Breaking the Collar

Чайлд остается в гостиной, а ты в одиночестве в спальне, которая кажется невероятно большой и пустой без рыжего парня рядом. Несколько раз проскальзывает мысль протопать в гостиную и упасть рядом с Чайлдом, чтобы развеять странное чувство уныния, в котором он пребывает с тех пор, как застал тебя за попыткой открыть его портфель, но в конце концов ты решаешь остаться на месте. Да и какой в этом смысл? Ты уже решила, что сбежишь с Кэйей и Дилюком, что будущее, предложенное Чайлдом, тебе не нужно. Нет смысла оттягивать неизбежное. (Хотя сейчас ты очень и очень хочешь оттянуть его.) День проходит в полной тишине, как и вечер. В какой-то момент ты слышишь, как Чайлд встает, но слишком боишься проверять, поэтому остаешься в кровати, ожидая, когда он вернется. Обычно он ложится спать около одиннадцати. Ворочается с боку на бок до полуночи и никогда не засыпает, пока не трахнет тебя или не посетит ночную встречу. Хотя сегодня он не ложится спать всю ночь. Ты ждешь его, правда ждешь. В одиннадцать ты с надеждой садишься в постели и смотришь на дверной проем; в двенадцать отчаянно сосредотачиваешься на малейшем звуке, чтобы понять, когда он придет; к часу ночи теряешь надежду. «Он не придет, — удрученно осознаешь ты. — Он спит на диване.» Несколько недель назад эта мысль привела бы тебя в восторг. И сейчас должна. Но почему ты так несчастна? Ты ложишься спать, чтобы не думать об ответе на этот вопрос, хотя он остается в глубине твоего сознания всю ночь. Когда ты просыпаешься утром, то первая мысль, приходящая тебе в голову, ужасна. Ужасна максимально. Поэтому ты заставляешь себя встать с постели и идешь чистить зубы, пытаясь перестать думать об этом. «Хватит загоняться, — говоришь ты себе, глядя в зеркало. — Он — работорговец. Он чудовище. Он не заслуживает счастья. Хватит. Из-за этого. Загоняться.» Но ты все равно продолжаешь. Тебе не просто плохо, тебе отвратительно и ужасно из-за того, что из-за тебя на его лице было то самое оцепенение, когда Чайлд неизбежно осознал, что ты хотела бросить его, как и все остальные: что радость, за которую он цеплялся, подумав, что ты вернулась, была ничем иным, как ложью. Когда ты выходишь из ванной, на твоих плечах еще более тяжелый груз, чем тот, с которым ты зашла. Ты выползаешь из спальни, ища Чайлда. Кажется, он все еще спит. Рука закинута на лицо, пока он отдыхает на диване. Тебе нечего делать, не с кем поговорить, и ты… возвращаешься в его кабинет. Какой позор… Как неловко и унизительно, но ты поворачиваешь ручку и открываешь дверь, несмотря на то, как плохо все прошло в прошлый раз. Но сейчас тебе спокойнее. Ты знаешь, что не сможешь теперь использовать свои пальцы, знаешь, что такая глупая идея никогда бы не сработала, но что-то тянет тебя сюда. Ты просовываешь голову внутрь в поисках знакомого кожаного предмета. Пытаться открыть его силой неразумно. Это даже не вариант, учитывая состояние твоих пальцев. Может, ты сумеешь подобрать пароль к замку. Шестизначная комбинация, по три цифры с каждой стороны, но, возможно, получится угадать. Ты всегда хорошо разбиралась в том, о чем думает Чайлд, так что шанс есть. Ты толкаешь дверь и заходишь внутрь, изо всех сил стараясь сохранять тишину, пока глазами ищешь портфель. Капли крови, оставшиеся на столе с прошлого раза, исчезли, и… Во взгляде проскальзывает замешательство, когда ты смотришь на стол. Портфель Чайлда открыт и не заперт, верх полностью распахнут, выставлен на всеобщее обозрение. С этого ракурса он выглядит пустым. Ты тихо крадешься вперед, словно боишься, что внутри портфеля окажется какой-нибудь сюрприз, призванный наказать тебя за то, что ты снова здесь, но, подойдя ближе, ты обнаруживаешь, что там вовсе не пусто: на дне портфеля лежит ряд бумаг: какие-то бумаги, небольшая книга и… В твоих глазах появляется понимание. Твои документы. Это вот так Чайлд тебя отпускает? Ты уверена, что вчера портфель был полон. Он был слишком тяжелым. Но, кажется, все несущественное убрали, отложили в сторону, так что теперь внутри все, что тебе нужно. Поколебавшись, ты поднимаешь свой красный паспорт, со страхом открываешь и переходишь на страницу со всей идентификационной информацией. Конечно, это твое лицо. Но все остальное ложь: в дате рождения указано, что ты несовершеннолетняя, имя и фамилия неверные, по национальности ты родом из Снежной, несмотря на то, что ты здесь впервые, и единственная правильная информация здесь — твой пол. Но это говорит тебе все, что нужно знать. Это твои документы. Последний ключ к побегу. Ты не можешь упустить эту возможность. Торопливо собираешь бумаги и пролистываешь их, чтобы убедиться, что имя на всех совпадает. Так оно и есть. Внезапно побег кажется реальным. Ты уйдешь от Чайлда. Ты уйдешь от Чайлда. Тревога начинает пробираться в сердце от этой мысли, но ты отказываешься бездействовать, чтобы она не взяла верх. Твои чувства к этому человеку слишком противоречивы, чтобы доверять сердцу, поэтому ты позволяешь адреналину бушевать, прижимаешь документы к груди и выбегаешь из кабинета. Первая мысль заключается в том, что следует переодеться во что-нибудь более презентабельное. А потом ты думаешь «к черту это». Единственное, что нужно, это твоя куртка — только она сможет защитить тебя, когда ты выйдешь на улицу. Куртка — все, что нужно, чтобы смыть пузырь страха, поднимающийся все выше и выше где-то в горле. Все, что нужно, чтобы вырваться из этой дурацкой квартиры без мысли и желания оглянуться назад. Ты находишь брошенную вещь там же, где оставила ее прошлой ночью, и