Breaking the Collar

Ты специально заставляешь свое тело оставаться вялым, тупо уставившись в потолок, пока Чайлд трахает тебя, несмотря на то, что он безмолвно целится в твою точку G. Это похоже на твоё поведение в первую ночь под ним — потому что даже тогда ты знала, что лучше не сопротивляться, поэтому самым дерзким твоим поступком было притвориться, что это худший секс в твоей жизни — так ты игнорируешь знакомое редкое удовольствие, которое иногда распространяется в паху. Чайлд ненавидит это. — Ангел, — шепчет он в твоё ухо, хватая твою ногу и обвивая ее вокруг своего пояса. Жалкая попытка заставить тебя сдаться и притвориться, что тебе нравится, как ты обычно это делаешь по ночам, когда он трахает тебя, когда он заставляет тебя седлать его и продолжает напоминать, что независимо от того, насколько сладко его прозвище для тебя, внутри он все равно ещё монстр. Мужчина кончает несколько мгновений спустя. Сегодня он продержался немного дольше, чем обычно, хотя он всегда отличался высокой выносливостью. К счастью, ты привыкла к мерзкой боли, которая возникает где-то внутри, когда Чайлд наконец выходит. Это так знакомо: как он на несколько секунд переносит вес своего тела на тебя, как переворачивается и тянется за салфеткой, чтобы вытереть вас обоих, как насильно притягивает тебя в свои объятия, чтобы уложить голову на твоё плечо. Что тебе не знакомо, так это то, как его руки сейчас обвивают твою талию, медленно поворачивая тебя к нему, пока вы не оказываетесь лицом к лицу, и он с бесконечной нежностью прикасается к твоей щеке. — Ангел, — шепчет он. И в кристально-голубых глазах столько болезненных эмоций. — Скажи, что не так. Пожалуйста. «Ах, — думаешь ты, — это что-то новенькое.» Тебе хочется как обычно повернуться и пробормотать нерешительное «ничего». Тем не менее, ты видела, что делают с другими девушками, которые это делали… И обычно их за это избивали до крови, так что ты решаешь поступить безопасно для себя. — Я хочу спать, господин, — частично это правда. Секс, даже если ты оказываешься действовать во время процесса, достаточно утомительное занятие. — Ну же, ангел, — настаивает Чайлд. — Ты весь день была такой. И не только сегодня. И сегодня и вчера, так что… Хочется нахмуриться, когда он это говорит. Настолько нетерпелив, что не может справиться с переменой поведения одной из своих игрушек за какие-то 48 часов. Если бы он был на твоём месте, стал жертвой работорговли и погрузился в мир разрушительных перемен на долгие месяцы, он бы никогда не продержался так долго. К сожалению, твой план не предполагал непослушание, поэтому ты контролируешь своё лицо, прежде чем оно превратится в гримасу, вместо этого мило хлопая ресницами и продолжая избегать взгляда твоего владельца. — Просто… Ты специально понижаешь голос, когда говоришь. — Я… Я хочу быть хорошей, господин, но… Ты заставляешь себя остановиться. Пальцы дрожат от желания обрушить на него весь эмоциональный фасад, который ты выстраивала последние двое суток, но ты понимаешь, что если слишком охотно откроешься, то Чайлд может тебе не поверить. Учитывая, что встреча с Кэйей и Дилюком состоится через неделю, промахи непозволительны, если ты хочешь, чтобы тебя взяли с собой. — Но что? — шепчет Чайлд, поднимая твой подбородок, чтобы ты смотрела ему в глаза. То, как он заботливо смотрит на тебя сверху вниз своими голубыми очами, почти заставляет тебя забыть, что он — в первую очередь причина, по которой ты такая. — Если я могу тебе с чем-то помочь, ангел, я сделаю это. Ты делаешь паузу на мгновение в надежде, что он скажет что-то еще, добавит «все, что угодно», чтобы ты почувствовала себя более комфортно в отношении просьбы, которую ты собираешься хитро ему изложить, но Тарталья молчит. Ты делаешь тихий вдох, собираясь с духом. — Но это так тяжело, — наконец шепчешь, позволяя слезам подступить к глазам. Легко выдавить их, когда понимаешь, что если не начнешь плакать, то Чайлд не купится на твой поступок, разрушив план, который ты так тщательно разрабатывала. — Почему? — шепотом продолжает он. — Почему трудно? Девять месяцев это было нетрудно, что теперь не так? — Я просто… — ты закрываешь глаза, позволяя слезам пролиться. — Я не могу перестать думать о внешнем мире, господин. Я-я знаю, что ты должен выводить меня только для транспортировки, и если ты возьмешь меня наружу, а я убегу, то у тебя будут большие неприятности… Но с тех пор, как у тебя появился тот самый «скучный» клиент, который рассказал о внешнем мире, я не могу перестать думать об этом. — Чжун Ли, хм? Да, он… тот еще болтун. Но я клянусь тебе, ангел, мир снаружи скучен. Там лишь грязь, наркотики и ветер. Город — не самое веселое место. Даже если бы я и вывел тебя наружу, ты бы попросту разочаровалась. — Откуда вам знать? — Что? — О-откуда вам знать, что я разочаруюсь? Ты сжимаешь губы, и вкупе с твоими заплаканными глазами понимаешь, что выражение твоего лица делает Чайлда слабым. Все это притворство. Ничего, кроме лжи обмана, чтобы ты выглядела еще более убедительной, когда раскроешь свой козырь: то, на что ты потратила часы, придумывая, то, что заставит Чайлда согласиться вывести тебя на улицу. — Это… здравый смысл, ангел. Уверен, я… — Вы сказали, что я буду разочарована своей новой жизнью. — Вот оно. Чайлд либо купится на это, либо нет. — В-в первый день, когда я пришла сюда, вы сказали… что мне здесь будет противно, что я не должна много ожидать, что с этого момента все будет сплошным разочарованием. Брови Чайлда хмурятся. Очевидно, что за всю свою карьеру работорговца он ни разу не слышал, чтобы его товар пытался утверждать, что доволен своей новой жизнью. — И какое-то время все так и было, потому что