Тема "Призраки"
23 мая 2023 г., 21:07
Не сговариваясь, они вышли из тренировочного зала. В коридоре Мо Жань принюхался и бодрым шагом направился вслед за Ши Мэем, словно слежка за товарищем — дело привычное.
Чу Ваньнин не отставал.
Они спустились к парковке, там Ши Мэй бросил несколько взглядов по сторонам и распахнул дверцу автомобиля.
— Говорил же, он и сам водит, — пробормотал рядом Мо Жань. — Ну что, шеф, — сказал он, переходя в рабочий режим, — отправимся в погоню?
— Думаешь, он не заметит хвоста? — спросил Чу Ваньнин.
— Вряд ли он будет смотреть наверх.
При этих словах тело Мо Жаня дрогнуло, грудные мышцы раздались вширь, кожа потемнела, сам он стал выше, а голову увенчали рога. Напоследок он с наслаждением потянулся и распахнул сложенные за спиной крылья.
— Я не полечу, — сказал Чу Ваньнин и руки на груди скрестил.
Еще головой помотал.
— Да ладно, я тебя возьму на руки.
— Нет, ни как мешок с мукой, ни как невеста на руках. Не полечу!
— Вот как, — сказал Мо Жань.
Чу Ваньнин сделал шаг назад.
— Тогда просто обхвати меня за шею, — Мо Жань говорил и смотрел ему в глаза, мягко приближаясь. — Как будто мы крепко-крепко обнимаемся.
Мо Жань чуть присел, чтобы Чу Ваньнин мог дотянуться до него.
— Лети один, — сказал он и сглотнул.
— Пока мы болтали, Ши Мэй уехал слишком далеко, — с сожалением сказал Мо Жань. Чу Ваньнин ему ни на секунду не поверил. — Без тебя я его не найду. Ну же. Ты высоты боишься? — дразняще спросил Мо Жань.
Чу Ваньнин тут же обхватил его за шею с такой силой, чтобы у Мо Жаня не оставалось иллюзий — он его хочет задушить, а не обнять.
— Я помню, — сказал тот довольно и горячо выдохнул ему в макушку. — Чу Ваньнин ничего не боится.
После этого Мо Жань распрямился и подхватил большими ладонями Чу Ваньнина прямо под задницу. Ему ничего не оставалось, кроме как оплести ногами талию этого паршивца. Теперь их лица были практически на одном уровне, и Мо Жань, не скрываясь, довольно скалился.
Потом последовал мягкий толчок, и Мо Жань сделал первые взмахи, набирая высоту. Каждый метр, который теперь отделял его от земли, заставлял Чу Ваньнина крепче сжимать руки. Он уткнулся лбом в плечо Мо Жаня, чтобы не видеть уменьшающиеся здания.
— Ах, как жаль, что надо лететь за нашим скользким коллегой, — вздохнул Мо Жань в ответ на очередную попытку себя удушить.
— Держи себя в руках.
Чу Ваньнин постарался придать голосу недовольное звучание, но горячий выдох в ухо заставил мурашки бежать по телу.
— Руки у меня заняты.
И вслед за словами уха коснулись теплые губы.
— Мо Жань!
Тот потерся носом о его шею, от чего Чу Ваньнин напрягся еще сильнее — во всех смыслах. Хотел бы он от души укусить этого придурка за ухо, прямо за самый острый кончик, но вдруг его с такой высоты уронят?
В общем-то, лететь в крепких объятиях оказалось не так уж страшно. Чу Ваньнин даже немного задремал, когда Мо Жань тихо-тихо позвал его:
— Мы на месте.
Машина Ши Мэя стояла на каменных плитах, сквозь щели между ними пробивалась трава. Высокая ограда отрезала это место от внешнего мира, охраняли его красные ворота, с которых хлопьями слезала краска. За воротами стояла усадьба, когда-то исполненная величия, но теперь о ее славном прошлом напоминала только истертая позолота на изогнутых карнизах.
