Тайны песчаных бурь

У Асоки в кармане настойчиво завибрировал телефон. - Ах, Баррисс! Как же я могла забыть! - Воскликнула девушка, суетливо вытаскивая смартфон. Парень - причина, по которой Асока забыла о Баррисс, - сидел рядом с ней на диване. Подруга всегда звонила ей вечером в одно и то же время. Объяснялось это тем, что именно в восемь тридцать Луминара отправляла свою дочь спать. Баррисс послушно ложилась в кровать, а затем с головой накрывалась одеялом и - когда убеждалась, что матери нет рядом, - начинала звонить Асоке по скайпу. - Двигайся ближе. Сейчас я тебя познакомлю со своей лучшей подругой. - С энтузиазмом прощебетала Асока Лаксу. Лакс сел поближе к Асоке и заглянул в её телефон. Оттуда на них смотрело угрюмое - или сонное? - лицо, обрамлённое нелепым старомодным чепчиком Бог знает с какого века. - Привет, Асока. - Вяло (действительно сонно) пробормотала Баррисс. - А чего это у тебя музыка так громко играет? Ты где вообще? - Я на дискотеке. - Радостно сообщила Асока. Глаза Баррисс широко распахнулись. - Ты что?! - В ужасе вскричала она. - Быстро оттуда уходи! Разве ты не знаешь, что здесь раздают наркотики и спиртное? И козлы всякие ходят? Это настоящий очаг греха!.. - Тут Баррисс осеклась, заметив в углу камеры Лакса. - А кто это? Рядом с тобой сидит? - Она прищурилась, рассматривая парня с осторожностью и любопытством. Чепчик наполз ей на лоб, сделав её похожей на сердитую бабульку. - Знакомся, Баррисс. Это мой друг Лакс Бонтери. - Представила Асока парня. - Привет. - Вежливо кивнул юноша Баррисс. - Привет. - Скромно отозвалась та, подумав о том, как же это Асоке удаётся каждый день находить себе нового парня, притом всегда красивого. Лакс с Асокой были знакомы пять часов и четырнадцать минут (эту деталь уточнил сам Лакс). Они познакомились на пляже. -...Вы вместе загорали? - Предположила Баррисс. - Не угадала. Фотографировали. - Ответила Асока. Лакс бродил по морскому берегу, щёлкая "вот этим вот динозавром" (так Асока обозвала его старенький плёночный фотоаппарат, с которым он никогда не расставался, нося его на шее). Через объектив камеры он увидел на вершине самого высокого утёса девушку со смартфоном; как оказалось потом, она забралась туда всего лишь потому, что оттуда был красивый вид. Так Лакс с Асокой и познакомились. Но на этом всё самое интересное и закончилось, потому что дальше разговор зашёл о том, почему плёночный зеркальный фотоаппарат лучше цифрового. Всё было бы и ничего, если бы разговор не перешёл в монолог Лакса. Оказалось, что на эту тему он готов разговаривать всегда. Если для Асоки фотоискусство было не более чем развлечением, то Лакс относился к своему хобби с маниакальной страстью. -...Все скоростные виды спорта записываются только на плёнку. Не на "цифру". Притом лучше всего для этого подходит зеркалка. Я полагаю, что плёночный и цифровой фотоаппарат можно сравнить соответственно с настоящим акустическим фортепиано и синтезатором. Вроде бы одно и то же, но не совсем. Цифровой фотоаппарат передаёт лишь изображение (притом не всегда точно), а вот плёночный - саму суть запечатлённого образа. - Спустя N-ное количество минут продолжал распинаться Лакс. Его лицо сейчас выглядело настолько вдохновлённым и умным, что можно было подумать, что он настоящий оксфордский профессор. Баррисс ловила каждое слово Лакса, глядя на него восхищёнными щенячьими глазами и, естественно, ни одного из этих слов не понимая. Асока же скучала, изредка болтая ногой и лениво посасывая через трубочку фруктовый коктейль, которого, на самом деле, уже давно не было в бокале. Лакс замолчал, чтобы перевести дух. У него заболели голосовые связки - всё-таки перекричать дискотечную музыку было непросто. Асока поставила на стол опустевший бокал и, воспользовавшись паузой, заговорила: - А мне цифровые фотоаппараты нравятся больше. С ними меньше мороки. Не нужно спускаться в подвал, что-то там на что-то наматывать, промывать, проявлять... - Но это того стОит. - Возразил Лакс. - Вы получите фотографии высочайшего качества. Со всеми деталями, насыщенной цветовой палитрой, гибкостью оттеночных переходов... Асока скептически выгнула бровь. - А я думаю, что всё зависит от фотографа. - Выразила она своё мнение. - Если он профессиональный, он может все эти штуки сделать и на цифровом фотоаппарате. Именно фотограф и вкладывает душу в свои фотографии, делая их живыми и наполняя смыслом. - Но согласись, что каждый фотоаппарат имеет свои особенности. - Парировал Лакс. - Это всего лишь техника, и из неё нельзя выжать больше, чем она способна дать. Асока пожала плечами, не соглашаясь с Лаксом: - Один мой друг способен на всё. Он может из кофеварки сделать истребитель. - Да ну, это технически невозможно. - Скептически фыркнул Лакс. - Ты просто не знаешь Энакина. - Загадочно улыбнулась Асока. Баррисс, прикрыв рот ладонью, тихонько хихикнула. - Баррисс. А ты что скажешь? - Обратился Лакс к другой девушке. - Ну... я... я не знаю. - Замялась она, резко перестав смеяться. - Моя мать считает, что любые фотографии бесполезны. - Почему она так считает? - Поинтересовался Лакс. - После смерти папы она выбросила все фотографии и сказала, что они бесполезны. - Пожала плечами Баррисс. Лакс замолчал, смутившись. - Мне так жаль... - Невнятно пробормотал он, потупив взгляд. Горькие воспоминания вновь наполнили его душу - он тоже, как и Баррисс, потерял отца. Они с мамой похоронили его шесть лет назад. - А ты мне покажешь фотографии со своего фотоаппарата? Я очень хочу их увидеть. Если, конечно, можно. - Попросила Баррисс Лакса, посмотрев