Плата за наши грехи

— Опять сидишь в темноте? Пользуясь преимуществом старой дружбы, Ли не утруждал себя предупреждениями о визитах, и не имелось никакой возможности положить этой мучительной традиции конец. Ли вряд ли поймет, что прежде приятельствовал с другим человеком, он никогда не отличался особенной душевной чуткостью. Именно поэтому из него и вышел хороший, деловой кансилльер. Личное никогда не застилало ему глаза и не мутило разум. Прежде Рокэ нравилось, что они могут прийти друг к другу как к себе домой, где бы ни жили. «Это-не-вы», — каждое слово было подобно скрежету острого ногтя по блестящей поверхности стола. Как ни крути, Окделл выходил правым в своем нелепом наблюдении. Вернее, его версия звучала лучше, чем истина. Слова Окделла подразумевали под собой, что где-то есть другой, прежний Рокэ Алва. «Но это я, юноша, — ответил Рокэ невидимому собеседнику. — Другого не будет, остался только такой». — Голова болит, — бросил он, не глядя на Ли. Нужно было обернуться, нужно было встать, распахнуть тяжелые шторы, впустить в кабинет раннее светлое утро. Однако Рокэ не двинулся с места. — Неужели? — Ли опустился в кресло напротив. — Думал, после известных событий тебя больше не терзают головные боли. — Это в прошлом, увы. Ничто хорошее не длится достаточно долго. Рокэ все-таки обернулся. Ли смотрел на него с холодным любопытством, точно на неизвестную сьентификам тварь. Или Рокэ видел в его черных глазах отражение собственных мыслей о себе? Разобраться было невозможно. — Хотел предложить пофехтовать, — проговорил Ли. — Но раз у тебя болит голова… Рокэ стиснул зубы так крепко, что они неприятно скрипнули. Этот нелепый фарс — маленькая часть огромной безвкусной мистерии, в которую превратилась его жизнь, — показался совершенно невыносимым. — Чего ты хочешь? — прямо спросил Рокэ. — Мы оба знаем, что фехтовать тебе скучно, а вставать на рассвете ты терпеть не можешь. Следовательно, ты пришел не просто так. Ты хочешь поговорить со мной до того, как начнется Высокий Совет, я прав? Он мимолетно удивился, что сам не забыл про этот кошкин Совет. — Ты прав, — Ли нисколько не смутился тем, что его дешевую уловку раскрыли. — Хочу узнать твои намерения относительно Окделла. Хочу убедиться, что и в этом мы заодно. «В чем еще мы заодно? Каждый из нас теперь сам по себе, такая вот цена вышла у победы». — Ты мог бы начать с этого, а не выдумывать предлоги вроде фехтования. — Мне хотелось тебя порадовать, — Ли коротко улыбнулся. — Я же вижу, что ты сам не свой. Окделла следует убить хотя бы за то, что он снова тебя огорчил. Неискренняя попытка заботы взбесила до дрожи, но Рокэ привычно взял себя в руки и не показал своей злости. — Окделла будет судить королевский суд, — сухо произнес он. — И вынесет приговор. Повисло молчание. Ли ждал неких несказанных слов. Ждал терпеливо и спокойно, ровно так же, как он делал все прочее в своей упорядоченной жизни. — Тебя интересует, что это будет за приговор? — раздраженно бросил Рокэ. — Этого я не знаю. — Знаешь, — ноздри у Ли дернулись точно у хищника, почуявшего запах крови. — Ты же регент, и король пока не в том возрасте, чтобы с тобой спорить. Приговор вынесешь ты. Но воля твоя, притворяйся, будто ничего еще не решил. Рокэ дернул плечом. Ему не хотелось доказывать, что никакого тайного плана у него не имелось. Ли не поверил бы. У него самого непременно имелся бы план, в равной степени эффектный и безжалостный. — И на какой же день будет назначен суд? Или тоже не знаешь? — Скоро это решится. Ответ явно не удовлетворил Ли. На его лице появилось знакомое выражение, с которым его матушка Арлетта обычно сообщала нечто ненавязчиво и вместе с тем удушающе поучительное. Рокэ подавил порыв встать и уйти: позволить себе подобные проявления вздорного характера он уже давно не мог. Надежными кансилльерами не разбрасываются, особенно учитывая, что оставаться со всеми бедами государственного масштаба наедине отчаянно не хотелось. — Ты должен казнить его, — медленно, точно ментор неразумному ученику, проговорил Ли. — От тебя все этого ждут. «Кто, интересно? Кто эти все?» — Когда людям голодно и страшно, они хотят зрелищ и эффектного торжества