я продолжала думать, что вы отдадите меня Скарамучче, что он выпорет меня… — Я бы никогда этого не сделал, ангел… — Но я поняла, что, пока я хорошо себя веду, я… — ты смотришь на свои ладони, застенчиво скрепляя их. — …могу хоть немного радоваться этой жизни. До тех пор, пока я с вами. Над кроватью воцаряется тишина. Ты отказываешься смотреть в глаза Чайлду. Знаешь, что по его лицу можно будет сказать, купился он или нет, и ужас берет, если это будет последний вариант. Если так, то он просто отбросит тебя в сторону, как и других своих питомцев, наказав тебя за дерзость смертью или чем похуже. Только когда он наклоняется вперед, чтобы прижаться лбом к твоему, ты осмеливаешься украдкой взглянуть на его лицо. — Ангел… — шепчет он, и ты готова поклясться, что видишь, как в его глазах начинает появляться что-то похожее на слезы. — О, ангел… Мужчина наклоняется вперед, целуя тебя, и это ничем не отличается от сотен раз, когда он целовал тебя в прошлом, но сейчас он прилагает больше усилий. Медленно он переворачивает тебя на спину, и только когда его рука ложится тебе между ног, ты понимаешь его намерения. И не знаешь, радоваться или грустить. Тебе никогда не нравился секс с Чайлдом, никогда не нравился и никогда не понравится, но тот факт, что он трахает тебя после всех твоих слов, должен означать, что ты вызвала в нем какой-то эмоциональный отклик, верно? В конце концов, это первый раз, когда он прилагает усилия, чтобы поцеловать тебя в шею, обводя губами каждый изгиб твоего тела. Не зная, что с этим делать, ты обнимаешь его ногами за пояс и стонешь вместе с ним, смутно гадая, позволит ли он в обмен выйти за пределы этого здания. На самом деле это все, что тебе нужно: заставить его согласиться взять тебя на встречу с Кэйей и Дилюком, чтобы они могли выполнить свое обещание, нацарапанное на визитке, нашли тебя и освободили, чтобы тебе больше никогда не пришлось жить под гнетом такого монстра, как Чайлд. — Я… — его голос срывается на сдавленный стон, и ты, в свою очередь, обвиваешь руками его шею, набираясь смелости поцеловать его в подбородок. Вероятно, это первый раз, когда ты по собственной воле вступаешь с ним в какой-либо контакт. И когда твои губы поднимаются от его подбородка к щеке, далее ко лбу, а потом к губам, все его тело дрожит, и он кончает внутрь тебя, все это время крепко сжимая тебя в своих руках. В этот раз, когда он выходит, он не падает на тебя сверху, не вытирает вас обоих и не утыкается головой в твое плечо. Вместо этого он снова целует тебя. — Ангел… — шепчет Тарталья тебе в губы. — Ты не представляешь, как я счастлив слышать, что ты не ненавидишь эту жизнь. Чайлд прикасается к твоему лицу рукой с лаской любящего мужчины. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы она стала более выносимой для тебя. Даже если для этого придется выйти во внешний мир. — Спасибо вам, — шепчешь ты, притворяясь, что не чувствуешь слез, которые текут по его щекам. — Нет, — Чайлд снова целует твои губы. — Спасибо тебе. На следующее утро Тарталья разрешает тебе проснуться самой. — Доброе утро, ангел, — зовет он, уже одетый для этого дня, целуя тебя в лоб. Ты мигом начинаешь собираться. С четвертого дня, проведенного с ним, ты вбила себе в голову, что раз он готов, то и ты тоже должна быть, но прежде чем успеваешь выкарабкаться из-под одеяла, Чайлд кладет руку тебе на плечо. — Расслабься, — бормочет он, целуя твою щеку. — Сегодня мы не пойдем в офис. Я перенес свои встречи, чтобы выйти с тобой наружу. Ты оживляешься. Хочешь спросить, куда он тебя поведет, придется ли тебе надеть маску и кляп, и, самое главное, не шутит ли он, но ты представляешь, что Чайлду это не понравится, поэтому ты молчишь и прокрадываешься в его ванную, как делаешь это в большинстве случаев по утрам. Все это тебе знакомо: с тех пор, как ты стала фавориткой Чайлда, он следит за тем, чтобы ты соблюдала гигиену, чтобы была лучшим питомцем, но твои пальцы дрожат от волнения, даже когда ты просто умываешь лицо. И на то есть веская причина. Ты знаешь, что сегодня будет испытание. Что куда бы тебя ни привели, это, скорее всего, уже оккупировано Фатуи, так что у тебя нет шансов на побег. Но все в порядке. Все, что тебе нужно сделать сегодня, — это заслужить доверие Чайлда. Таким образом ты сможешь убедить его взять тебя с собой, когда он неизбежно встретится с Кэйей и Дилюком, что приблизит тебя на один шаг к побегу из этой адской дыры. — Ангел, ты закончила? — Чайлд стучится в твою дверь. — У меня для тебя есть одежда. — Д-да, — ты заикаешься. Мозг как-то отстает от твоего тела, когда ты понимаешь, что он обращается к тебе. Это большая редкость. Почему-то, несмотря на то, что ты его любимица, тебе нечасто выпадает возможность по-настоящему говорить. — Спасибо, господин. Я надену ее. Ты открываешь дверь, чтобы взять одежду, и с удивлением обнаруживаешь, что она нормальная. Детский розовый свитер достаточно мягкий, ты бы даже купила его, если бы не попала в этот ад. Юбка определенно короче, но она достаточно скромна, чтобы никто не взглянул на тебя и не подумал, что ты шлюха. — Ну же, — говорит Чайлд, и в его улыбке появляется намек на нетерпение. — Я забронировал для нас столик. Знаю, что до обеда еще далеко, но поездка на поезде будет долгой. — Верно. Извините. Слова неловко слетают с языка. Вчера было легко, когда все сказанное было ложью, но теперь, когда ты говоришь исключительно для общения, кажется, что ты полностью утратила этот навык. — Я переодеваться. Чайлд что-то мычит. Только когда его телефон вибрирует и он начинает кому-то писать, ты понимаешь странность его слов. Поезд? Ты заправляешь свитер спереди в юбку, как нравится Чайлду. Да, это определенно