Тайны песчаных бурь

Энакин шёл по безлюдной улице, направляясь к отелю. Падме должна была находиться там. Но чутьё подсказывало ему, что в отеле он её не найдёт. Энакин подчинился зову своего сердца и пошёл другой дорогой. Со временем она привела его к больнице. Энакин нахмурился, не понимая, зачем сюда пришёл. Но затем в одном из окон он заметил знакомый силуэт. *** "Ничего в своей жизни я не хотел сильнее, чем просто быть рядом с тобой". Брак - это совсем не тоже самое, что любовные отношения. Многие сказки заканчиваются словами: "Они поженились и жили долго и счастливо". Но так ли на самом деле правдив такой конец? Как можно прекрасную историю о любви закончить всего лишь одним скупым предложением? Ни в одной сказке не расскажут о событиях, произошедших после свадьбы. Почему? Ответ прост. Всё, что до свадьбы - это прекрасная сказка. После свадьбы же начитается реальность. А про неё сказки не пишут. Что может разрушить брак? Например, такая вещь как быт. Но у Падме и Энакина не было с этим проблем - оба они зарабатывали отлично, особенно Падме, поэтому их любовь не могли убить такие дурацкие мелочи типа кто почистит кастрюли или вынесет мусор. Они жили в огромном особняке со слугами. Каждый из супругов имел возможность делать в жизни более возвышенные вещи, чем просто выживать, добывая пищу или торча целыми днями в магазине и на кухне. Брак может быть испорчен родственниками. Энакин, кстати, не ждал ничего хорошего от родственников Падме - ведь они были благородными потомками английских и французских аристократов. Наверняка они гордились своим происхождением и вряд ли бы одобрили выбор Падме - Энакин был обычным парнем с улицы без рода и племени. Родственники Падме помнили всех своих прапрадедов, а Энакин в свою очередь даже понятия не имел, кем был его отец. Однако Энакина ожидал приятный сюрприз. Семья Наберрие оказалась воспитанными, благородными и душевными людьми. Родные Падме сразу приняли его в свою семью. А вот что касалось родственников Энакина (правда, не родных по крови, но всё же...), то с ними оказалось не так просто. Ян Дуку, который приходился отцом Квай-гону, явился на свадьбу, но с таким выражением лица, как будто он делал огромное одолжение (что поделаешь, он недолюбливал Энакина), а все гадости, которые он наговорил Энакину, умудрился замаскировать под поздравления - так изящно, что не придерёшься. Квай-гон всегда был на стороне Энакина, к нему нет претензий, он искренне радовался счастью своего младшего приёмного сына. А вот Оби-Ван, когда остался наедине с Энакином, высказал всё, что думает по этому поводу: - Знаешь, Энакин... Зря вы так быстро поженились. Две недели - это маленький срок. Нужно было узнать друг друга получше, повстречаться хотя бы год до этого... - Год... Или два... А может, лучше все семнадцать лет, как вы с Сатин? - Ядовито отозвался Энакин. - У нас другая ситуация. Сатин не хочет на мне жениться. - Объяснил Оби-Ван. - А может, это тЫ не хочешь? - Сказал ему на это Энакин. Разговор зашёл в тупик. - Почему ты не можешь за меня просто порадоваться? - Обиженно вздохнул Энакин. Многие браки могут оказаться несчастливыми, если они не подчиняются правилу Двух - то есть, лишь один из Двух может обладать властью, а другой должен подчиняться ему. И с Этим у наших супругов не было проблем - даже несмотря на то, что оба они являлись лидерами по своей природе. Энакин, воспитанный одной лишь матерью, привык уважать и ценить женщину. При том, что он имел бунтарский характер и не любил никому подчиняться, он во многом слушался Падме (правда, не всегда, но это уже другой разговор). У супругов должны быть общие интересы. Казалось, что Падме и Энакина связывало лишь одно - их чувства друг к другу. Они принадлежали к двум разным мирам. У каждого из них была своя реальность, в которой он состоялся и видел смысл жизни. По логике вещей ни один из них не мог стать частью жизни своего супруга. Были ли вообще у Энакина с Падме точки соприкосновения? Вряд ли. Падме любила слушать классическую музыку и джаз, а Энакин - рок-н-ролл и