Темные башни

Где-то среди домов на двадцать шестом этаже была комната. Там не мечтали о смехе, а еда казалась пресной, да и она сразу протухала из-за прогорклой атмосферы. В этой темной коробке добровольно заключила себя Аня. И по идее, именно она сошла с ума первой после смерти своей сестры. Сначала девушка лежала на постели подобно трупу. Из её рта торчала пластиковая трубка, а на голове был надет металлический VR обруч. Но в одно мгновение гробовую тишину нарушил глубокий вздох. Судорожно Аня стянула с себя обод и вытащила скользкую трубку. Компьютер у её кровати издал противный писк и потух, и только неоновая вывеска «С Новым 2077 годом!» стала освещать потёртый гарнитур. Милая голографическая ассистентка в образе девочки-волшебницы 90-х, появилась на прикроватной тумбе и тоненьким голосом произнесла «Вы превысили лимит нахождения в Виртуальной Реальности. В течение часа у вас могут появиться дезориентация, тошнота, озноб, потеря памяти, головокружение...» Впервые за долгое время Аня взглянула на комнату своими глазами, ощутила насколько в ней было холодно. Судорога тут же заставила затворницу согнуться пополам, но в опустевшем желудке была только слизь. «Господи, сколько времени я не меняла пищпакет?!» — подумала девушка, смахивая с ног рвоту. «При ухудшении состояния обратитесь к врачу.» На ощупь Аня нашла край кровати, и заставила свое убитое тело рухнуть на пол. Что-то лопнуло и по комнате пронесся тошнотворный запах. Пакетики той биорастворимой дряни, которой она питалась последние полгода, разорвались под её весом. Страх перебирал своими тонкими ледяными пальцами по горлу Ани, то и дело, норовя вцепиться в него и выдавить из него последний воздух. Её голова адски раскалывалась. Аня попыталась встать на ноги, но и те предали её. Лево, право, зад, перед: она не могла почувствовать разницу между ними. В таком состоянии было даже тяжело думать о самом понятии направления. С трудом девушка дотянулась до ноутбука. Непослушные пальцы не желали набирать нужные цифры. Очередное печальное последствие влияния виртуальной реальности на мозг. Дрожащими руками Анне с третьей попытки удалось ввести данные браслета сестры. Зелёная линия, замерцала на экране, дрожа в такт биения сердца Марии. «Она пока жива» — чувство невероятной радости отозвалось у Ани в груди. Девушка быстро вошла во внутреннюю аналитику. Яркая аббревиатура «AL» выплыла на весь экран, выгружая собранную за последние полчаса информацию. Данные, что вывел компьютер были ужасны. Через два часа Маша должна была умереть. Температура была ниже некуда, а повреждения слишком тяжёлыми. Аня медленно перевела взгляд на улицу. Даже через стеклопакет можно было услышать, как ветер выл скользя меж мрачных башен. Только безумец пойдет туда в одиночку. «Её жизнь оборвется под Новый год, если я останусь тут», — пронеслось в голове девушки. Ей было немыслимо оставить Марию одну… рядом с тем человеком. — Я тебя спасу, сестренка. В этот раз я тебя спасу. Только дождись меня, — прошептала Аня про себя. Почти разряженный телефон, что покоился под подушкой, подал признаки жизни. Мелодия звонка мучительно отозвалась в голове Анны, вызывая ещё большие страдания. Однако появившийся на экране номер она не могла сбросить. — Господи, наконец-то ты ответила! Все в порядке? — до боли знакомый голос зазвучал через крошечный динамик. — Г-где ты? Г-где ты, черт, тебя подери? Ты с Машей? — её голос дрожал. — Это тебя надо спрашивать. Мне сказали, что с тобой что-то случилось и Маша уехала к тебе. Я уже еду. С тобой все хорошо? — Да… со мной все хорошо. — Паша… Ты должен вернуться! Срочно! Машу нельзя оставлять там! — закричала Аня настолько громко, что её легкие опустели. — Кто-то хочет её убить. Мне нужно спасти Машу. «Спасти Машу» — эти два слова крутились в её голове словно сумасшедший волчок. — Бредишь? У тебя голос умирающего животного! Думаешь я оставлю тебя в таком состоянии? Но Аня даже не слушала его. Она находила сто одну причину, почему её здоровье было не так важно как жизнь сестры. — У нее осталось несколько часов, но я думаю, не все потеряно. Мы её можем спасти. Это опять повторяется… опять… о господи… Я пойду её искать... — Сдурела?! В метель попадёшь! Аня даже не успела сбросить вызов — телефон сам сел. Пытаться оживить его и дозвониться ещё до кого-нибудь на той проклятой вечеринки было бесполезно. Ей нужно было торопиться. Атрофировавшиеся мышцы ужасно ныли, но ей удалось заползти в коридор. Свет был слишком ярким для привыкших к сумеркам глаз. Сквозь слезы и резь все вокруг превратилось в большое цветное пятно. Там наконец-то Аня смогла встать и надеть хоть