ловушка. Ты уже сотни раз видела, как Чайлд покидал пентхаус. Он всегда уезжает либо на черном лимузине, либо на гигантском фургоне без опознавательных знаков. Общественный транспорт предназначен для обычных людей, людей, которые не вносят активного вклада в рынок торговли людьми. Единственная причина, по которой Чайлд когда-либо добровольно приведет тебя в такое общественное место, — это если все уже сделано так, что никто внутри ничего не сможет сделать, даже если ты предашь его доверие, позвав на помощь. Твои подозрения подтверждаются, когда десять минут спустя вы вдвоем сидите в подземном транспорте, и никто даже не смотрит в вашу сторону. Даже пожилая женщина, стоящая с двумя детьми, которые выглядят слишком маленькими. Тебя тошнит от того, что у Фатуи такой широкий круг участников. Девять месяцев назад, когда ты была свободна, любой, кто увидел бы тебя с таким красивым мужчиной, как Чайлд, либо кокетливо подмигнул бы тебе, либо приударил бы за самим Тартальей. Вопиющее невежество, которое эта толпа симулирует по отношению к вам обоим, является достаточным доказательством того, что у них есть приказ игнорировать вас, не срывать вашу маленькую прогулку с Чайлдом, если только ты сама не устроишь скандал. «Прекрасно» — думаешь ты, решив, что это твой шанс. В эту игру могут играть лишь двое. — Господин, — тихо шепчешь ты. — Господин, я… — Не называй меня так, — шипит Чайлд, бросая на тебя такой яростный взгляд, что ты вздрагиваешь. Должно быть, он видит страх в твоих глазах, потому что сразу же выглядит виноватым. — Я имею в виду… Черт… Просто не называй так меня, когда мы на улице. Это подозрительно. — О, — бормочешь ты, заставляя себя расстроенно надуть губы. Если Чайлд чувствует себя плохо, ты можешь с таким же успехом доить его, чего бы это ни стоило. — Тогда должна ли я называть вас… м-м… Тар- — Тихо, — снова шепчет он, хватая твое запястье. — Никогда не произноси это имя на улице. Никогда. Черт, просто зови меня Аяксом, ладно? — …Аякс? — Да. Чайлд ничего не говорит на это, решительно глядя вперед и продолжая держать тебя за запястье. Ты пытаешься сдержать смех. «Аякс», — думаешь ты, играя с его именем в голове. Красивое. Оно напоминает тебе персонажа из «Илиады». Или это была «Одиссея»? Ты не уверена. Одна из старых историй Гомера о Троянской войне. Если тебе не изменяет память, история Аякса закончилась трагедией. После смерти сильнейшего греческого солдата двое мужчин, Аякс и Одиссей, сражались за право унаследовать доспехи мертвеца. Аякс, будучи сильнейшим воином, считал, что по праву они должны были достаться ему, но их получил Одиссей. Улыбка появляется на твоих губах, когда ты вспоминаешь, что произошло дальше. Не получив доспехи, Аякс сошел с ума. Пошел на бойню, пытаясь убить своих соратников, но был настолько ослеплен яростью, что почти не причинил вреда. Ты думаешь, что его временное помешательство было вызвано какой-то греческой богиней, но не можешь вспомнить ее имя. Все, что имеет значение, — это то, что история Аякса закончилась его самоубийством, и мир от этого стал лучше. Ты гадаешь, что может довести мужчину, сидящего рядом с тобой, до такого состояния. Какие доспехи, думаешь ты, придется украсть у него, чтобы толкнуть его к такому отчаянному шагу? — Ангел, почему ты улыбаешься? Ты замираешь, когда Чайлд обращается к тебе, понимая, что, если ответишь честно, он больше никогда тебя никуда не возьмет. — Просто… — замолкаешь, пытаясь придумать убедительную ложь. Взгляд останавливается на запястье, которое Тарталья все еще крепко сжимает в своей руке. — Ты держишь меня за руку. Это первый раз, когда ты делаешь это… Аякс. Ты не знаешь, что заставляет тебя произносить его имя, но это действует как заклинание. Лицо Чайлда мгновенно светлеет. — Ты хотела держать меня за руку? Нужно было просто попросить, ангел! Я бы дал тебе все, что захочешь, и… О, это то, что ты хотела сказать до этого? — Чайлд не дает тебе шанса ответить. — Черт, прости. Я должен был догадаться, что тебе понадобится поддержка. Это твой первый выход за почти год? Прости, ангел. Я должен был догадаться. Я… Ты моргаешь, почти не в силах поспевать за скоростью слов Чайлда. Он говорит бессвязно. На мгновение ты в замешательстве смотришь, как он отворачивается в сторону и поднимает что-то незнакомое — и ты понимаешь, что его пальцы неловко двигаются. Он нервничает. Эта мысль кирпичом обрушивается на тебя, и ты клянешься, что на секунду у тебя кружится голова, когда Чайлд продолжает быстро бормотать себе под нос. Сразу же сердце начинает трепетать. «Конечно», думаешь ты, и внутри просыпается гордость. В таких обстоятельствах, где вы окружены Фатуи в замкнутом пространстве, настолько тесном, что люди наверняка слышал каждое твое слово, именно ты держишь власть. Чайлд рискует, выводя тебе наружу вот так, и любая демонстрация непослушания с твоей стороны плохо отразится на нем. Сейчас на кону его репутация, уважение его подчиненных и вся их лояльность висят в воздухе, пока ты здесь, и ты тот человек, который может заставить или сломить его. Ты ухмыляешься. Возникает непреодолимое желание закричать и позвать на помощь. Не то чтобы кто-то действительно поможет тебе, но это полностью подорвало бы Чайлда. Это показало бы его недальновидность: он настолько некомпетентен, что не может держать под контролем одну девчонку. Однако, как бы это ни было привлекательно, ты знаешь, что притворяться послушным питомцем, которым хочет видеть тебя Чайлд, — лучшее решение. — Го… Аякс, — шепчешь ты, прерывая его и опуская его руку, которая собиралась что-то поднять. — Пожалуйста, притормози… Ты меня пугаешь. Технически это правда. Даже когда ты чувствуешь контроль