разные виды метала. Она с удовольствием смотрела политические передачи и мелодрамы, а он обожал боевики, ужастики и "Формулу-1". Энакин мог часами говорить о новых видах военной техники или гоночных машинах, Падме же могла по памяти легко процитировать всех политиков, которые когда-либо жили в США и даже за их границами. Падме любила проводить досуг в компании друзей из Конгресса, рассуждая с ними о политике, особенно о своей любимой демократии; Энакин же любил чинить всё, что ему попадалось под руку, кататься по городу на огромных скоростях на мотоцикле или автомобиле - часто путая их с истребителем, - или же играть с Асокой в приставку. Энакин и Падме даже ели по-разному: Падме старалась питаться диетическими продуктами, так как берегла свою фигуру; Энакин же, испытав в детстве голод, жрал всё подряд (даже удивительно, что он ещё при этом умудрялся оставаться таким худым). В общем, Энакин и Падме оказались довольно разными людьми, но это не мешало им быть счастливыми. Они могли, обнявшись, весь вечер вместе смотреть мелодрамы; Падме могла часами сидеть в гараже и любоваться тем, как её муж из бесформенной рухляди делает шедевр техники. Пусть Падме и Энакин жили в разных мирах, но их миры были всегда открыты друг для друга. Если у них всё так хорошо... то что же было не так с их браком? А то, что они очень редко виделись. Если попробовать вычислить, сколько времени Падме с Энакином провели вместе, то за все три года их брака едва ли насчитается три месяца. И у неё, и у него работа отнимала всё время. Падме пропадала на своих миссиях неделями, а Энакин - целыми месяцами. Однажды, в один из тех дней, когда наконец появилась возможность увидеться спустя много времени, Энакин вернулся домой с цветком в огромном вазоне и сумкой, доверху наполненной румяными, сладкими грушами. Зная, что Падме обожает груши, Энакин купил их сразу же, как только покинул аэропорт. А цветок он протащил через полмира, прямо из мест, где он воевал. Это был какой-то очень редкий и красивый цветок - Энакин увидел его в саду у одного сбежавшего генерала. Зная, насколько сильно Падме любит цветы, он выкопал этот цветок, посадил его в вазон и взял с собой. Дома его ожидало разочарование. Он не застал Падме. Их дворецкий Артур Гольденштейн (они с Падме звали его просто "Арту") сообщил ему, что она задержалась на работе и предположительно будет вечером. Когда Падме вернулась, она обнаружила Энакина в их постели. Устал её ждать, бедняга. Он спал, заваленный её вещами - всякими сумочками, платьями, косметикой. Всё это добро он обнимал во сне, зарывшись в него носом как щенок. "Ах, собственник!" - С умилением покачала Падме головой. - Ах, я собственник? Я тебе сейчас покажу, какой я собственник! - Просыпаясь, пробормотал Энакин. Он вскочил и, заключив Падме в объятия, с рыком повалил её на кровать. - Эни... Ну Эни! - Смеялась Падме. - Перестань, ты мне причёску испортишь! - Шутливо останавливала она его. - Я обожаю тебя расстрёпанную... - Ты весь в косметике. - Мило улыбнулась она. Они оба рассмеялись. Их ожидал прекрасный романтический вечер. Они валялись в постели. Наслаждаясь каждым моментом, Энакин медленно крышил груши на маленькие кусочки и кормил ими Падме... Но неожиданно всё прервалось, так и не начавшись. В блаженной тишине раздался телефонный звонок. Энакину позвонило его начальство и потребовало, чтобы он вернулся обратно. Туда, откуда он только что прибыл. - Падме, меня вызвали. - С тяжёлым сердцем сообщил ей Энакин. - Я должен... Падме перевернулась на другой бок, повернувшись к нему спиной. - Падме, Ангел! Я не могу остаться. - В нашей семье всё не так, как в нормальных семьях. - Печально произнесла она. Что мог сказать ей Энакин на это? Правда есть правда. Но что здесь можно сделать? Падме хотя бы была свободна и добровольно делала на своей работе всё, что считала нужным. У Энакина же всё обстояло сложнее. Последовав за своей мечтой, он угодил в рабство. Ведь тот, кто бесплатно учится в академии ВВС, потом должен отслужить несколько лет в армии до тех пор, пока не закончится