Тайны песчаных бурь

Я люблю слушать твои шаги. Когда ты ступаешь по мраморному полу, они слышны особенно отчётливо. Каждый раз, когда каблуки твоих туфель касаются плит, я чувствую лёгкую, тёплую вибрацию у себя под ногами. Говорят, ни камень, ни земля не могут всколыхнуться рябью как водная гладь. Но это неправда. Я убеждаюсь в этом каждый раз, когда волны, заключённые в камень, бьются о мои ноги, и всё моё тело охватывает трепет. Зная, что ты вернулась, я никогда не иду тебя встречать. Я продолжаю стоять на балконе, не в силах сдвинуться с места; твои шаги зачаровывают меня. Но иногда они стихают - ты останавливаешься для того, чтобы поздороваться с кем-нибудь из слуг, или же дать распоряжение нашему дворецкому Арту, - тогда моё сердце замирает. Помимо своей воли я ревную тебя, завидуя людям, что проводят с тобой гораздо больше времени, чем я. Я люблю, мой Ангел, когда при одном лишь взгляде на меня ты начинаешь светиться ярче, чем солнце. Сам воздух искрится рядом с тобой, переливаясь, окрашивая золотом всё вокруг. Золотом, окутанным нежной розовой дымкой. Золото - это твоё желание, перламутр - твоя любовь ко мне. Спустя несколько часов музыка с дискотеки всё ещё звучала в голове Энакина. Собственное сознание заключило его во временнУю ловушку, снова и снова заставляя его переживать злосчастные несколько тактов того самого танца, под который они танцевали. Иногда аккордов становилось больше, иногда меньше. Они искажались, ломая мелодию, звуча то издевательски, то агрессивно и надрывно; то с тихой, безнадёжной скорбью, распадаясь на одинокие, бессмысленные мотивы, изолированные множеством пауз друг от друга. С каждым витком временнОй петли освещение в танцевальном зале становилось всё темнее, постепенно превращаясь из жизнерадостных зелёных бликов в кровавый туман. Красота Падме отравляла Энакина, причиняя ему невыносимую боль. Другой танцевал с ней, обнимая её за талию. Другой вдыхал её запах и наслаждался каждым её движением, каждым прикосновением. Мужчина, с которым Энакин не был ни минуты знаком, но которого ненавидел всем сердцем. Неужели ты совсем не понимаешь, Падме? Я люблю тебя и не могу без тебя жить. Я тебя никому. Не отдам. *** Когда я впервые увидел тебя, я забыл обо всём. Всё, что я когда-либо чувствовал, стало неважным. Моя боль, моя ненависть... умерли. Ты исцелила меня. Девять лет тому назад (2002-й год) День, когда Энакин встретил Падме, не должен был стать для него счастливым. В тот день он потерял последнего человека, который был ему дорог. Её звали Йаддль. Каждый день она приходила в сиротский приют в качестве волонтёра. До того как её отправили на пенсию, она работала медсестрой - сначала в госпитале ещё со времён Второй мировой войны, а потом в детском онкологическом центре. Даже уйдя на заслуженный отдых, она не смогла жить иначе - всю себя она посвятила людям и до самого конца продолжала делать им добро. Она очень любила детей, но собственной семьи у неё никогда не было. Дети тянулись к её свету, как тянутся к солнцу замученные тьмой и жаждой растения. Они, завороженные, слушали её сказки, разместившись возле неё плотным уютным кольцом (она никогда не забывала приносить с собой какую-нибудь новую книгу). Они доверяли ей все свои проблемы и тайны, и если кто-нибудь просил её о помощи, она никому не отказывала. Если кто-то грустил, только Йаддль могла найти такие слова, которые прогоняли тоску из сердца. Йаддль могла найти подход к любому ребёнку. Нашла она его и к Энакину. С тех пор она стала для него второй матерью. В глазах Энакина она была ангелом. Вспоминая свою мать - женщину с мудрыми и печальными глазами, - он думал о том, что Йаддль на неё похожа. Энакин был убеждён в том, что каждый человек имеет свой цвет. Правда, по-настоящему интересные цвета Энакин видел