История одной смерти

      — Так, — сказал Сюэ Мэн и руки на груди скрестил. — Мне ваши байки слушать неохота.              Этот Сюэ-номер-два смотрел на него с неверием, даже рот от удивления приоткрыл.              — И я не буду спрашивать, о каких таких фениксах и прочей гадости вы говорили. Главное — Ван Чуцин. Это ведь моя мама?              — Мэн-эр…              — Сюэ Мэн. Офицер Сюэ, вообще-то.              — Сюэ Мэн, — сдался бородатый, — разве все, что ты увидел сегодня, не показалось тебе… необъяснимо странным?              — Видал и страньше, — из чистого упрямства сказал Сюэ Мэн. — Так вы поможете?              — Ты действительно ничего не помнишь? — спросил вместо ответа этот Сюэ Чжэнъюн и посмотрел с такой тоской, что Сюэ Мэну, непонятно с какой радости, захотелось его утешить.              Отмахнувшись от странных идей, Сюэ Мэн ответил:              — Я прекрасно все помню: и улицу, и приют, и ублюдскую патронажную семью. И что раньше было, тоже помню… — он осекся.              Их с мамой очень долго держали взаперти, а потом она сказала ему бежать. Обещала, что пойдет следом, но так и не пришла. Позже Сюэ Мэн понял — никто в здравом уме не поверил бы в то обещание, а он поверил и как дурак убежал, пока вокруг все горело и сверкало. Его одежда пахла гарью и пестрела прорехами, оставленными огнем, но Сюэ Мэн как-то умудрился избежать ожогов, а потом его нашел патрульный — грязного и испуганного. Но Сюэ Мэн полицейскому ничего не рассказал, как только смог, так и сбежал из участка и долго искал место, где их держали, но когда нашел — увидел только обгоревший остов здания.              — Как бы пренебрежительно ты ни отзывался о магических созданиях, — подал голос Цзян-петух-разряженный-Си, — ты и сам эта «гадость». Феникс, а если точнее, то всего наполовину.              Сюэ Мэн, как и другие ребята, в детстве мечтал, что ему прилетит письмо из волшебной школы, но он не ожидал, что вместо совы новость о его избранности принесет павлин.              Ищите дурака!              Сюэ Мэну даже захотелось притвориться, что он купился, чтобы посмотреть, как этот Цзян Си начнет хохотать и кричать: «Попался!» Но тот оставался серьезным, не отводил взгляд и будто ожидал, что ему поверят. Сюэ Мэн умел играть в гляделки, так что уставился на Цзян Си в ответ и через некоторое время понял, что чужое лицо кажется ему подозрительно знакомым. Словно он видел его и не раз. Только где?              — Ладно, представим, что я поверил, — решил все-таки подыграть Сюэ Мэн. — И какие у меня суперспособности?              Сюэ Чжэнъюн приподнял бровь и бросил взгляд на Цзян Си.              — Как минимум способность раздражать даже самых спокойных, — пробормотал этот подлец себе под нос, а потом добавил на нормальной громкости: — Пока никаких. Ты упорно притворяешься человеком и не позволяешь пробудиться крови феникса.              Сюэ Мэн прислушался к себе, но кровь с ним не заговорила, все так же мирно текла по венам.              — И чтобы мне ее пробудить, надо перевести свои сбережения на твой счет, да? — спросил он.              В Академии их учили, как мошенники умеют обрабатывать людей — те всегда искали заветную мечту жертвы, и если находили… Все, человек попадал к ним на крючок и уже не соскакивал.              Цзян Си потер переносицу и даже прикрыл глаза на мгновение. Вместо него заговорил Сюэ Чжэнъюн:              — Надо просто захотеть вспомнить.              — Все я помню!              — Мэн-эр, — Сюэ Чжэнъюн обреченно вздохнул. — Ты рос у меня на глазах и звал отцом.              