиску, набитую изнутри мясом до отказа, Хёнджин вытягивает её вперёд, удерживая над танцующим костром. Вскоре к нему присоединяются остальные. Минхо отдаёт свой шампур Джисону и лезет во второй рюкзак. - Виски с колой намешал, есть ещё отдельно абсент и ананасовый сок для коктейля. - Этому сок, - Чанбин многозначительно вскидывает брови, указывая подбородком на Хёнджина. - Блин, ну стаканчик-то всего можно? - Тебе ещё два дня пить нельзя. - Ну чего ты, а, там же чуть-чуть совсем, я потом сок пить буду, - Хёнджин тут же жалобно куксится и виляет вбок, толкая его плечом. – Ну, Чанбин, ну, пожалуйста, я устал после рабочей недели, мне все мозги отымели. Татуировщик какое-то время смотрит на его лицо с капризно выпяченными губами, после чего выдыхает, явно проиграв какой-то внутренний спор и сдаваясь. - Один стакан. Потом сок, либо мы сходим купим тебе что-нибудь ещё. - Вот это другое дело. Хёнджин на мгновение довольно кладёт голову ему на плечо в знак признательности за уступчивость и тянет Минхо свой стакан. Из металлического контейнера выливается коричневатый коктейль из виски и колы, бренча кусочками льда. Сосиски над янтарными языками начинают шипеть и пузыриться, из проткнутых оснований течёт сок. - Тоже ещё тату набить, что ли, - Минхо задумчиво вдыхает сквозь сжатые зубы. - Добавишь своим котам друзей? – с интересом смотрит на него Джисон, хлопая круглыми глазами. - Ага, на всю спину набью огромную квокку. - Эм… а может не надо? Мне и так твоя спина очень нравится. - Мало ли что тебе нравится. - У тебя татуха есть? – спрашивает Хёнджин, отпивая. - Мордочки моих котов на животе. Там шрам от операции, бесил меня сильно, так что я его перекрыл. - Ого. - Со шрамами тяжело работать, - Чанбин смахивает с колена опустившийся пепел. – Там от цвета зависит, но всё равно рубцовая ткань отличается от обычной кожи. - Мне потом два раза коррекцию делали, в итоге нормально вышло. - Они милые, но давай ты подумаешь над чем-то менее масштабным, чем квокка на всю спину, - просит Джисон. – Я бы тогда тоже себе чего-нибудь набил. - Только давай без дурацких надписей. - С чего ты взял, что это будет дурацкая надпись? - Потому что я тебя прекрасно знаю, Хан Джисон. Ты можешь прийти ко мне домой, задрать футболку и у тебя на груди будет что-то вроде «Крокодилы ходят лёжа». И я совершенно не удивлюсь. Пошлю тебя нахрен, но не удивлюсь. - Слушай, идея – огонь, - тут же начинает широко улыбаться Джисон. – И маленького тупого крокодильчика там рядом, знаешь, вот специально криво нарисованного. - Я тебе клянусь: ты появляешься у меня с этим на пороге и мы сразу же расстаёмся. - Да почему? Охеренная идея. - По кочану. - Если что: идею я себе забираю, - Чанбин с усмешкой печатает новый пункт в заметках, попутно переворачивая сосиску, которая уже достаточно прожарилась с одной стороны. - Пошёл процесс, - ехидно хихикает Хёнджин, тоже вертя шампур. - Кто меня за язык тянул? – вздыхает Минхо и делает глоток виски. - У тебя всегда отличные идеи, - Джисон похлопывает его по колену. - Самые конченные идеи зато у тебя, - подмечает Хёнджин. - Да в смысле? - Расскажи Чанбину, как вы начали встречаться. - Давай не надо, а, нормально всё было. Встречаемся и встречаемся, - тут же бубнит Джисон с излишней сосредоточенностью изучая волнующееся пламя. - Так, а вот это уже интересно, - татуировщик выпрямляется. – Наживку закинули отличную. - Расскажи ему. - Отстань. - Короче, я обожаю эту историю, - Хёнджин отставляет стакан в песок и потирает