Они осторожно ступали по расколотым от времени плитам, стараясь не издавать ни одного лишнего звука. Казалось, что тут жили призраки — Чу Ваньнину стало холодно от запустения вокруг.
Внутри дома царила темнота, так что Мо Жань снова взял Чу Ваньнина за руку и повел за собой, как слепого котенка.
Неподалеку раздались голоса.
— Цзян Си узнал, что именно ты выкрал из лаборатории. Все будут тебя искать и не пощадят, когда — я повторяю «когда», а не «если» — тебя найдут. Директор Сюэ лично взялся за поиски, а значит, варианта не найти тебя просто нет.
— Ну и что? — раздался голос одновременно похожий и непохожий на голос Ши Мэя.
— Я помогу тебе спрятаться. Если не будет риска для людей, Сюэ Чжэнъюн не будет тратить силы на поиски. Послушай, — голос Ши Мэя стал мягким, как будто он говорил с маленьким ребенком, который схватил со стола чашку с кипятком, — отдай это мне.
Чу Ваньнин едва-едва сдвинулся, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь.
— Ах, ты про эту прелесть?
Трудно было не догадаться, что говорившим был Хуа Биньань. Ши Мэй стоял прямо пред ним, и они смотрели друг в друга, словно в зеркало. Только у Ши Мэя повязка на глазах была белая, а Хуа Биньань закрывал глаза черной, и цвет этот только подчеркивал его бледность и впалые щеки.
В руках он держал прозрачную склянку. Зелье внутри было огненно-красным с синими всполохами, пестрое, как ядовитая лягушка, которая одним своим видом говорит: «Не трогай меня, а то пожалеешь». А Хуа Биньань эту «лягушку» держал безо всякого страха, хотя Ши Мэй при виде флакона будто дышать перестал и стоял без единого движения.
— Тебе не спастись, — сказал он.
— Да? Ну и что, — повторил Хуа Биньань и пожал плечами, при этом он поглаживал своими длинными пальцами флакон. — И зачем ты пришел?
— Ты ведь знал, что нас ищут, — сказал Ши Мэй. — Знал, что меня и Чу-лаоши найдут, совершенно точно найдут. И тебе ничего не стоило нас убить.
Хуа Биньань чуть наклонил голову и приподнял уголки губ.
— Ты так думаешь? — спросил он недоверчиво.
— Я думаю, что ты давно забыл, зачем начал все это. Ни Сюэ Чжэнъюн, Ни Чу Ваньнин не враги тебе. Мы на одной стороне.
— Трогательная речь. Правда. И я бы, может, даже поверил. Только за углом караулит парочка, которой наверняка хочется заполучить мою голову, — Хуа Биньань обернулся, глядя прямо на Чу Ваньнина за дверью. — Стоило бить сразу, братишка.
Ши Мэй тоже обернулся, и Чу Ваньнин сразу же сделал шаг вперед — хватит с него позорных пряток.
Увидев его, Хуа Биньань безо всякого предупреждения замахнулся и бросил зелье прямо под ноги Чу Ваньнину. Не было никаких впечатляющих взрывов или дыма, ничего. Зелье растеклось по полу, превратившись в грязно-бурую жижу.
— Назад! — выпалил Ши Мэй и шагнул к луже, доставая из внутреннего кармана плаща белый полупрозрачный платок. — Я попробую нейтрализовать.
Позади него громко и свободно рассмеялся Хуа Биньань.
— Испугался?
Мо Жань оттащил Чу Ваньнина за спину и зарычал, пригибаясь.
— Что это? — спросил Чу Ваньнин у Ши Мэя.
— Мой подарок сородичам, — ответил вместо него Хуа Биньань. — Раньше зараза, которую разносили одни милые демоны, очень быстро погибала. Деревня, может быть, две, вымирали, а потом сила ее сходила на нет. А вот эта, — он показал на лужу на полу, — будет пожирать людей, пока они все не закончатся.
Он закончил и улыбнулся так, будто подарил миру гениальное изобретение.