на него взглядом, полным надежды. - Конечно! - Сразу оживился он. - Завтра я отправлю тебе их по почте. - Нет! - Испуганно воскликнула Баррисс. - Не надо по почте. Лучше через Асоку передай. Лакс обернулся к Асоке. Она, скрестив руки на груди, одобрительно кивнула ему, моргнув обоими глазами. - Что ж, вскоре ты их увидишь. - Тепло улыбнулся Лакс Баррисс. - Баррисс, что у тебя за звуки? Ты с кем разговариваешь? - Вдруг на заднем фоне зазвучал посторонний женский голос - прекрасный и холодный, как зимний рассвет. Послышались шаги. Баррисс заговорила быстро и тихо: - Ребята, я позже перезвоню! Она сорвала чепчик со своей головы и швырнула его на смартфон. Глядя на мгновенно потемневший экран, Асока с Лаксом услышали последнюю фразу Баррисс: - Я с Господом разговариваю, мама. Я молюсь. Асока выключила скайп. - У Баррисс строгая мама? - Спросил Лакс у Асоки, нарушив неловкое молчание. - Очень. И очень набожная. - Невесело ответила она ему. Пока Баррисс не позвонила им, друзья решили закончить свой спор. Лакс хотел всё-таки доказать Асоке, что плёночный фотоаппарат - самый лучший. - Сейчас я покажу тебе разницу. Видишь вон того человека, сидящего на диване? - Указал Лакс на "человека", задумчиво смотрящего куда-то в сторону. - Так это ж Шив Палпатин! - Воскликнула Асока. - Точно. - Кивнул Лакс. - Ты его, кстати, уже фотографировала. Но я вот что хочу сказать: обрати внимание на то, как на него падает свет; на складки на его одежде; на морщины на его лице и руках. Видишь, сколькими оттенками переливается красный кожаный диван? Запомни всё это. А теперь возьми свой смартфон и фотографируй. А я возьму фотоаппарат - и тоже сфотографирую это. Потом мы посмотрим на наши фотографии и сравним, насколько твой смартфон и мой фотоаппарат передали то, что мы видим перед собой. - Окей. Только можно, я буду фотографировать твоим смартфоном? У меня он какой-то глюконутый последнее время. - Хорошо. Держи. - Лакс протянул Асоке свой телефон. Асока щёлкнула пальцем по экрану. - Есть! - Довольно пискнула она, сделав фотографию. Лакс направил объектив фотоаппарата на Палпатина. - По-моему, моя фотография вышла что надо. Не хуже, чем на фотоаппарате. - Не оборачиваясь, сказала Асока Лаксу, хвастливо задрав подбородок. - Не боишься, что я выиграю спор? Лакс не отозвался. Он стоял неподвижно, сосредоточившись только на фотоаппарате. Асока пожала плечами и отвернулась. Лакс в творческом процессе, его нельзя отвлекать. Прошло более минуты. - Лакс, ну что ты так долго? - В конце концов не выдержала она. - Му. - Услышала она в ответ. - Не можешь определиться, какую кнопочку нажать? - Подколола Асока друга. - Ммм...у. - Лакс, ну хватит дурачиться! Отвечай нормально. - В шутку возмутилась она. Ответа не последовало. Асока недоумённо моргнула и посмотрела на Лакса в упор. - Лакс? - С тревогой в голосе окликнула его девушка, не понимая, что происходит. Он так и не отреагировал. Всё так же стоял, глядя в объектив. Лишь пальцы его мелко дрожали, намертво вцепившись в фотоаппарат. Асока медленно шагнула к Лаксу, и, обойдя его, встала перед ним. Юноша дёрнулся, ещё раз промычав, и фотоаппарат стал медленно выскальзывать из его рук. Асока подалась вперёд и в последний момент подхватила падающую вещь. - Лакс, ты фотоаппарат выронил. - Негромко произнесла она. Асока оторвала свой взгляд от фотоаппарата, наконец заглянув в лицо Лаксу. И увидела... Его глаза. Широко открытые - настолько неестественно, что можно было подумать, что его веки подняли и приклеили к бровям. Зрачки стояли на месте, застывшие, а само лицо, потемнев и перекосившись до неузнаваемости, дёргалось. На губах проступила пена. - Боже... - в ужасе выдавила из себя Асока, тут же отпрянув; как оказалось, вовремя, - Лакс, задёргавшись всем телом, начал падать прямо на неё. Он свалился ей под ноги и стал биться в конвульсиях, бессмысленным взглядом уставившись в потолок. Но Асока не расстерялась. Быстро отложив фотоаппарат в сторону, она достала из своей сумочки кожанный кошелёк - эту вещь ей нужно было засунуть в рот Лаксу, чтобы он не травмировал себе язык. Асока попыталась одной рукой придержать его за плечо, а другой - запихнуть ему в рот кошелёк. Но у неё ничего не вышло. Она и близко не смогла подобраться к Лаксу - он, такой худой и хрупкий, вдруг оказался невероятно сильным. Он отталкивал её и то и дело намеревался её схватить или ударить. Но Асока не отступала. Отчаянно уворачиваясь от Лакса, она ухитрилась обеими руками открыть ему рот... и чуть не поплатилась за это - зубы Лакса щёлкнули, едва не откусив ей пальцы. - Помогите! Кто-нибудь! - Крикнула она, оглядываясь по сторонам. Но музыка играла слишком громко, заглушая крики Асоки. Все люди были заняты или танцами, или самими собой. Ещё и, к нечастью, диванчик, где сидели Асока с Лаксом, закрывал их от чужих глаз. На несколько мгновений она отвлеклась от своего товарища, ища взглядом Палпатина. Вот кто им сейчас может помочь - старик находится почти напротив них, он наверняка должен был их увидеть и услышать. - Дедушка Шив? - Позвала Асока. Слово "Шив" она уже произнесла удивлённым шёпотом. Диванчик, где старик сидел ещё полминуты назад, пустовал. Асока в изумлении утёрла нос. "Куда он мог так быстро деться? Как это возмо..?" И тут же девушка тихо вскрикнула от боли - Лакс неконтролируемым движением заехал ей кулаком в бок. Затем он перевернулся на живот, вцепился Асоке в майку и повалил её на пол. Довольно шустро он взобрался на неё и придавил своим весом. Руки Лакса добрались до волос Асоки и, больно сжав их, резко толкнули её голову