справедливости, — продолжил Ли, точно отвечая на незаданный вопрос. — Очевидно, что Талиг еще не скоро восстановится по-настоящему, нельзя сотворить ресурсы из пустоты. Но терпение у народа заканчивается, и однажды нам перестанут прощать нищету и разруху. Вряд ли выйдет хуже, чем с бесноватыми, однако проверять я бы не хотел. Казнь Окделла поможет потянуть время и отвлечь внимание. Изменник и пособник фальшивого короля — отличный объект для всеобщей ненависти. А уж если подтвердятся слухи о том, что Окделл как-то замешан в смерти нашей дорогой королевы… — он покачал головой в притворном сочувствии. — Считай это жертвой во имя общего блага, если тебе так проще. Это наш единственный шанс укрепить власть. Бросить людям кость, которую они жаждут заполучить. — Мне достаточно просто, благодарю за беспокойство, — процедил Рокэ. От одного намека на особое отношение к Окделлу стало неприятно, словно его поймали на чем-то мерзком и постыдном. — Но прежде я должен допросить преступника. Понять, умирал ли он на самом деле, и если да, то как ему удалось вернуться. Это может быть важным, неужели не понимаешь? Если он вернулся, то кто еще может? На лицо Ли набежала тень. Наверняка вспомнил о том, кто не вернулся и давно истлел в семейном склепе. Однако этот чувствительный момент продлился не более мгновения — Ли умел держать себя в руках получше Рокэ. — Ну так допрашивай, — жестко сказал он. — Желательно используя тех, кто способен к подобному и не склонен к жалости. Из людей вроде Окделла правду можно только выбить, и хорошо бы сделать это поскорее. «Не сработает», — подумал Рокэ. Он сам не знал, отчего был так уверен, что никакие пытки Окделла не возьмут. Мальчишка разговорится, только если сам захочет. Или же дело было в том, что мучить Окделла не хотелось, несмотря на все то, что он сотворил? Рокэ всегда предпочитал быструю смерть даже для злейших врагов. Пожалуй, из Ли вышел бы куда лучший регент — а может, и король. Хотя бы потому, что он искренне наслаждался этой проклятой ролью. — А ты не боишься, что станет хуже? — спросил Рокэ, заранее предчувствуя ответ. — После всего, что случилось… Возможно, Окделл вернулся не просто так. Что, если его нельзя убивать и пытать, ты об этом не думал? Кто знает, что еще может произойти. Не уверен, что мы все выдержим еще одно крушение мира. — Излом позади, — мягко, точно неизлечимо больному, проговорил Ли. — Мы пережили его. Но если хочешь мистики, изволь: мне думается, это твое испытание, Росио. Только не кривись сейчас, мы оба знаем, что это ничтожество было тебе дорого. Из неких сентиментальных чувств, из обычного для тебя каприза или сугубо из желания затащить в постель, это не имеет значения. Единственное, что важно — сделать все правильно и наказать преступника. Следовало поступить так еще когда… Ты и сам знаешь когда. Рокэ и не думал кривиться. Ли понятия не имел, о чем говорит: прежде всего Окделл был ошибкой, которую не вышло вовремя исправить. Рокэ верил, будто понимает, что творится у мальчишки в дурной голове — и просчитался, сполна поплатившись за излишнюю самоуверенность. Это было унизительно. «Это все еще унизительно». Если убить ошибку, легче не станет. Поражение не перестанет быть поражением, и никакими прочими победами его не смыть. — Ты нужен Талигу, Росио, — внушительно произнес Ли. Кажется, он говорил что-то еще, но Рокэ не слушал. «А тебе я нужен? А остальным? Или только вашему проклятому Талигу?» — Ясно, — Рокэ кивнул и отвел взгляд. — Увидимся на Совете, Ли. Я подумаю о твоих словах. Обещаю. — Надеюсь, что так, — Ли отошел к двери и на самом пороге прибавил: — Я хотел умереть вместо тебя. Клянусь, я был готов. Но ты, как всегда, оказался быстрее. В памяти вспыхнуло и мгновенно исчезло теплое и яркое воспоминание о той дружбе, что крепко связывала их когда-то. Словно наяву Росио увидел Ли подростком, который восторженно и почти влюбленно смотрел на него, старшего товарища. Удивительно, сколько чувств может бесследно исчезнуть, будто их никогда не было. Они оба теперь мертвецы. Ли повезло, что он не чувствует собственную пустоту каждый миг каждого дня. — Как всегда, — холодно повторил Рокэ. — В этом ты прав.

