Дары Посейдона

Находиться на корабле было довольно занятно. Эйллин путешествовал вместе с экипажем корабля «Призрак бури» (название, по мнению Эйллина, было слишком громкое для такого небольшого кораблика) уже около недели, и пока ему всё нравилось. По крайней мере, это было точно интереснее, чем снова поплыть в южные моря, которые русал успел исплавать вдоль и поперёк. Скучное занятие. А вот на пиратском корабле скучать не приходилось. Что ни день, то новые открытия и события. То религиозный кок снова повздорит со скептичным боцманом о существовании бога, то канонир опять обнаружит отсыревший порох и пойдёт выяснять, кто допустил протечку, за что часто прилетает корабельному плотнику. Кто-то назовёт подобные происшествия обыденными, будничными событиями, и не поймёт восторга Эйллина, но для изголодавшегося по человеческому обществу и его причудам русала это было своеобразным раем. Именно поэтому всего лишь за неделю пребывания на корабле, Эйл успел нахвататься непонимающих взглядов, когда он в очередной раз улыбался при подобных ситуациях. — Эйллин, — капитан Морган привлёк к себе внимание полукровки. — А? — русал отвлёкся от своего зрелища и уставился на капитана. — Не мне, конечно, давать тебе советы, но когда ты так улыбаешься, то ощущение, будто ты злорадствуешь, — сделал неловкое замечание Морган. Эйллин перевёл взгляд на капитана, и его улыбка быстро сошла с лица: — Прошу прощения, капитан, но я совершенно не злорадствую. — Я понимаю, — капитан кивнул. — Честно, смотря на этот балаган мне иногда тоже хочется улыбнуться, но люди неправильно могут истолковать подобное. — У вас, людей, все слишком сложно, — Эйллин фыркнул, слегка улыбнувшись. Морган удивлённо вскинул брови: — Неужели в обществе русалок никто не обращает внимания на мимику? — Ну, не то, чтобы… — русал ненадолго задумался, не зная как правильно ответить на заданный вопрос. Несомненно, на мимику обращали внимание и, честно говоря, Эйллин сказал подобное просто чтобы не чувствовать себя неловко и как бы переложить вину с себя на «непонятное человеческое общество». Таков был его коварный план. Кажется, капитан это понял и поэтому лишь улыбнулся самыми уголками губ. Подобное ему показалось довольно-таки забавным. От Эйллина не ускользнула это мимолетная улыбка. — Ну вот, теперь ты сам улыбаешься, будто злорадствуешь, — русал поймал момент, дабы перевести стрелку обвинения с себя на оппонента. — Каюсь, есть за мной грешок, — Морган издал тихий смешок. — В любом случае, урок на сегодня окончен. Можешь отдохнуть. — Так быстро? — Эйл удивлённо моргнул. — Я вижу, что ты устал. Мы тренировались минимум час, поэтому да, на сегодня ты свободен, — капитан кивнул. — Если не знаешь чем заняться, то можешь сходить к Найджелу и спросить не нужна ли ему или кому-то ещё с чем-то помощь. Если понадоблюсь, я буду в своей каюте. С этими словами, капитан Морган двинулся с места, направляясь в сторону своего кабинета-каюты. Эйллин замер в нерешительности. Честно говоря, он и вправду устал за время тренировки по рукопашному бою, поэтому помогать кому-либо не очень-то и хотелось (да, член экипажа, в плане полезности, из него был такой себе.) Поэтому русал решил прогуляться по нижней палубе. Вдруг наткнется на что-нибудь интересное. Спустившись на нижнюю палубу, русал первым делом заглянул к коку, но, увидев насколько агрессивно тот отсекает рыбам головы, невольно содрогнулся и поспешил покинуть камбуз, пока его не заметили. Мало ли шефу захочется сегодня попробовать рыбку покрупнее… В конце концов, аура, исходившая от этого невысокого, крепкого и набожного человека, была довольно устрашающей. Пока Эйллин неспешно прогуливался по нижней палубе, мимо него промчался боцман, который только и успел, что сделать быстрое замечание о том, что новобранец отшивается без дела, а затем дальше помчался своей дорогой. Да, этого парня от дел одергивать точно не хотелось, поэтому русал тактично проигнорировал данное замечание, сделав вид, что не услышал торопливых невнятных бормотаний старшего по званию. Путь Эйллина пролегал также мимо мастерской плотника и, по совместительству, бондаря. Вот тут русал и решил сделать остановку. За неделю прибывания на корабле он, будучи существом довольно болтливым, особенно