над ситуацией, есть небольшой страх, который никогда не проходит при мыслях о твоем хозяине. — О, я… черт… Прости, ангел. Чайлд сдувается, выражение его лица быстро становится встревоженным. При любых других обстоятельствах степень опустошения, которое он испытывает, пугая тебя, была бы трогательной. Прямо сейчас ты не можешь позволить себе думать об этом. — Я… Я имею в виду, я не хочу, чтобы ты полностью прекратил… Чайлд бросает на тебя насмешливый взгляд. Ты смутно задаешься вопросом, были ли у него когда-нибудь нормальные отношения. Он самый глупый человек, которого ты встречала в своей жизни. — Просто… Ты понижаешь голос до шепота, наклоняясь вперед так, чтобы дышать прямо в ухо Чайлду. То, как твоя грудь прижимается к его руке, просто совпадение. — Мне кажется, что люди рядом наблюдают за мной, господин. — Ты максимально пытаешься изобразить голос «девушки, попавшей в беду». — Они пугают меня. Вы можете заставить их уйти? Чайлд откидывается назад, поворачивается к тебе и смотрит через твое плечо на людей рядом с вами. Вспышка тьмы, промелькнувшая на его лице, говорит тебе о том, что они, вероятно, уволены по твоей вине, но тебе плевать. Чайлд прижимается своим лбом к твоему, закрывая глаза. — Прости, ангел. Я не могу прогнать их, только не в общественном транспорте. Мы не можем ввязываться в скандал, верно? Ты быстро начинаешь паниковать. Так вот, что он думает? Что ты пытаешься устроить скандал и таким образом привлечь к себе внимание? «Нет, — думаешь ты, сердце колотится быстрее. — Нет-нет-нет.» Нужно это исправить. — Я-я знаю, — ты дуешь губы, тихонько дергая хозяина за рубашку, надеясь, что это не раздражает. — Н-но вы можете отвлечь меня? П-пожалуйста, я знаю, что я сама хотела наружу, но… но… Слезы, навернувшиеся на глаза, естественные. Тебе нужно, чтобы Чайлд купился на твою игру, но чувствуешь, что терпишь поражение. Одной мысли о том, что ты не сможешь встретиться с Дилюком и Кэйей, когда придет время, из-за глупой ошибки сейчас, достаточно, чтобы твои глаза красиво заблестели, прежде чем начнут литься слезы. За секунду ты практически начинаешь рыдать, все тело дрожит, когда ты закрываешь глаза, чтобы остановиться, но ничего не выходит. Все работает полностью в твою пользу, когда Чайлд берет на себя смелость предположить, что ты плачешь не из-за неудачной манипуляции, а из-за явного стресса от нахождения здесь. — Черт, — шепчет он, мгновенно заключая тебя в свои объятия. — Я… Боже, ангел, прости меня. Я должен был догадаться, что это будет слишком тяжело для тебя. Надо было привести тебя куда-нибудь, где меньше людей… Прости. Мне жаль. Пожалуйста, не плачь. Ты позволяешь себе плакать в плечо Чайлда, с готовностью позволяя ему посадить тебя к себе на колени. Это еще больше подтверждает твои подозрения, что все люди здесь — Фатуи, потому что Чайлд ни за что бы не выкинул такое в присутствии обычных людей, и единственная причина, по которой он это сделал, — подшутить над своими подчиненными. Раньше ты могла раздражаться из-за этого. А сейчас тебе плевать. Все, что действительно имеет значение, — это тот факт, что голос Чайлда, когда он успокаивает тебя, кажется искренне виноватым. — Послушай, — шепчет он. Его голос звучит как у взрослых, когда они договариваются с детьми, чтобы те перестали плакать, и подкупают их конфетами. — Послушай, если это для тебя слишком, нам не обязательно идти в ресторан. Через два дня у меня деловая встреча с партнерами. Ты уже встречалась с ними. Те два придурка из Мондштадта. Если после этого ты все еще хочешь наружу, то мы можем пойти к ним. Я отвезу тебя в частном автомобиле, чтобы тебе больше не пришлось мириться с таким количеством людей. Тебе это больше понравится. Твое сердце подпрыгивает от такой возможности, но ты знаешь, что если ты и правда хочешь показать себя идеальной рабыней, то нужно доказать, что ты можешь хорошо себя вести в любых обстоятельствах, а не только когда у тебя стресс. — А можно и то, и другое? — шепчешь ты, все еще обнимая его за шею. — Конечно, почему бы и нет. Думаешь, сможешь справиться с целым рестораном, полным людей? — Да, — решительно бормочешь ты. — Я… я хочу доказать тебе, Аякс, что могу хорошо себя вести. — О, ангел, — мужчина прижимается поцелуем к твоему виску. — Ты уже намного лучше, чем я заслуживаю. Ты не споришь. Остальная часть поездки проходит в тишине. Ты молчишь, Чайлд тоже, даже когда он запускает руку тебе под юбку и начинает играть с твоей промежностью. Инстинктивно ты приподнимаешь бедра, предполагая, что Чайлд хочет, чтобы ты грела его член до конца поездки, но две руки возвращают тебя обратно. — Ш-ш-ш, — тихо шепчет он тебе на ухо. — Просто позволь. Так непривычно, когда его пальцы начинают играть с тобой внутри. Он устанавливает неловкий темп, время от времени слишком слабо потирая твой клитор, прежде чем снова просунуть палец внутрь, и становится ясно, что, несмотря на то, что он занимается сексом больше, чем кто-либо другой на планете, для него это неизведанная территория. Смутно ты вспоминаешь, как даже в первый раз, когда он изнасиловал тебя, он пытался подготовить тебя пальцами, разводя их ножницами слишком быстро и без смазки, но даже не смотря на то, что сейчас он лучше не стал, в твоем паху нарастает неловкое удовольствие. Чайлду требуется слишком много времени, чтобы довести тебя до оргазма. Ты уже бы три раза кончила к тому времени, когда он понял, какой ритм заставляет твое дыхание сбиваться возле его уха, и когда он поймет, что тебе нравится, он не отклонится от него. Есть даже что-то успокаивающее в том, что он не добавляет третий палец, используя два, сгибая их внутри, а большим надавливает на твой клитор. Так