***

Зал Высокого Совета выглядел ровно так же, как и при Франциске Олларе. Следы недолгого и бесславного правления молодого человека в белых штанах исчезли, смылись алыми морисскими шелками. Те же трофейные знамена по стенам, те же массивные часы черного дерева в углу… Если на миг забыть обо всем, то можно представить, будто все последние годы — просто дурной сон, что давно пора стряхнуть с себя. Но забывать было нельзя. Рокэ показалось, будто он чувствует на себе оценивающий и всезнающий взгляд кардинала Сильвестра. Пожалуй, старик страшно гордился бы им сейчас, ведь все сложилось почти так, как он хотел. «Ловко вы умерли, Ваше Преосвященство, — с тоской подумал Рокэ. — Оставили меня одного с этими ызаргами, а сами наверняка попиваете шадди в своем Рассвете и не знаете забот». Почему-то он не сомневался, что Сильвестр сумел урвать себе место в Рассветных Садах, несмотря на все содеянное и задуманное. Часы тем временем пробили десять; пора было начинать. — Объявляю заседание открытым, — проговорил Рокэ, окинув взглядом собравшихся. Первое время придворные сплетники были уверены, что Рокэ, едва став регентом, протащит на важные посты своих людей из Кэналлоа. Сама эта идея казалась смешной: мало кто из кэналлийцев мечтал служить Талигу по зову сердца. Рокэ и сам не хотел себе такой судьбы, однако выбора ему не оставили. Принуждать других без причины он не собирался. Достаточно было тех, против чьей воли пришлось пойти. — Я никогда не стану как ты. Ты же понимаешь это? — только и сказал Эмиль, когда Рокэ назначил его Первым маршалом. Старшему-младшему явно не хотелось взваливать на себя эту ношу, но других подходящих кандидатов не было. — Достаточно того, что ты будешь таким, какой есть, — ответил тогда Рокэ и чуть не прибавил ненужное: «Достаточно тебе быть в тени Лионеля». Таких слов Эмиль бы не простил, он любил своего брата и считал самым достойным из них двоих. Хорошо все же, что у Первого маршала хватало дел на Юге. Неизвестно, как Эмиль воспринял бы возвращение Окделла. В прежние времена эти двое были почти дружны. Оставалось надеяться, что Ли не сообщит близнецу эту новость. По крайней мере, не письмом. От приступа головной боли перед глазами вспыхнули цветные пятна. Рокэ с трудом удержался от желания стиснуть ладонями виски и попытался отвлечься. Взгляд невольно остановился на тессории Валентине Придде, который как раз начинал свой доклад. Рокэ не слушал: если бы имелось что-то стоящее внимания, ему бы доложили раньше. Вместо этого Рокэ снова вспоминал, и боль постепенно отступала. — А чего бы вы сами хотели, герцог? Какую службу вы бы для себя избрали? — так спросил он у Придда, заранее уверенный в ответе. Полковник наверняка предпочтет остаться в Северной армии: карьера у него складывалась наилучшим образом, да и расставаться со своим ближайшим другом Савиньяком-младшим он не пожелает. Рокэ не собирался чинить препятствий: в глубине души он считал, что Придд будет полезнее в Олларии, однако пока что можно было обойтись и без него. Пусть наслаждается свободой выбора, он это вполне заслужил. — Разрешите говорить откровенно? — тихо спросил Придд, и Рокэ вдруг понял, что ошибся в своих прогнозах. — Разрешаю, говорите. Придд привычным выверенным жестом сцепил ладони в замок. От Рокэ, впрочем, не укрылось, что его пальцы мелко дрожат. — Я бы хотел вернуться в Васспард, — его голос звучал отстраненно и глухо. — Хотел бы навести порядок в делах, управлять замком и землями, быть… Быть