для того, кто, по сути, наполовину рыба, успел пообщаться со всеми на корабле кроме этого парня. Он успел только поздороваться с ним, когда капитан проводил краткий экскурс по кораблю. Звали его довольно интересным именем — Тору. Плотник болтливостью не отличался и всегда был холоден и молчалив, даже в компании других членов экипажа. Он будто держался особняком от всех остальных, кроме, пожалуй, квартимейстера корабля — Найджела. О, эти двое были словно самка и самец глубоководных удильщиков, которые неразлучимы друг с другом в прямом смысле этого слова. Если Эйллин видел где-то этих двоих, то они всегда были вместе. То Найджел прибегал к плотнику, весело щебеча ему что-то, казалось бы, совершенно незначительное, но собеседник его внимательно слушал, то Тору приходил к нему с какой-нибудь некрупной и, казалось бы, неважной, чтобы отвлекать того, кто являлся правой рукой капитана, просьбой, например, проверить вместе с ним качество новой доски. И, конечно, Найджел тут же отвлекался от того, чем только что занимался, и убегал вслед за плотником на нижнюю палубу. Казалось, что даже если корабль будет тонуть, но Тору позовёт его куда-то, то квартирмейстер тут же сорвётся и побежит к нему. Не очень профессионально с его стороны, но Эйллин не мог его осуждать, учитывая, что сам он тоже предпочитал отлынивать от работы, слоняясь по кораблю и отвлекаясь на не особо важные вещи. Тору и Найджел были и вправду не разлей вода и, судя по тому, как спокойно все на это реагировали, подобное было делом привычным и совершенно не вызывало вопросов. Была ли это крепкая дружба или романтические отношения? Точного ответа Эйл не знал, а расспрашивать у других не стал, решив, что ему рано лезть в подобные тайны, учитывая, что он здесь своего рода новичок. Поэтому природа их отношений оставалась загадкой, но, так или иначе, эти двое были точно очень близки. Поэтому увидеть плотника сидящего одного, без квартирмейстера рядом, было довольно непривычно, и Эйллин решил воспользоваться моментом и пообщаться с этим нелюдимым и загадочным человеком. Русал вошёл в мастерскую и остановился после того, как переступил своеобразный порог. Тору никак не среагировал на шум, хотя явно услышал его, учитывая, как громко скрипнули половицы. Видимо, хозяин мастерской ждал, пока нарушитель покоя сам обозначит свое присутствие, как, впрочем, Эйл и сделал: — Добрый день, господин плотник, — тон для начала беседы Эйллин выбрал полушутливый, но, тем не менее, довольно уважительный, дабы не спровоцировать какой-либо конфликт. Всё таки, когда это было необходимо, русал мог быть тактичным. В ответ он не услышал ничего, кроме молчания. Поэтому Эйллин решил пройти глубже в комнату, подходя к Тору с боку, но выдерживая приличное расстояние между ними, дабы не нарушить чужое личное пространство. Никакой реакции. Тору продолжал заниматься тем, чем и занимался… что бы это ни было. Эйл не совсем разбирался в подобном и, честно говоря, не испытывал никакого интереса к подобному роду деятельности. — Чем занимаешься? — полюбопытствовал русал, пытаясь изобразить на лице искренний интерес к занятию собеседника. В помещении повисла словно гробовая тишина. Ничего кроме тихого дыхания его молчаливого собеседника и постукивания инструмента по дереву слышно не было. Эйллин выдержал паузу, и только хотел снова сказать что-нибудь, как его неначавшуюся речь перебили. — Не пытайся, все равно не выйдет, — Тору сказал это, не отрывая взгляда от своей работы. Он даже на секунду не приостановил свою деятельность. Будто разговаривал сам с собой. Но, конечно, было очевидно, к кому он обращался. Русал удивлённо взглянул на него, испытав некоторое недоумение. «Не пытаться что? Завести беседу?» — мысленно гадал Эйллин, но решил спросить прямо: — Что ты имеешь в виду? В этот раз Тору не стал выдерживать паузы и сразу ответил на заданный ему вопрос, видимо, пытаясь отвязаться от собеседника как можно скорее: — Твои чары. Не стоит пытаться расположить меня к себе. Не сработает. Эйл понял, о чем плотник вёл речь, и слегка нахмурился. Он ни разу и не пытался использовать чары обаяния, принадлежащие русалочьей половине его сущности, так как хотел построить честные взаимоотношения со всеми на корабле, без применения