вниз. Мир с космической скоростью завертелся у неё перед глазами, став похожим на прыгающее тёмно-бордовое пятно. Она брыкалась, из последних сил стараясь скинуть с себя озлобленное бездушное тело, которое ещё несколько минут назад называлось её другом. Но тщетно. Она попала в ловушку. Ей не вырваться - Асока поняла это, когда, попытавшись сконцентрироваться, она в очередной раз поцеловала пол. "Энакин... Энакин... Как же ты мне нужен!" - Мысленно вскричала девушка, кусая руку, зажавшую ей рот. Воспользовавшись кратковременной заминкой "терминатора", Асока выскользнула из-под него и начала уползать. Рука Лакса потянулась к её волосам и... Всё произошло слишком быстро. Асока лишь успела почувствовать у себя за спиной какое-то чужеродное движение, подобное сильному ветру. А затем, присев на пол и с трудом повернув голову, боковым зрением она увидела, как Лакс кувырком летит мимо неё. Не успела Асока осознать, что произошло, как прямо перед ней промелькнул Энакин, быстрыми и резкими шагами направляясь к Лаксу. Очутившись возле парнишки, Скайуокер схватил его за шиворот и приподнял над землёй. Лакс дрыгал руками и ногами, извиваясь как змея, старался его достать, но не мог. Энакин разжал пальцы, и парень шлёпнулся на пол. Лакс схватил Энакина за лодыжку, сверля его ненавидящим взглядом, но на этом всё и закончилось - Скайуокер врезал ему по голове, наконец вырубив его. Переступив через бездыханное тело Лакса, Энакин помчался к Асоке. Он, опустившись на колени, приподнял пальцами её подбородок, пытаясь рассмотреть, нет ли повреждений на её лице. - Шпилька! Посмотри на меня. Ты меня видишь? - Спросил Энакин Асоку, обеспокоенный её заторможенной реакцией. Асока кивнула, с удивлением обнаружив, что её голова больше не кружится и не болит. - Я в порядке. - Ответила она ему, поднимаясь на ноги. Энакин оглянулся назад. Его взгляд упал на Лакса. - Шпилька. Объясни мне: что это только что было? Лицо Энакина недовольно скривилось. По его глазам было видно - он уже подписал Лаксу смертный приговор. - Я не знаю. - Развела руками Асока. - Мы просто стояли, фотографировали. А потом у Лакса случился… припадок? - Удивлённо произнесла она последнее слово. - Но Лакс не говорил мне, что он эпилептик. При этих словах взгляд Энакина смягчился, и парень молча кивнул. Затем он подошёл к Лаксу поближе и склонился над ним. Тот всё так же лежал, не подавая никаких признаков жизни. Энакин попытался прощупать его пульс. - Я не могу понять, есть ли у него пульс. - Заговорил он. - У тебя есть зеркальце? - Да. Я сейчас. - Асока засуетилась, роясь в своей сумке. Затем, найдя нужную вещицу, она протянула её Энакину. Он поднёс зеркальце к лицу Лакса. - Он живой? - Волнуясь, спросила Асока. - Живой. - Успокоил её Энакин, отдав ей запотевшее зеркальце. - Я позвоню в "скорую". - Решила Асока. Энакин нахмурился. - Не советую. - Высказал он своё мнение. - Эти твари мне чуть руку не отрезали. Хорошо, хоть вовремя очнулся. - Энакин поджал губы, доставая из-за пазухи армейскую флягу с самогонкой. - Лучше б нам самим справиться. - Добавил он, а затем открутил зубами крышечку и подсунул флягу под нос лежащему без сознания Лаксу. - А ты уверен, что это поможет? - Задала вопрос Асока, топчась на месте. - Конечно. - С уверенностью отозвался Энакин. - Это срабатывает всегда. Железно. - Весомо добавил он, наверняка гордясь своим жизненным опытом. - А Рекс мне говорил, что он специально падал в обморок - чтобы лишний раз глотнуть твоей самогонки. Энакин набундючился. - Ну спасибо, Шпилька. Нашла время, когда об этом говорить. Энакин не отводил от Лакса напряжённого взгляда. Тот по-прежнему не приходил в себя. - Ладно, звони в "скорую". - Нехотя махнул рукой Энакин. - Похоже, это единственный нормальный вариант. После этих слов пальцы на руке Лакса вдруг зашевелились. Его глаза стали медленно открываться. - Скайрокер… у нас получилось! Лакс зашевелился! - Воскликнула Асока, на радостях обнимая Энакина. Он, конечно, изобразил для неё улыбку, но он не разделял её радости. Он-то ведь отлично понимал, что в такой ситуации радоваться нечему. Однако Энакин даже не смог предположить, что всё окажется настолько плохо. Лакс очнулся, да. Но вот адекватнее он от этого не стал. Лакс уставился на Энакина взглядом, выражающим высшую степень ужаса. Перевернувшись и встав на четвереньки, он стал быстро уползать от Скайуокера. За считанные секунды он обогнул диван, а затем забился под один из столиков. Когда Энакин попытался достать Лакса оттуда, тот выскочил и с огромной скоростью помчался в сторону коридора. Эта дурацкая эпопея продолжалась ещё долго. Пока Асока звонила в "скорую", Энакин, уважаемый ветеран войны, ловил спятившего Бонтери по всему зданию как последний идиот. А когда Лакс, спрятавшись в мужском туалете, решил сбежать от Энакина через унитаз, терпение последнего лопнуло. - Хочешь освежиться? Да пожалуйста! - Воскликнул Скайуокер и, крепко схватив Лакса за загривок, потащил его к ближайшему умывальнику, а затем сунул его голову под струю холодной воды. Двери открылись, и в комнату вбежала Асока. - Лаксик! Тебе уже лучше? - Стала тормошить она юношу . Впервые за всё время он наконец сфокусировал свой взгляд на ней. - Жёлтые глаза. - Произнёс Лакс свои первые слова. - Ты видел жёлтые глаза? - С тревогой переспросила Асока. - Жёлтые. Глаза. - Выразительно повторил юноша, диким взглядом сверля Асоку. Энакин нахмурился. - Знаешь, что я думаю? - Сказал он. - Никакой это не припадок. - Он обхватил правую руку левой - в попытке скрестить руки на груди. - Скажи мне