срок действия контракта. Энакина с Оби-ваном отправляли в самые горячие точки, какие только можно. Оби-вана ценили за его исполнительность, изощрённый ум и чутьё, которое помогало людям избежать многих бед; у Энакина же была ярость, сокрушающая всё на своём пути, и безумные идеи, что помогали выигрывать безнадёжные сражения, а ещё - власть над солдатами, готовыми идти за ним хоть в ад. Оба они приносили огромную пользу государству. А чем больше ты готов дать, тем больше тебя используют. Падме не видела Энакина почти никогда. А каждый раз, когда он покидал её, она усиленно гнала от себя мысль о том, что в следующий раз её муж может вернуться к ней уже в закрытом гробу. Это было не единственным, что омрачало жизнь супругов. Энакину каждый день снились кошмары. Он признался Падме, что плохие сны беспокоят его с тех самых пор, когда он стал впервые осознавать себя. На первый взгляд, всё объяснялось просто: у парня была сложная жизнь - его печальное детство, а затем ужас, который он пережил, служа в армии. Однако очень скоро Падме начала подозревать, что за кошмарами Энакина и его странным поведением кроется нечто иное. Однажды Падме проснулась посреди ночи от того, что её разбудили сдавленные крики Энакина. Едва открыв глаза, она тут же увидела, как все предметы в комнате, включая тяжёлую мебель, вдруг оторвались от пола и просто-напросто повисли в воздухе. Не веря своим глазам, Падме привстала на кровати и поймала рукой шкатулку, дрейфовавшую у неё прямо над головой. Но тут её отвлёк Энакин - он стал беспокойно метаться, остервенело цепляясь руками за простыни. Падме положила ладонь на его покрытый испариной лоб и погладила его по волосам, шепча ему успокаивающие слова. Не просыпаясь, Энакин заключил Падме в объятия, и она быстро заснула. Утром Падме обнаружила доказательства того, что то, что случилось ночью, произошло на самом деле. Шкатулка, которая должна была лежать перед трюмо, нашлась у неё под боком. Остальные предметы тоже оказались не на своих местах. Подобное повторилось ещё несколько раз - именно в те дни, когда Энакин ночевал дома. Просыпаясь по утрам, Падме замечала, что предметы находились не там где им положено. Однажды даже получилось так, что каким-то образом её громоздкий шкаф оказался прямо на балконе. Однако происходили и другие странности. Иногда Падме казалось, что глаза Энакина меняют свой цвет. Тут они голубые - а тут уже огненные, слепящие как солнце. Они становились такими в минуты страсти, или же тогда, когда Энакин был очень зол. Энакин часто отвечал Падме на вопросы, которые она не успевала произнести вслух. Он в точности цитировал её мысли, безошибочно угадывал её желания и даже причины, из-за которых у неё было плохое или хорошее настроение. Когда Падме посещала общество вместе с Энакином, он рассказывал ей о том, какой цвет в данную минуту излучал определённый человек. Сначала это забавляло её, но затем оказывалось, что все те люди, чей цвет не нравился Энакину, в итоге совершали подлые и лицемерные поступки. Какой бы нелепой и безумной не казалась теория Энакина о цветах ауры, она имела смысл, так как Энакин ещё ни разу не ошибся. А однажды Падме попросила Энакина детальнее рассказать о том, как он грезил о ней - до того, как они встретились на Набу. После его слов: "В своих мыслях я видел тебя, задумчиво глядящую на закат..." у Падме медленно стали подниматься волосы дыбом. Она ведь думала, что услышит фантазии влюблённого в неё юноши, но в итоге оказалось, что Энакин не выдумал ничего из того, о чём он ей говорил. Он, сам того не подозревая, рассказывал Падме о реальных местах, где она бывала, о реальных событиях, которые происходили с ней. Иногда он, краснея, замолкал. В такие минуты Падме даже боялась представить, о чём ещё мог знать Энакин. Картины прошлого всплывали перед Падме одна за другой. Из тех событий, что случились до их с Энакином встречи на Набу, Падме вспомнила то, на что раньше не обращала внимания. На самом деле её фанатичная преданность работе оказалась не единственной причиной, из-за которой у неё не