У Сюэ Мэна была только мама, а отца он не знал и встречаться с ним не горел желанием. То место… они бы не попали туда, будь у него хороший отец, правда? По крайней мере, они были бы там втроем, но его мама была рядом, а отца не было.              — Ты спрашивал о способностях… — Сюэ Чжэнъюн потер лицо крупной ладонью и отвел взгляд. — Эта жизнь у тебя не первая.              Чтобы прожить еще одну жизнь, надо в прошлой умереть. Сюэ Мэн хоть и не верил, но все равно поежился от этой мысли. Нет, если эта чепуха окажется правдой, то он себя прошлого очень даже понимал. Вряд ли кому-то понравится умирать, и если можно об этом не помнить, то почему бы и не забыть?              На самом деле он почти поверил этой парочке. А как не поверить, если ночью он видел страшномордого кровососа и целого демонюгу, который обернулся потом человеком. Видел офицера Чу, и когти у того были совсем как взаправдашние. Сюэ Мэн хоть и артачился, но уже понял, что попал в какой-то магический мир, только без единорогов и добрых волшебников, а в такой, знаете, «восемнадцать плюс» мир, про который детям знать не положено.              — Ладно. Только не думайте, что меня так легко развести.              Цзян Си от его слов только хмыкнул.              — И ты, — Сюэ Мэн ткнул пальцем в Цзян Си. — Ты мутный какой-то, да еще работал на врага. Так? Тебе доверять точно не стану.              — Ай, не говори так, — поспешил вклиниться Сюэ Чжэнъюн, будто не он сам обвинял Цзян Си раньше. — Пойдемте в Отдел, там все и решим, — он вдруг замолчал и уставился в пустоту, словно видел то, чего другие не могли увидеть. Потом побледнел и воскликнул: — Жань-эр!              Сюэ Мэн и глазом моргнуть не успел, как фигура Сюэ Чжэнъюна пошла рябью, будто из человеческой оболочки пыталось вырваться что-то совершенно нечеловеческое. В комнате полыхнуло, и он зажмурил глаза, а сверху еще руками накрыл, но свет обжигал даже сквозь ладони. Сюэ Мэн услышал проклятья со стороны Цзян Си, потом почувствовал толчок, и когда он уже был на полу, до него донеслось:              — Простите! Простите!              Снова стало темно, и Сюэ Мэн с опаской открыл глаза. Сюэ Чжэнъюн тяжело дышал и прижимал ладонь к груди.              — Беда, — хрипло сказал он.              

* * *

             Чу Ваньнин шел медленно, так, чтобы не опережать девушку в ярком наряде — та семенила перед ним, словно вела куда-то. Чу Ваньнин поднял руку и отвел в сторону перепачканную вуаль, а потом посмотрел на свои пальцы и понял, что руки тоже грязные.              Девушка оглянулась, будто проверяя, идет он за ней или нет, и Чу Ваньнин даже под слоем краски увидел, что лицо у нее слишком молодое. Пусть на щеках лежали белила, а на губах и веках красная краска, но девушка больше походила на ребенка, нежели на женщину.              — Тут, — девочка остановилась перед кособоким домиком, окруженным такими же лачугами. — Тут жила, пока меня не забрали. Только мне все равно домой нельзя.              Девочка отдернула ветхую занавеску, которая заменяла в доме дверь. Не успела она и шага сделать, как навстречу вышел потрепанный, как и сам дом, мужчина.              Стоило ему увидеть девочку, как он заорал, размахивая руками:              — Куда приперлась?! Пошла вон! Обратно иди к хозяевам, дура, тебя же хватятся.              Мужчина схватил девочку за руку, не слушая ее жалобных криков, и только после этого заметил Чу Ваньнина.              — Ты что за хрен такой? — спросил хозяин дома.              