не так уж и часто. Большинство людей были настолько измученными жизнью или просто посредственными, что их цвет даже сложно было различить - их аура была слабой и лишь слегка подкрашивалась неприятными серыми, коричневатыми и желтоватыми оттенками. Яркие цветА можно было увидеть чаще всего у молодых людей. А у матери Энакина и Йаддль они были особенными. Йаддль обладала невероятно сильной энергетикой, даже сильнее, чем его мать. Мама Энакина излучала мягкий свет заката; Йаддль же была ослепительно ярким дневным солнцем, что освещало и обогревало всех, кто попадал под его лучи. Но не смотря на чистоту её солнечной ауры, Энакин постоянно чувствовал, что с Йаддль что-то не так. Черно-серый туман с каждым днём всё больше оплетал своими щупальцами её свет, затмевая его и подавляя. По своему опыту Энакин знал, что чёрный цвет у людей всегда означал ненависть и злобу или же убогость души. Но почему он видел его у Йаддль? Это невозможно! Наверняка это должно было означать нечто другое. И Энакин не ошибся. Никто не замечал, как день за днём болезнь медленно убивала Йаддль. Всё начиналось с простых недомоганий - то голова закружится, то кашель разыграется, то вдруг сердце начнёт колотится как бешеное. Для стариков такие симптомы обычное дело, поэтому врачи не разглядели в них угрозу. Лишь спустя несколько месяцев Йаддль поставили верный диагноз: саркома сердца*. Её забрали в больницу. Врачи делали всё возможное, чтобы её спасти, но запущенная болезнь оказалась сильнее. Энакин был с Йаддль до самого конца. Каждый день он приходил к ней в больницу. Йаддль не хотела, чтобы впечатлительный ребёнок видел, как она умирает, поэтому попросила врачей, чтобы они не пускали Энакина к ней. Но он всё равно приходил каждый день и стоял у неё под дверью. До тех пор, пока однажды её тело не вывезли на каталке. Энакин кричал. Он вцепился пальцами в каталку, не позволяя врачам увезти её в морг. Один из врачей - мужчина с каменным лицом и мягким голосом, - положил ему руку на плечо, прошептав: "Мне жаль, малыш". Как и его мама, Йаддль была ангелом. С тех самых пор, когда она семнадцатилетней девчонкой сбежала из дома для того, чтобы добровольно помогать раненным в госпитале, она дарила людям свой свет и возвращала им надежду, которую у них отнимала Жизнь. Йаддль сделала для людей всё, что могла, а затем покинула этот мир в одиночестве. Йаддль умерла, но мир не рухнул. Земля не разорвала себя на части. Не утонула в лаве. Не захлебнулась пеплом. Жизнь продолжала идти своим чередом. Всё так же раздражающе светило ядовитое летнее солнце. Десятки тысяч людей пересекали площадь, бессмысленно копошась и суетясь; толкали друг друга, создавая абсолютно точную имитацию броуновского движения. Возможно, среди этих людей присутствовали и те, кому Йаддль когда-то спасла жизнь. Помнят ли они о ней? Энакин не смог её защитить. Не сможет он и отомстить за неё. Как можно призвать к ответу болезнь? Или жизнь? Судьбу? У Падме выдался непростой день. Её пытались похитить. Почему так получилось - рассказывать долго. Всё дело было в её родителях-сенаторах, имеющих специфические политические взгляды. Недоброжелатели решили, что сломить их волю можно только одним - похитить их дочь. Так Падме и попала под раздачу. Её телохранитель успел увезти её на машине, но погони они не избежали. Ситуация могла закончиться плачевно, и поэтому телохранитель принял крайние меры: он велел Падме переодеться в простую одежду (чтобы не привлекать лишнего внимания), а затем при первой возможности высадил её. Падме затерялась среди улиц незнакомого района, а злодеи продолжили преследовать машину с телохранителем, не зная, что Падме в ней уже нет. Падме должна была найти способ самостоятельно добраться домой. Это оказалось непросто. Телефона у неё с собой не было - в целях безопасности она оставила его в машине. Телефоном-автоматом воспользоваться она не смогла - по каким-то причинам он не работал. С таксистами было связываться опасно. Вот Падме и выбрала для себя самый разумный по её мнению вариант - добраться до дома с помощью метро. Проблема состояла в том, что девушка не знала, где оно находится. - Вы не подскажете, где находится метро? - Спросила она прохожего, молодого человека лет тридцати. - Нет, я не местный. - С сожалением покачал он головой. - Я только помню, что оно где-то возле площади. Вон там, кажется. - Парень указал пальцем в определённом направлении. - Благодарю. - Улыбнулась она ему. - Можно, я воспользуюсь вашим телефоном? Я заплачУ. - Да я и рад бы вам дать телефон, но он не работает. - Развёл руками прохожий. Падме вопросительно изогнула бровь. - Здесь уже полчаса ни у кого не работает телефон. Я уже спрашивал. Мысленно пожав плечами, Падме направилась в сторону площади. Всегда, когда Энакин испытывал душевную боль, он брал в руки какую-нибудь неисправную вещь и чинил её. Часто это успокаивало его - когда он давал вещи вторую жизнь, создавалась иллюзия, что он может всё контролировать и даже в силах исправить то, что уже исправить нельзя. Энакин сидел на ступеньках у входа в больницу; у его ног лежали погнутые детали и обломки старого радио. В этот раз вещи не повезло - вместо того, чтобы починить её, Энакин доламал её окончательно. Мальчик со злостью пнул останки радио, и они разлетелись по всей лестнице. Он сжал руки в кулаки и, сдержав вопль отчаянья, бросил на людей, передвигающихся по площади, яростный взгляд. Именно тогда, среди них, он увидел Её. Юная незнакомка была совсем не похожа на зашмыганных жителей убогих районов, которых Энакин привык видеть каждый день. Её кожа бела и нежна как лепестки ранних ландышей. Её губы блестят, отливая перламутром. У неё длинные ресницы и идеальный, аккуратный носик. Её фигурка точенная - в точности такая, какая была у изящных китайских фарфоровых статуэток, что продавались в магазине Уотто (мужика, на которого Энакин с его мамой работали), и которыми он так восхищался. Но даже не это поразило Энакина. Незнакомая девушка была очень похожа на его мать. Она имела такие же тёмные волосы и... глаза. Тёмно-карие, бездонные; мягкий, нежный взгляд, за которым скрывается воля, которую не в силах сломить даже Судьба. Однако не это делало незнакомку особенной. Её энергетика ослепляла - она обладала такой мощью, что аж захватывало дух. Её свечение было подобно радуге. Или северному сиянию. Оно освещало небо, проникало сквозь здания; оно простиралась аж до конца площади, окутывая всех людей пёстрой дымкой, и по сравнению с ним люди, что обладали яркой аурой, казались на его фоне маленькими одинокими огоньками. Розовый. Солнечно-жёлтый. Оранжевый. Красный. Голубой. Зелёный. Блестяще-серебристый. Сколько же цветов одновременно окрашивали воздух! Такой энергетики не было у мамы. Такой энергетикой не обладала даже Йаддль. Сейчас Падме стояла всего в двух шагах от Энакина, и даже не подозревала, что он на неё смотрит. А он в свою очередь подумал о том, что никогда не видел создания прекраснее, чем она. - Ты что, ангел? - Заговорил Энакин с незнакомкой. Это прозвучало не как комплимент. А как факт. - Кто? - Падме обернулась на голос и только сейчас заметила на посеревших от грязи ступеньках маленький белобрысый комочек, который с безграничным восхищением глядел на неё снизу вверх. - Говорят, они самые прекрасные создания во вселенной. Они живут на небе, но иногда спускаются на землю и ходят среди людей, освещая им путь. Девушка звонко рассмеялась, и серебристо-розовые брызги её энергетики разлетелись по воздуху. - Ты забавный. - Серебристыми колокольчиками прозвенел её голос. - Я здесь впервые. А ты здесь