быстро набрасываешь ее на плечи, даже не потратив время на то, чтобы надеть ее как следует. А затем бежишь. Чайлда нет ни в спальне, ни в гостиной. Ты знаешь это, потому что проходишь по ним, приближаясь к двери и выскальзывая из нее. Его отсутствие приносит облегчение — хотя бы потому, что последнее, чего ты хотела бы, это столкнуться с ним сейчас, когда убегаешь — и ты нажимаешь кнопку лифта, желая, чтобы он поднимался быстрее, чтобы ты могла спуститься вниз и исчезнуть из жизни Чайлда. Но судьба, конечно же, не может быть такой простой. — Ангел? — знакомый шепот у тебя за спиной. Ты мгновенно напрягаешься. Крепче прижимаешь к груди документы и разворачиваешься, пятясь к лифту, несмотря на его закрытые двери. На лице Чайлда появляется страдание, когда он понимает, что происходит, но ты качаешь головой, заставляя себя остаться невозмутимой. Он не должен сейчас расстраиваться. Не тогда, когда причина твоего нахождения здесь заключается в том, что он принудил тебя к такой жизни. — Все… все в порядке… — мягко шепчет он, поднимая руки. — Я не собираюсь… тебя останавливать. Или задавать вопросы. Я просто… — грустная улыбка украшает его лицо. …хотел попрощаться. Ты ничего не говоришь, только крепче прижимаешься спиной к дверям лифта, молясь, чтобы они открылись. — И… извиниться. Губы Аякса дрожат. — Прости, что вчера доставил тебе неудобства. И за все, что было до этого. Если бы я знал, что ты планируешь… То есть… Я не должен был быть таким наивным. Это моя вина. Ты слышишь приближающийся звук лифта. — Я просто… Боже, это глупо. Ты можешь сказать «нет», но я… я не мог отпустить тебя не спросив… — Чайлд снова бормочет, заикаясь, неловко формулируя слова. Но ты не можешь заставить себя найти что-то полезное в сложившейся ситуации. Лифт все ближе. — И я знаю, что ты, наверное, не захочешь, я не давлю, но… Лифт звенит позади тебя. И после этого звона двери обычно открываются. — Можно тебя обнять? Тарталья спрашивает мягко, негромко, и ты едва ли слышишь звук открывающихся дверей за спиной. — Всего один раз, — шепчет Чайлд, умоляя и делая шаг к тебе. — То есть… В последний раз. И тогда я навсегда оставлю тебя в покое. Он делает еще один шаг, а его просьба поражает тебя до глубины души. И этого человека ты решила оставить? Человека, готового отпустить тебя, видя, что ты этого хочешь? Человека, который просто хочет подержать тебя в своих объятиях в последний раз? Там, где в твоем сердце когда-то бушевал адреналин, начинает снова расти нерешительность. Почему ты его бросаешь? Ты знаешь, что испытываешь к нему чувства, так зачем же ты уходишь, зная, что… Пальцы Чайлда касаются края твоей куртки, и мгновенно все становится понятно. Этого человека никогда не учили ждать. Он берет, прикасается и давит, чтобы получить желаемое, и ты никогда с ним не обретешь свободу. Его пальцы напрягаются, едва он чувствует, что ты не уходишь — но почему так? Почему ты должна отодвигаться, чтобы дать ему понять, что ты этого не хочешь? Что ты не знаешь, хочешь или нет? Что сейчас ты ничего не понимаешь, а его приближение только вызывает панику? — поэтому ты игнорируешь лифт позади и рвешься вперед, не заботясь о том, что его пальцы сжимаются на ткани, и куртка слетает с твоего плеча, потому что ты даже не удосужилась должным образом ее надеть. Не оглядываешься на него, когда несешься к лестнице, потому что знаешь, что эмоции, переполняющие сердце, подстегивают тебя бежать быстрее лифта. Игнорируешь слабое «ангел» за спиной, сбегая вниз по ступенькам. Перепрыгиваешь за раз через две, три, десять ступеней за раз. Все инстинкты подавлены необходимостью сбежать, и ты игнорируешь, как забинтованные пальцы разрываются от боли каждый раз, когда ты упираешься ладонями в пол, чтобы сохранить равновесие. Ты не думаешь, что Чайлд преследует тебя, но сейчас не можешь позволить себе рисковать, и кажется, что ты добежала до низа за какие-то несколько секунд. К этому моменты ты запыхалась, измучилась. И все же слишком поздно поворачивать назад. Прижимая документы к груди, словно величайшую драгоценность, ты выбегаешь из дома на улицу. Машины ревут и сигналят, тебя едва ли не сбивает мотоциклист, но тебе все равно. Все, что имеет значение, это найти Кэйю и Дилюка, сказать им, что у тебя все есть, и убраться отсюда к чертям собачьим. К счастью, кажется, вселенная начинает благоволить тебе. Вдалеке, прямо за дверями отеля с сигаретой в руке стоит Кэйа. Его силуэт ни с чем не спутать — ты врезаешься в прямо в него, не заботясь о том, что он даже не видел тебя. — Кэйа! — рыдаешь ты, обнимая мужчину, как только оказываешься рядом. Он застывает на секунду, неуверенный, что за незнакомка так отчаянно его обнимает, но потом ты поднимаешь на него заплаканное лицо, и он узнает тебя. — Ты получила д… — Он отдал мне их, Кэйа! — выпаливаешь ты, вкладывая ему в руки бумаги, отданные Чайлдом. — Он… он просто… отпустил меня, и… когда я уходила, он просто хотел обнять меня напоследок, но я убежала и оставила там свою куртку… Я не хотела этого, но мне было так страшно, и… — Ш-ш-ш, — шепчет Кэйа, беря поддельные бумаги и просматривая их через твое плечо, пока обнимает тебя. — Все хорошо. Тартальи больше нет. Он больше не причинит тебе вреда. — Он и не хотел… — выдавливаешь ты, хватаясь за ткань его пиджака, пытаясь встряхнуть мужчину, чтобы он понял, но ты едва ли можешь заставить его пошевелиться. — Он сказал… Сказал, что хочет быть счастливым со мной, чтобы мы могли двигаться дальше вместе, что он собирается остановить торговлю людьми, и… — Вовсе нет, — резко отвечает Кэйа. — Он монстр. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Ты знаешь. Правда знаешь. Но взгляд синих глаз Чайлда во время твоего ухода все еще преследует тебя. — Нам нужно идти, — бормочешь ты, ослабляя хватку на пиджаке Кэйи, чтобы потянуть его за рукав. — П-позови Дилюка. Пожалуйста. Нам нужно уйти сейчас, пока… — Мы уедем сегодня вечером, — твердо говорит Кэйа и прищуривает глаза, и тебе становится неспокойно. — А сейчас Дилюк занят. Он произносит эти слова так пренебрежительно, что ты чувствуешь себя ничтожеством. Когда Кэйа протягивает тебе ладонь и говорит, что ты можешь остаться в его номере, ты ничего не говоришь, просто следуешь за ним. Следующие несколько часов проходят как в тумане. Ты сидишь на кровати Кэйи, подтянув колени к груди. В голове вспыхивают воспоминания о Чайлде. Ты вспоминаешь, как он впервые изнасиловал тебя. Как впервые угостил тебя клубничным тортом. Вспоминаешь, как он тренировал твой рвотный рефлекс, заставляя заглатывать его член по три раза на дню. Какими мягкими были его волосы, когда ты втирала в них шампунь. Все это время Кэйа собирает вещи. У него небольшой чемодан, в который он складывает всё. И просто игнорирует тебя, когда ты сворачиваешься калачиком на кровати и наблюдаешь за ним, говорящим по телефону приглушенным голосом. — Законно. Да. Даже лучше, чем у нас. Ага. Да. Может, вечером. Мы не хотим столкнуться с теми двумя, как в прошлый раз. Кэйа просматривает твои документы, проверяет их, разговаривая с кем-то. — Может быть. Просто возвращайся поскорее. Приготовь фургон. Спереди? Черт, нет, посади его назад ко всем остальным. Сколько их? Серьезно? Так много? Они хоть поместятся внутри? Черт. Ладно. Хорошо, встретимся у выхода. Ты навостряешь уши, пытаясь подслушать разговор Кэйи. Не поняла ни слова. — Кто это был? — тихо спрашиваешь ты, когда Кэйа кладет трубку. — Дилюк, — беззаботно отвечает мужчина, подходя к зеркалу, чтобы поправить воротник. — Он скоро будет здесь. А потом мы уйдем, все хорошо? Что-то в том, как Кэйа спрашивает тебя, все ли хорошо, согревает твое сердце. — Эй, — зовет он, подходя ближе. Ловит твои забинтованные пальцы своей рукой в перчатке и смотрит на тебя сверху вниз с такой серьезностью, что ты невольно краснеешь под его взглядом. — Все хорошо. Теперь ты будешь свободна. И никогда больше не увидишь Чайлда. Ты сосредотачиваешься на том, как легко становится от перспективы быть свободной, игнорируя тяжесть на сердце, когда понимаешь, что действительно никогда больше не увидишь Аякса. Вскоре после этого Кэйа выводит тебя из номера. Он дал тебе кое-что переодеться (ты стараешься не думать обо всей одежде, которую Чайлд купил для тебя и которую ты никогда не наденешь), и ты с готовностью принимаешь одежду, даже если это означает, что приходится надеть короткую юбку из небольшого магазина на первом этаже. — Готова? — спрашивает он, мягко улыбаясь после только что полученного звонка от Дилюка. Сердце колотится, ты подавляешь болезненное желание еще раз увидеть Чайлда. — Да, — отвечаешь ты, зная, что это не так. Затем ты оказываешься на переднем сиденье, зажатая между Дилюком и Кэйей в гигантской фуре, и вы втроем отправляетесь в путь. Первый час путешествия ты испытываешь страх. Дилюк и Кэйа молчат. Кэйа сидит справа от тебя, наблюдает за пейзажем, пока Дилюк ведет машину по оживленному шоссе. Но, несмотря на спокойствие мужчин, ты не можешь избавиться от страха. Что, если Чайлд разозлится из-за твоего ухода? Если попытается тебя выследить? Что, если передача тебе документов была просто уловкой? По мере того, как день переходит в вечер, а белый грузовик без опознавательных знаков приближается все ближе и ближе к границе Снежной, твое нетерпение только растет. Ты ловишь себя на том, что поглядываешь в зеркало заднего вида, пытаясь увидеть, не преследуют ли вас какие-нибудь машины. Теребишь ткань своей юбки, едва не порвав дешевый материал. Продолжаешь бросать взгляды на Кэйю, пытаясь впитать хоть немного успокаивающего дзена, который он излучает, прислоняясь к окну и глядя в небо. Но что бы ты ни делала, ты не можешь успокоиться. — Эй, — Кэйа кладет руку тебе на бедро. Чуть выше, чем следует, и тебе некомфортно. — Расслабься. Ты в безопасности. Он мягко улыбается, и ты сразу же думаешь, что Чайлд все это время ошибался: он называл тебя ангелом, хотя на самом деле ангелы — двое мужчин рядом с тобой. — Ты ангел, — вдруг говоришь ты, даже не подумав. Дилюк издает резкий смешок в ответ на это. Фура слегка отклоняется, и ты тянешься вперед, чтобы за что-нибудь ухватиться, но Кэйа ловит твою руку в свою и сжимает. — Я тронут, что ты так думаешь, — отвечает он. — Но мне правда нужно, чтобы ты расслабилась. Мы приближаемся к границе, а пограничный патруль всегда останавливает такие большие машины, как наша. Если патруль увидит, как ты напряжена, они подумают… Твое сердце падает, и ты понимаешь. Продолжаешь думать, что угроза позади, но каким-то образом ворота, ведущие к свободе, словно все дальше и дальше от тебя. — Разве мы не можем сказать им правду? — шепчешь ты. — Они ведь смогут помочь нам? Кэйа качает головой. -Мы не знаем, как далеко распространилось влияние Тартальи. Если он ищет тебя, то, возможно, предупредил своих подчиненных в патруле, чтобы они были начеку в поисках потенциальной беглянки. Так что нам очень, очень нужно, чтобы ты… Расслабилась. Ты расправляешь плечи. Где-то в глубине души ты знаешь, что Чайлд не будет тебя преследовать. Что-то в немом смирении на его лице вчера, когда он увидел твою попытку