История одной смерти

      После разговора с дядей Мо Жань вернулся в комнату Чу Ваньнина, а там — никого. Сбежал.              Он испытывал сразу два желания: стонать «я же говорил» и выпороть одного непослушного начальника. Который, конечно же, не ребенок, но когда это мешало хорошей порке?              Чу Ваньнин точно поднялся по лестнице на свой этаж, Мо Жань проверил, прежде чем спуститься к дяде, значит, потерялся тот в одной из комнат для начальства и почетных гостей. Почетный гость сейчас был один — Цзян Си. Мо Жаню ярко представилось, как тот заманивает Чу Ваньнина к себе в комнату, дразня конфетами. Извращенец!              Мо Жань в третий раз проверил ванную и покинул пустые комнаты, готовясь к разборкам с Цзян Си. Но судьба сжалилась над ним, и несносный маг, будто услышав его мысли, вышел из своей комнаты. Точнее, Сюэ Мэн тащил его за собой, а Цзян Си от такой наглости только возмущенно моргал, и то через раз.              — Ты все утро собираешься! Не на свидание ведь, — заявил Сюэ Мэн, и Мо Жаня поразило то, как от этих слов вздрогнул Цзян Си.              Нет, он не будет об этом думать.              — Мэнмэн!              — Что? — откликнулся на автомате Сюэ Мэн, и только потом обернулся и фыркнул: — Не называй меня так.              — Беседуйте без меня, — сказал Цзян Си и выдернул свой рукав из хватки Сюэ Мэна.              — Погоди, погоди! — поспешил перейти к главному Мо Жань. — Чу Ваньнин, я его ищу. Видели?              — Тут оставался Жун Цзю с тем ребенком, — ответил Сюэ Мэн. — А офицера Чу я не видел. Спроси у лиса.              Знать бы еще, где это чучело бродит. Мо Жань успокаивал себя тем, что Чу Ваньнин не мог просто так взять и выйти из здания Отдела, но…              Сюэ Мэн и Цзян Си продолжили свой путь, когда последний остановился и будто через силу сказал:              — Жун Цзю упоминал некую госпожу Яо.              Мо Жань уставился на Цзян Си — такая доброта пугала и вызывала подозрения. Неужели тот неизлечимо болен и решил перед смертью раскаяться в том, что был заносчивой сволочью? Но не успел Мо Жань задать вопрос вслух, как Сюэ Мэн дернул Цзян Си за рукав, и они оба ушли.              Мо Жань приготовился мчаться к госпоже Яо, прикидывая, сколько времени уйдет на дорогу, а потом хлопнул себя по лбу, достал телефон и поискал Жун Цзю. Ткнув в контакт «Рыжая блядь», он ждал ответа, пока на том конце не раздалось томное:              — Я слушаю.              — Чу Ваньнин с тобой?              — Кто это говорит? — с наигранным удивлением спросил Жун Цзю.              — Тот, кто сегодня оторвет твои любимые хвосты.              — Со мной он, — поскучневшим тоном ответил Жун Цзю. — Разговаривает с муженьком госпожи Яо.              — Возвращайтесь сейчас же.              Мо Жань слышал напряженное сопение лиса — тот явно собирался заартачиться, но инстинкт самосохранения победил.              — Скоро будем, — выдохнул он и вдруг опомнился: — Эй, а почему не шефу позвонил?              Мо Жань положил трубку.              Не хватало ему еще объясняться с Жун Цзю. Сделав зарубку в памяти — научить Юйхэна пользоваться телефоном — он снова открыл список контактов и с тоской погладил фото белого кота. «Кусачий шеф» — Чу Ваньнин до сих пор так и записан у него в телефоне.              После того унизительного задания с художником и плотоядным домом Мо Жань целый день провел в лазарете, лениво пролистывая соцсети и добавляя коллег в друзья. Тогда же и у Чу Ваньнина выпросил номерок — для дела, шеф, только для дела! — но ни разу не позвонил.              Чу Ваньнин, помнится, не выдержал и спросил, как так вышло, что житель мира демонов не пугался железных самоходных повозок и в перерывах между миссиями, как и все современные молодые люди от пятнадцати до бесконечности, залипал в телефон.              — В заточении делать было решительно ни хрена, я на стенку лез от скуки, и вот тогда Сюэ Чжэнъюн нашел, чем меня занять.              Да, каллиграфию Мо Жань не осилил… зато научился составлять предложения из одних смайликов!              Ладно, первый порыв мчаться к госпоже Яо и хватать Чу Ваньнина, чтобы больше не сбежал, уже прошел. Мо Жань вспомнил наставления дяди и отказался от этого блестящего плана. Повторяя себе под нос: «Он не ребенок», Мо Жань поплелся в комнату для совещаний. А там его поджидал Наньгун Сы.              — Куда все подевались? — со смесью облегчения и раздражения воскликнул оборотень и почесал макушку между серых мохнатых ушей.              — Проблемы?              — Вот-вот прибудут феи с ребенком, которого они собрались вручить шефу. Они так и не дождались его на собрании, сам знаешь, какая была суета в отделе, но делегации пора возвращаться в свои владения. Вот феи и решили сперва лично передать фейчонка в руки Чу Ваньнину.              Мо Жань поднял брови. В их дурдоме только левой феи не хватало.              В этот момент в комнату для совещаний вошел Ши Мэй — он теперь выглядел хрупким и мало чем напоминал ту ядовитую змеюку, готовую чуть что — пустить в ход клыки. За ним шли братья: младший, как всегда довольный, словно кот, славно погревшийся на солнце, и старший, его вечно хмурый стражник.              Не успели они перекинуться и парой слов, как дверь отворилась, впуская Сюэ Чжэнъюна.              — Ненадолго оставил мальчиков с моей драгоценной женой, так что разговор будет быстрый, — сказал директор и обернулся, когда дверь снова распахнулась. — О, вот и Жун Цзю. Не хватает Юйхэна.              Мо Жань нетерпеливо поерзал. Он этот рыжий комок меха в порошок сотрет, если с головы Чу Ваньнина хоть волосок упал. Но убивать никого не пришлось — через мгновение тот молча вошел в кабинет, румяный, словно от волнения.              Чу Ваньнин устроился у самого края стола, так что от Мо Жаня его отделяло два самых раздражающих существа — Ши Мэй и Жун Цзю. Недовольный таким раскладом, он поднялся со своего места и похлопал лиса по плечу. Тот возвел глаза к небу, но послушно свалил.              — Не убегай слишком далеко, — шепнул Мо Жань Чу Ваньнину, но тот сделал вид, что не услышал его.              — У меня две новости: хорошая и очень хорошая. — Сюэ Чжэнъюн довольно хлопнул в ладоши и осмотрел собравшихся.              — Так бывает? — драматичным шепотом спросил Жун Цзю у братьев Мэй Ханьсюэ.              — Да как только не бывает, тебе ли не знать?              Жун Цзю тут же попытался стать меньше и прижал уши. Сюэ Чжэнъюн обвел всех цепким взглядом, а потом улыбнулся.              — Чжу Цзюинь и Жун Цзю сделали поистине великое дело — вскрыли логово Павильона Тяньинь. На местах уже работают старейшины, а Цзян Си вычислил еще несколько лабораторий, и там нужна помощь. И да, запрет на убийство людей снят, — Сюэ Чжэнъюн проговорил это с той же улыбкой, но теперь не только Жун Цзю напрягся.              — А это какая новость была? — рискнул спросить Наньгун Сы.              — Очень хорошая, — кивнул ему Сюэ Чжэнъюн. — Теперь вторая: многие уже знают, что глава подразделения, старейшина и просто хороший человек, — он указал на Чу Ваньнина, — вернулся к своей смертной форме.              В комнате повисла тишина. Не все тут считали, что обменять бессмертие на человеческую жизнь — хорошая новость.              — Почему же новость просто хорошая? — продолжил наивный Наньгун Сы.              — Потому что Юйхэн потерял память. Временно! — поспешил добавить Сюэ Чжэнъюн.              Братья Мэй Ханьсюэ дружно уставились на Чу Ваньнина, а тот скрестил руки на груди и приподнял одну бровь, как бы спрашивая: «Выкусили?». Жун Цзю, который с начальником мотался черт знает куда, и вовсе позеленел.              — Кто теперь руководит группой? — спросил Ши Мэй, и Чу Ваньнин посмотрел на него как на врага, что немного согрело душу Мо Жаня.              — Чу Ваньнин — ваш начальник. Никто не будет его смещать. Но, — Сюэ Чжэнъюн указал на Мо Жаня, — Жань-эр будет ему временно помогать.              Мо Жань много чего хотел сказать, но проглотил брань и спросил:              — Дядя, ты в своем уме?              Он поймал несколько удивленных взглядов коллег — даже Ши Мэй чуть повернул голову, услышав такое обращение. Мо Жань потер кончик носа и прокашлялся.              — Вас ждет зачистка, не сражение. Думаю, тебе по силам защитить Юйхэна.              Судя по тому, как Чу Ваньнин барабанил пальцами по столу, ему такое не пришлось по нраву. Мо Жань невольно отметил, что прежде тот ни за что не показывал недовольство так явно, если не собирался тебя прибить, конечно. Мо Жань новым взглядом окинул Чу Ваньнина. Отметил чуть сведенные брови, поджатые губы. Даже не верилось, что Мо Жань теперь читал его как открытую книгу. И все было бы замечательно, но ему предстояло лезть в логово к врагу, имея за спиной беззащитного Чу Ваньнина, которого ткнешь один раз ножом — и тот умрет. От этой мысли внутри заскреблось мерзкое существо под именем страх.              Но Сюэ Чжэнъюн не из тех, кто отменяет приказы.              Получив координаты для зачистки, они разбились на пары и вышли в коридор, и там Чу Ваньнин огляделся, словно потерял кого-то.              — Тут был ребенок, — неуверенно начал он.              — Нужна помощь?              — Нет! — тут же ответил Чу Ваньнин и отвернулся.              