живёшь? - Спросила она затем. - Уже год. - Признался Энакин. - Раньше мы с мамой часто переезжали. Я жил в Канаде, Новой Зеландии, в Европе. Мне нигде не понравилось. Падме стало жалко мальчика. Сама она тоже путешествовала - благодаря богатому состоянию родителей она могла позволить себе любой экзотический остров и была довольна жизнью. Но что-то ей подсказывало, что её юный собеседник бывал совсем не в тех местах, в каких бывала она. Вероятно, ему пришлось несладко. - Однажды я покину это место. Я стану лётчиком как мой отец. - Поведал он ей одну из своих самых сокровенных мечт. Падме едва не забыла, что ей нужно вернуться домой. Если бы её по случайности не отвлёк шорох пластикового осколка от радио, потревоженного ветром, она, возможно, и не вспомнила бы об этом. С неохотой прерывая разговор, Падме наконец спросила Энакина про метро. - Оно далеко, в двух кварталах отсюда. - Сообщил Энакин. - Я проведу тебя до него. Я знаю здесь каждую улицу и двор. - Здесь неспокойный район. Постоянно что-то случается - то шины крадут, то бомжи с наркоманами нападают. - Продолжал болтать Энакин. - Какой ужас! - Воскликнула Падме. - Как же ты здесь живёшь? - Я себя в обиду не даю. Если надо, могу и в рыло дать. А вообще, по правде говоря, меня все боятся. Падме пристально взглянула на Энакина. Он назвал ангелом её, но он и сам был похож на ангела - милый златовласый ребёнок с голубыми глазами. Совсем безобидный. Неудивительно, что Падме не восприняла всерьёз его слова. Она рассмеялась - звонко и весело. Энакин тоже рассмеялся ей в ответ. Падме не понимала почему, но её тянуло к незнакомому мальчишке как магнитом. Она даже не воспринимала его как незнакомца - он словно был для неё родным человеком, давно утерянным и найденным вновь. Энакин семенил рядом с ней и без умолку болтал, а Падме слушала его. Для неё даже не важно было, что именно он говорил - просто приятно звенел его голос. Его голубые глаза, подобные безоблачному небу, как будто затягивали в себя... Инстинкт самосохранения, который просыпался в Падме крайне редко, сейчас вопил в ней, говоря, что за голубым безоблачным небом всегда скрывается космос - чёрный, холодный, опасный. Инстинкт твердил, что ей нужно уйти пока не поздно и держаться подальше от этого милого мальчика. Но, к несчастью, Падме никогда не прислушивалась к инстинкту самосохранения. Она относилась к тем людям, что не ведают страха. - ...Ну вот и всё. Мы пришли. - Немного с грустью сообщил Энакин, когда они дошли до метро. - О нет. - Внезапно воскликнула Падме. Энакин проследил за её взглядом и увидел двух подозрительных типов прямо возле метро. Они были очень похожи на плохих дядек из боевиков - именно такие как они сопровождают мафиози, грабят банки, стреляют по всем подряд. Судя по их напряжённым взглядам и боевым позам, они явно что-то вынюхивали. Падме быстро спряталась за угол дома и утащила Энакина за собой. - Эти люди ищут меня. - Прошептала она, коротко объясняя Энакину ситуацию. В очередной раз Энакин восхитился Падме. Ситуация была по-настоящему скверной, но девушка выглядела абсолютно спокойной несмотря на то, что мордовороты, преследовавшие её, довели бы до отчаяния кого угодно. На её лице сейчас отражался не страх, а работа мысли. Впервые он видел, что человек мог так безупречно владеть собой. - Падме. Я сейчас пойду и их отвлеку. А ты тем временем доберись до метро и уезжай отсюда. - Озвучил Энакин свой план. - Нет, я протестую! - Воскликнула Падме. - Не ходи к ним. - Я умею постоять за себя. - Напомнил он ей. - Я хочу подарить тебе кое-что на прощание. - Энакин достал из кармана какую-то деревянную безделушку. - Я сам смастерил этот кулончик. Возьми, он будет тебя защищать. Деревянный кулончик медленно опустился Падме на ладонь. Воспользовавшись тем, что Падме