Потом разглядел Чу Ваньнина и будто опомнился; отпустил девочку, поклонился и совсем другим, блеющим голосом спросил:              — Господин выкупил мою красавицу? Моя дочь всем хороша, не разочарует.              Мужчина потер руки и снова поклонился, а Чу Ваньнин медленно снял шляпу и сделал глубокий вдох.              В воздухе смердело, словно энергия или дух — как ни назови, но сама суть этого мужчины протухла. От мысли, что придется это есть, Чу Ваньнин поморщился. В конце концов, он уже сыт и может просто навести порядок, не пачкая губы этой гадостью. Он вернул шляпу на место, поправил вуаль, а потом взмахнул рукой, на которой в тот же миг выросли когти. Мужчина даже закричать не успел — только в горле забулькало, и он рухнул, поливая все вокруг своей гнилой кровью. Вместе с ней из тела вытекала и жизнь, но Чу Ваньнин сделал шаг назад, чтобы она его не коснулась. Убийцы и те пахли лучше.              Девочка, которую он привел домой, завизжала и упала на колени, пряча лицо в ладонях.              Стряхнув кровь с перепачканных когтей, Чу Ваньнин посмотрел, как те втягиваются обратно и рука становится самой обыкновенной, человеческой. Он все еще не привык к своей материальности, но все было лучше, чем существовать клочком темной неупокоенной души.              Чу Ваньнин бросил еще один взгляд на рыдающую девочку, а потом пошел прочь.              — Господин! — закричала та ему вслед.              Она встала с земли, хоть ноги ее плохо держали, и кинулась за ним.              — А куда же мне идти, господин?              Чу Ваньнин свел брови, не понимая вопроса.              — Это ведь твой дом. Живи тут.              — Так я сирота теперь. Без отца, без мужа. Если кому приглянусь, сотворят со мной что пожелают. У госпожи Мо хоть били нечасто и поесть давали, — девочка говорила быстро и все пыталась поймать взгляд Чу Ваньнина, но вуаль на шляпе не позволяла увидеть его глаза. — Дайте хоть денег!              Чу Ваньнин залез в рукав и достал тощий мешочек, в котором хранил то немногое, что удалось добыть. Нечисть или нет, но деньги требовались даже ему. Он опустил мешочек в протянутые руки, и девочка поспешно развязала шнурок.              — Да тут одна мелочь! — воскликнула она, высыпав монеты на ладонь.              Ничего на это не сказав, Чу Ваньнин развернулся и пошел прочь от грязного дома. До него донеслись возмущенные вопли девчонки, но он старался не слушать.              А потом на дороге, прямо перед ним, возник незнакомец. Этот мужчина ничем не походил на хозяина дома, на любого, кто мог жить в этом жалком месте. Мужчина был молодым, загорелым, но его кожу солнце словно позолотило, а не сделало черной от постоянного труда под открытым небом. Этот человек носил странную темную одежду и сам был странным.              — Ваньнин, — сказал мужчина и медленно протянул руку.              Никто не звал его так давным-давно. И ведь никакого мужчины Чу Ваньнин в тот раз не видел! В тот раз…              — Это твой сон? — спросил мужчина и огляделся.              Чу Ваньнин обернулся и увидел, что девочка исчезла, а кровь, напоившая землю, стала на глазах чернеть. Темнота расползалась все дальше и дальше, и Чу Ваньнин сделал шаг назад, подальше от растущего пятна, и внезапно прижался спиной к груди странного мужчины.              Свет вокруг померк, и когда Чу Ваньнин обернулся, он понял, что в темноте остались только они.              — Я… — мужчина осекся и поднял руку.              