герцогом Приддом не только на словах, если вы меня понимаете. О, Рокэ прекрасно понимал. Возможно, даже лучше, чем Придд мог себе представить. — Однако, — тонкие губы тронула кривая улыбка, — вы ведь не отпустите меня домой, так? Я нужен Талигу. Мы все нужны. Придд посмотрел на Рокэ прямо и почти отчаянно, показавшись вдруг мучительно похожим на Джастина — к счастью, лишь на миг. — Если позволите, я бы не хотел возвращаться в армию, — продолжил Придд спокойно, словно рассуждая о погоде. Его взгляд снова стал невыразительно пустым. — Мне бы не хотелось больше прикасаться к оружию без крайней на то необходимости. Отнимать жизни… неприятно, даже если справедливость на твоей стороне. Рокэ некстати припомнил о том, что у Придда был младший брат, утонувший при странных обстоятельствах. Кто знает… Впрочем, некоторые вещи лучше не знать. — Вы бы хотели занять прежнюю должность вашего отца? — поинтересовался Рокэ. — Возможно, не сейчас, но после определенной подготовки я не вижу препятствий. — Нет, — Придд покачал головой. — Если я могу высказать свое мнение, разумнее было бы оставить ее мэтру Инголсу. А я сам предпочел бы пойти по ведомству тессория. Если вы сочтете подобную службу подходящей для меня. Рокэ ухмыльнулся: такого поворота он не ожидал. Он поигрался с мыслью, не отпустить ли Придда в Васспард, но все же решил с этим повременить: доверенных людей следовало держать ближе к себе, чтобы они оставались таковыми. Тессорий же из Придда и в самом деле мог бы получиться. И, кажется, получился: их дела шли плохо, однако вовсе не так плохо, как могли бы — и во многом потому, что Придд умел латать дыры и находить сферы, наименее других страдающие от сокращения расходов. «А что выбрал бы Окделл? — пронеслось в мыслях ненужное. — Придд не хотел больше воевать, а вот Окделл наверняка остался бы в армии». Это были бесполезные и пустые рассуждения: у нынешнего Окделла никакого выбора не имелось вовсе. — Благодарю, герцог Придд, — произнес Рокэ, когда доклад закончился. Следующим должен был говорить Марсель, и его было не лишним послушать, раз уж вчера Рокэ предпочел другой способ убить время. Однако слово неожиданно взял Ли, и спорить с кансилльером никто не решился. — Прошу прощения у Высокого Совета и у господина регента, что нарушаю регламент, — он сделал паузу, — но есть дело, что требует нашего срочного и безотлагательного внимания. Рокэ до боли стиснул зубы. Он прекрасно знал, о каком деле сейчас пойдет речь. Краем глаза Рокэ поймал светлый и сосредоточенный взгляд Марселя. Тот смотрел на Ли не отрываясь. Эти двое никогда особенно не ладили, но по вопросу судьбы Окделла пожалуй что могли и сойтись. Мысль неприятно ошпарила, и Рокэ отвернулся к окну, за которым светило издевательски яркое солнце. Следовало успокоиться, и поскорее. — Как вам всем известно, в Багерлее находится Ричард Окделл, который считался мертвым, но некоторые мертвецы, как мы знаем, обладают весьма беспокойным нравом, — продолжил Ли. — Вернее сказать, ловко прячутся и умело избегают правосудия. Учитывая масштаб совершенных им преступлений, нахожу необходимым сделать все, чтобы Окделл поскорее предстал перед судом и получил свое заслуженное наказание. Кто-то негромко кашлянул. — Вы что-то хотели сказать, герцог Эпинэ? — отрывисто спросил Ли. — Всего лишь небольшое замечание, — отозвался Робер. — Меня удивляет поспешность, с которой мы хотим избавиться от Ри… От Окделла. Я полагал, что для начала следует его