своих «магических штучек». Да даже если бы и хотел, то смысла в этом не было бы, так как они были слишком слабы, чтобы околдовать кого-то и подчинить его разум себе. — Видимо, произошло некоторое недопонимание, но я не пытался как-либо околдовать тебя или кого-то ещё, — Эйллин попытался объясниться. Честно говоря, он не хотел бы, чтобы кто-то на корабле так думал про него. Тору наконец-то отложил инструменты, на время прекращая свою работу, и перевёл взгляд на русала. Его лицо как обычно ничего не выражало. — Я не доверяю тебе, — плотник встал со своего табурета, буквально нависая над оппонентом из-за своего внушительного роста и параметров тела. Эйл невольно напрягся, чувствуя немую угрозу, что исходила от этого человека. Он сжал руки в кулаки, что держал все это время за спиной, пытаясь придать себе внутренней уверенности. Тору слегка наклонился к нему и тут же отпрянул, нахмурившись. Пожалуй, это впервые, когда Эйллин видел, хоть какие-то признаки мимики на этом холодном и чуть ли не каменном лице. К сожалению, это выражение продержалось на лице плотника недолго, и он быстро вернулся к своему обычному нейтральному выражению лица. Он спокойно выдал своей вердикт: — От тебя пахнет ложью. Русал замер, смотря собеседнику прямо в глаза. Он что, понюхал его? Зачем? Разве люди так делают? Никто прежде из всех людей, с которыми когда-либо общался Эйллин, так не делал. Подобная ситуация заставила морского обитателя растеряться, и в его голову не пришло ничего лучше, чем также наклониться к нему в ответ, слегка напрягая обоняние. Результат оказался неожиданным. Тору не пах, как человек. Полукровка резко выпрямился, удивлённо вскинув брови. Запах, что исходил от плотника определённо имел что-то схожее с тем, как пахли другие люди на корабле, но сильно отличался. Это точно не был парфюм или какой-то повседневный запах, например, от рыбы или же морской воды, въевшийся в одежду. Нет, это был именно запах тела и было в нем что-то… будто животное, даже дикое. — Ты не пахнешь, как человек, — негромко пробормотал он, пытаясь скрыть появившуюся растерянность. Настала очередь Тору удивляться. — Вот как, — плотник хмыкнул. — У русалов всегда было такое хорошее обоняние? Эйллин вновь посмотрел ему в глаза: — Ты же не человек, верно? — Допустим, — мужчина обвел русала холодным взглядом. — Это относится к теме разговора? — Разговора о том, что ты меня недолюбливаешь? — Эйллин нахмурился. — Да, очень. — Моя неприязнь не связана с тем, кто я, — Тору покачал головой, — я не доверяю тебе из-за того, кто ты. Эйл почувствовал, словно у него внутри все похолодело от этих слов. — Вот как, — несколько отрешенно сказал он. — Да, поэтому не пытайся очаровать меня или что-то подобное. Эйллин усмехнулся, а на его губах возникла несколько натянутая улыбка, выдающая его напряжение с головой: — Что же, я не обязан нравиться всем, — он пожал плечами. — Так что, не волнуйся, даже не буду пробовать. — Я терплю тебя только из-за капитана, — Тору, казалось, вообще не слушал, что только что сказал ему русал, продолжая высказывать свое непрошенное мнение о нем. — По какой-то причине, он тебе доверяет. Плотник вновь сел на свой табурет, возвращаясь к работе. — Я надеюсь, что он не ошибается в тебе. Эйллин последний раз взглянул на собеседника, который, казалось, снова решил игнорировать его. Что же, несмотря на обилие вопросов, что так и требовали ответа, русал понял, что делать ему здесь больше нечего. И только он развернулся в сторону выхода и уже хотел покинуть мастерскую, как услышал тихое, будто и не ему сказанное обещание: — Если ты попытаешься навредить хоть кому-то на этом корабле, то я лично позабочусь о том, чтобы твои жабры больше никогда не сделали ни единого вдоха. Эйл остановился. Это был недалеко не первый раз, когда кто-то грозился убить его, но в этот раз ощущения от таких слов было будто в разы противнее. — Я не хотел бы портить наши отношения, господин плотник, — русал хмыкнул, — но мне даже интересно, сколько ты сочинял свою чудесную угрозу? Придумай побольше эпитетов в следующий раз, звучит не слишком убедительно. После сказанного русал поспешно удалился из мастерской, и уже не услышал треск совершенно новой доски, попавшей под горячую руку плотника.