складывались отношения с мужчинами. Со всеми её ухажёрами происходила какая-то мелкая чертовщина - они ни с того ни с сего спотыкались, обжигались горячим кофе, на них падали полки и шкафы, а цветы, которые они дарили Падме, немыслимым образом вызывали у них жестокие приступы аллергии. У Падме иногда бывали такие случаи, когда она утром просыпалась от чьих-то нежных прикосновений. А когда она открывала глаза, оказывалось, что её парень мирно спал и, исходя из этого, никак не мог делать каких-либо действий. В те минуты у девушки возникало странное чувство, будто кто-то третий - невидимый - лежал с ними в постели, расположившись между ней и её парнем. Она чувствовала на себе его жгучий взгляд и даже могла поклясться, что кровать прогнулась под тяжестью ещё одного тела. А бывало ещё "веселее" - её ухажёры просыпались утром все в синяках и с огромными фингалами под глазами и укоряли Падме в том, что она их колотила ночью (но Падме ведь этого не делала!); некоторые парни сбегали от Падме ещё посреди ночи, и она не понимала почему. И спустя годы, когда Падме уже была замужем за Энакином, продолжало происходить это сумасшествие. Когда Энакин отсутствовал дома, находясь за тысячи миль от Падме, она абсолютно реально слышала его голос и шаги. Иногда она могла увидеть и самого Энакина, но как только она хотела прикоснуться к нему, он исчезал. Сначала Падме старалась найти всему этому разумное объяснение. Затем она подумала, что сходит с ума. Но потом она узнала, что она была не единственной, кто столкнулся с этими странностями. Арту тоже был очень удивлен, когда пару раз увидел, как Энакин бродит по коридору, а затем неожиданно растворяется в воздухе. Некоторые слуги тоже наверняка что-то знали - они ходили перед Энакином на цыпочках и старались лишний раз не попадаться ему на глаза. При любой возможности они бежали от него как можно дальше - словно верили в то, что он может задушить их на расстоянии. Падме не понимала, что происходит с Энакином. Но она отчаянно пыталась ему помочь и во всём разобраться. Она водила его к экстрасенсам, но увы, все они оказались шарлатанами. Падме надеялась также, что если разыскать настоящего отца Энакина, он смог бы им хоть что-нибудь разъяснить. Для этого она наняла лучшего частного детектива, но внезапно он вернул ей деньги, сказав, что ни за что не возьмётся за это дело. Однажды Оби-ван сказал Падме: - Ты здравомыслящая женщина. Почему ты потакаешь его фантазиям? - Энакин не безумен, я это знаю. - Ответила ему Падме. - Конечно, он не безумен. Из-за того, что он плохо спит, его преследуют галлюцинации и навязчивые идеи. - Неужели ты веришь в это?.. Оби-ван, ты ведь ему как старший брат. Ты знаешь Энакина лучше всех. Помоги нам. И Оби-ван помог. Втихаря от Падме он сводил Энакина к психиатру. Чем закончилась эта история, уже известно. Психиатр сам сошёл с ума на первом же сеансе с Энакином. Бывают в жизни редкие случаи, когда судьба дарит двум людям великий дар - Любовь, о которой слагают легенды. Даже если два любящих сердца находятся по разные стороны вселенной, рано или поздно Судьба всё равно сведёт их вместе. Они обретут то самое счастье, о котором мечтают многие, но за целую жизнь так и не получают его. Однако никто не догадывается, как дорого придётся заплатить за это счастье. Семь месяцев тому назад в жизни Энакина настал переломный момент. В то время случилось много разных событий, которые повлияли на его решения и дальнейшую судьбу. Всё началось с того, что Энакин попал в плен. Он сидел в клетке под палящим солнцем и, наблюдая за тем, как медленно испускают дух его соотечественники, задавался вопросом: "Что я здесь делаю?". Время для него остановилось. Закончилась бесконечная гонка, и теперь он мог о многом задуматься. Всё, что он делал до этого момента, теперь казалось таким странным и ненужным. Ради кого и ради чего Энакин совершал свои подвиги? Ради того, чтобы процветала его страна? Но в отличии от Падме, Энакин не испытывал к ней таких трепетных чувств, он даже её родиной не считал. Ради людей? Многим из них нет