легко закрыть глаза и думать о его ласках как о легком массаже, и ты с довольным мычанием кладешь голову ему на плечо. Оргазм, который наконец-то тебя захлестывает, не такой интенсивный. Не ошеломляет и не впечатляет, но в простом умиротворении можно погреться. Это сродни ощущениям после хорошей растяжки или когда ты просто лежишь после утомительного дня, но ты наслаждаешься. Чайлд, похоже, тоже это замечает, потому что после того, как легкие судороги на твоих бедрах прекратились, он не утруждает себя тем, чтобы убрать пальцы. И также не использует их, просто держа их на твоем теле, словно для того, чтобы отвлекать тебя от всего: Фатуи, поезда, торговли людьми, его самого — от всего разом. Ты почти не замечаешь, когда он наконец стаскивает тебя со своих колен и ведет в обещанный ресторан. — Это… он? — Да, — говорит Чайлд, одаривая тебя улыбкой. Он притягивает тебя ближе к себе, обнимая за талию, словно ты его девушка. В другой его руке что-то есть, и ты бы увидела это, если бы он не обнимал тебя так крепко. — Я практически вырос здесь. Это мое любимое место, где можно поесть, даже если оно далековато. Ты не комментируешь, что «далековато» обычно не означает трехчасовую поездку на поезде. — Ну же, пойдем, — Чайлд тащит тебя в ресторан. Если внешний вид тебя удивил, то интерьер вызывает диссонанс. Ты ожидала, что Тарталья приведет тебя в какой-нибудь гигантский ресторан высотой в сорок этажей со стеклянными стенами и такой дорогой едой, что в меню даже нет цен… А не сюда. Ты неловко ерзаешь, когда Чайлд заставляет тебя идти позади него, потому что вам не хватает места, чтобы идти плечом к плечу. Несколько человек, которые уже сидят, с интересом наблюдают за вами обоими, хотя, возможно, это просто те, кто беспокоится, потому что этот ресторан такой крошечный, что вам с Чайлдом приходится переступать через кошельки, которые несколько обедающих положили на пол. — Извини, тут тесно, — говорит Чайлд, слегка посмеиваясь, когда проводит тебя в небольшую комнатку. — Но качество еды компенсирует это, я обещаю. Вот, взгляни на меню. Мужчина берет лист ламинированной бумаги, который лежит между полупустой подставкой для салфеток и стеной. — Я бы порекомендовал все, чего нет в списке еженедельных специальных предложений. Он постоянно меняется, но я пробовал все. Уверен, тебе понравится все, что закажешь. Ты киваешь головой, пытаясь игнорировать шок, который все еще копьем пронзает твой разум, пока ты пытаешься осознать, насколько это нормально. Почти как свидание, если бы такое было возможно между хозяином и рабыней. — Добро пожаловать в «Народный выбор», что я могу… Это ты, Аякс?! Ты почти подпрыгиваешь, когда бодрая девушка с косичками выбегает из кухни, чтобы принять ваш заказ. — Собственной персоной, — говорит Чайлд, очаровательно улыбаясь. — Я забронировал столик на свое имя, Сян Лин. Ты не знала, что я приду? — Разве? Должно быть, я забыла… Чайлд нервно смеется, подперев голову рукой. — Не волнуйся. Столик, который я хотел, все равно свободен, так что никаких проблем. Они обмениваются еще одним взглядом, что-то невысказанное мелькает в их глазах, прежде чем оба поворачиваются к тебе. — А кто эта милашка? — спрашивает Сян Лин. — Вы на свидании? Должна сказать, что я польщена. Ты никогда раньше не приводил сюда девушку! — О, уймись. Мы просто… — Чайлд улыбается тебе. — Наслаждаемся жизнью. Сян Лин хочет что-то сказать, но вдруг звонит телефон. Паника на ее лице такая комичная, хотя то, как она роняет блокнот и тянется к телефону, заставляет тебя нахмурить брови, беспокоясь о ее состоянии. Ты в шоке наблюдаешь, как она спотыкается о коробку и делает колесо, вставая на ноги в маленьком, загроможденном пространстве за прилавком. — А, — Тарталья видит твое ошарашенное лицо. — Не волнуйся. Она всегда такая. На это ты слегка улыбаешься своему хозяину, чувствуя, что во рту слишком сухо, чтобы говорить. — Да… — бормочет Чайлд, пытаясь заполнить неловкую паузу в разговоре. Твои нерешительные ответы обычно не беспокоят его, когда вы вдвоем в его офисе, но на публике, похоже, он немного лучше осознает, какой образ создает. Жаль, думаешь ты, потому что именно тот факт, что вы на людях, кажется, является причиной сухости в горле. — Сян Лин управляет магазином, — говорит он, начиная тараторить. — Она управляет им, а еще она официантка, и шеф-повар… И вообще занимается всем, кроме финансов. — А кто занимается… — Ты не можешь заставить себя сказать больше трех слов, горло словно наждачная бумага, когда ты чувствуешь чей-то взгляд с другой стороны ресторана. — Я, конечно! — Чайлд, похоже, не замечает твоего бедственного положения. — Когда мы были детьми, я пообещал ей, что позабочусь обо всем, что она не сможет сделать, если ей удастся заполучить это место. Я помог его купить, чтобы она перестала платить аренду тому дерьмовому владельцу, а еще купил ей около шести мест получше, но она… — Аякс! Ты что, обсуждаешь меня за моей спиной? — Нет, конечно! Если бы я захотел, то высказал бы все тебе в лицо. — Аякс! Чайлд откидывается на спинку стула и смеется, когда Сян Лин вытаскивает соломинку из своего фартука и бросает в него. — Что бы этот идиот тебе ни говорил, не верь ему. Он хочет, чтобы я расширила свой бизнес, потому что он инвестор… — Вранье! — вскрикивает Чайлд, бросая соломинку обратно в Сян Лин. — …как будто у меня недостаточно забот, пока я пытаюсь управлять рестораном такого размера. И когда я спрашиваю его, кто будет платить за новый персонал, у него хватает наглости говорить, что я смогу разобраться с этим сама! Словно я и так недостаточно занята, пытаясь создать новые спецпредложения на следующие пять месяцев! Какая наглость! Он такой