руки. – Они полгода были на стадии «подружки». Полгода же, да? Вот, типа общались, гуляли, все дела, к местности присматривались, если говорить твоими словами. В итоге, товарищ Джисон решил взять дело в свои руки. Они встретились с Минхо, поужинали, пошли гулять на пристань. Закат, вода, фонарики, все дела. И что ты тогда ему сказал? - Ты сам знаешь, - бурчит Джисон. - Это твои гениальные слова, ты их должен произнести. Джисон вздыхает. - Я больше не хочу быть с тобой друзьями. Пауза. - Ты реально так и сказал? – вскидывает брови Чанбин. - Ну, да. Потом я сказал, что хочу с ним встречаться. - Но ты представь это, - Хёнджин трясёт свободной рукой, посмеиваясь. – Романтика, красота, а этот такой «Я больше не хочу быть с тобой друзьями». В итоге, Минхо, что ты сделал? - Всыпал этому идиоту подзатыльник, потому что он напугал меня до усрачки. Я за те несколько секунд успел вспомнить все свои косяки, подумал, что он вообще меня больше видеть не хочет, - фыркает бармен. - И что было дальше? - Дальше была больница. Потому что моё кольцо с шипами перевернулось и прорезало ему кожу. Чанбин гулко смеётся, прикрывая глаза и откидываясь назад. Рука зарывается в песок, поддерживая его, шампур с сосиской трясётся, разбрызгивая вокруг капли жира, от которых огонь начинает плеваться активнее, появляются струйки дыма. - Господи, это лучшая история из всех, что я слышал. - А что такого-то? – Джисон обиженно выпячивает губы и гордо вскидывает подбородок. – Я правду сказал. Я больше не хотел быть друзьями, я хотел отношений. - Мы это с тобой уже обсуждали, - усмехается Минхо, при этом тепло смотря на него. – Если бы ты поменял формулировку на «Я хочу быть больше, чем друзьями», то эффект был бы совершенно другой и нам не пришлось бы час торчать в больнице. - Или если бы ты не имел привычки лупасить меня за всё подряд. - Веди себя нормально, тогда не буду лупасить. - Бе-бе-бе. Джисон показывает ему язык и едва успевает отстраниться от руки, метнувшейся, чтобы схватить его. Солёный ветер колышет огонь, от которого ввысь подлетают сверкающие искры. Охровый свет падает на песок. Тёмно-фиолетовое небо постепенно поглощает брусничные всполохи, оставшиеся на горизонте. Волны мерно накатывают на берег, крутясь и с шипением пенясь. Из паба по другую сторону дороги доносятся отголоски джазовой песни, звуки саксофона порхают над набережной. - Вроде готово, - пару минут спустя Хёнджин рассматривает потемневшую сосиску с маленьким обгорелым пятнышком у самого кончика. - Ну, что, давайте за знакомство, - Чанбин поднимает стакан. – За хороший субботний вечер в приятной компании. - За хороший вечер. Они все чокаются, отпивают, после чего начинают есть сосиски, шумно выдыхая из-за того, что те были очень горячими. Однако мясо оказывается действительно вкусным и сочным, не слишком жёсткое, но и не похоже на кашу, как обычно бывает с дешёвыми товарами из супермаркетов. Хёнджин жадно прожёвывает кусок, обжигаясь, проглатывает его и запивает холодным виски с колой. Морской бриз откидывает медовые волосы назад, приятно остужая. Позади ходят редкие прохожие, гуляющие по пляжу, мопс, почувствовавший запах мяса, облизывается и пыхтит от голода, пока хозяйка тащит его дальше. - Много у тебя клиентов? – стащив с шампура последний кусок зубами, Минхо насаживает на него новую сосиску. - Хватает, - Чанбин кивает, тоже доедая, и утирает уголок рта. – Обычно все записи заполняются на месяц вперёд, но я оставляю окна, чтобы друг на друга не пихать. Выходные