дела до того, что здесь происходит - как жили они хорошо или хреново, так и живут; настоящую же выгоду от всего этого получают ненасытные амбициозные твари, которые как раз и виноваты в том, что устроили ад на земле. Ради чего ещё? Ради защиты невинных? О да, Энакин спас многих. Он защищал людей, которых он и в глаза не видел, теряя при этом тех, кто был ему по-настоящему дорог. Неужели всё это того стоило? Теперь Энакин сидел в плену, не зная, сколько дней ему ещё осталось жить. Где-то далеко - очень далеко, - находились его близкие люди. Асока наверняка переживает и не находит себе места; Падме... как же Энакин надеялся на то, что она не попала в очередную беду! Оби-ван ищет Энакина повсюду, возможно, предполагая, что его названного брата уже нет в живых, а Квай-гон... Энакин так хотел бы сказать им всем, что с ним всё в порядке и он ещё жив. Но он не имел такой возможности. Энакин не собирался умирать. Ему было что терять. И он решил не сдаваться. Рискнув, он выбрался из клетки, прихватив с собой девять остальных выживших товарищей. Они совершили побег, но им пришлось несладко. Врагов оказалось слишком много. Повсюду. За беглецами отправили погоню. Когда их поймают, это был вопрос времени. Энакин понял, что у него и его товарищей есть лишь единственный призрачный шанс остаться в живых и обрести свободу. Для этого им придётся бежать в пустыню. Холодея от ужаса и борясь с сознанием, готовым отключиться от захлестнувшей его паники, Энакин ступил на иссушенную землю и повёл за собой товарищей. Мать часто говорила ему: "Однажды придёт время, когда пустыня захочет забрать тебя. Но ты не давайся ей, Эни. Сопротивляйся из последних сил. Всегда помни, сынок, что там, среди песков и раскалённых гор, живёт Зло". Энакин брёл по пустыне, своему воплотившемуся в жизнь кошмару. Пустыня заботилась о нём и старалась ему во всём угодить, словно безумная влюблённая женщина. Перед Энакином постоянно, будто из ниоткуда, возникали оазисы с серебристыми ручьями и высокими деревьями. Ему прямо под ноги падали глупые птицы, и благодаря этому его товарищи не голодали. Когда Энакин ложился на землю, чтобы отдохнуть, песок начинал его обволакивать, укрывая собою, словно мягким одеялом. Солнце больше не зверствовало и перестало сжигать кожу его товарищам. Пустыня позаботилась даже о погоне за ними - песчаная буря, обойдя стороной беглецов, погубила всех, кто за ними гнался, ещё и следы замела. "Я лучше твоей жены. И лучше твоей матери. Останься со мной", - безмолвно шептала пустыня Энакину. "...Она предложит тебе всё, что только есть хорошего в этом мире; то, чего у тебя никогда не было; и то, чего ты лишился. Но знай, сынок: она коварна и беспощадна", - предупреждала его мать. Никогда и нигде Энакину не было так хорошо как здесь. Так спокойно. У него вдруг возникло такое чувство, будто он спустя долгие годы наконец вернулся домой. Однажды Падме, узнав об одном из самых больших страхов Энакина, сказала ему: "...А ты прийми её [пустыню] и полюби. Тогда твои страхи уйдут, и ты поймёшь, что ничего плохого в ней нет". Падме не понимала, о чём говорила. Но кто его знает, может, она права? Энакин осторожно положил ладонь на землю и загрёб горсть песка. Песок медленно просочился сквозь его пальцы, а затем, поднявшись в воздух, причудливо сложился в человеческую фигуру - абсолютно точную копию Падме. Песочная "Падме" улыбнулась Энакину и приветливо протянула ему свою руку... - Отстань от меня! Отстань! - в ужасе закричал Энакин. От нервных взмахов его рук песочная фигура вмиг рассыпалась, а песчинки, шурша, быстро отпрянули от юноши, словно не понимая, чем же так разозлили его. Его товарищи, до этого с наслаждением плескавшиеся в ручье, повернули головы в сторону Энакина и с недоумением начали наблюдать за тем, как парень яростно пинает песок. - Собирайтесь. Мы уходим. И чем скорее, тем лучше. - Буркнул Энакин, прошагав затем мимо ручья. Мужчины с большой неохотой отправились в путь, не понимая, какая муха Энакина укусила. Он испортил им всё удовольствие - в кои-то веки они почувствовали