открыть его портфель, говорит тебе, что фальшивая любовь, которую он испытывает к тебе, достаточно сильна, чтобы отпустить тебя. И все же ты слушаешь. Заставляешь себя игнорировать отчаянно бьющееся в беспокойстве сердце, потому что ты не рядом с Чайлдом, вместо этого сосредотачиваясь на прекрасных оттенках на небе. Только что наступил закат, и солнце у горизонта ярко-оранжевое, небо переливается розовыми оттенками. Дилюк ведет машину под углом, дающим тебе идеальный вид на розовое, оранжевое и пурпурное небо, когда ты смотришь направо. Так что решаешь занять себя красотой снаружи, красотой мира, в которым, как ты теперь знаешь, можно быть свободной. Ты понимаешь, что прошло так много времени с тех пор, как ты могла по-настоящему наслаждаться закатом. Похоже, ты и правда забыла, каким прекрасным может быть этот мир. Шоссе, по которому едет машина, проложено по равнине, и ты смотришь на усеянную желтыми пятнами зеленую траву. Это совсем не похоже на твердый асфальт в городе. Здесь, рядом с природой, находится мир, не тронутый темной паутиной работорговли. Одуванчики на траве исчезают, едва ты их видишь, но почему-то ты запоминаешь их все до единого. Думаешь, что ты одна из этих одуванчиков. Плененная так долго, украденная для развлечения других, но наконец-то вернувшаяся в реальный мир, где ты можешь снова стать его частью, одной из многих в настолько большом мире, что грузовик может мчаться по нему часами, а пейзаж так и не изменится. Потому что теперь ты свободна. Свободна. Это осознание вызывает на твоем лице самую счастливую улыбку, и наконец ты чувствуешь, как оковы, которые были на тебе из-за вынужденной жизни в Снежной, разваливаются одна за другой по мере того, как Дилюк приближается все ближе и ближе к границе. «Еще немного» — думаешь ты, наблюдая, как огромный пост пограничного контроля становится все ближе. Еще немного, и все останется в прошлом. — Улыбайся, хорошо? — говорит Кэйа, когда Дилюк сбрасывает скорость, опускает стекло и въезжают на полосу для грузовиков. — И тогда мы выберемся отсюда в мгновение ока. Дилюк замедляет ход и останавливается позади двух грузовиков, уже стоящих в очереди. — Надеюсь, мы больше не столкнемся с той надоедливой парочкой, — бормочет Дилюк себе под нос, и пальцы в перчатках начинают нервно барабанить по рулю. — Они плохие? — невинно спрашиваешь ты, глядя на рыжего. — Они… мы думаем, что они работают на Фатуи, — слишком поспешно встревает Кэйа. — Вечно задают много вопросов. Мы сталкивались с ними пару раз, так как нам всегда приходится пересекать границу на грузовике. Сделай все возможное, чтобы они думали, что мы просто компания друзей, хорошо? Кэйа ободряюще улыбается, когда один из грузовиков перед вами пропускают. Дилюк проезжает вперед. — Если они всегда доставляют вам неприятности, почему бы вам просто не взять другую машину? Чтобы вы могли пересекать границу по другой полосе? Кэйа неловко улыбается. — Хорошая идея. В следующий раз ее опробуем. Вы трое еще немного сидите в нервной тишине, ожидая, когда машина перед вами тронется с места. И наконец-то это происходит. — Улыбнись и расслабься, куколка, — шепчет тебе Дилюк, когда грузовик медленно движется вперед к пограничному контролю. Ты максимально стараешься выглядеть как можно естественнее, не желая давать намеков, которые могли бы указать кому-то из Фатуи на то, что ты беглянка. Заставляешь себя откинуться спиной на спинку сиденья, как бы невзначай прижимаясь к боку Кэйи. Мужчина обнимает тебя за плечо, легонько задев твой ошейник, прежде чем опустить его чуть ниже, имитируя видимость нормальности, в то время как Дилюк натягивает неловкую улыбку на лицо, смотря на сотрудников пограничного контроля. — Права, причину въезда и плату за проезд, пожалуйста. Два сотрудника в будке, мужчина и женщина, даже не потрудились поднять глаза. Ясно, что их работа скучна и монотонна, и тебе трудно поверить, что они могут быть шпионами Фатуи, выглядят максимально незаинтересованными. Дилюк вручает им права и сотню моры, которую держал на приборной панели именно для этого. — Возвращаемся из деловой поездки, — объясняет рыжий вместо того, чтобы назвать причину въезда в Снежную. — Встречались с несколькими… — Важными шишками, а теперь едете обратно на винокурню, да-да. Ты моргаешь, когда женщина, которая до этого стояла прислонившись к столу со скучающим, почти раздраженным выражением лица, теперь смотрит прямо на вас троих через кабинку. Все ее внимание сосредоточено на вас троих, когда она заканчивает предложение за Дилюка. Рядом с ней невысокий мужчина также сосредоточен. Ощущение лени и скуки испарились в воздухе. — У тебя всегда одна и та же причина, Рагнвиндр, — бормочет мужчина себе под нос, и ты вытягиваешь шею вперед, рассматривая имя «Альбедо», написанное на его бейджике. Рядом с ним стоит «Бэй Доу». — Потому что ничего не меняется, — отвечает Дилюк с кроткой улыбкой на губах. — О, непременно, — говорит Альбедо, прищурив глаза. — Очень удобно, что вы двое всегда уезжаете из Снежной с новым человеком, сидящим между вами. — Ну-ну, — воркует Кэйа, щелкая языком. — Следите за своими словами, господин патрульный. Звучит странно, когда вы так говорите. Альбедо застывает, видимо, не зная, как реагировать. Женщина рядом с ним воспринимает это как сигнал вмешаться. — Документы, пожалуйста, — натянуто произносит она. — Ах, только не снова… — бормочет Кэйа, открывая бардачок, чтобы достать бумаги, которые ты сегодня днем ему отдала. — Позади нас собирается очередь. Чем дольше вы нас задерживаете, тем больше