Его ладонь едва заметно засветилась, а потом начала блекнуть, и сквозь нее Чу Ваньнин увидел расширившиеся от удивления глаза незнакомца. Он правда не знал, кто это, но замершее давным-давно сердце вдруг застучало так громко, что Чу Ваньнин едва не оглох. Он вдруг обхватил чужую руку обеими ладонями, а потом пол под ногами дрогнул, и они оба полетели вниз, будто в пропасть.              Вместо удара Чу Ваньнин распахнул глаза, и на него навалилось так много ощущений, что он застонал. Все тело ломило от боли, по лицу тек пот, сердце билось в груди быстро и сбивчиво. Его голова лежала на чьих-то коленях, и Чу Ваньнин с трудом повернул ее, чтобы понять, где очутился. Он успел разглядеть каменные стены, решетку и пол, устланный соломой, как гул в его голове рассеялся, словно незваный гость ушел, захлопнув за собой дверь.              Где же тот мужчина, из сна? Он точно не видел этого человека раньше, но к губам будто прилипло его имя.              — Мо Жань? — позвал Чу Ваньнин, сам даже не зная кого.              — Чу-лаоши? Лаоши, держись.              Чу Ваньнин поднял взгляд и увидел, что его держит еще один незнакомец, с грязной белой повязкой на глазах. А второй, зрячий, но поразительно похожий на первого, присел рядом с ними и схватил ледяными пальцами подбородок Чу Ваньнина.              — Ты помнишь его? Какое упорство, — сказал он и нахмурился. — Жаль, что ничего не получилось, а ведь этот Тасянь-Цзюнь стал неплохим рычагом.              — Мо Жань? Он тут? — спросил первый.              — Стал бы я его за собой тащить, — сказал второй и поднялся, отряхивая руки. — Надеюсь, он уже подох. Не слуга, а разочарование!              — Убил его?              — Ах, Ши Мэй, ты расстроен? Он ведь трахнул твоего любимого учителя. Тасянь-Цзюнь — всего лишь марионетка, а когда они перестают приносить пользу, от них избавляются.              — А Чу Ваньнин?              Второй прищурился.              — Да, Чу Ваньнин тоже перестал быть полезным.              — Раз он тебе не нужен, отпусти, — попросил первый.              Чу Ваньнин открыл рот, чтобы сказать, что он и сам за себя может постоять, но в горле так пересохло, что он только без толку захрипел.              — Чу-Лаоши? — снова позвал его первый.              — Он умирает, — небрежно сказал второй. — К несчастью, Чу Ваньнин теперь простой человек, поэтому яд василиска разрушил не только его память, но и тело.              С этими словами второй зашагал к выходу, а первый, который держал на коленях его голову, снова приложил к горячему лбу влажную ткань, и Чу Ваньнин выдохнул почти с наслаждением.              — Вы оба для меня бесполезны, так что это последняя наша встреча. Да, можешь перекусить своим лаоши, когда проголодаешься, — сказал второй уже у двери. — И лучше поспеши, чтобы не есть падаль.              — Просто оставишь нас тут? — спросил первый и поднял лицо, словно видел собеседника через повязку.              — Решил, что я тебя пожалел, братец? — рассмеялся второй. — Сначала полюбуешься на смерть Чу Ваньнина, а потом сдохнешь сам. И как долго будешь умирать — выбор за тобой.              Эти двое говорили о важном, но слова не хотели укладываться в понятные предложения. Одно Чу Ваньнин знал точно — это очередной бред, потому что он давно мертв, его тело уж точно, а это дрожало от лихорадки, кости ломило, пот пропитал одежду, глаза слезились. Чу Ваньнин все время забывал сделать вдох, и сердце отчаянно колотилось в груди.              Дверь хлопнула, а тот, что в повязке, вдруг сжал его запястье, отсчитывая пульс.              — Лаоши!              Чу Ваньнин попытался сделать еще один вдох, но грудь сдавило намертво и воздух застрял где-то в горле. Его сердце будто запнулось, а потом совсем замолчало.              

