История одной смерти

      Взгляд Мо Жаня заставлял Чу Ваньнина напрягаться от желания зашипеть. Опасности он не чувствовал, но при этом казалось, что на него охотятся. Что за дела? Мо Жань с такой уверенностью говорил о том самом Чу Ваньнине, что внутри поднялась волна сопротивления, которая и заставила вышвырнуть наглого надзирателя вместе с вожделенным подносом. Еще чего! Чу Ваньнин и сам знает, что ему нужно. Да, это тело подарило ему массу приятных ощущений, но и… неприятных достаточно.              Чу Ваньнин приподнял одеяло и вздохнул.              Пришла пора проверить слова Мо Жаня о том, что он не пленник. После коротких сборов Чу Ваньнин подошел к двери и нажал на ручку: дверь не сопротивлялась, словно Чу Ваньнин на самом деле имел право пойти куда глаза глядят.              Постояв мгновение — вдруг сработают защитные контуры? — Чу Ваньнин шагнул из своей маленькой комнаты в большой мир. Мир оказался не сильно впечатляющим, но за порогом его поджидала странная компания: Мо Жань и два явно непростых незнакомца. Первый выглядел почти как человек, если бы не подозрительно пламенеющая радужка, а второй и вовсе подметал пол хвостом — нет, хвостами! — и прядал рыжими лисьими ушами. Троица сидела на полу неподалеку и с аппетитом уничтожала завтрак Чу Ваньнина. Он бросил огорченный взгляд на разоренный поднос.              Стоило ему сделать шаг, как компания замерла, а тот, что с глазами, даже палочки не донес до рта.              — Офицер Чу! — воскликнул молодой человек и все же закинул в рот кусочек курицы. Не потрудившись прожевать, парень добавил: — Садитесь к нам.              Чу Ваньнин считал себя вежливым человеком, поэтому проигнорировал желание отобрать свою еду и только сдержанно ответил:              — Благодарю, но я хотел бы поговорить с… — он задумался, вытаскивая из глубин потрепанной памяти имя. — С Сюэ Чжэъюном. С директором Сюэ — исправился он.              — Так вы про моего папу, офицер Чу. Я могу вас проводить.              — Нет, — негромко сказал Мо Жань и поднялся с пола. — Скоро освободится Цзян Си, он пойдет к мадам Ван. Сюэ Мэн, ты же хотел увидеться с матерью?              — Точно! — с воодушевлением ответил этот наглый Сюэ Мэн. — Извините, офицер. Как-нибудь в другой раз. — Он пожал плечами и вернулся к завтраку.              Чу Ваньнин попытался поймать взгляд лиса, но тот упорно разглядывал свои острые ногти и едва ли не насвистывал, делая вид, что его вообще тут нет.              Сжав кулаки, Чу Ваньнин сказал:              — Сам найду.              Мо Жань не стал спорить. Молча подошел к Чу Ваньнину и насмешливо приподнял бровь, мол, ну и куда тебя поведет чутье? Чу Ваньнин пошел к свету. Точнее, туда, где виднелись окно и дверь на лестницу. Мо Жань пристроился в хвосте. Ну точно, надзиратель.              Путь был только один — вниз. Поэтому Чу Ваньнин, послушный судьбе, начал спускаться по лестнице, едва сдерживаясь, чтобы не прогнать шагающего за ним Мо Жаня.              Следующий этаж выглядел точно так же, как и его — узкий светлый коридор и шеренги дверей по обе стороны. Жилой этаж. Гиблое дело искать тут чей-то кабинет. Чу Ваньнин обернулся и поймал взгляд Мо Жаня — тот вопросительно наклонил голову.              — Куда дальше, шеф?              После его слов распахнулась ближайшая дверь, и из нее выпорхнули две маленькие девочки.              — Чу-лаоши! А-Вэнь, погляди, это же Чу-лаоши.              Чу Ваньнин послал Мо Жаню (не)умоляющий взгляд.              Обе девочки глубоко поклонились с серьезностью и уважением, странными для детей.              — Когда вы вернетесь? А-Вэнь совсем отбилась от рук.              Вторая девочка шикнула на первую, но ей при этом хватило совести виновато опустить взгляд.              — Скоро, — спокойно ответил Чу Ваньнин, расправляя плечи.              Не пристало ему пугаться детей, пусть те сейчас могли запросто сожрать Чу Ваньнина, судя по специфическим глазам.              — Братик Мо Жань! — девочка не обошла вниманием и его спутника. — А ты практикуешься? — требовательно спросила она. — У тебя ужасно получалось.              — Чу-лаоши дает мне частные уроки, — Мо Жань произнес это весьма невинно, но щеки Чу Ваньнина ни с того ни с сего загорелись. — Моя каллиграфия теперь на высоте.              