проблем создаете сами себе. Хотите повторения прошлого раза? — В прошлый раз, — выплевывает Бэй Доу, сурово оглядывая Кэйа. — Нам нужно было больше времени, чтобы подтвердить безопасность всех пассажиров. Небольшая пробка — ничто по сравнению с потенциальной угрозой. — Наша подруга, которую только недавно стошнило из-за того, что укачало, вряд ли является потенциальной угрозой, — отвечает Дилюк, передавая бумаги. И там только твои документы: похоже, что Дилюк и Кэйа достаточно часто виделись с этими патрульными, чтобы понимать, что тех волнуешь только ты. — Хотя вряд ли вам позволено поднимать такую тему. Разве это не противоречит международным законам? Я перечитал их, и, похоже, вы должны останавливать для досмотра только случайные транспортные средства. Немного странно, что вы останавливаете нас каждый раз. — Как занятно, что у вас появилась необходимость освежить в памяти международное законодательство, — бормочет Альбедо, беря бумаги. — Хотя ты не очень в этом преуспел. Пограничному контролю предписано останавливать случайные транспортные средства, а также все подозрительные машины для проверки. Вы регулярно подпадаете под последнее определение. -Интересно, считает ли так кто-нибудь из вашего начальства, — хмыкает Дилюк. В его словах угроза. — Может, мне стоит это выяснить. Альбедо и Бэй Доу поджимают губы, ничего не говоря. Они просматривают твои документы с пугающей внимательностью. Это заставляет тебя понять, что, должно быть, они и правда Фатуи, иначе зачем так усердствовать? Ничего в тебе не вызывает подозрений, особенно когда ты тихо-мирно сидишь с тех пор, как Дилюк подъехал к ним, но они ведут себя так, словно ты угроза мирового масштаба. — Эй, — окликает Бэй Доу, обращаясь к тебе. — Вы ведь знаете о своих правах? — Я… Да? — твои брови хмурятся. Эта женщина пытается манипулировать тобой, чтобы ты созналась в побеге? Чтобы она могла забрать тебя обратно к Чайлду, даже если ты ему больше не нужна? — Вы не обязаны делать ничего против своей воли. Пограничный контроль заодно с Тейватской Лигой по защите прав человека, так что если вам нужна защита, вам нужно просто попросить. Мы можем доставить вас в желаемое место, так что… — Мне удобно путешествовать с моими друзьями, спасибо, — ты произносишь эти слова с большой убежденностью, изо всех сил стараясь скрыть тревогу в голосе. Называть Дилюк и Кэйю своими друзьями — это уже натяжка, которая, как ты знаешь, заставит их обоих удивиться, но эта уловка — единственное, что приходит тебе в голову, чтобы избавиться от этих агентов. Услышав твои слова, мужчина и женщина немного отступают назад. На них, кажется, совершенно не повлияла резкость Дилюка и Кэйи, но твои слова словно имеют для них вес. — Хорошо, — говорит Бэй Доу, ставя штамп на документ и вручая бумаги Дилюку. Однако в тот момент, когда он тянется за ними, она в последнюю секунду их придерживает. — Еще один вопрос, — небрежно продолжает она, хотя взгляд ее полон яда. — Мы с Альбедо довольно много думали об этом. Рядом с тобой Кэйа поджимает губы. — Спрашивайте, — говорит он, не имея другого выбора. — Что случилось с тем мальчиком, который был с вами в прошлый раз? — С каким? — спрашивает Дилюк. — Парнишка, — неопределенно произносит Бэй Доу. — Тот, который спал. С зелеными волосами с голубым отливом. Нам обоим интересно, как он. — …Неужели? — хмыкает Дилюк после долгой паузы. — Ага, — тянет Бэй Доу. — Он показался Альбедо милым. Он даже немного расстроился, что не смог с ним поговорить, так как он спал, но нам повезло, что мы запомнили его имя в документах, и… — Бэй Доу прикладывает палец к подбородку, но, несмотря на непринужденный вид, она уголком глаза смотрит на тебя. Взгляд ее острый, предупреждающий. — И мы нигде не смогли его найти. Словно сквозь землю провалился после того, как вы провезли его через границу. Странно, не находите? — Довольно-таки, — поправляется Кэйа, не давая тебе времени переварить слова Бэй Доу. — Но, к сожалению, у нас много друзей, подходящих под это описание. В конце концов, — продолжает мужчина, и на его губах появляется злобная улыбка. — У нас широкий круг общения, и нам не нужно снова и снова останавливать одних и тех же невинных виноделов, задавая сотню вопросов, чтобы хоть как-то себя развлечь. Кэйа сило улыбается, но эффект притупляется суровостью его глаз. Бэй Доу украдкой бросает на тебя еще один взгляд, в глазах надежда на что-то, чего она не находит, и как раз в тот момент, когда она готова уже махнуть на все рукой, Альбедо заговаривает. — Стойте, — говорит он, и его лицо словно проясняется. Кажется, он чуть прибавляет в росте (встал на цыпочки?), увидев что-то, цепляющее внимание. — Ваши… Ваши пальцы. Они травмированы. Может, вы хотите остановиться и получить профессиональную медицинскую помощь от Тейватской Лиги? Наедине? Одна? Кажется, он слишком подчеркивает последние два слова. Кэйа вмешивается. — Вообще-то, мы… — Альбедо спросил ее, а не тебя, Альберих, — перебивает Бэй Доу. Тогда все смотрят на тебя, ожидая ответа. Альбедо и Бэй Доу, кажется, одними глазами умоляют тебя сказать «да», позволить им помочь тебе и увезти подальше от Дилюка и Кэйи по какой-то неизвестной причине. Ясно, что мужчины рядом с тобой хотят, чтобы ты отвергла предложение Альбедо. Ты пытаешься найти золотую середину. — С-спасибо за вашу заботу, — бормочешь ты. — Но я сама об этом позабочусь на ближайшей остановке. Дилюк и Кэйа буквально сияют от гордости. Бэй Доу и Альбедо выглядят подавленными. На лице женщины застывает смешанное выражении. «Почему?» — она словно