отвлеклась на безделушку, Энакин резко развернулся и направился к бандитам. Падме уже не смогла его остановить. Первым делом Энакин подошёл к тому из них двоих, кто курил сигарету. - Эй, придурок! Ты разве не в курсе, что курение вызывает рак лёгких? - Бесцеремонно обратился он к мужчине. - Отвали, пацан. - Не взглянув на Энакина, машинально отозвался тот. Он продолжал вертеть головой, зондируя своим взглядом всё, что его окружало. Откуда-то он знал, что Падме должна находиться где-то рядом. Энакин обошёл его и встал прямо перед ним: - Это написано на сигаретной пачке. Ты чтО, читать не умеешь? - Алекс, убери-ка отсюда этого щенка. - Скомандовал мужчина-с-сигаретой своему коллеге. Боковым зрением Энакин увидел крадущуюся Падме, и его сердце замерло. Она сделала совсем не так, как он её просил - вместо того, чтобы тихо прошмыгнуть в метро, она направилась в другую сторону. Там, куда она направлялась, должна была стоять патрульная полицейская машина. Но до неё ещё надо было добраться. Если Энакин немедленно ничего не предпримет, бандиты заметят и схватят Падме! Он сделал первое, что пришло ему в голову - подпрыгнул и ударил по лицу мордоворота с сигаретой. Сигарета вылетела у бандита изо рта и, частично рассыпавшись пеплом, полетела прямо в лицо Алексу. Тот мужчина, который был с сигаретой, быстро схватил Энакина за ещё не опустившуюся руку. Алекс был зол и готов был дать по уху маленькому хулигану. - Люди, на помощь, меня бьют! - Завопил Энакин что есть силы. Бандит-без-сигареты тихо прошипел сквозь зубы: - Молчи! - И тут же положил ладонь на лицо Энакина, затыкая ему рот. Люди увидели недвусмысленную сцену - ребёнка с заломленной за спину рукой и чужой лапой на лице. Они быстро отреагировали, и уже через несколько секунд бандиты были окружены настолько, что их уже не было видно. Через пару минут на место происшествия приехала патрульная полицейская машина. Копы вышли из неё и тут же схватили преследователей Падме, нацепив на них наручники. Бандиты пытались изображать из себя невинных овец, но это не помогло им. Эта история была похожа на сказку и закончилась как сказка. Злодеи побеждены, прекрасная принцесса спасена. Конец был счастливым... Но, как оказалось, не для меня. Беда в том, что как бы жизнь ни была похожа на сказку, она всегда остаётся жизнью. Принцессу всегда спасает принц, но я не был принцем. Когда я впервые увидел Падме, я не думал об этом, я просто был счастлив от того, что она рядом, и меня совсем не волновало то, что она ангел, а я всего лишь человек. На самом же деле это имело значение. Уже очень скоро я это понял. Падме с Энакином отвезли в местную полицию, а вскоре за Падме приехали её родители. Их появление настолько поразило Энакина, что он потерял дар речи. Он увидел солидную даму, усыпанную бриллиантами с ног до головы - такой была мать Падме. Не хуже выглядел и её отец - джентльмен в костюме за бог знает сколько тысяч долларов и в очках в золотой оправе. За этой роскошной супружеской парой следовало с полдюжины крепких молодцев в костюмах чуть дешевле. Во дворе стоял изящный серебристый лимузин, настолько редкий и дорогостоящий, что нельзя было даже представить, что хоть кто-нибудь в мире способен им владеть. Совсем новенький, он сверкал и переливался подобно озёрным водам. На фоне зашмыганого полицейского участка он выглядел настолько нереально, что нельзя было поверить, что он и вправду существует. Нет, Энакин теоретически знал, что такая машина существует (он когда-то прочитал о ней в журнале), но он не думал, что когда-нибудь её увидит. Самой крутой машиной, которую Энакин видел вживую, был бронированный джип, на котором разъезжал местный мафиози Джабба Хатт. Этот серебристый лимузин и увёз Падме, сопровождаемый машинами телохранителей. Энакин глядел ему вслед, и