— Ох, Чу Ваньнин, я совсем забыл. Ты ведь теперь человек? — уточнил Хуа Биньань.
— Стой. Здесь! — рыкнул Мо Жань.
Он с силой затолкал Чу Ваньнина поглубже в темный коридор, а сам кинулся на Хуа Биньаня, и тот взвился над полом, обратившись в змея, чья голова с легкостью коснулась высокого потолка.
Ши Мэй кинулся к разлитому зелью и все же накинул ткань — та засветилась и прилипла к полу, почернев в тех местах, где ее коснулась отрава.
— Чу-лаоши!
— Как близко должен подойти другой человек, чтобы заразиться? — спокойно спросил Чу Ваньнин.
— Несколько метров, может, метр. Я не знаю!
Ши Мэй всегда ходил с мягкой, почти приветливой улыбкой на лице, и никто не знал, есть ли в его глазах, вечно скрытых повязкой, ее отражение. Его спокойствие обычно напоминало змею перед броском — никаких резких движений, никакой суеты, а сейчас из него ключом били смятение и страх.
Ши Мэй обернулся на грохот сражения.
Среди пыли от обрушившихся стен мелькали тени двух монстров, хлопали исполинские крылья, и во все стороны летели кровь и чешуя. Чу Ваньнин вовремя увернулся — пол рядом с ним залило красным, и плиты начали дымиться.
Наконец пыль улеглась, и стало видно сражающихся. Облик Хуа Биньаня внушал трепет — огромный змей, которого не сдерживала ни мораль, ни милосердие. Он дрался, не замечая, как его собственное тело разрывают на куски. Хуа Биньань вонзил клыки в руку Мо Жаня, но тот схватился за самое основание и вырвал сначала один клык, а потом и другой, для верности.
Хуа Биньань пытался обездвижить его, обвить кольцами, но Мо Жань уворачивался, снова и снова рвал его шкуру когтями — крови натекло столько, что центр комнаты напоминал багровый пруд. И в один момент вместо исполинской змеи на полу распластался Хуа Биньань в человеческой форме, обессиленный от потери крови, искалеченный.
Мо Жань приземлился и собрался добить его, но Ши Мэй закричал:
— Стой!
Он сделал несколько шагов к замершему демону.
— Надо допросить, надо узнать, как сделать лекарство. Чу-лаоши заражен!
От рева Мо Жаня затряслись стены, а Хуа Биньань только сплюнул на пол полный рот крови и захихикал.
— Стал бы я создавать… такую нелепицу, — он начал смеяться, тут же скорчился — в груди у него забулькало, и Хуа Биньань зашелся кашлем. — Лекарство? Нет никакого лекарства. Собрались меня в клетку бросить? Ну уж нет. Все мы тут и подохнем. Дружно, как одна большая семья, — он засмеялся, перемежая смех надсадным кашлем.
Мо Жань без жалости схватил его, не слушая криков Ши Мэя, в свободной руке материализовались гудящие от силы браслеты. Мо Жань нацепил их на Хуа Биньаня, а Чу Ваньнин невольно потёр запястья, будто и сам знал вес этих оков.
Хуа Биньань перестал смеяться и посмотрел на свои руки.
— Я предупреждал, — сказал он спокойно. — Бей наверняка.
Он поднял скованную левую руку и стянул с нее перчатку — вся рука была в коротких ранах-насечках, и от них по коже расползались язвы. Хуа Биньань с отстраненным интересом смотрел на то, как его плоть разлагается. Мо Жань поспешно сделал два шага назад.
— Я заразил себя сразу, как ты пожаловал, мой ублюдочный братец. Мы с тобой и правда самые настоящие ублюдки. Ты знал?
Ши Мэй будто окаменел, глядя, как Хуа Биньань гниет у него на глазах.
— Догадываешься, кто отец? — Хуа Биньань, не прекращая говорить, медленно лег на бок, не касаясь разлагающейся рукой пола. — Когда-то этот дом принадлежал червяку, который мучил нашу мать. И как его не стошнило, прикасаться к нечеловеку?