допросить и выяснить, как и где ему удавалось прятаться. Это было смело, учитывая, что за самим Робером числилось немало преступлений, на которые стараниями Рокэ закрыли глаза. Правда, назначение Эпинэ капитаном Королевской охраны Ли, кажется, так и не простил. Что ж, сегодня у него прибавится еще один повод для ненависти. — Ваша правда, герцог, — протянул Рокэ. — Спасение Окделла слишком невероятно и загадочно, чтобы оставить его без должного внимания. Спешить некуда: я посещал Окделла и вполне убедился, что бежать у него не хватит сил, да и некуда ему бежать. Согласно закону, для назначения даты суда у нас есть шестнадцать дней с момента предъявления официальных обвинений. Поправьте меня, супрем Инголс, если я не прав. — Строго говоря, это довольно старая традиция. К тому же закон можно трактовать двояко в зависимости от тяжести преступления и степени доказанности вины, — сказал тот. — Однако нужно признать, что и ваша версия вполне обоснована. — Я также соглашусь с герцогом Эпинэ, — неожиданно подал голос Придд. — По моему мнению, поспешность здесь скорее навредит. — Вот и славно, — Рокэ улыбнулся, чувствуя себя как никогда живым. — В таком случае пока что окончательное решение откладывается. Господин экстерриор, прошу, вам слово. В черных глазах Ли плеснулась ненависть. Рокэ ухмыльнулся ему. «Каким же способом он попробует меня убить? И, что еще интереснее, как скоро?» Однако следовало наконец послушать, о чем говорит Марсель. Как и всегда, свои мысли он излагал умело: об Окделле было временно забыто, собравшиеся увлеченно обсуждали, на каких условиях возможен военный союз с дриксами. Кроме Ли: темнота в его взгляде становилась только гуще.

***

— Вы торопитесь, господин регент? Рокэ замер посреди коридора и обернулся. Робер быстро нагнал его, однако остановился на почтительном расстоянии, точно не решаясь подойти ближе. — Для вас у меня всегда найдется время, — отозвался Рокэ. — И прошу вас, Робер: давайте без формальностей. — Как вам угодно, Рокэ. Я всего лишь хотел сказать то, о чем вам наверняка донесут. А может, и уже донесли, — Робер выдохнул и продолжил: — Я был у Окделла. Заставил пустить к нему, солгал, будто у меня есть особое разрешение. Хотел разговорить, понять, что с ним произошло, но… Он даже не стал мне отвечать. Просто отвернулся к стенке и притворился спящим. — Вот как, — протянул Рокэ, чувствуя неприятный холодок под ребрами. — Что ж, сочувствую. Однако от новых визитов я бы вас предостерег. У меня сложилось впечатление, что Окделл не вполне в себе, и не хотелось бы сломать его и без того хрупкий разум. Он и сам не понимал, чем была вызвана его резкая отповедь, однако от мысли, что с Окделлом будет говорить кто-то еще, внутри оживала злость. Это была не пошлая ревность и даже не желание держать все под личным контролем, это было… чем-то худшим и куда более сильным. Робер воспринял эти слова как должное. — Соглашусь с вами. Больше такого не повторится. Да и что скрывать, — его взгляд вдруг застыл, — на месте Окделла я бы тоже с собой говорить не стал. Повисло молчание. Увязая в давящей тишине, Рокэ ясно увидел в Робере себя — человека, которого тошнит от звука собственного голоса, который отворачивается от отражений в зеркалах, который заботится о своем теле лишь потому, что так полагается. Потому что его жизнь нужна Талигу. Рокэ увидел еще одного мертвеца. — Рад, что мы друг друга поняли. Хорошего вам дня, Робер, — бросил он и ушел. День предстоял длинный.