* * *

      

      Чу Ваньнину стало стыдно.              Он даже не запомнил имя феи, которую ему передали на попечение. И Мо Жань еще с насмешливой улыбкой спросил, нужна ли ему помощь. От него? Не нужна. В конце концов, тут безопасно, и та девочка приглядит за… за тем ребенком. Дети и без него справятся.              Сам Чу Ваньнин немного волновался, не так чтобы очень сильно, но он не привык полагаться на кого-то. И не хотел привыкать, по правде сказать, но Мо Жань все равно отвел его в сторону, достал из кармана спутанную связку амулетов и безо всякого предупреждения начал накидывать их ему на шею, пока Чу Ваньнин не начал напоминать передвижную лавку старьевщика.              — Зачем все это? — спросил он раздраженно, схватив один из амулетов.              — Директор выдал, это все обереги. Чтобы ты мог защитить себя.              Ах, Мо Жань знал, куда бить. Чу Ваньнин промолчал, и довольный «помощник» следом вложил ему в руки нож — всего в две ладони — в ножнах, которые крепились к поясу.              — Огнестрел тебе давать не стоит, — задумчиво сказал Мо Жань.              Чу Ваньнин проверил кончиком пальца остроту лезвия и сразу избавился от половины страхов. Ему доводилось пользоваться клинком. Если не хотелось пачкать руки, он обходился холодным оружием, и когти потом не пахли гнилой кровью.              Затем Мо Жань показал ему приспособление для связи и при этом держал руки Чу Ваньнина в своих руках, нагло утверждая, что так быстрее. Выдержка его куда-то делась, и Чу Ваньнин ничего из объяснений не запомнил — только чужие пальцы на своих ладонях. В любом случае, Чу Ваньнин взял эту штуку и понадеялся, что в нужный момент вспомнит, как с ней обращаться.              Каждый новый человек (и нечеловек), каждый непонятный предмет, каждый непривычный звук, все вокруг заставляло напрягаться от возможной опасности, но Чу Ваньнин не собрался тыкать пальцем и сыпать вопросами. И когда позже перед ним распахнули небольшую дверь, приглашая в нутро, пахнущее металлом, Чу Ваньнин сел, не моргнув глазом, и они отправились в место, которое указал Сюэ Чжэнъюн.              Когда они добрались до низкого здания, которое выглядело совершенно заброшенным, легкое чувство — будто перышком внутри головы провели — защекотало сознание Чу Ваньнина, Он огляделся, но так и не вспомнил, бывал ли тут раньше. Внутри уже сновали другие существа, и Чу Ваньнин понял, почему директор Сюэ не переживал за его безопасность — никто не собирался нападать. Всех, кто тут был, уже давно зачистили.              Изнутри здание и правда выглядело заброшенным: облезлые стены с потеками воды, осколки и мусор на полу, разбитые окна. Но они с Мо Жанем шли дальше и дальше, ведомые одним из сотрудников Отдела, пока перед ними не открылся проход прямо в стене. За порогом их ждали ступени вниз.              Они начали спуск, и Чу Ваньнин ожидал увидеть темные камеры и цепи — их проводник рассказал, что тут держали похищенных василисков — но место выглядело совершенно иначе. Чистота, резкий запах, от которого чесался нос, и свет, свет повсюду. Они зашли в одну из комнат. Внутри шустрый оборотень тянул на себя огромную железную дверь — из-за той вырвались клубы пара. Оборотень выругался.              Они с Мо Жанем подошли ближе.              За дверью царил пронзительный холод, но зрелище леденило и душу. Множество прозрачных сосудов и все — с частями тел. Глаза — очень много глаз — зеленоватые, вроде человеческие и золотые, гораздо более крупные, и все с вертикальными зрачками.              — Суки, — сказал Мо Жань, и Чу Ваньнин с ним мысленно согласился. — Наверное, тут и держали Хуа Биньаня. Ну, тогда это место выглядело совершенно иначе. Эй, парень! — крикнул он оборотню. — Не трогай ничего и доложи Цзян Си. Пусть он решает, что делать дальше. Вдруг еще не поздно кому-то помочь?              Чу Ваньнин поймал себя на мерзком чувстве радости, когда они наконец покинули ужасное хранилище и двинулись дальше. Они больше часа бродили по бесконечным переходам, и почти за каждой дверью скрывалась очередная кошмарная находка. Мо Жань болтал без умолку, словно его не напрягало то, что они видели, и со временем Чу Ваньнин понял, что теплый, чуть насмешливый голос отвлекает его от расчлененных тел, от рядов флаконов с кровью, от зелий, которые с великой предосторожностью выносили подчиненные Сюэ Чжэнъюна.              Пока Мо Жань разговаривал с очередным коллегой, Чу Ваньнин подошел к необъятному железному кокону, который стоял внутри опустевшей комнаты. Кокон этот был темным и мертвым, а «бабочка», которая жила в нем, теперь уже наверняка погибла. Чу Ваньнин коснулся прохладного бока, и кокон распахнулся.              Потеребив висевшие на шее амулеты, он сделал шаг внутрь. В груди, там, где теперь теплилась чужеродная сила, запульсировало, и Чу Ваньнин сделал еще один шаг, прислушиваясь к себе. Контур входа начал медленно светиться, а ощущение в груди стало почти болезненным. Насторожившись, он сделал шаг назад, но дверь захлопнулась прямо за его спиной.              Кокон замкнулся!              Чу Ваньнин пошатнулся и ударил по дверце, но стало только хуже, и он достал нож, стараясь больше не трогать металл, который будто вытягивал из него силы. Лезвие беспомощно соскользнуло, не оставив ни царапины на двери, при этом амулеты на шее нагрелись и начали тянуть и без того тяжелую голову Чу Ваньнина к полу. Он тут же попытался стащить получившуюся удавку с шеи, но шнурки и цепи вгрызались в его шею так сильно, что он даже не смог просунуть под них пальцы.              Когда Чу Ваньнин все же упал, кокон содрогнулся.              Металл застонал, на запертой дверце появилась вмятина, а потом снова тряхнуло. Чу Ваньнин отполз подальше, и стену пробили длинные когти, которые тут же исчезли, а потом снова прорезали металл, но уже в другом месте. Свечение вокруг постепенно затухало, а в двери появлялись все новые дыры, пока целый кусок не отвалился, а потом две мощные когтистые руки просунулись в получившийся проем, и с натугой металл начал расходиться — словно огромного моллюска вскрывали.              Как только свет рассеялся, Чу Ваньнин медленно поднялся и шагнул вперед. Проем расширился, и он увидел в нем… монстра.              — Ваньнин, — позвал тот, задыхаясь, и протянул руку.              Чу Ваньнин схватился за нее и сделал еще шаг, когда его потянули на себя. Он тут же оказался в объятиях, и сердце в чужой груди билось так сильно, что Чу Ваньнин всем телом ощущал глухие удары. Он поднял голову и выставил перед собой руки, но его снова прижали к груди. Объятия почему-то были мокрыми.              — Ваньнин, — снова раздался низкий, но узнаваемый голос.              Мо Жань раз десять позвал его по имени, прижимая все крепче, пока не вынудил Чу Ваньнина полузадушено прохрипеть:              — Отпусти.              Стоило ему освободиться, как Чу Ваньнин поднял лицо и осмотрел новый облик своего… своего…              Зря он назвал его монстром.              Мо Жань весь был словно из бронзы и золота. Он стал выше, и при этом был совершенно голым, если не считать пластин и чешуек в самых бесстыдных местах (но Чу Ваньнин все равно старался не опускать взгляд). За спиной виднелись сложенные крылья, на смуглой коже едва заметно светились золотистые линии, будто лозы опутывали его тело. Линии носа, подбородка, губ и скул стали жестче и четче, на грани гротеска, а голову венчали витые рога с острыми позолоченными кончиками.              