Девочка приподняла бровь, словно не очень-то и доверяла словам Мо Жаня, и движение это выглядело смутно знакомым.              — Ладно. Мы с А-Вэнь побежали, а то завтрак разберут, — ее пугающие глаза без белков сверкнули красным, и она добавила: — Ненавижу пропускать завтрак.              Они хором выдали: «До свидания, лаоши». И были таковы.              Чу Ваньнин не понимал, что за представление перед ним разыгрывается. Его могли легко убить — не убили. Его могли заточить, но выпустили. Существа вокруг разговаривали с ним, будто они давно знакомы. Чего от него хотят?              — Ты эту мелочь учил грамоте, — просветил его Мо Жань.              — Я понял, — быстро ответил Чу Ваньнин, хотя «дети» и «учить» — эти слова он никогда бы не отнес к себе.              А еще в голове застряли слова про «частные уроки». Почему-то ему казалось, что они не про обучение каллиграфии.              — Что такое, Ваньнин?              Мо Жань подошел слишком близко — настолько, что Чу Ваньнин слышал его участившееся дыхание.              — Не зови меня так, — напомнил он.              — Это твое имя.              — Я взял другое.              — Но я звал тебя именно так, — с настойчивостью в голосе сказал Мо Жань и сделал еще шаг.              Чу Ваньнин отступил, прижавшись спиной к стене узкого коридора. Пальцы чесались от желания выпустить когти, но сейчас он напоминал домашнего кота, которому их вырвали, чтобы не портил мебель.              — Мы не чужие, не просто коллеги, Ваньнин, — казалось, что Мо Жань говорит это едва ли не против воли. — Мы гораздо ближе.              Его слова не удивляли. Чу Ваньнин почувствовал это сразу, просто думать о Мо Жане не хотел. Не мог. Ему не следовало!              — Насколько? — спросил он вопреки опасениям.              — Мы были вместе как муж и… — Мо Жань запнулся, — муж.              — Это что значит? — спросил Чу Ваньнин и прищурился.              Хотелось вжаться в стену, уйти подальше от теплого дыхания и горящих глаз, но вместо этого он снова расправил плечи. После своей смерти Чу Ваньнин ничего не боялся, а сейчас испугался, потому что на эти слова отреагировал совершенно неправильно. После храма Чу Ваньнин много чего повидал, но таинство супружеских отношений для него так и не открылось. Все, что он видел — грязь самых низменных желаний. Об этом говорил Мо Жань? Не бывать такому!              — Ты ко мне прикасался? — напряженно спросил Чу Ваньнин.              — Вроде того, — ответил Мо Жань и наклонился так, чтобы шептать Чу Ваньнину в самое ухо. — Мы разделили постель.              Чу Ваньнин сглотнул и уставился на Мо Жаня. Он почему-то был уверен, что дележке подверглась кровать именно в его спальне. Проклятье! Простыни ведь даже пахли как Мо Жань, только куда острее, так, что в запах можно было завернуться, как в теплое одеяло. Мо Жань не сводил с него глаз и напряженно ждал реакции, а Чу Ваньнин, наоборот, расслабился, потому что его надзиратель сейчас выглядел как заключенный. Смотрел так, будто от Чу Ваньнина зависело, помилуют его или казнят.              Мо Жань медленно протянул руку и коснулся ладонью его шеи.              — Тяжело видеть тебя, но не трогать, — прошептал он и прижался губами прямо к бьющейся на шее жилке.              Стоило прогнать, пнуть как следует наглеца, но у Чу Ваньнина резко закончился воздух в легких и голова закружилась, так что он сделал глубокий вдох и сильнее прижался к стене.              — Ты отвечаешь, — коротко выдохнул Мо Жань. — Неужели помнишь?              — Тело… оживает, — выдохнул Чу Ваньнин и выставил перед собой руки, не подпуская Мо Жаня ближе. — Это не я.              — Не отталкивай меня, я помогу, — почти промурлыкал Мо Жань и снова склонился над ним. — Сделаю тебе приятно, вдруг ты вспомнишь?              Чу Ваньнин напрягся и отшвырнул от себя этого ублюдка, который только и ждал, как бы промыть ему мозги, прогнать Чу Ваньнина и вернуть того, с кем тут все расшаркиваются, кого все ждут. Все!              — Вспомню — что? Паршивый ты извращенец, проваливай.              Мо Жань отступил от него, выглядел он при этом ошарашенным, словно он шел по улице, а на него из окна вылили ведро воды. А Чу Ваньнин прижал ладонь к груди. Он тоже был извращенцем, ТОТ был извращенцем. Но Чу Ваньнин не собирался поддаваться этой больной тяге.              