тоже нужны, я не вижу смысла перерабатывать, потому что начинаешь косячить от усталости, глаз замыливается, а в моей профессии это большое «нет». - Я как-то две недели без выходных батрачил, несколько раз в ночь выходил. В итоге под конец уже начал не лёд в стаканы насыпать, а коктейли в лёд наливать, выливать что-то в мусорку, мимо стаканов, деньги как-то убрал не в кассу, а в морозилку. Крыша поехала уже. - Вот поэтому я стараюсь баланс поддерживать, чтобы случайно кому-нибудь кролика со свиным пятаком не набить. - А что, я бы посмотрел, - посмеивается Хёнджин. - Хочешь тебе набью? По вип-скидке за красивые глаза, - Чанбин лукаво ухмыляется. - Я же просил меня не соблазнять, а то ведь соглашусь. - Когда-нибудь я тебя сломаю. - Это мы ещё посмотрим. Набухшие сосиски шипят над костром. Хёнджин подбирает ноги под себя, садясь по-турецки. Свободная рука играется с песком, набирая его в ладонь и выпуская тонкими струйками сквозь пальцы. - Видели объявление про осеннюю ярмарку? Её сразу после Чусока запускают на три недели, - Джисон подкидывает пару углей в затихшее пламя. - А что у вас тут на ярмарках? – Хёнджин слизывает с пальца потёкший из сосиски бульон. - По стандарту куча всяких овощей, фруктов, ягод, несколько видов кимчи, - Чанбин меняет шампур в руках. – Мясо хорошее привозят с ферм, морепродукты тоже свежие и недорогие. Я в прошлый раз себе взял два кило королевских креветок, там вышло процентов на двадцать дешевле, чем в маркетах. - О, вот это зашибись. Надо будет сходить затариться. - Концерты тоже под вечер устраивают. Не невесть кто, конечно, айдолы уж не прикатят, но через раз бывают годные локальные артисты. Сынмин тоже будет выступать в какой-то из дней. - Я обязательно приду посмотреть на его хайп-мэна, - Хёнджин кривит губами, заглядывая в угольные глаза. – Если он будет. - Будет, куда денется? Там ещё расставят палатки со всякой лабудой на пожрать, так что после выступления хайп-мэн с радостью устроит тебе гастро-тур по ним и потом поможет дотащить домой мешки с мясом и остальной снедью. - И что он за это попросит? - Дай-ка подумать, - взгляд татуировщика медленно опускается вниз, на секунду замирает в районе подбородка и поднимается обратно. – Маленький, ни к чему не обязывающий не пить больше виски сегодня. - Господи боже мой, - Хёнджин с шумом закатывает глаза и качает головой. – Зануда, а. - Называй это, как хочешь. Шампуры переворачиваются. Минхо с Джисоном переглядываются, косясь на людей с другой стороны костра. На горизонте осталась тонкая багровая полоса. Тени от языков огня бегают по песку и коже, лица подсвечиваются. Вдали на линии заведений у набережной ярко горят фонари и гирлянды, иногда по дороге проносятся мотоциклы. Вторая порция сосисок съедается под очередной тост в честь отдыха и байки Чанбина про странных клиентов. - Что тебе налить? – спрашивает Минхо, когда Хёнджин протягивает ему опустевший стакан. - Сок, - Хёнджин проговаривает каждую букву, растягивая слово с показательным взглядом на Чанбина. - Хороший мальчик. - Иди ты. Впрочем, сок оказывается очень даже вкусным. Сделав несколько глотков, Хёнджин возвращает пластиковый стакан в небольшую лунку, где тот стоял до этого, и насаживает последнюю сосиску на шампур. Оторвав кусок плёнки от упаковки, он поджигает его, после чего закидывает в огонь, смотря, как тот скручивается, чернея. - К слову о бесявых клиентах, меня недавно так заказчик из себя вывел, - Джисон шлёпает себя по шее, убивая комара. – Попросил спроектировать