чем дальше автомобиль удалялся, тем тусклее и серее становился мир. Остатки энергетики Падме вскоре улетучились, развеявшись ветром. Энакин хотел дружить с ней. Он хотел всегда быть с ней, восхищаться ею. И вечно смотреть на радугу. Но захотела бы онА с ним дружить? Сердце говорило Энакину, что да. Однако жизненный опыт подсказывал ему, что между девушкой, ездящей на шикарном лимузине Maybach, и уличным мальчишкой не может быть ничего общего. Я буду искать тебя, мой Ангел, и однажды мы снова встретимся. Я стану тебя достойным. У меня будет столько денег и власти, что никто не посмеет отнять тебя у меня. Я защищу тебя, Падме. От всего на свете. 2002-год. Месяц спустя. Неподалёку от сиротского приюта остановился старенький потрёпанный фольксваген. На передней дверце автомобиля со стороны водителя опустилось стекло, и на улицу высунулся сорокалетний мужчина в спортивном костюме. Окинув взглядом местность, он неодобрительно прищурился и забрался обратно в салон. - Вы уверены, мисс Наберри, что это разумно? Месяц назад вас едва не похитили. - Обратился он к одной из двух пассажирок, сидящих на заднем сидении и одетыми так же просто как и он. - Не беспокойся, Грег. Это было давно. К тому же, те люди, что пытались похитить меня, уже не смогут причинить мне вреда. - Ответила она ему. - Но это не единственная опасность, которая может с вами случится. Этот район имеет дурную славу. - Всё ещё пытался он отговорить её. - Для этого у меня есть ты. - Девушка улыбнулась телохранителю Грегу. - Почему мы приехали именно сюда? - Полюбопытствовала Сола - вторая пассажирка и старшая сестра Падме. - Не только Грегу я обязана своим спасением. - Ответила ей Падме. - Есть ещё один человек... мальчик. Его зовут Энакин Скайуокер. - Это тот самый мальчик, про которого ты мне рассказывала? - Лицо Солы озарила мягкая, добрая улыбка. - Да. - Кивнула Падме. Сола выглянула в окно, и то, что она увидела, ужаснуло её. Каким бы нищим и неприглядным не был данный район, сиротский приют "Татуин" смог его переплюнуть. Это было уродливое кривобокое здание грязно-зелёного цвета, ограждённое таким же убогим ржавым забором. Во дворе повсюду росли цветочки - именно такие же цветочки обычно растут на могилах. При виде аккуратно подстриженной травы тоже возникали ассоциации, связанные только с кладбищем. Во дворе находилось несколько десятков детей. За ними смотрела воспитательница средних лет, одетая в испорченную молью серую кофту. От её строгого взгляда становилось не по себе - с ним она была похожа не на воспитательницу, а на надзирательницу. У многих детей был такой же угрюмый взгляд как и у неё. - Он живёт в этом ужасном месте? - Сола невольно поежилась. Падме, отвернув свой взгляд от окна, снова кивнула. - Да. Место ужасное. - Согласилась она с сестрой. Затем Падме с Солой вышли и, уговорив Грега остаться в машине, направились прямиком к ограде. Падме окликнула строгую воспитательницу в ужасной кофте и спросила её об Энакине. Девушке показалось, что при упоминании имени мальчика в глазах представительницы "Татуина" промелькнул страх. На долю секунды. А затем лицо воспитательницы стало похожим на каменную маску. Женщина окинула Падме и Солу оценивающим взглядом. - Вы собираетесь его усыновить? - Без выражения спросила она. - Мы ещё не думали над этим. - Тут же отозвалась Падме. - Энакин Скайуокер мой друг. Я просто хотела увидеть его и поблагодарить его, так как я не успела этого сделать. Месяц назад он спас меня. Брови воспитательницы удивлённо подскочили вверх. - Неужели? - Скептически прозвучал её голос. - Да, он живёт здесь. - Снова заговорила она. - Вернее, жил. Четыре дня назад он сбежал из нашего приюта. Надеюсь, в этот раз он потеряется в лесу и больше не вернётся. - О... - Эта новость поразила Падме. Но ещё больше её поразило