В следующий момент открылась одна из дверей, и в коридор вышли двое, жарко о чем-то споря. Чу Ваньнин мгновенно узнал молодых мужчин с рисунков. Близнецы прервали свой разговор и уставились на них с Мо Жанем. Глаза у одного из них загорелись, и он поспешил подойти ближе.              — Шеф! Как вы? Вас уже выпустили на волю?              — Заткнись, — простонал Мо Жань.              — Не стоит наседать на господина Чу, — призвал его к порядку близнец. — Мы с братом рады, что вам лучше. Ждать вас сегодня на собрании?              Чу Ваньнин откашлялся и открыл было рот, чтобы ответить, но снова влез первый брат.              — Шеф? — он мягко повел носом, и его глаза вспыхнули слишком ярким зеленым огнем. — Это то, о чем я думаю?              — Нет! Что еще за глупости? — быстро ответил Чу Ваньнин и обхватил себя руками, словно мог защититься от проницательности этого существа.              — Нет? Откуда вы знаете, о чем я вообще говорю?              — Я возвращаюсь! — выпалил Чу Ваньнин и рванул к лестнице, в спасительную безопасность своей комнаты.              

* * *

      — Мо Жань, — начал старший Мэй Ханьсюэ, закрывая собой младшего. — Убогие не ведают что творят, нельзя таких бить.              — Тупица! — рявкнул Мо Жань и поспешил уйти подальше от идиотов, спугнувших Чу Ваньнина. Сколько бы тот ни шипел, но на Мо Жаня реагировал совершенно правильно, словно голова забыла, а тело все помнило.              Срочно требовался дядя. Пускай вернет все как было!              Мо Жань и не думал, что однажды его любовь подвергнется такому испытанию. И имя этому испытанию было Юйхэн! Когда-то он думал, что Чу Ваньнин был невыносимым. Ха! Этот не прожил бок о бок с инкубами сотню лет, так что знал о всякой любви примерно ничего. Вот совсем. Извращенец?              — Ох, Чу Ваньнин, только приди в себя — и увидишь, кто тут извращенец, — пробормотал Мо Жань с горькой обидой человека, которого оскорбили в лучших чувствах.              С такими мыслями он шел к директору Сюэ. Коротко постучав, он спросил: «Можно?» и тут же толкнул дверь, проскальзывая в кабинет — ответа «нельзя» он все равно не принял бы.              — Жань-эр, — приветствовал его Сюэ Чжэнъюн и устало улыбнулся, а потом потер ладонями лицо.              Мо Жань спал урывками, большую часть ночи караулил сон Чу Ваньнина. И как извращенец — он и правда повел себя странно — любовался непривычно мягким изгибом губ и разгладившейся складкой между бровями. Пока Чу Ваньнин не начал все чаще вздыхать и ворочаться, тогда Мо Жань и слинял. Так вот, хоть и плохо, но он спал, а вот дядя на такую мелочь, как сон, точно забил.              — Знаю, к тебе очередь, но мне нужна помощь.              Сюэ Чжэнъюн удивленно приподнял брови и указал на кресло для посетителей.              — Пока не пришел Цзян Си, мы можем поговорить.              — Это все Чу Ваньнин, — признался со вздохом Мо Жань. — Сколько ждать? Он мне совсем не доверяет. Боюсь, отвернусь — и он тут же сбежит. И больше я его никогда не увижу.              — Чу Ваньнин не ребенок, не надо лишать его свободы выбора.              — Он сейчас хуже ребенка!              Мо Жань вцепился в подлокотники и подался вперед. Почему дядя не хотел его услышать?              — Вспомни, сколько ты сам потратил сил и времени, чтобы восстановить память.              — Тридцать лет, — с нескрываемым ужасом простонал Мо Жань.              — И пошло намного быстрее, когда ты занялся делом, так? Это я и хотел сказать на совещании. Чу Ваньнина нельзя запирать. Вот, — Сюэ Чжэнъюн покопался в ящике стола и вывалил перед Мо Жанем связку потрепанных амулетов. — Надо его защитить как следует и вернуть в строй.              — Дядя, ты с ума сошел?              Мо Жань вскочил с кресла и прошелся из стороны в сторону, с раздражением поглядывая на кучу магического хлама.              — Чу Ваньнин сейчас слабее котенка.              — Он никогда не был беззащитным.              — Был! — рявкнул Мо Жань.              Он не хотел сомневаться в Чу Ваньнине, но страшная картина из прошлого так и стояла перед глазами.              — Ты оскорбляешь его такими мыслями, — сказал Сюэ Чжэнъюн, убив все возражения Мо Жаня.              — Но, дядя… Как же позволить ему?..              — Точно так же, как он когда-то взял на себя ответственность за одного непутевого демона, — директор поднял руку, останавливая возражения. — И не надо требовать от Юйхэна то, чего он не может и не хочет сейчас тебе давать, — сказал Сюэ Чжэнъюн с намеком, от чего Мо Жань виновато прикусил губу.              — Я понял. Юйхэн — не слабак, а я должен проследить, чтобы никто не посмел проверять это утверждение. Так?              — Так, мой мальчик, — кивнул ему Сюэ Чжэнъюн.              — Тогда… — Мо Жань замялся. Ему не хотелось и дальше обсуждать Чу Ваньнина за его спиной, но требовалось узнать, от чего в первую очередь того надо защищать. Так что он решил аккуратно зайти издалека: — А что это за брат такой?              — Юаньдин, — Сюэ Чжэнъюн вздохнул. — Мы вкладываем в понятие «брат» не совсем то, что люди.              — Мы?              — Нас было трое. Очень-очень давно. Так давно, что я не могу сказать, сколько именно лет прошло, — сказал Сюэ Чжэнъюн. — Самый старший был и самым талантливым. Многие необыкновенные существа, которых ты встречал — его дети. Но лавры творца не давали покоя моему среднему брату. Хоть ему подчинялось все, что росло на земле, Юаньдин считал, что его обделили. Он долго шел к созданию своего собственного дитя, но по пути потерял все силы, — Сюэ Чжэнъюн будто в смущении потер макушку. — Чу Ваньнин — Бэйдоу, так он его сам назвал — со временем должен был стать его руками в мире смертных.              — Создал? Вроде как робота собрал? — растерянно переспросил Мо Жань.              Сюэ Чжэнъюн снова вздохнул.              — В любом случае, Юаньдин просчитался. Или наоборот, не знаю. Юйхэн обладает своей волей, и его тело теперь — отражение души, а не наоборот. Даже когда первое погибло, второе отразило на себе то, что пережил дух.              Мо Жань плюхнулся обратно в кресло и схватился за голову.              — Чу Ваньнин давно не деревянная кукла. Он — совершенно уникальный, но точно живой, — подытожил Сюэ Чжэнъюн.              Чу Ваньнин Мо Жаня некрофилом называл, а он, оказывается, совсем другой «фил». Он завис, вспоминая, как там «дерево» по-умному. Глупости эти лезли Мо Жаню в голову от волнения, потому что страшно было спросить важное: сколько Чу Ваньнину отмерено жизни? Можно ли будет сделать новое тело, если прежнее разрушится?              — Но… Чу Ваньнин ничего не говорил про этого создателя, про то, что он и не человек. Он знает?              Сюэ Чжэнъюн помолчал, а потом все же сказал:              — Сомневаюсь. Слуги Юаньдина подбросили его к храму, где моего брата почитали до того, как тот потерял силы. Чу Ваньнин должен был вырасти среди людей, научиться всему, что они знали, понять их. А потом занять важное место в иерархии и вернуть почитателей моему брату.              — Но Чу Ваньнин не захотел жить по чужой указке, и все пошло не так?              — Ему не то чтобы дали выбор, — сказал Сюэ Чжэнъюн, и голос его наполнился злостью. — Служители не совсем правильно поняли чудесное появление ребенка в их монастыре и все те… знаки внимания, если можно так выразиться, которые их божество проявляло к Чу Ваньнину. Они заботливо растили его до совершеннолетия… Чтобы потом порадовать своего покровителя драгоценной жертвой.              Мо Жань хотел сказать все, что он думает об этих блядских дарителях, но сдержался из уважения к дяде.              — Юаньдин тогда снова вмешался. У Чу Ваньнина остался шрам и обида на наставников, которые не захотели отпускать в большой мир своего жертвенного агнца.              Мо Жань сидел и думал о том юном Чу Ваньнине, который оказался за воротами храма, в котором провел свою жизнь, который считал домом. С едва затянувшейся раной, из-за которой чуть не отправился обратно к создателю. Думал о том, что Чу Ваньнин даже тогда не обозлился на судьбу, и кинулся помогать нищему мальчишке.              — Жань-эр, — нарушил тишину Сюэ Чжэнъюн. — Воспоминания вернутся. И вернутся быстрее, если Юйхэн будет в гуще событий. Пригляди за ним, — попросил Сюэ Чжэнъюн и пододвинул кучу магического барахла поближе к Мо Жаню. — Привычное дело поможет скорее заполнить пробелы.              