честно, Шпилька: твой друг чтО, обдолбался? Асока отрицательно покачала головой - довольно нервно. - Боюсь, что всё намного хуже. - Тихо произнесла она. - Ты хочешь сказать, что твой приятель сбежал из дурдома? - Нахмурился Энакин. - Или что он зомби? - Энакин! - Возмутилась Асока. - Что? - Пожал он плечами. - Я не знаю, что ещё может быть хуже того, что он принял "порошок целебный". - Дело в том, что… я не знаю, как это сказать. - Замялась Асока. - Скажи как есть, а дальше мы разберёмся. - Посоветовал он ей. - Ты обещаешь, что отнёсешься серьёзно к тому, что я скажу? - Обижаешь, Шпилька. - Тогда… - Асока опасливо оглянулась по сторонам. - Тогда пойдём в другое место и спокойно об этом поговорим. - Кивнул Энакин. Энакин предложил вернуться обратно в зал, аргументируя это тем, что в шумном многолюдном месте гораздо сложнее подслушать разговор. Они нашли пустующий столик и сели за него. Энакин заказал Лаксу стакан воды и дал ему таблетку успокоительного. - Держи. Последнюю отдаю. - Сказал он Лаксу уже более мягким тоном. "Ну спасибо тебе, Падме!" - В мыслях возмутился Энакин. У него был целый пузырёк этих таблеток. Но Падме, похоже, выбросила их, пока он не видел. Наверняка боялась, что ему придёт в голову выпить всё сразу. - Так что же всё-таки случилось с Лаксом? - Спросил Энакин Асоку. - Я думаю, что он увидел того же монстра, что и я. - Ответила она. - В смысле? Какой монстр? Не понимаю. - Энакин был очень удивлён. - Я тоже ничего не понимаю. - Воскликнула Асока. - Целый день со мной происходит эта чертовщина… а теперь и с Лаксом. - Она бросила печальный взгляд на Лакса, который с отсутствующим видом пил воду, данную ему Энакином. - Всё началось с тех злосчастных фотографий. - Продолжила она. - Я смотрю на них - и постоянно вижу этого монстра. При этих словах Энакин напрягся. - Если так разобраться… внешне он и не особо страшный. - Асока невольно поежилась. - Но как посмотришь на него, то аж жуть берёт. Он внутренне страшен, понимаешь? - Он похож на тёмную тень? - Спросил Энакин, почти прошептав. - Не совсем. Он почти невидимый. И у него жёлтые глаза. Это было не оно. Энакин тяжело выдохнул. Непонятно было: стало ли ему легче от услышанного - или наоборот? "Только не это. За что?! Ладно я проклят (или безумен?). Но в чём Асока провинилась?" - Мысленно негодовал Энакин, думая о том, что жизнь обладает на редкость извращённым чувством юмора. - Я показала фотографии нескольким людям. Все они говорят, что не видят никакого чудовища. - Развела руками Асока. - А Оби-ван сказал, что я его вижу потому, что я мало сплю и смотрю ужастики на ночь. - Может, он прав? - С облегчением произнёс Энакин. - Но Лакс! Он тоже видел жёлтые глаза. - Вскричала Асока. - Ты не знаешь наверняка, чтО он видел. - Сказал ей на это юноша. - Может, он увидел геккона и испугался до шокового состояния? Мы же не знаем, боится ли Лакс ящериц. - Он видел не геккона. - Возразила Асока. - И я, и Лакс фотографировали Палпатина. Палпатин и есть то самое чудовище. Энакин еле смог сдержать улыбку. - Ты серьёзно? Палпатин - это же добрейший человек. Какой с него монстр? - Такой была его реакция. Однако увидев, каким взглядом Асока смотрит на него, Энакин сразу же посерьёзнел: - Просто всё это звучит настолько невероятно, что в это сложно поверить. - И ты не веришь? - Тихо спросила его Асока. - Ты знаешь, что я всегда тебе верю. Энакин требовательно протянул руку вперёд. - Покажи теперь мнЕ свои фотографии. - Попросил он. - Бесполезно. Все смотрели - и ничего не увидели. - Расстроенно вздохнула Асока. - Всё равно покажи. Кто его знает, а вдруг именно я всё и увижу. Асока, конечно, ни на что не надеялась, но Энакин говорил так уверенно, что она поверила, что у него всё получится. Он внимательно просмотрел каждую из фотографий, но не увидел ничего особенного: вот он и Палпатин сидят в шезлонгах; а вот Палпатин разговаривает с Мейсом… Энакин вернул Асоке смартфон, озадаченно хмурясь. - Я не вижу здесь никакого монстра. - Признался он Асоке. Тано разочарованно вздохнула, пряча телефон. Но тут взгляд Энакина упал на старенький фотоаппарат, лежащий на столе возле Асоки. Молодой человек дотянулся до него и взял его в руку. - Постой-ка… Ты говорила, что в тот момент, когда с Лаксом случился "припадок", он фотографировал. А это значит, что, возможно, он успел запечатлеть то, что его испугало. И если это было то самое чудовище, о котором ты говоришь - и Лакс смог его увидеть, - то есть шанс, что как раз на фотке, сделанной его фотоаппаратом, твой монстр будет видимым. - Лакс ничего не успел сфотографировать. - С досадой сообщила Асока. - То есть, снимок не валяется где-нибудь на полу? Асока отрицательно покачала головой. - Хреново. - Высказал Энакин своё резюме, задумчиво рассматривая фотоаппарат со всех сторон. - Придётся сейчас искать Палпатина и повторно его фотографировать вот этим фотоаппаратом. Энакин оглянулся по сторонам. - Ты видишь его где-нибудь? - Спросил он Асоку. - Нет. Он как испарился, так и не поя… Энакин, не фотографируй! - Вскричала она, вскочив с места. - Вдруг с тобой случится то же, что и с Лаксом? - Я тебя умоляю. - Легкомысленно отмахнулся Энакин фотоаппаратом. - Всё, что могло со мной случиться, уже случилось. Асока выхватила у Энакина фотоаппарат и села на место. - Эй, отдай! - Энакин попытался отобрать у Асоки фотоаппарат, но она крепко вцепилась в эту вещь. - Не отдам. - Парировала она, вертясь на стуле. - Я сама его сфотографирую. - Решила Асока и, ловко соскользнув со стула, отошла в сторону. Ища взглядом Палпатина, она наткнулась на совсем