ему детскую и миллион раз повторил, что она должна выглядеть просторно, но вмещать в себя весь хлам, а там площадь, блин, восемь квадратов с натяжкой. Я и кровать с ящиком вписывал, и аккуратные этажерки, и шкаф до потолка с дополнительными отсеками, и коробы, отделанные под интерьер, и зеркало, а ему всё не нравится. Всё равно не выглядит просторно, узко, нет чувства пространства, бла-бла-бла. Он меня так заел, что я буквально с божьей помощью сдерживался, чтобы не сказать ему, что ему для ощущения пространства нужен не особый интерьер, а новая, мать её, квартира с нормальной площадью. - Он типа ждал оптическую иллюзию, - фыркает Хёнджин. – Комната восемь квадратов, а ты волшебными цветами и мебелью делаешь её на двадцать. - Ага, и ни квадратом меньше. - Восемь квадратов – это же толком и не разложиться нормально, - Чанбин чуть хмурится, прикидывая. – У меня студия девятнадцать с копейками, почти двадцать, а это в два раза меньше. - Вот и я о чём, - Джисон взмахивает стаканом, едва не проливая на себя коктейль из абсента и сока. – Ладно если бы туда ещё можно было шкаф встроенный засунуть, но там всё наглухо забито, сразу другие комнаты. Я и так по максимуму использовал переносные хранилища, чтобы ничего не торчало и было место ходить нормально. Но нет, этому обсосу нужна магия, чтобы стены разошлись в стороны. - Ты, может, и над моей хатой поработаешь? – Хёнджин поправляет пальцами прядь, упавшую на лицо, когда морской ветер затих на четверть минуты и перестал трепать медовые волосы. – У меня слева от прихожей есть комната, там сейчас всякий хлам, но я когда осенью ремонт буду делать, хочу её в гостиную переделать, аккуратно сложить там всё, диван для гостей поставить, телик, стол складной купить, чтобы если праздники какие, можно было там компанией обедать. - Без проблем, я сейчас со своими мудилами разберусь, потом могу посмотреть, что там у тебя. Фотки скинешь с замерами, либо я сам подкачу. - Лучше ты сам сделай, как тебе надо, заодно на месте оценишь, что там как вообще. - Окей. - За нормальных клиентов, - Минхо поднимает стакан. - За нормальных клиентов! Огонь трещит уже тише, дрова превратились в вытянутые угли, последняя партия сосисок вовремя съедается. Вода бурлит чуть активнее, накатывающие из чернильной дали волны стали повыше, однако не до штормового уровня. Линии мокрого песка пока что не подбираются ближе, чем на три метра к месту, где они сидят. В одной из частей пляжа весело визжат девушки, забегающие в воду и размахивающие искрящимися бенгальскими огнями. С другой стороны женщина зовёт двух своих сыновей домой, но те сопротивляются, не желая уходить с пляжа и продолжая плескаться. - Ты малину-то свою выдернул? – Чанбин поворачивается к Хёнджину, дожёвывая последний кусок и вертя пустым шампуром в воздухе. - Да, очистил весь этот участок. - И куда ты их? На свалку? В поле? - В компостную яму, лишним не будет. - Ты уже и ямой обзавёлся? Пострел. - Естественно. Сам сделал, - Хёнджин гордо выпячивает грудь. - Сам? Я смотрю, ты прямо несёшься по карьерной лестнице огородника, - Чанбин издаёт смешок и хлопает его по ладони, давая пять. - Наращиваю скиллы. Зимой нехрен делать будет в саду, может, пойду на какие столярные курсы. В хозяйстве пригодится. - Вау, вот это ты замахнулся. Хотя я бы на гончарное дело пошёл, - татуировщик скребёт подбородок. – Всегда было интересно попробовать. - Давай. Налепишь мне авторскую посуду. - А ты мне полку книги складывать? - Почему бы и да? Будет стимул