* * *

             Жун Цзю едва не утер воображаемый пот, стоило Мо Жаню свалить вместе с шефом. Влезать между ними? Ищите дурака.              — Офицер Чу странно выглядит, — сказал Сюэ Мэн и толкнул его плечом. — Заметил? Вчера я думал, что он совсем плох, а сегодня вон какой румяный. И чего Мо Жань так за него волновался?              — Ах, дорогой мой Сюэ Мэн. Еще вчера господин Чу существовал как живой мертвец, а сегодня он просто живой. Это кого хочешь собьет с толку.              Жун Цзю рассмеялся, глядя на круглые от удивления глаза, и принялся рассказывать о своем суровом начальнике. Сюэ Мэн, наивное дитя, только рот разевал, хотя мог бы уже и поспокойнее относиться к таким вещам, как жизнь после смерти.              Но Сюэ Мэн пока и правда был сбит с толку новым миром и своим местом в нем. Он поделился с Жун Цзю тем, что в голове у него полная каша, а сам он вспомнил пока только раннее детство с родителями. Пока Жун Цзю прикидывал, чего бы такого полезного выудить из нового знакомого, дверь, которую он караулил, наконец распахнулась.              Цзян Си замер у дверного проема, скрестив руки на груди, а следом за ним, как растерянный утенок, вышла Вэйсяо.              — Ну как? — спросил Жун Цзю, сразу вспомнив про потенциальную опасность для хвостов (и Вэйсяо).              — Если коротко, то она, — Цзян Си указал на Вэйсяо, — распрощалась с детством и вступила в пору девичества. Ничего, что не происходит с людьми женского пола в таком возрасте.              — Девичество? — напрягая извилины, переспросил Жун Цзю. — Вроде как теперь трахаться можно?              — Нельзя! — рявкнул Цзян Си, но тут же взял себя в руки и посмотрел на Жун Цзю с презрением. — Настоящее животное, думать о таком…              — О чем?.. Нет, ужас! — Жун Цзю прижал ладонь ко рту, будто его вот-вот стошнит.              Цзян Си резко оправил рукава рубашки и перевел тему, позволяя им обоим сделать вид, что ничего не произошло.              — Я выдал минимальные инструкции, но лучше бы ей поговорить со зрелой женщиной. У девочки пробелы в этой части.              — Понял. Свожу ее к госпоже Яо.              Вэйсяо стояла с красными щеками, но молчала и только сверкала глазами. Да уж, не очень здорово, когда твое взросление обсуждают два стремных мужика.              — Пошли. Директор Сюэ все равно ближайший час будет разбираться с другой проблемой.              Жун Цзю не удержался от смешка. Мо Жаню он не сочувствовал, пусть тот как следует прочувствует эту самую любовь и проблемы, которые она приносит.              Но, видно даже в мыслях нельзя было смеяться над начальником.              Не успел Сюэ Мэн пролезть мимо Цзян Си в комнату со словами «рассказывай, когда пойдем к маме», как чуткие уши Жун Цзю уловили мягкие шаги, которые гасил безвкусный ковролин на полу.              — Ты, — холодно позвал его Чу Ваньнин, и Жун Цзю вздрогнул, а у Вэйсяо даже хвосты встали торчком от испуга. — Я иду с вами.              Жун Цзю прижал уши и только кивнул. Кто он такой, чтобы спорить со злым начальством?              Потом был неловкий момент, когда ему пришлось взять Чу Ваньнина за руку, пока Вэйсяо висла на нем как обезьяна-переросток. Нет, раньше он бы с радостью пощупал Чу Ваньнина — Жун Цзю вообще любил риск — но жизнь он тоже любил, а Мо Жань ясно дал понять, что территория занята. Ни один мужчина в мире не стоит того, чтобы переходить дорогу Тасянь-Цзюню. В итоге Жун Цзю молча провел их до городка, в котором обосновалась госпожа Яо со своим божественным женишком.              