другое зрелище. Широко открыв рот, она наблюдала за тем, как Падме, томно закатив глаза, танцует с другим парнем - каким-то огромным байкером-качком. Подошёл Энакин и забрал у Асоки фотоаппарат - теперь это было сделать легко. Через миг Асока осознала, что Энакин сейчас стоит рядом с ней. Она быстро-быстро рванулась вперёд, стараясь закрыть ему обзор. Но было поздно. Он уже всё увидел. Хрясь! - его рука обрушилась на стол, и фотоаппарат расшибся почти в лепёшку. Энакин уже не слышал, как Асока кричала ему вслед. Как бежала за ним. Проталкиваясь сквозь толпу, наступая всем на ноги и чуть ли не расшвыривая людей, он шёл только вперёд. Прорвавшись через живую стену, Энакин вихрем налетел на танцующих Дурджа и Падме, вклинившись между ними. - А ну руки убрал от моей жены! - Закричал Энакин, метая глазами молнии. - Не понял? Ты откуда взялся, чучело? А ну быстро пшёл отсюда, пока я из тебя девочку не сделал! - Брызгая слюной, отозвался Дурдж, глядя на Энакина сверху вниз (он был таким огромным, что даже Скайуокер с его высоким ростом казался на его фоне карликом). Энакин сжал руку в кулак и замахнувся на Дурджа, но Падме перехватила его руку. - Не надо, Эни. Всё хорошо. Мы уже уходим… - Падме взяла своего мужа под локоть, надеясь быстренько уйти, пока не случилось чего худого. Но Энакин с раздражением высвободил руку. - Куда пошла? - Рявкнул Дурдж, хватая Падме за локоть. - Вечер ещё не закончился! - Для тебя закончился, ублюдок. - Сказал Энакин и со всей силы врезал ему по челюсти. Дурдж - даже не поморщившись, - слегка приподнял брови и ухмыльнулся, взглянув на Энакина как на придурка. Тот опешил, удивлённо приоткрыв рот. Из чего же сделан этот стероидный урод, что ему, как бревну, всё нипочём? На выпад Энакина байкер ответил ударом своего кулачища. Юноша упал на пол, не удержавшись на ногах. Не дав Энакину опомниться, Дурдж начал его пинать ногами. - Нет! Не смей его трогать! - Крикнула Падме великану, и встав перед Дурджем, достала из сумочки свой дамский пистолет и направила на него. Мейс спокойно пил бренди и с садистским удовольствием наблюдал за тем, как какой-то огромный байкер с чувством колбасит Скайуокера под весёлую музычку. "Господи, ты таки справедлив. Неужели нашёлся хоть один нормальный человек в мире, который как следует проучит этого паренька?" - Подумал он. Конечно, Мейс еле сдерживался, чтобы не пойти туда и не вмешаться. Но, в конце концов, у него отпуск, и в данный момент как полицейский он никому ничего не обязан. Так что теперь он имеет полное право сидеть за барной стойкой и пить бренди, наслаждаясь великолепным зрелищем, развернувшемся на танцплощадке. Мейс недолюбливает Энакина - ни для кого это не было секретом. Но люди по-прежнему не знали, что является этому причиной. Раньше он относился к Энакину почти нормально - он просто считал парня излишне борзым и чокнутым, но не более. Мнение Мейса о нём изменилось в худшую сторону относительно недавно, всего лишь год назад. Именно тогда и произошло то, что заставило лёгкую антисимпатию, которую Мейс испытывал к Энакину, превратиться в нечто более серьёзное. Год тому назад. О ревности Энакина слагали байки. О ней шутили все, кому не лень, сочиняя самые пошлые анекдоты, какие только можно. Они были и вправду смешными… до тех пор, пока однажды не случилась настоящая трагедия. Известный бизнесмен Раш Кловис был влюблён в Падме ещё со школы. Поэтому, когда их жизненные пути снова пересеклись, он решил не упускать свой шанс. Он пришёл к ней в гости с пирожными и букетом цветов. Кловис не знал, что Падме замужем, а она, похоже, не поняла его намерений (или не захотела ничего понимать). По закону подлости Энакин "вернулся из командировки". И попал он именно на тот момент, когда Кловис, перегнувшись через стол, полез целоваться к Падме. Энакин, конечно, такого не стерпел. Он избил Кловиса и спустил его с лестницы, выкинув вслед за ним цветы и недоеденные пирожные. Через два дня Кловиса нашли мёртвым. Он сбросился с крыши небоскрёба - так утверждали свидетели. В ходе следствия выяснилось, что на крыше Кловис был не один. В момент смерти рядом с ним находился Энакин. Возникал вопрос: что Скайуокер там забыл, если в том районе, где это произошло, он ни жил, ни работал, ни гулял? Сам Энакин объяснил это тем, что в незнакомом районе он оказался случайно. Совершенно СЛУЧАЙНО он увидел на вершине небоскрёба Кловиса (вот же, обалдеть, орлиное зрение!), собравшегося сброситься вниз. Скайуокер твердил, что он очутился на крыше именно потому, что хотел спасти Кловиса. "Он прыгнул. Мне удалось поймать его за руку. Но он разжал пальцы. Я больше ничего не смог сделать",- так рассказывал Энакин. Полиция доказала, что Раш Кловис совершил самоубийство. К сожалению, Мейс, когда провёл собственное расследование, убедился в том, что все доказательства указывают только на это. Но Винду знал, нутром чувствовал, что здесь что-то не так. С чего бы психически зрелому, самодостаточному и уравновешенному человеку убивать себя? Мейс был почти уверен в том, что Кловис погиб не случайно. Энакин столкнул его с крыши, потому что боялся, что рано или поздно его легкомысленная жёнушка бросит его, уйдя к бывшему однокласснику. Мейс считает Энакина лгуном и убийцей, но, увы, доказать он ничего не может. Даже самому себе. Мейс, с неудовольствием оторвавшись от бренди, слез с высоченного стула. Он решил всё таки вмешаться - натура взяла своё. Винду был полицейским до мозга костей, и не важно было, какое мнение насчёт кого он имел - он должен прекратить этот беспорядок. Тем временем на сцену