Хуа Биньань говорил спокойно, в то время как Ши Мэй побелел от злости.
— Мы в одной лодке, все с грязной человеческой кровью.
— Почему ты не пришел к Сюэ Чжэнъюну? — спросил Ши Мэй бессильно.
— К твоему начальнику? К тому, кто знается с людьми из Павильона Тяньинь, выполняет все их прихоти и следит, чтобы нечисть подчинялась людским правилам?
Ши Мэй не знал, что на это ответить. Мо Жань и Чу Ваньнин тоже промолчали.
— Знаешь, Наньгун Лю, который продавал павильону Тяньинь наших собратьев, догнивает прямо тут, в подвале. Я всё сделал сам, — сказал Хуа Биньань.
Он выглядел умиротворенным, несмотря на то, что его терзала боль от гниющей руки. Зараза приближалась к локтю, и Чу Ваньнин отстраненно подумал, сможет ли он так спокойно переносить боль, когда настанет его черед.
Мо Жань подошел и осторожно взял его за руку своей когтистой рукой.
— Цзян Си нас вылечит, — твердо сказал он.
— Цзян Си и сам человек, — сказал Ши Мэй, он стоял посередине комнаты, не решаясь ни подойти к Хуа Биньаню, ни вернуться к ним.
— Предлагаешь дружно обняться и сдохнуть?
Мо Жань — полукровка. За себя Чу Ваньнин не боялся, а за Мо Жаня — еще как, и желание спасти его горело даже ярче непостижимых сил.
— Уж дядя точно знает, что делать. Только время теряем, — сказал Мо Жань, обернувшись человеком, а потом вздрогнул и поднес к лицу правую руку, покрытую кровью василиска.
На ней появилось первое темное пятно.
— Так-так-так, — протянул Хуа Биньань, с блеском в глазах уставившись на больную руку Мо Жаня. — Если кто-то выйдет отсюда, то зараза начнет расползаться.
Хуа Биньань выглядел так, словно все его мечты исполнились.
— Откуда такая уверенность, что лекарства нет? — спросил Чу Ваньнин. — Ты только что заразился. Так откуда знаешь, что болезнь не остановить?
Не слушая протестов Мо Жаня, он подошел к Хуа Биньаню, опустился на одно колено и схватился за мокрую от крови одежду.
Чу Ваньнин с досадой всматривался в лицо Хуа Биньаня, но темная повязка не передавала его истинных мыслей, а блаженная улыбка на губах сбивала с толку.
— Не обязательно пробовать самому, чтобы узнать результат, — сказал Хуа Биньань, но ложь в его словах чувствовалась так ясно, будто Чу Ваньнин залез тому прямо в голову.
— Врешь, — сказал он.
Хуа Биньань нахмурился, всего на мгновение, но Мо Жань подошел, отодвинул Чу Ваньнина и схватил раненого за грудки.
— Говори, — потребовал он, и на его пальцах выросли когти.
— А то что? — безмятежно спросил Хуа Биньань и улыбнулся окровавленным ртом. Его левая рука висела плетью, сдерживающий силы браслет смыкался теперь на обнажившихся костях.
На руках у Мо Жаня вздулись вены, но он сдержался — понимал, что никто не выиграет, если он сейчас свернет ему шею.
— Собрался жить счастливо? — шепотом спросил у него Хуа Биньань, подняв лицо. — Нет у тебя на это права.
Мо Жань отбросил его от себя, и тот замер без движения в луже собственной крови, как черная клякса. Ши Мэй подошел и опустился рядом, протянув к Хуа Биньаню дрожащую руку.
— Сколько часов уйдет на дорогу? — спросил Чу Ваньнин.
Мо Жань унес бы и двоих, но они видели, как быстро разлагалась плоть Хуа Биньаня, за время пути от них самих ничего не останется.
Мо Жань нахмурился и Чу Ваньнин не стал дожидаться ответа. Он снова дернул Хуа Биньаня на себя, но тот плюнул ему в лицо скопившейся кровью, за что получил пинок по ребрам от Мо Жаня.