По рукам Мо Жаня текла темная кровь, но плоть, распоротая острыми краями растерзанного металла, на глазах срасталась. Мо Жань принюхался, нахмурился, и следом мягко коснулся его шеи когтями. Чу Ваньнин положил рядом свою ладонь и почувствовал, что под ней мокро.              Мо Жань зарычал и разорвал цепочки, которые едва не лишили Чу Ваньнина головы, но тут же выставил руки перед собой, извиняясь.              Чу Ваньнин не испугался. Он завидовал! Между ними лежала пропасть: демон, который голыми руками рвал металл, и он, человек, который едва не умер во второй раз.              Пока Чу Ваньнин проклинал свою слабость, Мо Жань поднес ладонь к лицу и покрутил перед глазами, как будто в первый раз видел.              — Ого, — удивленно сказал Мо Жань и вытянул руку, чтобы увидеть ее целиком.              — Ты раньше не перекидывался?              — Ну, обычно я выгляжу более… пугающе, — с легким замешательством сказал Мо Жань. — И точно без вот этого, — он неопределенно поводил рукой в воздухе. — Ну, золота.              Он постучал когтями по подбородку, а потом улыбнулся, словно его осенило.              — Я думаю, это твое, — тихо сказал Мо Жань, у Чу Ваньнина от его голоса мурашки побежали по коже. Снова подняв руку, Мо Жань провел языком по золотой дорожке на запястье, продолжая смотреть на Чу Ваньнина.              Казалось, что тот вылизывал в этот момент Чу Ваньнина, и то золотое, что горело внутри, вспыхнуло ярче.              — Никогда таких не видел, — раздался незнакомый голос, и с Чу Ваньнина спало это обжигающее заклятье.              В комнату стекались сотрудники, привлеченные шумом, и от их любопытных взглядов у Чу Ваньнина сразу голова разболелась. Мо Жань заметил, что они не одни, и его облик мягко перетек в привычный человеческий.              Напряжение рассеялось, и Чу Ваньнин услышал то, чего вовсе слышать не хотел:              — Зачем ты туда полез?              Но в этот момент прибыл Цзян Си, которого вызвали перепуганные сотрудники, он-то и спас Чу Ваньнина от унизительных оправданий.              Правда, теперь оправдываться пришлось Мо Жаню. Маг воздевал руки к небу и сокрушался, что такой интересный экспериментальный образец был варварски разрушен. После того, как он в пятый раз принялся ругаться, Мо Жань холодно заметил, что Цзян Си достался тот саркофаг, в котором держали мадам Ван.              На мгновение повисла неловкая тишина.              — Проваливайте, — наконец махнул им рукой Цзян Си, но не удержался: — Вы тут сделали все, что могли.              Вот так, их выставили, как провинившихся детей.              — Ты сказал, что это мое, — напомнил Чу Ваньнин, стараясь не думать, что Мо Жань при этом СДЕЛАЛ.              Они шли по знакомым уже коридорам обратно, на поверхность.              — Так выглядела наша связь.              И Мо Жань рассказал о том, о чем не говорил директор, о нити, которая удержала их обоих в этом мире.              Чу Ваньнин едва не споткнулся.              — И тот, кто тебя вытащил, он тоже говорил про то, что я теперь с тобой связан.              — Я не знаю, как это сделал, — сказал Чу Ваньнин отстраненно.              Мо Жань промолчал.              Они вернулись в Отдел, и Чу Ваньнин понял, что благополучно забыл про ребенка — воспитанника, отданного ему на попечение. Он не думал, что отлучится так надолго.              Переступив через себя, Чу Ваньнин сглотнул и обратился к Мо Жаню:              — Мне… мне нужна твоя помощь.              