вышла Падме, угрожая пистолетом байкеру. Он же, не отвлекаясь от своей жертвы, выбил пистолет у девушки из рук, зная, что она не выстрелит, и лёгким движением кисти отпихнул её от себя так, что она полетела в толпу. На танцплощадке уже никто не танцевал. Все люди отошли подальше от места действия и стали внимательно наблюдать за дракой (если так можно назвать избиение одного человека другим). Никто не вмешивался. Музыка больше не звучала. Диджей сидел на своём месте тихо-тихо, трусливо выглядывая из-за аппаратуры. Из другого конца зала к танцплощадке направлялся охранник, на ходу доедая пончик. Судя по его движениям, он не особо торопился. Где-то в стороне стояла Сатин, вызывая полицию. Где были все остальные, Мейс не видел. - Пропустите. Моего знакомого бъют. - Просачивался Мейс сквозь плотное кольцо людей. - Это что, тот несчастный парень твой знакомый? - Отозвался какой-то мужик, указывая пальцем на Энакина. - Да. - Коротко ответил Мейс, продолжая идти вперёд. - Сочувствую. У твого друга нет шансов. Дурджа даже полиция боится - старается лишний раз с ним не связываться. Однако когда Мейс выбрался из толпы, дело приняло неожиданный оборот. Энакин каким-то чудом ухитрился извернуться - и вот он вцепился Дурджу в ногу, вгрызаясь зубами в ахиллесово сухожилие. Дурдж так завопил, что от этого вопля у всех присутствующих завибрировали кости. Мейс мигом протрезвел - и, похоже, не только он. - Заберите..! Заберите егооооо…!!!!!! - Ревел Дурдж. Энакин дёрнул байкера за здоровую ногу, и тот грохнулся на пол рядом с ним. Выпустив из зубов своего противника, юноша, отплёвываясь, взобрался на него и, зажав его между коленями, начал неумолимо наносить ему удары. - Энакин, остановись! Ты уже одержал над ним верх. Хватит. - Кричал Оби-ван, вместе с Китом и Квином пытаясь его оттащить от Дурджа. - Нет. Я не остановлюсь, пока не убъю эту мразь. - Последовал ответ. Никто так и не узнал, можно ли было остановить Энакина мирным путём. Подоспела шайка Дурджа и, ни в чём не разобравшись, напала на друзей Энакина, заступившись за своего главаря. Оби-ван, Мейс, Кит и Квинлан отбивались достойно. Но недолго. Неожиданно байкеры потеряли к ним интерес и, развернувшись к ним спинами, отправились… бить Дурджа. - Какого чёрта?! - С изумлением вскричал Мейс, выпучив глаза. От толпы наблюдающих отделилась горстка людей и тоже направилась к Дурджу. А затем ещё горстка… Постепенно желание расправиться с человеком, который держал в страхе весь район, охватило всех присутствующих. Мужчины, женщины, подростки, посудомойки и охранники - все они, охваченные внезапной и необъяснимой яростью, бежали бить Дурджа. А те, кто не добегал до места назначения, начинали заниматься уничтожением тех, кто находился рядом с ними. Люди одержимо крушили всё подряд, швыряясь бутылками и стульями, били друг другу морды, выдирали волосы, рвали одежду… В этом хаосе уже нельзя было разобрать, кто где - толпа разделила всех и поглотила. Лишь местонахождение Падме было известно - она, взобравшись на один из уцелевших столов, пыталась отыскать в толпе своего мужа и друзей. В руках она держала ножку от стула (которую уже давно где-то подобрала для самозащиты) и отбивалась от всех неадекватных, что проходили мимо. Знакомых лиц среди них она по-прежнему не видела. Вся надежда оставалась на полицейских, но с их приходом стало хуже. Стоило им только переступить порог этого злосчастного заведения, как они сами тут же приобщились к всеобщему безумию, начав отделывать всех, кто попадётся под руку, дубинками и электрошокерами. Больше ждать помощи было не от кого. - Бен! Слава Богу, мы нашли друг друга. - Сатин обняла своего мужа. Они никогда не теряли друг друга где бы то ни было - Оби-ван всегда находил её. Кеноби быстро чмокнул жену в щёчку и, взяв её за руку, потащил её в сторону коридора. Там и вправду было безопасно - в коридоре никого не было, и теперь Сатин с Оби-ваном получили возможность наблюдать за побоищем со стороны. - Что это, Бен? - Горестно воскликнула Сатин. - Этот… контингент даже нельзя людьми назвать. Это какие-то… дикари с первобытными инстинктами! Для Сатин всё это видеть было особенно тяжело. Она терпеть не могла насилия, и то, что сейчас происходило, было для неё настоящим испытанием. Оби-ван успокаивающе погладил Сатин по предплечьям. - Я скоро вернусь. Я придумаю, что можно сделать. - Я попробую ещё раз вызвать полицию. - Сатин взяла себя в руки и достала свой сотовый телефон. - Лучше б мы сегодня пошли в театр. - Печально вздохнула она. Оби-ван задумчиво смотрел на толпу - в то место, где предположительно должен был находиться Энакин. - Боюсь, в театре было бы то же самое. - Произнёс он. Сатин обернулась и вопросительно посмотрела на него. *** Академия ВВС, штат Колорадо. Девять лет тому назад. - ... Пустите, козлы! - Отчаянно вырывался из рук полицейского мальчик лет девяти на вид. - Стой смирно. - Рявкнул офицер, заламывая руки строптивому ребёнку. Но малец не собирался сдаваться. Он наступил полицейскому на ногу, а затем, высвободив руки, резко развернулся, ударил его в пах и пустился наутёк. Однако далеко ему убежать не удалось - другой полицейский (тот, что помоложе) подставил ему подножку, и он споткнулся. - Попался, паршивец. - Довольно оскалился молодой офицер, надевая мальчишке на голову мешок. Пацанёнок, продолжая брыкаться, обложил полицейских такИм чёрным матом, что у всех, кто находился поблизости, свернулись уши в трубочку. - В чём дело, офицеры? Что у вас произошло, что вы позволяете себе так жестоко обращаться с детьми? - Заговорил с