спрашивает тебя, а ты никак не можешь понять ее намерения, и у тебя нет времени подумать об этом, потому что после твоего отказа она возвращает бумаги Дилюку и отпускает вас. — Прекрасно, — воркует Кэйа, как только Снежная оказывается позади вас. — Эти двое всегда такие высокомерные, но ты ставишь их на место. Черт, просто блестяще. Дилюк соглашается с ним, отвлекаясь от дороги на жалкую секунду, чтобы одарить тебя натянутой, неловкой полуулыбкой, а Кэйа переплетает свои пальцы с твоими, поднося их к губам для целомудренного поцелуя на тыльной стороне твоей ладони. Затем он говорит что-то еще о том, что теперь ты по-настоящему свободна, потому что Снежная — единственная страна, которая заставляет своих жителей проходить через пограничный контроль, а Дилюк может миновать все остальные точки досмотра по пути в Мондштадт, но ты не можешь сосредоточиться на нем. Все, о чем ты можешь думать, — это слова Бэй Доу. Казалось, она пыталась что-то тебе сказать, несмотря на грубость ее голоса. Тот небольшой комментарий о Сяо (это должен быть Сяо, верно? Он единственный с зелеными волосами, отливающими голубым, кого недавно спасли из этого ада), — произнося его, она все время сохраняла с тобой зрительный контакт. Это было для твоего же блага. Она что-то пыталась донести. Ты прокручиваешь в уме ее слова, сосредотачиваясь на ключевых деталях. Сяо спал, когда Дилюк и Кэйа вывезли его из Снежной. Альбедо счел его милым. Далее Альбедо не смог найти в сети никаких данных о Сяо. Бэй Доу сказала, что Сяо словно провалился сквозь землю. Как-то неправильно. Ты пытаешься все упростить. Сяо спал, когда Дилюк и Кэйа вывезли его из Снежной. Альбедо ничего не смог найти на Сяо в интернете. Бэй Доу сказала, что Сяо словно провалился сквозь землю. Постепенно шестеренки в мозгу начинают двигаться, и ты начинаешь понимать, на что она намекала. Сяо спал, когда Дилюк и Кэйа вывезли его из Снежной. Бэй Доу сказала, что Сяо словно провалился сквозь землю. Ты вспоминаешь, что однажды с тобой случилось то же самое. Девять месяцев назад, когда Фатуи впервые похитили тебя, а на следующий день ты проснулась и увидела улыбающееся лицо Чайлда. И если Бэй Доу пыталась сказать тебе, что эти люди сделали с Сяо то же, что и Чайлд с тобой, тогда… Ты напрягаешься. Пальцы, все еще переплетенные с пальцами Кэйи, начинают дрожать от того же волнения, которое ты испытывала, когда Чайлд вывел тебя из дома и не смог отвлечь от устремленных на тебя взглядов. Твоя спина, удобно откинутая на спинку сиденья, медленно выпрямляется. Еще одно воспоминание неожиданно всплывает в сознании. — Послушай, — говорит Скарамучча, вздыхая. — В Снежной творится полный пиздец. Не только для Фатуи. Вчера я встречался с Чжун Ли, и он сказал, что потерял своего питомца. — Ты про Сяо? — говорит Чайлд, озабоченно приподнимая брови. — Не может быть. Сяо… Сяо любил Чжун Ли, он бы не сбежал. Чайлд всегда хорошо разбирался в эмоциях других людей. Он может понять почти всех, кроме себя самого, и это главная причина, по которой он, вероятнее всего, решил отпустить тебя на свободу. Если он думал, что Сяо любит Чжун Ли — хотя у тебя на это свое мнение — но если он так думал, тогда… Тогда ты доверяешь его суждениям. Ты помнишь слова Бэй Доу о том, что Сяо спал, когда Дилюк и Кэйа вывозили его из Снежной. Правда внезапно обрушивается на тебя, когда ты слишком поздно осознаёшь природу подозрений Альбедо и Бэй Доу. Они, как сотрудники международной организации, не могли сказать прямо или действовать без доказательств. Сяо был без сознания. Сяо не осознавал, что происходит. Сяо не попытался бы сбежать. Твой мозг возвращается к воспоминаниям, которые ты насильно подавляла в своих попытках цепляться за идею счастливого будущего: звук, который Венти издал в лифте, когда рухнул без сил после того, что, по словам Дилюка и Кэйи, было лишь игрой; то, как Венти изобразил крест истерзанными руками и замотал головой два дня назад, когда ты обсуждала с Дилюком свой побег; тот ужасный звук, который он издал, а ты проигнорировала, потому что двери лифта закрылись и отрезали тебя от него. Ты помнишь, каким изувеченным было тело Венти, когда он был в таких неудобных, болезненных ситуациях — и, черт возьми, ты помнишь слова Кэйи о том, что Венти мазохист. Но ты никогда не слышала, чтобы мальчик говорил, потому что рабы не разговаривают, и он как раз-таки и был рабом. Ты помнишь записку, оставленную тебе Дилюком и Кэйей о том, что «Мы можем тебе помочь». Помнишь, что сбоку был нацарапан вопросительный знак, который ты проигнорировала. Словно спрашивая, хочешь ли ты, чтобы тебе помогли, словно не все стоят их усилий, словно у них скрытые мотивы в отношении того, кого они спасали. Ты помнишь тьму в глазах Кэйи и Дилюка, что доброта в них проявилась только тогда, когда они увидели, насколько искусно ты владеешь языком, как только они увидели, что ты представляешь ценность и обладаешь талантами, которые можно продать. Ты помнишь, каким напуганным выглядел Дилюк, когда увидел, насколько ты хороша, но ты посчитала, что он был в ужасе от того, что тебе пришлось его обслуживать. Но этот ужас, скорее всего, был вызван завистью, что ты была товаром его конкурента, а не его. Помнишь, как бросилась в объятия Кэйи, когда Чайлд впервые оставил тебя с ними наедине, как он раздел тебя и ощупал под предлогом того, что устраивает шоу для твоего хозяина, хотя тот был этажом ниже. Помнишь, как чуть не ударила Дилюка за то, что он сорвал два бриллианта с твоего ожерелья, и как он посмотрел на тебя так, словно готов был