придурок, не думаешь? Сян Лин раздраженно скрещивает руки на груди, завершая свою тираду, в то время как Чайлд озорно улыбается ей и поворачивается к тебе. Инстинктивно тебе хочется отплатить еще одной беззаботной шуткой о том, какой Чайлд тупица, что-нибудь короткое и милое, чтобы подразнить его, потому что это самое нормальное, что ты чувствуешь впервые за девять месяцев. Ты хочешь насладиться этим, но не можешь. Ты открываешь рот, пытаясь выдавить слова, но даже понимая, что хочешь сказать, не можешь придумать слов, чтобы выразить это. «Замри» — приказывает что-то в твоем сознании, и ты ничего не можешь сделать, кроме как нервно смотреть на Чайлда в безмолвной мольбе о том, чтобы он избавил тебя от разговора, который пытается завести с тобой эта девушка. — Я… Твое сердце начинает биться быстрее. Сян Лин перестает раздраженно смотреть на Чайлда и поворачивается к тебе с насмешливым взглядом, но от этого тебе становится еще более неловко. Если раньше твой рот хотя бы двигался, то теперь ты просто пялишься на девушку, застыв под каким-то невидимым давлением, которого раньше никогда не испытывала. — Эм… О! Могу я принять ваши заказы? Чайлд легко смеется, чтобы разрядить обстановку, и озвучивает свой заказ, даже не взглянув в меню. Сян Лин усмехается, говоря «серьезно? Опять это? , прежде чем повернуться к тебе, и ты снова застываешь. Она с любопытством смотрит на тебя какое-то мгновение, прежде чем улыбнуться тебе сверху вниз добрыми глазами. — Эй, не хочешь особое блюдо от шеф-повара? Я буквально довела его до совершенства прошлой ночью! Уверена, тебе понравится. И снова ты не можешь заставить себя ответить. «Да» — хочешь сказать ты. Эта девушка буквально дает тебе шанс, так что все, что нужно сделать, это проговорить одно слово, и твое сердце кричит его «да!» Но по какой-то причине ты не можешь заставить себя открыть рот. — Эм, — Чайлд прокашливается, отвлекая внимание Сян Лин от тебя. — Да, давай его. Алкоголь на твое усмотрение. Сян Лин хотела было что-то сказать, но, увидев настойчивый взгляд Аякса, просто кивнула и исчезла за дверью кухни. Через несколько секунд Аякс уже сидит рядом с тобой. — Ангел, — шепчет он, сжимая твои руки в своих. Только сейчас ты понимаешь, что они дрожат. — Ангел, расслабься. Спокойно. Ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда. — Я… Я не… Перехватывает дыхание, когда другие посетители ресторана начинают бросать на вас любопытные взгляды. Их взгляды ощущаются иначе, чем те, к которым ты привыкла. В их глазах нет хищной похоти, нет настороженного недоверия, нет ничего, кроме той же искренней заботы, которая была в глазах Сян Лин, и по какой-то причине это чертовски пугает тебя. — Останови это, — хнычешь ты, пряча голову на груди Чайлда, прижимаясь к нему, словно он может спрятать тебя от всех этих взглядов. — Я не хочу, чтобы они смотрели на меня. Останови это. — Ш-ш-ш, ангел, все в порядке, — бормочет Тарталья, и ты ненавидишь, что его объятия успокаивающие, а не напряженные. Он словно уже привык к твоим срывам, когда первый твой срыв был ничем иным, как притворством, ложью, но не сейчас, когда дикая тревога подступает к горлу. — Я не могу дышать. Не могу. Остановите это, господин. Аякс, останови. Пожалуйста. Аякс. Господин. Аякс. Не могу… Не могу… Пожалуйста… Чайлд поднимает тебя, и тебе плевать на стыд, когда ты обхватываешь ногами его торс и утыкаешься головой в его плечо. Все, что имеет значение, это его руки, обнимающие тебя. Он делает свою работу, прячет тебя от всего мира, уносит от проклятых взглядов людей в ресторане, пока ты не слышишь, как закрывается дверь, и они полностью исчезают. — Ангел, — шепчет Чайлд, и только когда ты открываешь глаза, понимаешь, что закрыла их. — Где… мы? Ты моргаешь и оглядываешься. Небольшая комнатка, длина и ширина которой меньше твоего роста, но в ней достаточно места, чтобы вы с Тартальей разместились на полу. — В задней комнате. Здесь не так удобно, но тут нас никто не увидит. — О… — Ты бросаешь взгляд на дверь, которая, конечно же, закрыта. — С-спасибо. — Не против, если я выйду и скажу Сян Лин, что мы здесь? И заберу наши вещи со стола. — Да, конечно. Чайлд улыбается, целуя тебя в лоб. — Спасибо, ангел, — и уходит. Ты сразу же притягиваешь колени к груди. Тяжесть, сжимавшая горло, исчезла, но теперь тебя тошнит. Ты ненавидишь то, как твое тело отказалось подчиняться твоим командам, как ты была неспособна даже на простое «да», а затем довела себя до слез из-за простых взглядов людей. Ты сглатываешь. Что бы сказали Дилюк и Кэйа, узнав об этом? Ты давно уже поняла, что адаптация к жизни в обществе будет трудной, особенно теперь, когда ты привыкла, что с тобой обращаются как с вещью, а не как с человеком, но ты понятия не имела, что все будет вот так. Инстинктивно ты подносишь руку к губам, зубы впиваются в ноготь… — Не грызи. Чайлд одаривает тебя улыбкой, неуклюже маневрируя внутри тесной комнаты, не позволяя двери ударить тебя. — Вот. Я принес кое-что, что наверняка поможет. Он достает сверток, который носил с собой всю поездку — вещь, зажатую у него под мышкой во время поездки на поезде и когда вы двое, наконец, вышли, — и открывает его. Ты пытаешься скрыть свой восторженный вздох. Вид старой куртки Чайлда — твоей куртки, о чем он старается напоминать тебе всякий раз, когда ты называешь ее его — вызывает прилив тепла в сердце. С ней у вас связаны только хорошие воспоминания. Эта куртка — кусочек солнечного света в подпольной сети работорговли: это был единственный подарок Чайлда, который не казался тебе очередной попыткой приковать тебя к себе, и тебе нравится, как она окутывает твое тело целиком, как изношенный дорогой щит, который защищает