полицейскими Квай-гон. Скрестив руки на груди, он невозмутимо ждал, пока ему ответят. Старший полицейский болезненно скривился, еле сдержавшись, чтобы не почесать ушибленное место. - Это не ребёнок. Это чёртово отродье. - Буркнул он. - Так и есть. - С удовольствием жалуясь, подхватил младший. - Мы его уже четвёртый раз ловим. Настырный, зараза. - Как будто нам больше заняться нечем - гоняться за этим засранцем по всему штату. - А что он сделал? - Квай-гон заинтересованно подался вперёд. - Даже не знаю, с чего начать. - Нахмурился старший полицейский. - У него есть идея фикс - любой ценой добраться до Академии ВВС. На кой хрен она ему нужна, понятия не имею. Но он из-за этого уже четыре раза сбегал из сиротского приюта (это при том, что сам приют находится далеко отсюда, где-то аж в соседнем штате у чёрта на куличках). Никто ни разу не сообщил о его пропаже - представляете, как он там всех достал? - Он уже и тут всех достал - творит всякие безобразия. - Заговорил молодой полицейский. - Прошлый раз мы, например, задержали его за то, что он напал на пассажиров автобуса (одному из них он жестоко расцарапал лицо)... - Неправда, я защищался! - Возмутился мальчишка, глухо бубня под мешком. - Я ни на кого не нападал. И лицо никому не царапал. На того пассажира кошка залезла - она меня испугалась и ему морду разукрасила. - Давай-давай, ври. - Ткнул на него пальцем молодой офицер. - А кто кошелёк украл? Санта Клаус? Мальчишка пнул его и, высвободив руку, сорвал у себя с головы мешок. - Я есть хотел, ясно? - Разозлился он, сверкнув глазами. Квай-гон подошёл к мальчику поближе и, наклонившись над ним, спросил его: - Как тебя зовут, герой? - Энакин Скайуокер. - Ответил мальчишка, всё ещё глядя исподлобья. - Почему ты так долго и упрямо добирался до Академии, Энакин? Ребёнок сделал шаг навстречу Квай-гону. - Я хочу стать лётчиком. - Осторожно начал он, но заметив, что Квай-гон и вправду заинтересовано слушает его, он осмелел. - Возьмите меня в Академию! Пожалуйста… - Вскричал он. - Я стану лучшим в мире лётчиком. Я буду полезен. Я вас не подведу. Он глядел на Квай-гона, и голубые радужки его глаз подрагивали. В его глазах была надежда - и отчаяние. - Очень трогательно. - Хмыкнул старший полицейский. - Но нам уже пора идти. Пошли! - Рявкнул он на Энакина. - Не пойду! - Упрямо заявил Энакин и тут же стал рядом с Квай-гоном. - Вы ведь возьмёте меня в Академию, правда? - Дружелюбно ухмыльнулся он мужчине. - Видишь ли, Энакин… - Ухмылка расстаяла на лице мальчишки при этих словах. - В эту Академию поступают не раньше, чем в семнадцать лет… Но я обещаю тебе, что обязательно что-нибудь придумаю. Я поговорю с генералом-лейтенантом Йодой Зеленушем. - А, я уже говорил с ним. - Махнул рукой Энакин. - Он мне тоже сказал, что я слишком маленький, а потом наговорил мне всякой фигни (я ни слова не понял) и вызвал лягавых. Квай-гон ободряюще улыбнулся Энакину, а затем обратился к старшему полицейскому: - Вы говорили, мальчик из приюта. Я хочу его усыновить. Полицейский нервно рассмеялся. - Что ж, желаю удачи. - Произнёс он, еле отдышавшись. - Но только это не к нам. Вам нужно будет обратиться в администрацию приюта "Татуин". - Хорошо. Офицер заботливо написал для Квай-гона на бумажке адрес учреждения и другую нужную информацию. - Ему тринадцать лет? - Удивился Квай-гон, всё внимательно прочитав. - Что, выглядит, как заморыш? - Усмехнулся коп. - Да, тринадцать. Недокармливают его там, что ли? От всех этих приютов можно ожидать чего угодно. Избавиться бы от них всех, а то они только и делают, что калечат детскую психику. А потом из этих детей всякие уроды вырастают. Не удивлюсь, если этот - он кивнул на Энакина, - через пару лет окажется на зоне. Таким только туда и дорога. - Я вернусь за тобой. Жди меня через два дня. - Пообещал Квай-гон Энакину. -... Я должен усыновить его! Обязательно! - Квай-гон возбуждённо ходил из угла в угол, теребя в руках бумажку с информацией об Энакине Скайуокере. - Но зачем тебе это? У тебя есть я. - Сказал ему Оби-ван. - Что мне мешает усыновить ещё одного? Тем более, ты уже взрослый. Квай-гон резко остановился и посмотрел на Оби-вана в упор. - Ты видел его? - Восторженно продолжил он. - Такой маленький - а какой агрессивный, отчаянный, опасный! Настоящий феномен. Как он упрямо идёт к своей цели - до самого конца! Да… Я должен его усыновить. Я воспитаю его. Научу его всему, что знаю. Он станет ценнейшим военным кадром… - Так тебе нужен не сын, а идеальный солдат? - Холод, появившийся в голосе Оби-вана, неприятно кольнул Квай-гона. Последний обиженно нахмурился. - Я такого не говорил. *** … Квинлан достал из кармана зажигалку и стал гадать: что бы здесь такое можно было бы подпалить? В конце концов, в данном случае не такая уж и плохая идея - при виде пожара у всех присутствующих проснётся инстинкт самосохранения и они, забыв о драке, сразу же побегут к выходу. Наверное. … Мейсу пришлось по одному обезвреживать полицейских - среди всех они были самыми опасными. Отобрав у одного из них дубинку, он последовал примеру Падме. … Падме перепрыгнула с одного столика на другой - тот, что был поближе к выходу. Ножка от стула, которую она не выпускала из рук, по-прежнему её выручала, обрушиваясь на головы озверевших людей. Хотя, по правде сказать, никто из них и не собирался нападать на Падме. … Кит ползал под столиками и диванами, ища Эйлу. … Палпатин дорвался до кормушки. … Асока пыталась добраться до Энакина. Людей было слишком много… … Толпа оттесняла Эйлу всё дальше и дальше. - Кит! - Кричала она, зовя мужа. Она видела