прикончить за твою дерзость. Взгляд, который был у него в ту ночь в его гостиничном номере… Это был взгляд убийцы, монстра, работорговца. Помнишь жестокость в глазах Кэйи, когда он насмехался над Чайлдом, узнав о его связи с Люмин: как он и Дилюк умирали со смеху, в то время как твоего хозяина мучили воспоминания о потере той, кто могла быть его первой любовью, как они воспользовались его слабостью, чтобы выторговать лучшую цену за сделку по работорговле, как они, должно быть, поспособствовали распространению информации среди остальных клиентов Чайлда, как в одиночку уничтожили того, кто, как ты теперь понимаешь, был конкурентом в их глазах. Ты помнишь… Помнишь, помнишь! Вспоминаешь то, что старалась забыть, и правда становится слишком ясной. Внезапно двое мужчин рядом с тобой становятся до невозможного опасными. — Э-эм… — произносишь ты в тихом ужасе, когда понимаешь, что с готовностью загнала себя между двумя хищниками, оба из которых скалили зубы с тех пор, как встретили тебя, хотя ты предпочитала закрывать на это глаза. — Мы можем сделать остановку? — робко спрашиваешь ты. — Мне нужно сменить бинты на пальцах. Мужчины не отвечают. — И мне нужно в уборную. Тишина. Затем Кэйа подает голос. — Мы неплохо держались, — мурлыкает он, сжимая твою ладонь, где твои пальцы все еще переплетены с его. — Честно говоря, я думал, что ты ничего не поймешь, пока мы не доберемся до Мондштадта. Рад, что тебе хотя бы хватило мозгов, чтобы додуматься самостоятельно. — Она сообразила не так быстро, как Сяо, — выплевывает Дилюк. — Или Венти. Или… — Все в порядке, Дилюк. Клиентам будет все равно, насколько она умна, пока они будут совать ей в рот член. Ты застыла, до глубины души пораженная безразличием, с которым они оба говорили. Частичка тебя все еще хочет цепляться за фальшивое счастье, поскольку они еще не признались в своей лжи, но после нескольких недель игнорирования правда ты больше не можешь. Сердце разрывается, ты поднимаешь руку. Может, если ты сможешь ударить Дилюка и заставить его свернуть и врезаться в машину, то это привлечет полицию. Может, они смогут… — Эй, малышка, — зовет Кэйа, наклоняясь над тобой и хватая запястье, которое ты едва ли успела приподнять. Он держит обе твои руки в своих, совсем как Чайлд вчера, но в его глазах нет нежности. Только тьма. — Только попробуй отвлечь Дилюка, пока он за рулем, — мягко проговорил Кэйа, снимая перчатки и позволяя им упасть на твои колени. — И я буду ломать каждый из твоих пальцев, пока ты будешь не в состоянии их перевязать. Хотя… — Кэйа задумчиво замолкает. Дилюк рядом с ним вздыхает. — Мог просто попросить, — бормочет рыжий, протягивая правую руку в вашу сторону. Кэйа нетерпеливо снимает с него перчатку, энергичный как никогда. — Зачем просить, если ты всегда предлагаешь? Это единственное предупреждение, которое ты получаешь, прежде че Дилюк дотягивается до твоей руки голой ладонью, обхватывает твой средний палец и дергает его назад. Ты кричишь. — Это, — с ужасающе яркой улыбкой говорит Кэйа, — твое наказание за то, что ты вообще допустила мысль о том, чтобы отвлечь его. Не давай повода сделать это снова, ладно? Ты рыдаешь, прижимая руку к груди. Слезы текут по лицу, когда ты пытаешься заглушить тупую пульсирующую боль, которая, кажется, только усиливается с каждым движением грузовика. — Вы… Вы солгали мне… — рыдаешь ты практически в истерике, сворачиваясь в позу эмбриона, в ужасе от того, что находишься между двумя монстрами, намного хуже, чем Чайлд. — Вы… обещали, что… я… буду свободна… Я так хотела… Почему вы солгали… — Эй, — срывается Дилюк, и его глаза загораются от бешенства. — Прекращай реветь или делай это тихо. Ты сама выбрала быть здесь. И это самое худшее… Ты выбрала отказаться от защиты Чайлда. Он так старался уговорить тебя остаться. Сделал все, что мог, чтобы загладить вину, даже если большая часть его деяний была слишком ужасной. Мужчина покупал тебе подарки, заставлял улыбаться, и самое главное — ставил в приоритет твое счастье. В конце концов, это, наверное, и есть причина, по которой он отпустил тебя. Просто хотел, чтобы ты была счастлива. — Я… Я хочу назад… — рыдаешь ты, и Дилюк с Кэйей сразу предполагают, что ты говоришь о пограничном контроле, где Бэй Доу и Альбедо отчаянно пытались предупредить тебя и помочь, но ты думаешь о безопасных объятиях своего хозяина, о покое и комфорте, которые ты всегда находила в его руках, о красоте, заключенной в его кристально-голубых глазах, которые ты больше никогда не увидишь. Уже скучаешь по нему. Изо всех сил стараясь не трогать свой сломанный средний палец, ты всхлипываешь в ладони. На сердце тяжело от осознания того, что ты променяла одно зло на что-то более страшное и ужасное, от осознания, что твое предполагаемые спасители оказались демонами во плоти. Подносишь здоровую руку к своему ожерелью, сжимая цепочку и свисающие с нее драгоценные камни в ладони в попытке успокоиться и забыть медленно нарастающую панику. Конечно, даже это слишком большая роскошь для такой, как ты. — Ах, я чуть не забыл об этом! — радостно восклицает Кэйа, лезет в карман и достает два до боли знакомых бриллианта: голубой и розовый. — Дилюк, я отнес их ювелирам, как ты и сказал, и знаешь что? — Они фальшивые? — Нет! — счастливо щебечет Кэйа. — Настоящие! И они сказали, что это какой-то особый вид бриллиантов. Их цвета слишком редкие. — И сколько они стоят? — спрашивает Дилюк, и ты ненавидишь то, что тебе тоже любопытно. — Больше миллиона моры, — отвечает Кэйа. Он кладет бриллианты обратно в шкатулку и убирает в