тебя от тьмы мира Тартальи. — Спасибо, — бормочешь ты, еще больше расслабляясь, когда застегиваешь молнию. — Я должна была взять ее с собой. — Без проблем, — Чайлд раскрывает свои объятия, позволяя тебе броситься в них. На мгновение ты обнаруживаешь, что действительно расслабляешься. После странно человечного проявления фамильярности Чайлда с Сян Лин, кажется, что это затмевает другие твои воспоминания, где он ничто иное, как воплощение жестокости. И в этой крошечной задней комнате, которая слишком мала для него, чтобы даже удобно вытянуть ноги, кажется, что он не причинит вам вреда. Не изнасилует. Не сделает что-нибудь с его близкой подругой детства: потому что эта девушка улыбнулась Чайлду слишком тепло, возможно, зная, что он торгует людьми. — Сян Лин сказала, что принесет нам еду сюда. Воду и прочее. Ты не против поесть на полу? Ты киваешь. — Ах, хорошо. Ее еда потрясающая, так что тебе понравится. Хотя я не знаю, что за особое блюдо этой недели. В любом случае, если тебе не понравится, то ты можешь съесть мою еду. Я все равно годами ел это блюдо, и… Ты ненавидишь то, что Чайлд может определить, когда ты не хочешь говорить. То, как он заполняет тишину между вами двумя, спокойно отклоняя попытку Сян Лин проверить твое состояние, когда она, наконец, входит в комнату, чтобы передать вам тарелки, ужасает. Как ты можешь планировать побег, когда не можешь даже нормально функционировать, чтобы отвечать на простые вопросы, чтобы твой владелец не вмешивался и не справлялся с этим за тебя? Как ты можешь пойти к Кэйе и Дилюку и попросить их освободить тебя, когда ты не можешь эмоционально справиться со свободой? — Ангел? — голос Чайлда разрушает панику, которая копилась в твоей груди. — Ангел, расслабься. Я здесь. Я с тобой. «В этом-то и проблема, — думаешь ты, ненавидя то, как его слова успокаивают тебя. — Я не хочу с тобой быть.» Тем не менее когда твой хозяин одаривает тебя своей красивой улыбкой и крепче прижимает к своей груди, ты не отрицаешь, что чувствуешь себя безопаснее. Обратная поездка на поезде проходит без происшествий. На этот раз ты не утруждаешь себя проверкой, являются ли окружающие членами Фатуи. После случившегося в ресторане, ты сомневаешься, что смогла бы позвать на помощь, даже если бы захотела. — Наша остановка, — говорит Чайлд, сжимая твою ладонь. — Пойдем, ангел. Ты не отрываешь глаз от земли, пока он ведет тебя к выходу, не смотря вверх, когда его хватка на твоей руке такая сильная. Это так жалко, но сегодняшний день был ненормальнее, чем ты себе представляла. Все, что ты хочешь сейчас, это проследовать за Чайлдом в его дом, снять с себя эту одежду и спрятаться за закрытыми дверями, где никто не сможет заставить тебя снова потерять контроль, как сегодня днем, когда все тело замирало всякий раз, когда кто-то смотрел в твою сторону. К сожалению, ничего не бывает так просто. Тошнотворное чувство поселяется в животе, как только ты чувствуешь, что Чайлд останавливается. — Что такое? — хочешь спросить ты, но ответ сам находится, когда ты поднимаешь глаза. — Давно не виделись, Тарталья. — Голос, произносящий слова, слишком знаком. — Или мне лучше называть тебя «Аякс», поскольку тебе, видимо, так удобнее? — Заткнись, Скарамучча. Твой хозяин крепче сжимает твое запястье, незаметно притягивая тебя ближе к себе. Печально известный Сказитель стоит перед вами со скрещенными на груди руками, а за его спиной горстка агентов Фатуи. Ни у кого нет оружия, но ты чувствуешь напряжение в воздухе, словно единственная причина, по которой никто еще не обнажил оружие, заключается в том, что они оба являются руководителями одного отдела по торговле людьми. — Послушай, Тарталья, я буду краток. У нас обоих есть дела поважнее, чем…- Выражение лица Скарамуччи искажается, когда его взгляд скользит по тебе. — …играть с игрушками. — Тогда давай уже быстрее. — Какого хера ты не пришел в запланированный ресторан? — выплевывает Скарамучча. Ты удивленно поднимаешь глаза, поворачиваясь лицом к Чайлду, словно спрашивая, правда ли это. — Мои люди прождали там три часа. Ты зря потратил наше время. — Да-да, я возмещу тебе потерянный день. — Чайлд скрещивает руки на груди. — Ты получишь свои деньги в любом случае, так что убирайся к херам из моего… — Дело не в деньгах, придурок. — Скарамучча свирепо смотрит на него. — Дело в тебе и том, что твоя личная шлюха манипулирует тобой, ставя в уязвимое положение. Что бы ты сделал, если бы она закричала, а? Все, что нужно, — это один человек, чтобы вызвать полицию, и тогда уйдут миллиарды, чтобы скрыть это. И что, по-твоему, произойдет, когда мы найдем того, кого невозможно подкупить? Если мне еще раз придется марать руки из-за тебя, то клянусь Царицей, я… — Моя девочка не собиралась кричать, — огрызается Чайлд. — У нее был нервный срыв в гребаном поезде. Она ни за что не стала бы ничего предпринимать. Когда я привел ее в ресторан, она даже не смогла поговорить с официанткой… — Откуда тебе знать? Ты тупее, чем думаешь, Тарталья. Есть причина, по которой Люмин смогла так легко манипулировать тобой, прежде чем… — Не смей произносить ее имя, блять. Взгляд Чайлда никогда не был таким холодным, как сейчас, когда хватка на твоей руке сжимается. Мгновенно твой разум переполняется вопросами, но ты знаешь, что лучше молчать. Раньше дело было в том, что ты физически не могла этого сделать. Теперь же ты не имеешь на это права, если Чайлд не даст тебе разрешения. — Послушай, — говорит Скарамучча, вздыхая. Суровый взгляд его глаз смягчается. — В Снежной творится полный пиздец. Не только для Фатуи. Вчера я встречался с Чжун Ли, и он сказал, что потерял своего питомца. Говорит, что это та же ситуация, как и тогда с