его, но он её - нет. Чья-то лапа случайно лягла ей на шею. Девушка отпихнула её от себя… и тут же почувствовала, как её кулончик, расстегнувшись, сползает по груди и падает на пол. - Чёрт. - Воскликнула она и быстро нырнула вниз, сев на корточки. Её рука шарила по полу, пытаясь нащупать кулончик. Конечно, это было совсем неразумно - делать это именно сейчас, когда сотни ног могут в любую минуту тебя растоптать; но для Эйлы это незатейливое украшение было дОрого, так как символизировало их с Китом любовь. Кит подарил его ей, и на своей шее он носил такой же кулончик. Она нашла своё украшение, но обрадоваться этому не успела. Люди окружили Эйлу, угрожающе сомкнувшись над ней. Что-то просвистело прямо над её головой - вероятно, чей-то кулак. "Ой-ой-ой!", - Эйла, быстро среагировав, проползла между чьими-то ногами, обутыми в ковбойские сапоги. Едва она успела вырваться из этой ловушки, как снова чуть не пострадала - прямо у неё перед носом с резким "вжиком" пролетела табуретка. Именно в этот момент Эйла и заметила пистолет Падме, валяющийся всего в метре от неё. Не долго думая, она схватила его и выстрелила в потолок. Сотни голов одновременно повернулись в её сторону. Эйле стало не по себе. Они уставились на неё - безликие, ничего не выражающие физиономии. Свет от ламп, теперь кажущийся таким тусклым, отражался в людских глазах, и глаза эти, мерцая, были подобны зловещим звёздам. Эйла стала тревожно оглядываться. Лампы не могли быть такими яркими, а значит, в глазах людей мог отразиться пожар. Неужели дядя Квинлан уже что-то подпалил? … Всё переменилось всего лишь за миг. Люди, которые ещё минуту назад были готовы поубивать друг друга, теперь стояли и оглядывались вокруг - тихие, растерянные. У каждого из них в глазах застыл немой вопрос. Никто не понимал, что произошло. Полицейские, однако, пришли в себя быстрее всех. Не успел Энакин очнуться, как тут же на него нацепили наручники… -... Да, это я вызвала полицию. - Призналась Сатин полицейскому. Она перевела свой взгляд на Энакина. - Я знаю этого молодого человека, он наш друг. Он ввязался в драку потому, что заступился за свою жену. Там был ещё один - где он? - Сатин пыталась отыскать взглядом Дурджа, - такой высокий, здоровый. Он грубо себя вёл. - А… вы про Дурджа, нашу местную знаменитость? - Полицейский печально косил на Сатин одним глазом - второй он прикрывал ладонью (Мейс здорово дал ему в глаз, завтра фингал будет). - К сожалению, ему сейчас нужна медицинская помощь. Ваш друг его здорово отделал. - Погодите… но почему именно Энакин? - Негодовала Падме. - Вы ведь сами видели, что абсолютно все, кто здесь находится, проявили агрессию (в том числе и вы, кстати). Почему вы остальных не арестовали? - Не всё так просто, мем. - Устало попытался объяснить полицейский. - С вашим мужем всё более менее понятно: во-первых, он первый затеял драку; во-вторых, оскорбил полицию; а в третьих, на него поступила ещё одна жалоба - свидетель утверждает, что он топил в унитазе какого-то подростка. - Что за бред? - Воскликнул Энакин. - Это какая-то ошибка. Энакин не обижает детей. - Сказала Падме. - Офицер, послушайте. - Падме направила на полицейского всё своё дипломатическое обаяние. - Может, вы отпустите Энакина? Посудите сами: всего этого он просто не мог сделать. На войне он… получил ранение. У него инвалидность - правая (ведущая) рука отказала. Мой муж физически не смог бы никого топить, да и "отделать", как вы сказали, здорового и сильного мужчину ему тоже было бы не под силу. На лице полицейского появилось виновато-сочувствующее выражение "ой, я же не знал!". Энакин тоскливо уставился в пол: - Заберите меня отсюда. Поскорее. - Сказал он полицейским. … Палпатин провожал взглядом врачей скорой помощи, уносящих Дурджа. Байкер не подавал никаких признаков жизни; лишь по кислородный маске на его лице можно было догадаться, что он всё ещё дышит. На Дурджа нельзя было взглянуть, не обладая крепкими нервами. Никто не понимал, что с ним происходит - он должен был пострадать от побоев, но выглядел он так, словно его облили кислотой. Его кожа исчезала буквально на глазах, постепенно обнажая кровоточащие мышцы. Врачи изо всех сил пытались хоть что-нибудь сделать, но тщетно. Дурджу не помогало ничего. Ни у кого из присутствующих не было кислоты или чего-нибудь подобного - Палпатин это знал. Кому как не ему было известно, что то, что сейчас происходит с Дурджем, это на самом деле губительное влияние чужой мысли. Помимо Дурджа пострадало ещё семнадцать человек, но, правда, не так серьёзно, как он. Если бы милашка Эйла не решила поиграться с пистолетом, то ещё минута - и толпа сама себя разорвала бы в клочья. Палпатин чувствовал, как в разных концах мира происходило нечто ужасное. Землетрясения разрывали землю на части, и в пропасть срывались целые города; плевались лавой спящие вулканы; бушевали моря, затапливая водой берегА… Любопытно, что бы почувствовал Энакин, если бы узнал, сколько людей расплатилось за его гнев и боль? Ужаснулся бы он? Или, наоборот, пришёл бы в восторг от осознания того, насколько безгранично его могущество? Остаётся только догадываться, на что он ещё способен. Энакин пока ничего о себе не знает и не может управлять своими силами, но, тем не менее, огонь, который горит в его сердце, всё покрывает. Юноша страдает. Где-то в глубине души он понимает, что мир, в котором он живёт, чужой для него. Энакину нужно указать правильный путь, и Палпатин это сделает. Он даст ему то, чего не могут ему дать близкие. Взамен же Палпатин получит то, за чем пришёл. Абсолютную власть.