стараться. - Договорились. Они пожимают руки, посмеиваясь. Над их компанией пролетает большой мотылёк, привлечённый светом, но тут же дёргается в сторону и исчезает в подобравшейся ночи, почувствовав опасный жар. В воздухе витает оставшийся запах жареного мяса, перемешивающийся с солёным запахом моря и мокрого песка. Обновив стаканы с напитками, Минхо словно перенимает эстафету и рассказывает про контингент, с которым сталкивается уже на своей работе. Какое-то время они все оживлённо перемывают кости раздражающим типам людей, пользуясь возможностью выплеснуть накопившееся. - Ну что, по арбузику? – Чанбин подтягивает пакет. - У нас нож-то есть? – с сомнением оглядывается Хёнджин. - Обижаешь, - хмыкает Минхо. – Я всегда готов ко всему. Он достаёт из рюкзака складной нож с блестящей чёрной рукояткой. С щелчком высвободив лезвие, он садится на колени, зажимает ими арбуз и начинает резво нарезать его. - Аккуратно, - Джисон хватает его за предплечье. – Чуть по ляжке себе не резанул. - Соскользнул, бывает. - Давай без бывает, никаких больниц. Не торопись. Красная мякоть выглядит ярко даже в янтарном свете костра. Достаточно спелая, чтобы не быть пресной, но и не слишком перезрелая, чтобы рот сводило от сахара. Все забирают по куску и делят их на два, чтобы было удобнее есть. Семечки выплёвываются в огонь. Освежающий десерт после барбекю и коктейлей словно заливает внутрь чувство полноценного вечернего лета. Сок течёт по рукам, оставляя тёмные крошечные выемки на песке. - Как же я хотел арбуз, - Хёнджин вытирает рот рукой, выбрасывает корку в зашипевшее пламя и берёт следующий кусок. - Ты не планируешь выращивать? – Чанбин щёлкает по семечке, упавшей ему на ступню. - Вообще хочу, но это запарно. Чтобы прям нормальные выросли, а не лилипуты, которые два раза укусишь и они кончились. - Если начнёшь, то я первый на очереди, - уведомляет Минхо, запивая арбуз маленьким глотком абсента прямо из горла, потому как сок закончился, и с шумом выдыхает, промаргиваясь от обжигающего ощущения. - Я тоже, - Джисон быстро приподнимает руку, после чего вновь вгрызается в толстый кусок, который с трудом удерживал. - Ты со мной комплектом так-то. - Ну, в принципе, да. - Так вы съезжаетесь всё-таки или что? – Хёнджин облизывает губы и сковыривает ногтем семечки, которые были на самой поверхности. - В следующем месяце. Нашли нормальную квартиру наконец-то. - Я думал, вы уже вместе живёте, - Чанбин стряхивает капли с руки. – Сколько вы там мутите? Два года? - Да, но мы хотели сначала денег поднакопить и сразу нормальное место снять, чтобы сто раз туда-сюда вещи не перетаскивать, - объясняет Джисон. – Мы в ванрумах живём и там ни ему ко мне, ни мне к нему не получилось бы нормально перебраться, слишком мало места. А временно снимать запарно, потому что перевозить всё, складывать, раскладывать, потом опять складывать, опять перевозить. Так что вот только сейчас вроде как устаканилось всё по финансам. - Ну, мы, бывает, неделю у одного поживём, неделю у другого, смотря что по графикам. Но это терпимо без вещей, потому что и так свой хлам друг на друге стоит. В итоге, нашли место недалеко от горы Хвабу. Депозит нормальный, три ляма на двоих, в месяц по шестьсот выходит аренда, сорок квадратов почти. - Хвабу… - Чанбин закусывает губу, вспоминая карту. – А, так там до Анмока недалеко. Ну, слушайте, по цене на двоих вообще красота, ещё и сорок квадратов почти. - Там тридцать семь где-то, но кухня фактически отдельная, через барную стойку от