* * *

             Жун Цзю жмурился и прижимал уши — с такой силой ветер бил в лицо. Оказалось, летать на драконе совсем не весело.              После того, как их пиалы опустели, Чжу Цзюинь повел его на вершину горы, и Жун Цзю еще гадал, зачем. А вот за этим самым — огромная зверюга точно не поместилась бы во дворике госпожи Яо. Миг — и место Чжу Цзюиня занял дракон — самый настоящий. Он зубасто улыбнулся и приглашающе мотнул клиновидной головой.              Так Жун Цзю и оказался на чешуйчатой спине, вцепившись в гребень, словно от этого зависела его жизнь — не то чтобы это было неправдой. Солнце закатывалось за горизонт, а внизу проплывали плотные облака. Когда Жун Цзю успокоился и даже решился осмотреться, дракон, будто издеваясь, сложил крылья и ухнул вниз.              Жун Цзю изо всех сил сжал пальцы на гребне и молился, чтобы когти от страха не вылезли, а то еще скинут его за то, что драконью шкуру попортил.              Слава всем богам, падение замедлилось — Чжу Цзюинь перед самой землей расправил крылья, делая мощные взмахи. Впереди и внизу показалась небольшая бетонная площадка, обнесенная высоким забором, по его верху шла колючая проволока, и Жун Цзю поежился, представив, что придется через него лезть.              На площадке теснились низкие квадратные здания, и дракон, совершенно не стесняясь снующих внизу охранников, пошел на посадку. Умостившись на одной из крыш, он встряхнулся, мягко скинув со своей спины Жун Цзю, а потом снова обернулся человеком.              — Тут твое сокровище, — объявил Чжу Цзюинь и принюхался.              Жун Цзю напряженно оглядывался и прислушивался, но сирены не ревели, охранники не кричали и вообще делали вид, что здоровенный дракон на крыше — обычное дело.              — Да расслабься. Не видели они нас, этот достопочтенный не дурак, показываться простым людям. Пойдем, время уже позднее, внутри никого нет.              И правда, они шли совершенно спокойно, и все двери сами собой распахивались перед Чжу Цзюинем, стоило тому щелкнуть пальцами. Внутри безликого здания пахло хлоркой и металлом, так что Жун Цзю постоянно морщил нос от желания чихнуть. Но чутье вело дракона все дальше и дальше в сплетение коридоров, и в один момент запахи изменились.              Жун Цзю не удержался и обхватил себя руками. Отовсюду веяло самыми разными магическими тварями, даже едкий запах демона донесся из-за одной двери.              — Я тоже их чую, — бросил Чжу Цзюинь, не оборачиваясь. — Не тормози, у нас другая задача, а с этим будут разбираться Сюэ Чжэнъюн и Чу Ваньнин.              Когда сам он умрет — эта неозвученная часть словно повисла в воздухе. Жун Цзю не собирался спорить и все так же молча шел за Чжу Цзюинем.              Их путь закончился в большой светлой комнате; лампы холодно освещали широкий стол из полированного металла, вокруг теснились стеллажи с разнокалиберными емкостями. Их содержимое разглядывать не хотелось, но одна полка невольно притягивала взгляд. Жун Цзю сделал несколько шагов, и у него аж руки затряслись от потребности схватить длинный контейнер, лежащий прямо перед ним.              — Шесть! Только шесть, — простонал Жун Цзю, сжимая пальцы на холодном стекле.              От его хватки контейнер пошел трещинами и разлетелся на части, а хвосты, упавшие в ладони, засветились бледно-голубым светом. Он нашел их! В хвостах осталась сила, много силы, но их было шесть, а не девять. Этого не хватит, чтобы вернуть все лисьи способности.              Жун Цзю с нетерпением выпустил когти и пропорол ткань штанов, чтобы хвосты заняли, наконец, свое законное место. Счастье и в то же время разочарование переполняли его. Ему показалось, что после бесконечного холода он зашел в теплый дом, и разогретая кровь побежала по венам — больно, но в то же время хорошо.              