карман. — Каждый. Дилюк медленно присвистывает. — А за все ожерелье? Хотя бы примерно? — Десятки миллионов. Я не думаю, что это всё бриллианты. Тарталья мог и сэкономить на парочке, но это точно дороже, чем то, что положено рабам. Твое сердце падает куда-то вниз, когда ты понимаешь намек Кэйи. — Постой, — выпаливаешь ты, слезы останавливаются. Появляется предвкушение еще большей угрозы. — Подожди, вы не можете… Аякс дал их мне… — А ты принадлежишь нам, — говорит Кэйа, улыбка словно приклеилась к его лицу. — Так что это, — продолжает он, потянув за переднюю часть ожерелья. — Тоже наше. Он сильно дергает, и застежка на твоей шее не выдерживает. Твое сердце разбивается. Жестоко, что вселенная работает в пользу Кэйи. Каждый камень, прикрепленный к цепочке, мягко падает на его ладонь. Всё это — воплощение твоих хороших воспоминаний с Чайлдом, самых счастливых моментов, которые он решил вознаградить наилучшим известным ему способом. И сейчас все это в кулаке Кэйи, и он забирает то, что принадлежит тебе по праву. — Разве так не лучше? — воркует Кэйа, но все, о чем ты можешь думать, это о том, как ужасно без знакомой тяжести на плечах. — Я обещал тебе освободить тебя от ошейника, и я это сделал, так что скажи спасибо. За исключением того, что ты никогда не хотела, чтобы твой ошейник, — нет, твое ожерелье, потому что даже если Чайлд когда-то и подарил его в качестве замены, — ставший гораздо большим для тебя, просто сломался. Только не в руках Кэйи. Не для того, чтобы быть проданным кому-то, кто никогда не будет ценить эти камни так сильно, как ты. Не в этом адском грузовике, который везет тебя в ужасной будущее, наполненное ужасными людьми. — Пожалуйста, верни его, — тихо шепчешь ты, думая, что, может, это сработает. Ты знаешь, что Чайлд бы сдался: если бы увидел неподдельную боль в твоих глазах во время одного из своих наказаний, он бы остановился; но Кэйе плевать. Слезы снова начинают катиться по щекам. — Я хочу домой, — такой же шепот. И когда ты говоришь это, ты думаешь не о доме, где жила девять месяцев назад, когда еще была свободна. Нет, при слове «дом» в твоем сознании всплывает лицо Чайлда, теплое и приветливое, и он сам, готовый принять тебя в свои объятия. — Пожалуйста, отвезите меня обратно… Пожалуйста, пожалуйста… — Кэйа, — невозмутимо произносит Дилюк. — Если она не заткнется, сунь ее назад к Венти и остальным. Кэйа вздыхает. — Ни за что. Я не буду рисковать, если есть шанс, что те Фатуйские рабы закричат или еще что-нибудь выкинут. Они не так обучены, как Венти. Придется как-то справляться с ней, пока не доберемся до Монда. Дилюк застонал. Ты можешь только продолжать рыдать, тихо всхлипывая, пока грузовик увозит тебя все дальше и дальше от единственного человека, который может тебя спасти, но который не будет этого делать, потому что ты ясно дала ему понять, что больше не хочешь видеть его в своей жизни. После этого мужчины пытаются полностью игнорировать тебя, надеясь, что отсутствие внимания прекратит твое жалкое хныканье, но они не понимают. Ты плачешь не для того, чтобы вызвать у них сочувствие или достучаться до чего-то светлого в них. Они давно сказали тебе, что не верят в фаворитизм, и ты знаешь, что образ жизни, которому ты предавалась с Чайлдом — это то, чего ты больше нигде не найдешь. В голове только последняя просьба Аякса к тебе. Ты очень, очень жалеешь, что не позволила ему обнять тебя в последний раз. Ты хочешь отправиться назад в прошлое, хочешь взбежать по лестнице и подарить Чайлду прощальные объятия, которых он заслуживал. Хочешь вернуть все обратно. Хочешь сделать так, чтобы ты могла проснуться в его объятиях завтра утром, чтобы тебе больше никогда не пришлось встречать день без него. Ты хочешь _его_ так сильно, что тебе больно, и разум наполнен мыслями о мелких нежностях, которые были чем-то большим, чем он думал, о том, что его мечта начать новую жизнь с тобой была искренней, что у тебя был шанс осуществить эту мечту для него, шанс дать вам обоим возможность начать все сначала. Ты знаешь, что это не было бы настоящей свободой, но это было бы счастьем. Ты могла бы это иметь. Но вместо этого грузовик, в который ты так охотно забралась, мчится по шоссе, которое приведет тебя в Мондштадт. В город, где твоя жизнь будет в сотни раз хуже того, что тебе когда-то довелось пережить. — Эй, — бормочет Кэйа с ленивой улыбкой, привлекая твое внимание. Ты смотришь на него усталыми глазами. Слез наконец утихают, когда приглушенное принятие начинает давить на твои плечи. — Я только что вспомнил, что многовато времени прошло с тех пор, как я тебя трахал. Иди ко мне? Кэйа похлопывает себя по бедру с той же улыбкой, даже не расстегивая молнию. Черт. Как ты могла забыть об этом? Когда Чайлд перестал требовать от тебя секса по малейшей прихоти? Когда он начал спрашивать? Почему тебя застает врасплох то, что считается нормальным для той жизни, к которой ты сейчас возвращаешься? — Вперед, — говорит Дилюк, глядя на тебя. Его взгляд на секунду опускается на твой сломанный палец, без слов предупреждая о том, что произойдет, если ты не подчинишься. — Он будет твоим главным куратором, так что в твоих интересах, чтобы он был доволен. Ты не хочешь. Так сильно не хочешь. Затем ты вспоминаешь, что дни, когда у тебя действительно был выбор, остались позади, и ты никогда не вернешься к ним снова. — Хорошо, — шепчешь ты, медленно перебираясь на колени к Кэйе. Руки начинают расстегивать его ремень. — Хорошо. — Хорошая девочка, — говорит он, и ты ненавидишь то, что никто никогда больше не назовет тебя ангелом.