Улочки опустели, ветер гнал по асфальту опавшие листья, и видно было, что курортная жизнь начала затихать с приходом в горы зимы. Вэйсяо тут же застучала зубами и покрепче прижалась к Жун Цзю, а он понял, что из-за неожиданности забыл найти для этой дурочки что-то посущественнее рубашки. Чу Ваньнин, как ни странно, быстро заметил ее состояние и скинул с плеч пиджак. Он отдал его девчонке, а та спорить не стала — отцепилась от Жун Цзю и укуталась до самого подбородка. Сам Чу Ваньнин при этом ощутимо задрожал и немного растерянно огляделся, словно забыл, что это такое — мерзнуть на ветру. Жун Цзю быстрее зашагал к спасительному теплу гостевого дома мадам Яо.              — Мальчик мой, ты где украл этого ребенка? — воскликнула хозяйка, стоило колокольчику звякнуть и впустить троицу в кофейню.              — Не крал я, а позаимствовал, — быстро поправил ее Жун Цзю.              — Я не ребенок, — задрала нос Вэйсяо.              — Конечно, деточка, конечно. Сажай ее сюда.              Госпожа Яо заохала над девчонкой, подзывая духов-помощников. Хорошо, что гостей в такой ранний час не было и вопросов про странный наряд никто не задавал.              — Поговорите, а мне надо выпить, — с облегчением сказал Жун Цзю. — Где кофемашина, я знаю.              Нет, он не отказался бы и от чего покрепче, плевать на раннее утро, но когда Жун Цзю напивался, градус его распущенности рос и он отправлялся на поиски приключений. Сначала он вернет эту хвостатую неприятность домой, а потом сбежит в приличный бар и неприлично сбросит стресс со случайным парнем, запивая все это горячительными напитками.              Госпожа Яо усадила Чу Ваньнина за лучший столик перед панорамным окном, а сама увела Вэйсяо наверх, пошептаться о женском. Чу Ваньнин не проронил ни слова и оглядывал зал кофейни так, словно ожидал нападения. Жун Цзю невольно и сам напрягся.              — Расскажи мне про Мо Жаня, — велел шеф, когда Жун Цзю поставил перед ним чашку черного кофе.              — Забыл спросить, а вам такое пить можно? — спохватился он.              Чу Ваньнин презрительно поднял бровь и схватил покрасневшими от холода пальцами фарфоровую ручку чашки.              — Садись и отвечай.              Что за экзамен такой? Проверка на вшивость? Чу Ваньнин не мог так быстро спустить ему с рук предательство, так что Жун Цзю мучительно прикидывал, что же такого сказать начальнику, чтобы и угодить, но и себя не утопить.              Ожидая его ответа, Чу Ваньнин пригубил кофе, а потом с трудом сглотнул и прижал к губам салфетку.              Черт! Жун Цзю что, отравил босса? Но Чу Ваньнин не спешил падать на пол и биться в конвульсиях, только отодвинул подальше чашку. А потом прищурился, и Жун Цзю торопливо заговорил.              — Мо Жань, да. Сейчас, — он схватил пальцами кончик одного из хвостов. Он и забыл об этой своей привычке, главное, шерсть от волнения не повыдирать. — Я мало что знаю о его прошлом, но я правда не хотел подставлять его.              — Подставлять? — переспросил Чу Ваньнин.              — Предавать, — смиренно признал Жун Цзю. — Его жена показалась мне самой обычной ревнивой женщиной.              Чу Ваньнин забарабанил пальцами по столу, словно слова Жун Цзю его только разозлили.              — Я не знал, что она в сговоре с врагом и собирается его убить!              — В сговоре с Хуа Биньанем?              — Да! Наверное, — неуверенно добавил Жун Цзю, имени того самого врага он и не знал. — В любом случае, этот Хуа Биньань ее почти сразу убрал, и тогда я понял, что мне конец. В смысле, что я совершил ошибку!              — Мо Жань теперь вдовец?              — Ну, они вроде до этого разошлись, — задумчиво сказал Жун Цзю. — Это считается?              