гостиной, четвёртый этаж, над нами открытый руфтоп, - рассказывает Джисон, протягивая Минхо нож и прося отрезать ещё. – Из того, что есть, это вообще идеальный вариант, нам повезло, что мы успели его отжать, потому что такое обычно расхватывают просто на глазах. - Ну да, это вы прям красиво отбили, - несколько раз кивает Хёнджин. – Ждём приглашения на новоселье. - На порог без мяса не пускаем. - Ишь какие. За сорок минут расслабленной болтовни арбуз съедается полностью. Тары с напитками опустошаются, костёр постепенно засыпает. Когда время движется в сторону десяти вечера, парни тушат его песком полностью, собирают вещи, выбрасывают мусор и двигаются вдоль кромки воды по пляжу, чтобы размяться. Хёнджин потягивается, ведя лопатками, в руке болтаются шлёпки. Ветер поддувает, облизывая голые икры, зато толстовка отлично помогает сохранять тепло. - Надо будет как-нибудь на Уллындо съездить, - говорит Чанбин, смотря на серебристые отблески луны в покачивающейся воде. – Всю жизнь в Канныне живу, но на острова никогда не выезжал. - Мы ездили на парочку мелких, когда отдыхали в Ёсу, - Минхо пинает песок, разлетающийся в стороны. – Классно, в принципе. Если на гору забраться, то там вокруг одна вода, прямо как в фильмах. - Тоже хочу поехать, - Хёнджин наблюдает за горизонтом. – Дайвингом позаниматься. - Следующим летом? – предлагает Чанбин. - Всё на следующее лето. Все планы, - смешок. - Ну а что, пусть будет. Минуется часть пляжа, где ещё остаются отдыхающие люди, которые либо просто сидят, разговаривая, либо тоже что-то жарят на кострах. Музыка из заведений уже почти не слышится. Зато благодаря этому мелодичный шум волн словно становится громче. Капли долетают до лодыжек. - Ребят, а может искупаемся? – вдруг предлагает Джисон с загоревшимися глазами. - Ты конченный? Ни плавок, ни полотенец, ещё и околеем все, - недоуменно смотрит на него Хёнджин. - Так голышом, ё-моё, мужиков голых, что ли, не видел? - Тебе приключений на жопу не хватает или куда? – Минхо несильно шлёпает Джисона по руке. - Да ладно, чего вы мандите? Лето скоро закончится. Сегодня тепло, сейчас искупнёмся и вообще все пункты идеального вечера вычеркнем. - Вроде пили одинаково, а у тебя как обычно дури в башке больше всех. - Я за, - Чанбин останавливается и начинает расстёгивать ветровку. – В этом году я ночью ещё не плавал. - Вот это мой чувак, - довольно тянет Джисон и даёт ему пять, скидывая рюкзак в песок. - Вы серьёзно, что ли? – Хёнджин с сомнением вскидывает брови. - Прикольно же, драйв, - Чанбин шутливо толкает его бедром. – Или ты слишком трезвый для творения тупой херни? - Кто в этом виноват? - Моя заботливая душа. - Тут люди ходят. - Какие люди? – Джисон уже скидывает шорты. – Мы в такую даль ушли, тут вон нет никого. А если и припрёт кто, то это их проблемы. Давайте, пацаны, хватит ломаться, это не первый раз, чтобы ломаться, уже как-то неприлично. - Нашёл себе дурня на свою голову, - вздыхает Минхо и стягивает с себя футболку. – Напомни: за что я там вообще тебя люблю? - За то, какой я потрясающий, очаровательный, неповторимый и вообще самый лучший мужчина в мире. - Да уж. - Ну, как говорила мама: а если все с моста пойдут прыгать, то ты тоже пойдешь? – Хёнджин со смешком снимает толстовку и кидает её на песок. - Это правильно, - Чанбин одобрительно улыбается ему, тоже раздеваясь. Менее, чем через половину минуты, вся одежда с бельём уже красуются на берегу так, как будто их выставили на продажу. Разве что они придавливаются поперёк