* * *

      

      Возвращались они в спешке. Вэйсяо запихнули в мягкие штаны госпожи Яо, да еще половину длины пришлось подвернуть, и выглядела она даже хуже, чем в приюте, но одежда грела, а госпожа Яо милостиво разрешила испортить штаны, разрезав их так, чтобы выпустить на волю хвосты.              В коридорах царила суматоха. Жун Цзю буркнул: «Отцепись, не до тебя», отпустил руку Вэйсяо и вместе со своим начальником поспешил дальше по коридору.              Показав его спине язык, она потопала обратно в их комнату, только чтобы безнадежно подергать закрытую дверь.              Этот лис!              Пришлось спешить обратно, но на первом этаже Жун Цзю не было, был только его жуткий начальник, из-за которого у Вэйсяо невольно дрожали хвосты. Господин Чу, так его звали.              Его обступили разодетые в длинные платья люди, они кланялись и пытались одновременно заговорить. Вэйсяо подкралась поближе и поняла, что это и не люди вовсе — взгляд привлекали яркие украшения в их длиннющих остроконечных ушах.              Грозный начальник среди них выглядел до того растерянно, что Вэйсяо прыснула в кулак. Вот бы Жун Цзю его сейчас видел!              Потом один из ушастых отвесил глубочайший поклон — даже полы подмел длинными волосами — и дернул поближе к себе одного (или одну?) из их компании. Господин Чу быстро взял себя в руки, кивнул и что-то сказал, указав на дверь. Ушастые синхронно покачали головами. Тогда господин Чу принялся осматриваться, будто искал помощи, и они с Вэйсяо встретились взглядами.              Отступать было поздно.              Ее жестом подманили, и Вэйсяо покорно подошла — решила, что не стоит злить начальника Жун Цзю.              Господин Чу нахмурился, словно что-то вспоминал.              — Вэйсяо, — сказал он наконец, и едва заметно выдохнул. — Позаботься о Хуа Лишу, пока я на совещании.              Говорил он так уверенно, как будто Вэйсяо и правда его подчиненная, а не приблудная недолиса. Пораженная таким доверием, она молча кивнула. Делегация осмотрела ее с нескрываемым сомнением, и Вэйсяо невольно распушила хвосты. Да, выглядела она сейчас не очень, но нельзя же судить о книге по обложке.              Эти странные остроухие снова поклонились Чу Ваньнину, главный что-то шепнул младшему, и они удалились. Чу Ваньнин бросил на них двоих один короткий взгляд и хлопнул дверью.              Вэйсяо осталась наедине с этим существом.              — Я Вэйсяо, — на всякий случай представилась она.              — Хуа Лишу, — ответило создание с поклоном.              Вэйсяо поспешно поклонилась в ответ. Сколько церемоний! Но голос у той звучал очень приятно, звонкий, но такой… не резал уши. И вся Хуа Лишу была изящной и завораживающе красивой, пусть и заметно отличалась от человека.              Ушки, не такие впечатляющие, как у взрослых, украшали гроздья сережек. Даже нос у нее был изящным, с острым кончиком, а не такой приплюснутый, как у самой Вэйсяо. Имя удивительно ей шло. Хуа Лишу и правда напоминала нежный цветок сливы — белоснежная кожа и мягкие розовые мазки на лице. Да, нечеловеческие глаза чуть пугали, но только потому, что в них трудно было читать эмоции.              Вэйсяо позавидовала немного — она даже с длинными волосами не была такой красивой — но зависть не вызывала желания навредить, наоборот. Вокруг были одни взрослые, и Вэйсяо решила, что ей выпал отличный шанс найти друга и заодно выведать все об этом фантастическом мире.              Съеденные булочки давно сгорели в топке растущего организма, и Вэйсяо решила пригласить Хуа Лишу пообедать. Да, она никого тут не знала, но раз она член команды — а Жун Цзю обещал, что ее оставят тут — то никто не будет ругаться, если она поищет кухню. Правда ведь?              С такими мыслями Вэйсяо потянула новую знакомую за собой, по пути с интересом разглядывая свой новый дом. Она и не помнила, какой это был по счету, но тут ей нравилось по-настоящему.              А найти еду оказалось просто — достаточно было шагать в том же направлении, в котором тек ручеек других сотрудников Отдела. Вэйсяо усадила гостью за свободный столик, а сама безо всякого стыда набрала шелестящих пачек, а потом раскрыла и шлепнула одну перед Хуа Лишу. Та посмотрела на пачку с растерянностью, потом понюхала содержимое и неуверенно запустила руку внутрь.              — Так ты теперь с нами? — спросила Вэйсяо. — Навсегда?              Хуа Лишу помотала головой, увлеченно пережевывая яблочные чипсы.              — Мне выпала честь учиться у господина Бэйдоу. Я пробуду тут столько, сколько он сочтет нужным.              Вэйсяо погрустнела и заела разочарование порцией орехов.              — А кто этот Бэйдоу?              Хуа Лишу поперхнулась, и Вэйсяо похлопала ее по спине.              — Уважаемый Бессмертный Бэйдоу, старейшина Чу Ваньнин, — с благоговением сказала та.              — Это господин Чу, что ли? — спросила Вэйсяо.              Хуа Лишу кивнула и снова захрустела чипсами.              — Он грозный.              — Господин Бэйдоу лучший! Для фей он спаситель, каждый мечтает увидеть хоть краешек его мантии. Сначала прошел слух, что избранная фея отправится к нему в гарем, — Хуа Лишу наклонилась к самому уху Вэйсяо и прошептала почти что с ужасом: — Но господин отверг даже дитя нашей Королевы.              Она снова выпрямилась и сказала с неубедительной скромностью:              — Тогда выбрали меня. Занять место в гареме — очень почетно, но глава сказал, что господин Бессмертный Бэйдоу нашел мужа и распустил свой гарем. Так что я буду у него учиться.              — Погоди, — быстро сказала Вэйсяо и потерла лоб. — Гарем?              Хуа Лишу покивала с сияющими глазами.              — Да ты выглядишь чуть старше меня.              — Я живу уже тридцать два сезона.              Вэйсяо с подозрением осмотрела Хуа Лишу.              — На тридцать два точно не тянешь.              — О, — та легкомысленно взмахнула рукой, — феи считают возраст по-другому. Если перевести на ваш… — Хуа Лишу задумалась. — Восемь весен. Или лет? — проговорила она и наморщила лоб. — У нас считается каждая смена сезона, а у вас все четыре идут за один.              Вэйсяо уставилась на нее, Хуа Лишу в ответ вопросительно приподняла бровь.              Да, она знала, что нужно быть вежливой, что нельзя оскорблять чужую культуру — Вэйсяо в школу ходила! — но такое ей казалось диким.              — Ты же ребенок, — сказала она.              — Жизнь фей скоротечна, — пожала плечами Хуа Лишу.              — Насколько?.. — неуверенно спросила Вэйсяо.              — Мы живем примерно тридцать ваших лет, — ответила она после короткой заминки.              Вэйсяо открыла рот, потом снова его закрыла. Вот эта красавица проживет всего ничего? Уже почти треть жизни прожила!              — Так мало, — сказала она и не смогла скрыть беспомощность. — Как жить, зная, что отпущено так мало?              — Драконы жили тысячу лет, а люди всего сотню, — ответила Хуа Лишу и даже пачку с чипсами отложила в сторонку. — Разве человеческая жизнь в таком случае ничего не значит?              — Все равно жалко. Ты вроде нормальная девчонка.              — Вообще-то, я не девчонка, — нахмурилась Хуа Лишу. — Феи хрупкие, не такие, как лисы, но мог бы и присмотреться. В рое мне отведена роль мужчины.              — Погоди, что значит… что значит — роль? И… Эй! Это ты мне говоришь о грубости? Я — девушка!              Вместо драки они уставились друг на друга, а потом расхохотались. Вэйсяо решилась выложить карты на стол — призналась, что сама тут первый день и ни черта не знает о феях. А Хуа Лишу оказался бесценным источником информации, он пересказал все, что удалось подслушать в разговорах фей, и его фантастические лиловые глаза округлились, когда он услышал, что Вэйсяо лично побывала в логове Павильона Тяньинь.              Они уничтожали содержимое пакетиков, время летело, люди приходили и уходили, а Вэйсяо узнала, что феи могут быть кем угодно, но Королева сама выбирает их пол. Потому что иначе все были бы женщинами — им достаётся почет, уважение и все такое, на них держится род фей. А мальчишками никто не хочет быть. Так что Хуа Лишу вытянул несчастливый билет, так сказать, и его когда-нибудь отдадут фее, которая будет продолжать их род.              От этого стало грустно, и Вэйсяо поспешила увести разговор подальше от всех этих родоплеменных ужасов.              — Пора проверить, не вернулся ли мой наставник, — неуверенно сказала она. — Жун Цзю хороший, только немного непутевый.              Врать не хотелось, но она все же немного стыдилась того, что про нее все забыли. Ну, не одна Вэйсяо такая, в конце концов.              Хуа Лишу не спорил, и они поднялись на этаж с комнатами сотрудников.              Вэйсяо влажными ладонями схватилась за ручку двери.              Заперто!              — Думаю, у него просто много дел, — дипломатично сказал А-Шу.              Вэйсяо со злостью шлепнулась на задницу и обняла колени.              — Будем ждать тут.              А-Шу изящно приподнял край своих одежд и опустился на колени. Они просидели так черт знает сколько времени, и даже этот фей в конце концов позабыл про свой дурацкий этикет, сел как нормальный человек и прижался спиной к стене. Есть хотелось по-серьезному, а Жун Цзю так и не шел. Вэйсяо почти решилась вернуться в столовую и поприставать к другим сотрудникам, когда этот лис драный появился в коридоре.              — Это он! — воскликнула Вэйсяо с облегчением и вскочила на ноги.              Хуа Лишу поспешно поднялся и поклонился, и тогда Вэйсяо поняла, что Жун Цзю странный — он подошел ближе, но запнулся и едва не упал. Хорошо, что успел привалиться к стене. По ней же он медленно стек на пол и закрыл глаза.              — Тебя ранили? — спросила Вэйсяо, бросаясь к Жун Цзю.              Он испуганно похлопала его по плечу, а потом скривилась от мерзкой вони, которая до сих пор мучила ее в кошмарах.              Жун Цзю приоткрыл глаза и посмотрел на нее через муть опьянения.              — Ключ, — едва шевеля языком, сказал он и похлопал по карману. — Достань и иди отдыхать, я потом… я потом поднимусь и тоже пойду.              — Жун Цзю, — Вэйсяо закусила губу, не хватало еще плакать. — Ты пил? Не надо, — добавила она и сжала его холодную влажную ладонь.              Тот сбросил ее руку и посмотрел со злостью.              — Что еще прикажешь? Ты тут гость.              Вэйсяо шмыгнула носом — да не плачет она! — и поднялась.              — А-Шу, пойдем. Мой наставник не в себе.              Хуа Лишу даже не шевельнулся, и она схватила его за руку, а потом потащила за собой, то и дело утирая лицо.              — Мы его так оставим? — шепнул он ей.              Вэйсяо не ответила — вместо этого продолжала решительно шагать обратно в столовую. Там она снова села за столик и уткнулась лбом в скрещенные руки.              Хуа Лишу пошуршал в стороне и поставил на стол полный стакан. Вэйсяо приподнялась и залпом выпила прохладную воду.              Они немного посидели молча.              Нет, хороший все-таки этот Хуа Лишу. Ничего не выспрашивал, не болтал попусту, и Вэйсяо наконец успокоилась. В конце концов, Жун Цзю вовсе не ее мать, и она, если захочет, больше никогда не будет с ним видеться.              — Ваньнин! Ваньнин, погляди, вот они!              Вэйсяо обернулась на голос и увидела знакомые лица. Господин Чу шел рядом с высоким мужчиной, которого Вэйсяо видела мельком, когда только попала в Отдел. Сейчас громила улыбался и не пугал так сильно.              — У нас тут все на ушах стоят, — с улыбкой сказал этот мужчина. — Простите, ребятки, мы замотались и про вас забыли.              — Мо Жань!              Хуа Лишу поднялся так быстро, что чуть не уронил стул, и тут же глубоко поклонился.              — Приветствую, господин Бессмертный Бэйдоу.              Он выпрямился и поклонился еще раз, но теперь уже этому Мо Жаню.              — Ваше Императорское Величество.              — Да брось, — махнул рукой тот. — Какое из меня Величество? Я завязал.              Он сказал это с такой беззаботностью, что Хуа Лишу распрямился и растерянно уставился на парочку. Кажется, он даже дышал через раз.              — Где этот лис пропадал? Он вас вообще кормил? — принялся сыпать вопросами Мо Жань, который вовсе не император.              — Проспится, сами у него спросите, — ответила Вэйсяо.              Мо Жань нахмурился и переглянулся с господином Чу.              — Так. Садитесь, я что-нибудь придумаю.              Даже Господин Чу подчинился, и они втроем молча сидели за столом, пока Мо Жань рылся в шкафчиках и холодильнике. Хуа Лишу бросал на господина Чу робкие взгляды, а Вэйсяо безо всякого стеснения разглядывала их обоих.              Мо Жань увлеченно резал, перемешивал и ссыпал в сковородку ингредиент за ингредиентом. Запахло так, что Вэйсяо решила — напросится к нему жить. Хоть вкусно кормить будут.              — Так, малышка, — сказал Мо Жань, повернувшись. — Нет, ты, ушастенькая, — добавил он, когда Вэйсяо вопросительно на него посмотрела.              — Мо Жань, — с нажимом сказал господин Чу и пристально посмотрел на Хуа Лишу.              — Э-э-э? — тот пригляделся. — Да ты малыш? Прости-прости.              Хуа Лишу погрустнел, а Вэйсяо даже немного порадовалась — не одна она такая непутевая.              — Феи ведь травоядные?              — Мы едим только растительную пищу, — с достоинством кивнул Хуа Лишу.              Мо Жань принялся накрывать на стол, и Вэйсяо не удержалась от смешка — этот суровый начальник выглядел таким же голодным, как они, и с нетерпением поглядывал на тарелки.              Мо Жань поставил перед Вэйсяо омлет, а Хуа Лишу получил лепешку с овощами и посмотрел на свою порцию, как будто она прямо с неба упала. Вэйсяо смотреть без толку не собиралась и тут же принялась за еду. Ну, а что? Пускай Мо Жань и бывший император, но готовил-то отменно!              — Ешь как следует, Ваньнин. Ты ужасно худой.              Господин Чу ошарашенно уставился на Мо Жаня, и палочки у него в руке хрустнули.              Вэйсяо бросила вопросительный взгляд на Хуа Лишу. Но тот потупил взор, как робкая девица. Что-то тут было нечисто.