то, как эта женщина отреагировала на пропажу ребёнка. - Но как вы можете так говорить о ребёнке?! Тем более, что вы воспитатель. - Возмутилась Падме. - Я никогда бы в жизни не сказала ничего плохого о детях. - Ответила женщина; её ровный голос уже не мог скрыть её волнения. Даже ужаса. Она подошла к забору как можно ближе и склонилась к уху Падме. - Энакин Скайуокер не ребёнок. - Почти прошептала воспитательница. - Я даже боюсь представить, чтО он за существо. Тебе повезло, что ты с ним не встретилась. Высшие силы тебя уберегли. Воспитательница отошла от ограды и выпрямилась. Падме смотрела на неё широко распахнутыми глазами. Сола вопросительно смотрела на сестру. - И всё же... не могли бы вы оказать мне услугу? - Снова заговорила Падме, быстро придя в себя. Она достала из кармана визитку и протянула её воспитательнице. - Это мои контакты. Пожалуйста, позвоните мне, когда Энакин вернётся! Женщина неопределённо кивнула и равнодушно положила визитку в карман своей юбки. - Какая-то она странная. - Высказалась Сола, когда воспитательница ушла уже довольно далеко. Падме пожала плечами. - Но где же нам теперь искать Энакина? - С печалью воскликнула она, вопросительно глядя на уродливое здание сиротского приюта. Повеял лёгкий ветерок и нежно прикоснулся её щеке. - Однажды мы с тобой снова встретимся, Падме. - Где-то совсем рядом услышала Падме знакомый голос. - Энакин? - Оживлённо воскликнула она и обернулась. Она ничего не увидела кроме серой пустынной дороги. Оглянувшись по сторонам, она не заметила никого, кто был похож на Энакина. Во дворе сиротского приюта играли всё те же дети. Рядом с Падме стояла только её сестра. Падме поняла странную вещь. Голос Энакина звучал не рядом. А в её голове. Однажды я смастерил кулончик. Для мамы. Но не успел его ей подарить. Теперь я дарю его Тебе. Отныне он всегда будет тебя защищать, где бы ты ни была. С тех пор прошло немало времени. В жизни Падме произошло много разных событий. Воспоминание о бедном незнакомом мальчишке было погребено под другими воспоминаниями, более яркими и интересными. Однако они не смогли убить память о нём - каждый раз, прикасаясь к деревянному кулончику, Падме думала об Энакине - о ребёнке, который рисковал собой для того, чтобы она смогла вернуться домой. Надев на шею подарок Энакина - возможно, единственную вещь, которая принадлежала ему, - Падме больше никогда его не снимала. Кулончик нельзя было назвать украшением, это была всего лишь какая-то деревянная безделушка на верёвочке; но была ли Падме на вечеринке или работе, была ли одета в роскошное платье или дорожную одежду, кулончик всегда был с ней. У Падме была опасная профессия (вернее, девушка сама её такой сделала). Став самым молодым в истории дипломатом, она, следуя убеждениям своей семьи, была готова на всё, чтобы предотвратить все вОйны на свете. Для Падме казалось мало просто разговаривать с политиками - нет, она отличалась истинным бесстрашием. Она лично проводила расследования, чтобы изобличить коррумпированных политиков; она лезла в любую дыру или пекло, лишь бы добыть какие-нибудь доказательства и факты для того, чтобы подготовить основу для своей и без того убедительной речи. В общем, за каких-то несколько лет Падме стала для многих политиков настоящей занозой; ей желали смерти. Но кулончик, что висел у неё на шее, как будто и вправду её защищал. Где бы она ни была, с ней никогда не случалось ничего плохого. Когда происходили покушения на неё, рядом с ней погибали другие люди, но сама Падме оставалась невредимой. Пули пролетали в сантиметре от её тела, а когда в неё стреляли в упор, немысленным образом происходили осечки или оружие заклинивало. Начиная с дня встречи с Энакином и заканчивая сегодняшним днём, Падме за всё это время не получила ни единой царапинки.