рюкзаками и пакетами, чтобы не унесло ветром. Морской бриз пощипывает кожу, напоминая, что это не очень разумная идея, однако отступать уже явно поздно. - Ты со мной? – Джисон протягивает руку Минхо. - К сожалению, да. Он хватается за неё и Джисон практически мгновенно срывается с места, утягивая его за собой и не давая время на раздумья. Вода летит в стороны, когда они буквально врываются в накатившую волну и вместе ныряют, решая не тратить время на то, чтобы топтаться и привыкать. - Сука! – верещит Джисон, вынырнув. – Боже! - Ненавижу тебя! – выплёвывая воду и активно дёргаясь, Минхо шлёпает его по плечу. – Это тупая идея, это очень тупая идея, Хан Джисон. - По-моему, им весело, - с озорством хихикает Чанбин, толкая Хёнджина локтем вбок. - Знаешь, мы ещё можем одеться и свалить отсюда. - Вот так сразу одеваться неинтересно. Надо натворить чего-нибудь. - Это твой лимон говорит? – Хёнджин тыкает пальцем в тату на чужих рёбрах. - Он самый. В этот момент слышно, как Минхо матерится практически без остановки, потому что стоило ему встать и направиться к берегу, как Джисон тут же утянул его обратно в холодную воду. Причём судя по крикам, очень холодную. - Ну его нахер. Хёнджин вскидывает руки и разворачивается. У него поджались кишки от одной только мысли, что он сейчас окажется в этом жидком холодильнике. Друзья, конечно, побухтят на него, но зато он останется сухим и не промёрзнет до костей. - Не-а, так дела не делаются, куда пошёл? По пути к одежде его нагло перехватывают. Буквально в один миг Чанбин рывком берёт его на руки и стремительно направляется в море. - Эй! Отпусти меня! Ты сдурел?! Я не хочу! Со Чанбин! - Давай-давай, не ссы. Вместе пришли, вместе уйдём. Хёнджин брыкается, пытаясь вырваться, однако хватка у татуировщика очень даже соответствует его физической форме. Отчаяние заставляет перейти к решительным мерам и Хёнджин даже вгрызается в его плечо зубами, но не успевает сделать это до конца, потому что его швыряют в воду. Кожу словно пронзает иголками со всех сторон. В ушах шумит, кажется, что пузыри лопаются прямо в барабанных перепонках. Коснувшись ногами дна, Хёнджин отталкивается и выныривает, оказываясь по пояс в воде. - Ну ты и мразь! – он трясётся, стуча зубами на царапающем ветру. - Своих бросать нельзя, - Чанбин хохочет, зачёсывая мокрые волосы назад и тоже зябко ведя плечами, но явно не сожалея о своём поступке. – Холодно, сука. - Да ладно? Да что ты говоришь? – Хёнджин проводит рукой по поверхности и окатывает его водой. - Нарываешься. Татуировщик плещется в ответ. Попадающие на кожу капли напоминают сосульки, которые обжигают своим холодом. - Бомбочка! Прыгнувший в их сторону Джисон поднимает брызги, которые окатывают сразу обоих. Вдобавок к этому сзади накатывает волна, едва ли не сбивающая с ног и знатно омывающая спину. Убрав с лица липнущие волосы, Хёнджин обхватывает себя руками, не переставая трястись так, что ещё немного и станет слышно, как клацают его рёбра. - Не привык ещё, что ли? Чанбин подходит к нему и кладёт тёплую ладонь на лопатки. Он улыбается, но на секунду в его глазах словно проскальзывает беспокойство. Вместо ответа Хёнджин сначала пронзает его взглядом, после чего бросается вперёд, обхватывая его руками и роняя в воду. - Это тебе за то, что не послушал меня. Вынырнув, Чанбин выплёвывает попавшую в рот солёную воду, вяжущую язык. В полутьме его лицо выглядит треугольным, однако с него не сходит шкодливая ухмылка. - Вот так значит, да? Ладно, справедливо. Тогда