какую-то одежду. Из шкафа она достала покрытый пылью пуховик. Он был алый, словно, покрытой кровью. Её вновь замутило, но из её вещей осталось только это. Затем девушка попыталась найти что-нибудь из своих документов в ящиках у двери. Оказалось туда сложили все фотографии Маши, что раньше висели по всей квартире. Все-таки какой же красивой была Мария. Она излучала бесконечное тепло, когда от улыбки у неё появлялась на щеке ямочка. Именно такой её запомнили эти фотографии. С печалью Аня отодвинула толстую стопку фоторамок. Под ними был небольшой сейф. Отец Анны предпочитал механическую классику: на замке не было сканера отпечатков пальцев. Установить в качестве пароля её с Машей дату рождения было в духе отца. Несмотря на суровую внешность, он оставался наивным и довольно сентиментальным мужчиной. Его дочери обожали его за это. К горлу Ани подкатил ком. В сейфе лежал именной револьвер отца. Огнестрельное оружие всегда было излюбленным подарком для полицейских. Аня знала, что эта вещь может пригодиться в выслеживании того преступника, но это оружие могло принести и большие проблемы, особенно если ты не его владелец. Страх перед будущим все равно не мог её оставить. Ей требовалось хоть что-то, чтобы она могла защитить сестру. Оружие весило намного тяжелее, чем она ожидала. Стоило ей взять в руки оружие, загремели ключи и входная дверь приоткрылась. Судорожно Аня убрала пистолет в карман куртки. В квартиру вошла невысокая пухлая женщина. Казалось Аня не видела её уже вечность. Выглядела она однозначно лучше, чем месяцы назад. А может это чудо сотворил мороз на улице, сделав её щеки персиковыми. В прошлый раз лицо мамы Ани от слез было бледнее фарфора . — Мама… — выдавила из себя девушка. Её мать резко подняла голову. Шуршание пакета и звук падающих мандаринов разрушили гробовую тишину. Ярко-оранжевые фрукты рассыпались по всей комнате. — Анечка… Это ты? — от этого вопроса спина неблагодарной дочери покрылась мурашками. Аня даже не могла представить во что она превратилась за эти месяцы. Наверняка её волосы слипались, а глаза были слишком большими для истощенного лица. В каком же жалком облике она предстала перед таким важным человеком. — Я-я мандаринов принесла. — сказала женщина, и Аня сделала шаг назад. — Не бойся, я не буду плакать, Анечка… Её собственная мать разговаривала с ней как с диким зверьком. Она схватила дочь за рукав засаленной куртки и с надеждой заглянула Ане в самую душу. — Пусть Машенька тоже возвращается, я больше ничего не скажу. Только, пожалуйста, побудь немного с нами. — Ма… мне надо идти… Аня наступила на сочный плод и сок брызнул, наполнив всю комнату новогодним ароматом. — Тебе нельзя… ты только встала. Хочешь я тебе приготовлю что-нибудь? Женщина потянула к ней свою руку, что за год слишком быстро покрылась морщинами. Все внутри Ани сжалось. Предательски пистолет выскользнул из кармана куртки и громко упал на паркетную доску. Мама Ани вздрогнула, а затем побледнела. — Зачем тебе это… Девушка не придумала ничего лучше, чем подобрать револьвер и резко выскочить за дверь. — Аня! Аня не была в силах выдержать взгляд этой женщины. От него её мутило. В эти секунды всё казалось невозможным. Дочь не могла вынести облик родной матери: её каштановые волосы и миндалевидные глаза. Даже ямочка, которая появлялась далеко не от улыбки, вызывала внутри израненной души тревогу. Откровенно говоря: её мама была слишком похожа на Машу, а в прихожей слишком сильно пахло мандаринами. Поэтому Аня бежала изо всех сил, чтобы не дать волю эмоциям. Онемевшие суставы хрустели от каждого движения. За год этого жалкого, низкого, бессмысленного образа жизни некогда молодое тело стало старческим. Оно ломалось, а не сгибалось, рвалось, а не тянулось. Даже поездка на лифте вниз стала испытанием. Но беглянка не готовилась к тому, что почувствует, когда за ней захлопнется стальная дверь. Её словно окунули в бассейн с ледяной водой. От мороза, и густой, как смола, тьмы в голове Ани что-то надломилось. Шум дорог непривычный для уха сводил с ума. Ветер раздувал полы её куртки и мешал даже застегнуться. — Маша! Маша! — она закричала словно раненый зверь, и вместе с ней выла метель. Ведь где-то там, в этом мрачном мире, её Машенька лежала в снегу. И руки её были мокрые. От снега, от слез, от крови. Как в тот раз он ней напишут в новостях, а потом забудут. И не будет больше тех теплых улыбок, добрых слов и нежных касаний. — Я не допущу этого, — разносился безумный шепот по ветру. — Аня, — сказал кто-то, обняв её со спины. Девушка почувствовала, как теплое дыхание защекотало ей шею. — Хорошо, что я успел, — произнес родной голос Паши.