исчезновением твоей Люми. — Ты про Сяо? — говорит Чайлд, озабоченно приподнимая брови. — Ни за что. Сяо… Сяо любил Чжун Ли, он бы не сбежал… — Чжун Ли думает, что его украли. Глаза Чайлда и Скарамуччи сузились. — Спасибо за предупреждение, — говорит Чайлд после паузы, притягивая тебя ближе к себе. Он разворачивает куртку, которая была зажата у него под мышкой большую часть обратной поездки на поезде, и набрасывает ее тебе на плечи. — Но у меня все под контролем. Со мной она в безопасности. Пальцы твоего владельца касаются ожерелья, которое было скрыто твоим свитером — нет, не ожерелья, а твоего ошейника. — Она моя. Я не допущу, чтобы ее украли. — Это… — Скарамучча скрещивает руки на груди. — Та девушка, о которой ты говорил сегодня утром по телефону? Чайлд хмурится. — Да. Но ничего не выйдет. — Я тебе то же самое сказал. — Ты сказал, что ничего не выйдет, потому что это глупо. На самом деле проблема в том, что она не может вынести нахождение на улице. — То же самое. — Не совсем. — Что ж, это было мило с твоей стороны. Ты, наверное, самый милый идиот за всю историю Фатуи, раз хочешь освободить рабыню, чтобы, как ты там сказал?.. Чтобы она поработала у твоей подруги детства… — Заткнись. Я просто хотел сделать ей что-нибудь приятное. Ты моргаешь, не до конца улавливая их разговор. Это не первый раз, когда ты рядом с Чайлдом, пока он разговаривает со Скарамуччей, но все, что они говорят, всегда закодировано в слоях смысла. Тем не менее, непринужденный тон, который они оба поддерживают, заставляет тебя думать, что, возможно, но только возможно, они говорят открыто. Если так, то это означает… Ты бросаешь взгляд на Чайлда, вспоминая его комментарий о том, что Сян Лин не хватает персонала. Неужели… — Но вопрос остается в силе. Синьора и Дотторе хотели, чтобы я тебя оповестил. Кто-то что-то вынюхивает в нашем деле, и нам всем нужно быть более осторожными. Чжун Ли не знает, куда делся Сяо, но если его украл кто-то, кто не планировал держать его в качестве раба… — Блять, — выдыхает Чайлд. — То есть, у Чжун Ли все равно ведь будет поддержка общества? Все, что нам нужно было бы сделать, чтобы дискредитировать Сяо, — это распространить несколько статей с обвинением жертв и, я не знаю, контролировать средства массовой информации. — Не имеет смысла. Предполагая, что люди, похитившие Сяо, собираются отпустить его на свободу, они позаботятся о том, чтобы основные средства массовой информации узнали о ситуации. Тогда полиция будет вынуждена взять под следствие Чжун Ли, а это значит, что, возможно, и нас. И если кто-то докопается до того, что на самом деле представляет собой товар Фатуи… — Блядский ад… — Так и будет, да. — Скарамучча хмурится. — В любом случае Чжун Ли не знает, кто похитил Сяо, так что это может быть еще один придурок, который хочет оставить его в качестве игрушки. Если так, то мы в безопасности. Но если нет, то нам же лучше держаться в тени, пока мы не узнаем, что, где бы ни был Сяо, он не заговорит. Поэтому избегай брать своего питомца в общественный места вроде «Народного выбора», где любой может сделать снимок, и оставайся в безопасности. Чайлд фыркает. — Быть в безопасности? Ты ведешь себя как мудак, Скарамучча, но втайне ты та еще мякушка под этой огромной шляпой, да? Сказитель с усмешкой оборачивается, не удостаивая Чайлда ответом. Мгновение спустя он уходит, бормоча что-то о том, что Чайлду нужно проверить его сообщения, но вскоре ты снова оказываешься в безопасной прохладе квартиры своего хозяина. Отвратительно, как спокойно ты чувствуешь себя, как только оказываешься здесь — как будто это место свободы и счастья, а не вынужденной изоляции и страданий, — но ты, не теряя времени, падаешь на кровать Чайлда, свернувшись калачиком поверх одеяла после долгого дня. — Ангел, — зовет Чайлд. Он расстегивает рубашку, меняя ее на одежду удобное. — Все еще хочешь пойти со мной на встречу на этой неделе? Знаю, ты сказала ранее, что хочешь, но после сегодняшнего случая в ресторане и слов Скарамуччи я не уверен… Ты выдерживаешь секундную паузу, прежде чем заговорить. — Хочу пойти… Если вы позволите, господин. Теплая улыбка расплывается по лицу Чайлда. — Конечно, позволю. — Он делает шаг вперед, чтобы прикоснуться к твоей щеке. — Ты была такой хорошей девочкой сегодня, несмотря на трудности. Я горжусь тем, как ты вела себя. Ты улыбаешься на это. Это значит, что все сегодняшнее, даже срыв перед Сян Лин, того стоило. Чайлд отведет тебя на встречу с Кэйей и Дилюком, и они освободят тебя из этого ада. — Ах, еще кое-что, — Чайлд отводит глаза, выглядя почти смущенным своими словами. — Ты… Ты можешь продолжать звать меня Аяксом, если хочешь. Ну, знаешь, вместо «господина». Если хочешь. Если нет, то ничего страшного. Не хочу тебя ни к чему принуждать. Честно говоря, тебе даже не нужно… Ты быстро перебиваешь его, как только понимаешь, что он снова начинает тараторить. — Конечно, Аякс. Посылаешь ему улыбку. Это мгновенно заставляет его замолчать, и взгляд его глаз на мгновение становится невероятно мягким, прежде чем лазурно-голубой цвет приобретает озабоченный оттенок. Он наклоняется, и на мгновение тебе кажется, что он собирается поцеловать тебя, но Чайлд просто прижимается своим лбом к твоему. Он делает глубокий вдох, как будто собирается что-то сказать, но запинается. Это повторяется еще два раза, прежде чем его следующие слова, наконец, срываются с его губ: — Ты ведь никогда меня не бросишь, ангел? Чайлд смотрит на тебя сверху вниз как на редчайшую драгоценность. Ты льнешь к его ладони, целуя его большой палец, когда он касается твоей губы. — Никогда, господин. И когда ты с такой убежденностью произносишь эти слова, то почти веришь в них.