вот тебе, - резким ударом по воде, он окатывает Хёнджина ледяным потоком, от которого тот не успевает увернуться. - Это ещё за что? - За то, что ты такой красивый. Бесишь. После секундной заминки Хёнджин закатывает глаза, но всё равно не может сдержать смешок. Это было настолько глупо, что в глубине души ему понравилось. Впрочем, от холода это не спасает, морской ветер лишь делает мурашки, ползущие по коже, плотнее и колючее. - Всё, хватит нам для гештальта. - Замёрз? - Ты, что ли, не замерз? - Могу потерпеть. - Ну да, в тебе-то алкашка есть. Погнали, пока мы все тут не простыли, - Хёнджин поворачивается, чтобы позвать ребят, но лишь тяжело вздыхает, видя, что его друзья были слишком заняты поцелуем в экстремальной обстановке, чтобы вспомнить, что они в ледяной воде. – Эй, сосунки, дома порнографию снимать будете, пошли, пока мы тут не околели. - Завидуй молча, - оторвавшись, Минхо показывает ему средний палец, но тоже передёргивает плечами. – Ладно, реально, искупались и хватит. Сеанс плавания едва ли занял три минуты, зато пониженная ночная температура явно сделала его более, чем достаточным, и незабываемым. Выбравшись на берег, они кучкуются, кутаясь в один-единственный плед, чтобы хотя бы немного обсохнуть перед тем, как одеться, и чувствуют себя детьми, которых мамы собрали после бассейна перед сауной, из-за чего они не могут перестать глупо хихикать и толкаться. Наскоро одевшись, парни подхватывают вещи и ретируются с пляжа на набережную. Хёнджин чувствует, что в бельё с ног попал песок, пока он натягивал на себя всё, что можно было, и пытается протрясти всё через карманы шорт, но лучше не становится. Стуча зубами, они идут по дороге и почти одновременно радостно выдыхают, увидев, что одна из местных кофеен ещё работает. Толстовка липнет к влажной спине, с кончиков волос капает солёная вода, пальцы на промёрзших ногах покалывает, однако попивая горячий латте, Хёнджин ловит себя на том, что не может перестать улыбаться. Было в этой ситуации что-то такое по-дурацки забавное, что он чувствует себя счастливым. Особенно когда они с Чанбином остаются вдвоём на автобусной остановке и тот обхватывает его руки своими. Ладони растираются. - Ты ведь не обижаешься? - А если обижаюсь? - Могу встать на колени. - Дурак, - насмешливо фыркает Хёнджин, какое-то время молчит, смотря в угольные глаза напротив, после чего дёргает уголком губ. – Ладно, возможно, было прикольно. - Вот видишь. Как было бы обидно остаться на берегу. - Будет обидно завтра проснуться с соплями. - Поэтому прими горячий душ, укутайся в одеяло и спи с закрытым окном. - Опять нудишь. - Это я-то? Это ты нудил, пока ломался, - Чанбин посмеивается. – Но я ведь старше, я чувствую за тебя ответственность. - Это что, брат-зона? - Это забота об интересующей жилплощади-зона. Несмотря на ночной ветер и мокрые волосы, глаза у татуировщика бесконечно тёплые. Хёнджин смотрит в них, продолжая улыбаться, и на какое-то время забывает о том, что по телу продолжает бегать озноб. Везде, кроме ладоней, которые находятся в горячем захвате. Он даже ощущает порыв поддаться и потянуться за другой порцией тепла, но дорогу освещают фары автобуса. - Напиши, как доедешь. - Ты тоже. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. За окном несётся знакомый подсвеченный луной пейзаж у холма. Шумят подпрыгивающие у камней волны. Колени обдувает, капли с волос затекают за шиворот, кончик носа леденеет. Но тепло из груди не исчезает. Его как будто чернилами загнали под кожу.