Чу Ваньнин нахмурился сильнее, казалось, еще немного — и он начнет рычать на Жун Цзю.              — Но он на вас не подумал! То есть, Мо Жань знает, господин Чу не стал бы пачкать руки об эту Сун Цютун.              После этих слов Чу Ваньнин прикрыл глаза, потер переносицу и надолго замолчал. Боже, он что, окончательно сломал шефа?              — Продолжай.              — Больше сказать мне нечего, я покинул Отдел и вернулся только вчера, увидел, как Мо Жань… — Жун Цзю осекся, не хотелось вслух произносить, что тот притащил шефа на руках и чуть было не избил Цзян Си. — Он очень переживал за вас.              — Вот как.              — Очень сильно!              Складка между бровями Чу Ваньнина разгладилась, и Жун Цзю выдохнул, едва ли не пустив слезу от облегчения.              В этот момент в зал из кухни вышел новоиспеченный жених госпожи Яо. Гуйхуа Шэнь оглядел помещение и поспешил поздороваться с гостями.              — Господин Чу, Жун Цзю, — поприветствовал он их легким поклоном, а потом уставился на Чу Ваньнина глазами слуги, разбившего любимую вазу хозяина. — Прошу… простить, — начал Гуйхуа Шэнь, заикаясь, и едва ли не стукнулся лбом о стол — так глубоко он поклонился Чу Ваньнину.              — Достаточно, — сказал тот и поднялся.              — Я не проявил должного почтения, господин.              — Эй, Гуйхуа Шэнь, — позвал Жун Цзю и пощелкал пальцами перед носом у божка, — ты не перегрелся на кухне?              — Что ты почувствовал? — строго спросил Чу Ваньнин              — На вас благословение Шеньму-сяньцзюня, — Гуйхуа Шэнь помялся. — Вы совсем как он.              — Садись, — сказал Чу Ваньнин, и Жун Цзю понял, что теперь допрашивать будут следующую жертву. Только он собрался насладиться зрелищем, как в кофейню вернулась госпожа Яо, и вид у нее был такой, что хвосты у Жун Цзю невольно поджались.              — Ты, — рявкнула она и указала прямо на него, — лис ты драный, почему девочка плачет и просит, чтобы ее не отдавали обратно?              Жун Цзю вскочил и ответил с удивлением:              — Я же ее не навсегда к себе взял. Пока хвосты не верну. И что мне с ней потом делать?              — Растить! Ребенку нужно нормальное окружение, а не лаборатория с маньяками.              — Да нет уже той лаборатории!              — Тогда зачем ты сказал, что вернешь ее?              — Я такого не говорил, — насупился Жун Цзю.              — Но она услышала именно это. Иди и скажи Вэйсяо, что ни на какие опыты ты ее не отдашь! А потом мы пойдем с ней купим все, что нужно, — сказал госпожа Яо уже спокойным тоном, будто в ней тумблер переключился с положения «ярость» на «добродушие».              — Слушайте, госпожа Яо, а вам не нужна девочка? — своим самым обольстительным тоном начал Жун Цзю. — Она потом и работать тут сможет.              — Скотина ты пушистая. Я с радостью приглашу в гости А-Сяо, но… — госпожа Яо положила руку на живот и бросила быстрый взгляд на жениха. — Пока у меня другие заботы.              Гуйхуа Шэнь послал ей приторную влюбленную улыбку, позабыв о своем трепете перед Чу Ваньнином.              — Нет, только не говорите… — простонал Жун Цзю. — Вам сколько лет?              — Достаточно, чтобы прибить тебя. Наглец! Ведешь себя как ребенок, хотя старше меня!              Сказать по правде, Яо Шуйлянь и теперь выглядела так, будто скинула лет десять. Морщины с лица почти пропали, видно траханье божества, пусть и не очень могущественного, идет на пользу коже. Жун Цзю прикинул, как бы и ему такого достать. А что? И приятно, и полезно.              — Ладно, пойду успокою эту плаксу, — сказал Жун Цзю.              Он вздохнул и поплелся наверх, а госпожа Яо довольно посмотрела ему вслед.