Чу Ваньнин быстро стер кровь тыльной стороной руки. Капли, попавшие на пол, шипели, словно едкая кислота, но на его коже кровь василиска была только кровью.
Та сила, которую он давно уже чувствовал, которая жгла его грудь там, где раньше был прохладная темнота, эта сила отзывалась на капли ядовитой крови, не позволяя ей навредить.
— Ты ведь говорил, что был один человек, который пожалел тебя, — сказал Чу Ваньнин.
Хуа Биньань и правда говорил с ним — там, в темнице.
Воспоминание появилось как-то вдруг, и Чу Ваньнин испытал удивление от того, как вообще мог что-то забыть. Рука его сомкнулась на шее Хуа Биньаня, и на запястье проявилась та самая лоза, которая связала его с Мо Жанем. Она светилась, и его пальцы тоже.
— Говори правду, — сказал Чу Ваньнин, усилив нажим.
Хуа Биньань распахнул глаза, а губы, наоборот, сжал до белизны. Он попытался отползти от Чу Ваньнина, но тот дернул его на себя и спросил:
— Как остановить заражение?
Хуа Биньань закашлял, и по его губам потекла свежая кровь. Чу Ваньнин усиливал напор, и Хуа Биньань сначала застонал, а потом перешел на крик, и в конце концов под сводами прозвучало исступленное:
— Бог!
Хуа Биньань скреб пальцами правой руки по полу, и слова полились из него потоком:
— Против демонических сил — божественные. Только так! Так что подыхайте. Подыхайте!
То ли рыдая, то ли хохоча, он сотрясался всем телом, но Чу Ваньнин держал его крепко. И тут рассмеялся Мо Жань.
— Ваньнин, вот это везение, да?
Чу Ваньнин обернулся и нахмурил брови, но продолжил сжимать шею Хуа Биньаня, и через руку шел поток его силы, которая сразу же растекалась по чужому телу. Из ошметков плоти сочилась чернота, тягучие капли шлепались на пол.
Чу Ваньнин отпустил его, и Хуа Биньань осел на пол.
Они втроем окружали Хуа Биньаня, но тот больше не был угрозой. Без глаз, с вырванными клыками, без левой руки, в крови, в лохмотьях вместо одежды, он сидел и молчал. Хуа Биньань сам не знал милосердия и не пытался выпросить его у других. Чу Ваньнин поднялся с колен и схватил за руку сначала Мо Жаня — наполняя своей силой — потом Ши Мэя. Убедившись, что заразы не осталось, он выдохнул, не отдавая себе отчета, насколько сильно тревожился до этого момента.
Ши Мэй, все так же на коленях, подполз ближе к Хуа Биньаню и попытался коснуться его изуродованной руки, но тот дернулся, отталкивая его от себя. Ши Мэй с мольбой посмотрел на Чу Ваньнина.
Его губы двигались, и Чу Ваньнин услышал всего одно слово: «Помогите».
Он его замысел понял, и остановить Ши Мэя ничего не стоило — только руку протяни. Вместо этого Чу Ваньнин коротко опустил взгляд и снова посмотрел в глаза Ши Мэю.
— Ши Мэй, заводи машину, я потащу этого. Ши Мэй? — снова позвал Мо Жань.
— Простите, — сказал тот и снял с глаз повязку.
Его золотые глаза сразу же притянули Чу Ваньнина. Вертикальный зрачок то вытягивался, то расширялся в такт пульсу, но Мо Жань тут же схватил Чу Ваньнина и повернул к себе, для верности накрыв его глаза ладонью.
— Я не хотел так, — слова Ши Мэя доносились издалека.
Чу Ваньнин знал, что не умрет, его жизненные процессы — дыхание, ток крови — всего-навсего замедлялись, а не останавливались.
Мо Жань сыпал проклятиями, но не бросил его и не кинулся в погоню, вместо этого крепче прижал к себе Чу Ваньнина, и тот, к стыду своему, отключился.