Как только хвосты вернулись, запахов в воздухе стало еще больше, и Жун Цзю не удержался — повел носом.              — Там!              Он указал на дверь, которая скрывалась между стеллажами. Дверь была с замком и небольшим оконцем, как и те, в коридоре. Чжу Цзюинь подошел и толкнул ее, а потом замер в дверном проеме, ни слова не сказав.              Жун Цзю подошел, осторожно заглядывая ему через плечо.              Внутри был ребенок. Совершенно лысый, так что и не поймешь, девочка это или мальчик. На худом теле висела больничная сорочка, а за спиной виднелись лисьи хвосты. Три хвоста!              — Это мое!              Жун Цзю шагнул в комнату, но чужие руки дернули его обратно. Ребенок от его крика вздрогнул и попятился, а хвосты обняли его тощее тело, словно он хотел за ними спрятаться.              — Погоди.              Чжу Цзюинь задвинул Жун Цзю себе за спину и подошел ближе.              — Это ведь человеческий детёныш, — сказал дракон, щуря золотистые глаза.              — Их надо забрать, — лихорадочно пробормотал Жун Цзю и взъерошил волосы.              — Мы не можем взять и отрезать их, — покачал головой Чжу Цзюинь, а ребенок задрожал еще сильнее.              — Как это не можем? — спросил Жун Цзю, показав клыки. — Ты обещал вернуть мои хвосты!              — Ну, вперед, — Чжу Цзюинь скрестил руки на груди, давая понять, что он и пальцем не пошевелит. — Режь, чего ждешь.              — Блядь! — В Жун Цзю боролись отчаяние и жалость. — Ладно, пусть директор Сюэ с этим разбирается. Пошли! — бросил он и протянул руку ребенку.              Тот не горел желанием идти с тем, кто задумал отрезать от него кусочек, так что без лишних слов этот маленький вор шмыгнул под кровать.              Чжу Цзюинь только посмотрел на лиса как на неизлечимо тупого.              — Мы отведем тебя к родителям, — попытался зайти с козырей Жун Цзю, становясь на колени перед кроватью.              — У меня их нету, — раздался детский голосок. — Я сама по себе.              Чжу Цзюинь вздохнул и сказал мягко:              — Не слушай этого дурака, никто не сделает тебе больно.              — Ага, есть ведь наркоз!              — Заткнись, — рыкнул на него Чжу Цзюинь и присел на корточки. — Пойдем с нами.              Он протянул раскрытую ладонь, но ответа не получил и пришлось в четыре руки вытаскивать упертую девчонку из-под кровати. Жун Цзю тут же перекинул ребенка через плечо, не слушая ее визгов и проклятий.              — Нас засекли, — спокойно сказал Чжу Цзюинь, стоило им выйти из комнаты. — Пойдем другим путем.              После петляния по коридорам они выскочили в огромный и почти пустой зал — только внушающий трепет саркофаг стоял у дальней стены. Металл его обшивки потрескивал, в воздухе пахло нагретым железом. От саркофага шли провода, а наполненные голубой жидкостью трубки, по всей видимости, охлаждали его.              — Эй! — крикнул Жун Цзю и затормозил, когда увидел, что дракон свернул к саркофагу, будто его магнитом туда притянуло.              Чжу Цзюинь во все глаза смотрел на устройство, а потом вытянул руку. Самыми кончиками пальцев он коснулся поверхности саркофага и тут же отдернул их.              — Надо идти, ты сам сказал, — Жун Цзю приблизился и схватил Чжу Цзюиня за руку, но тот его будто не слышал.              Дракон положил обе ладони на саркофаг. Металл засиял золотом, вокруг заискрило, а потом оглушительно завыла сирена. Чжу Цзюинь хмурился и кусал губы, но саркофаг плевать хотел на его усилия, даже трещинки не появилось на литой поверхности.              — Да пойдем же! — закричал Жун Цзю, прижимая уши, которые страдали от пронзительных звуков тревоги.              — Потратил слишком много, — пробормотал Чжу Цзюинь. — Слишком много!              Его пальцы вытянулись, превратившись в драконью лапу, и он беспомощно поскреб когтями по металлу.              — Приходи в себя. Мне нужна твоя помощь, надо уходить, — тряс его Жун Цзю, но все без толку. — Чжу Цзюинь!              Девочка, напуганная шумом и криками, даже брыкаться перестала.              — Там Ван Чуцин, там феникс, ты не понимаешь, — сказал дракон, обернувшись. Глаза у него горели, и сам он выглядел так, будто вот-вот сойдет с ума. Чжу Цзюинь рассмеялся. — Но я все потратил.              Жун Цзю боялся сказать хоть слово. Он только понял, что произошло что-то страшное.              — Расскажи все Сюэ Чжэнъюну. Он так долго искал свою жену.              — А ты? Погоди.              Но Чжу Цзюинь печально улыбнулся и поднял ладонь — та покрылась сияющими трещинами, а потом эти трещины побежали выше, по скрытому императорскими одеждами телу и всего через мгновение засветились уже на лице дракона.              Жун Цзю обхватил его руку, но ничего не успел сделать — всего один вдох, и Чжу Цзюинь рассыпался сияющим прахом.              — Блядь!              Пустые одежды упали на пол, а Жун Цзю едва не завыл от отчаяния. Проклятый дракон! Даже умереть не смог по-нормальному и бросил их в логове людей.              Вопила сирена, а девчонка, наоборот, испуганно молчала.              — Идиот, ну какой идиот, — повторял Жун Цзю, лихорадочно оглядываясь.              Он не знал, где выход. Даже если найдет его, как им убраться из этого места? Жун Цзю ведь не чертов дракон и не умеет летать. В тот момент, когда он почти решился бросить ребенка тут — пусть отвлекает охранников — и прорываться на волю в одиночку, его чутье уловило что-то знакомое. Словно подсказка появилась в воздухе, и Жун Цзю поставил девочку на пол, чтобы лучше осмотреться, но внутренняя табличка «Выход там» сразу же погасла. Жун Цзю выругался, и тут девочка дернула его за рукав.              Она присела на корточки рядом с грудой черно-золотого шелка, пошевелила ее и вскрикнула, словно обожглась.              — Бля, это еще что за?..              Жун Цзю нагнулся, подхватил драконью мантию, и из нее выкатилось золотое яйцо. Размером с человеческую голову, здоровенное, яйцо пульсировало жаром, и даже воздух вокруг него нагрелся. Жун Цзю попытался дотронуться до сияющей скорлупы, но тут же отдернул руку и зашипел от боли. Стащив с себя рубашку, он обмотал ею руку и схватил яйцо, второй заворачивая его в драконью мантию. Хотелось на все плюнуть и дать деру, но вместо этого Жун Цзю прижал яйцо к груди, присел на корточки и скомандовал:              — Залезай на спину.              Девочка без лишних слов обхватила его руками и ногами, а Жун Цзю поднялся и выругался сквозь зубы — яйцо жгло даже через ткань! В этот самый момент чутье вернулось, словно у него в голове дернулась стрелка компаса. И показывала она на один из коридоров.              Жун Цзю рванул туда, молясь, чтобы они не попались охранникам. Казалось, он бежал целый час, и когда коридор совершил очередной поворот, его словно ударило. Тропа! Прямо в этом месте начинался короткий путь через пространство. Раньше он с легкостью мог учуять такие тропы, но для этого нужны были все девять хвостов! Он обернулся — девочка, паршивка, которой пришили его хвосты, испуганно смотрела на него.              — Мы потерялись?              — О, нет, — сказал Жун Цзю с нездоровой радостью. — Мы нашлись.              По коридору, из которого они сюда вышли, загрохотали тяжелые ботинки охранников, послышались короткие приказы, но Жун Цзю теперь не боялся преследователей.              — Держись крепче, — сказал он. — Отпустишь — и мы никогда не выберемся с изнанки. Поняла?              Девочка закивала и чуть не задушила его, усилив хватку — другой ответ ему и не требовался. Жун Цзю услышал окрик, но даже не обернулся. Он зажмурился и шагнул вперед, туда, куда тянула его сила.              Охранники успели увидеть только как мелькнули рыжие хвосты, и парочка беглецов растворилась в воздухе.