себя как на курорте. Целых полдня Энакин гнал своих товарищей вперёд, запрещая им надолго останавливаться. Уже через восемь часов они выбрались из пустыни. Энакин обернулся в её сторону. Он чувствовал, как она умоляла его остаться. Но также он знал, что если он вернётся в пустыню, то уже никогда не вырвется из этой западни. Его мать оказалась права. - Прощай. Ты меня не получишь. - Прошептал Энакин пустыне, бросив ей напоследок злой взгляд. На следующий день беглецам повезло. Американский вертолёт заметил их с воздуха и подобрал. Как только Энакин вернулся на базу, он сразу же добрался до компьютера и связался с Падме по Скайпу. - Эни! Слава Богу! Я уже начала переживать. Ты не отзываешься три недели. Что у тебя произошло?! - Воскликнула Падме. Энакин облегчённо вздохнул. К счастью, Оби-ван додумался не рассказывать Падме о плене. - Да тут всё как всегда, ты же знаешь... Всё отлично. - Энакин широко улыбнулся и поднял большой палец вверх. Падме окинула взглядом своего мужа и печально вздохнула. Вместо нормальной одежды на нём были грязные лохмотья. Волосы растрёпанные. Сам он был весь в песке. Ему здорово досталось, и Падме решила не травмировать его расспросами. - А где это ты сейчас? В аэропорту? - Энакин с любопытством разглядывал огромный зал, в котором сейчас находилась Падме. - Да, мы с Сатин летим во Флориду. Мне нужно повлиять на мнение одного упрямого политика... - Надеюсь, он старый и страшный? - В шутку поинтересовался Энакин. - Конечно! И старый, и страшный, и характер у него такой же невыносимый как у тебя, когда ты меня ревнуешь... - Весело отозвалась она. Энакин снова улыбнулся и хотел было шутливо возмутиться, но вдруг у него всё поплыло перед глазами. Зал аэропорта уменьшился до ограниченного пространства - в нём Энакин узнал салон самолёта. Смех Падме превратился в отчаянные крики. Огненная стена мгновенно пронеслась через всё помещение, не оставив никого в живых. Самолёт разорвало на части... ... Перед глазами Энакина замаячила поверхность стола. Затем клавиатура компьютера. Со стоном Энакин приподнялся, оторвав голову от стола. - Эни, ты так устал! Тебе стоит отдохнуть, ты спишь на ходу. - Услышал Энакин обеспокоенный голос Падме. Он посмотрел на неё долгим безумным взглядом - словно не веря, что она всё ещё жива. - Падме, послушай! Не садись в этот самолёт. Он взорвётся. - Сказал он ей. - Что? - Падме усмехнулась, решив, что неправильно расслышала Энакина. - Мне приснился кошмар. Ты погибнешь. - Эни, но тебе ведь постоянно снятся кошмары обо мне, а я до сих пор жива. - Легкомысленно отозвалась она. - Этот кошмар не похож на все остальные... Просто поверь мне! Чего тебе стоит просто сесть в другой самолёт? - Но Эни, я тогда опоздаю на важную деловую встречу. Ты представляешь, что будет? Рядом с Падме на экране появилась Сатин: - Энакин! Здравствуй. - Поприветствовала его она. - Ты конечно извини, без обид, но как тебе не совестно? Мы как раз собираемся лететь на самолёте, а ты тут такие ужасы рассказываешь. - Сатин, хоть тЫ меня послушай! Но разговаривать с Сатин было ещё бесполезнее. Упрямица, готовая до самого конца стоять на своём, никогда не поверит ему. Энакин с Сатин не очень-то ладили. Сатин, будучи одной из лучших подруг Падме, часто злилась на Энакина за то, что он изводил Падме своим шизоидным поведением. - Оставайтесь на месте! - Велел девушкам Энакин и сорвался с места. Он прыгнул в первый попавшийся истребитель и пролетел на нём ровно столько, сколько позволил запас горючего. Успев приземлиться возле ближайшего аэропорта, он, не дожидаясь нужного рейса, нанял частный самолёт и сам повёл его, оставив позади возмущённого лётчика. Энакин спешил. Он загнал машину до полной неисправности, пытаясь из неё выжать больше, чем она способна была дать. В итоге он поменял несколько самолётов. Однако как быстро он не летел, это не помогло ему - нужный ему материк находился слишком далеко. По радио объявили, что тот самый самолёт, который летел во Флориду, взорвался в воздухе от бомбы, подложенной террористами. Энакин опоздал. С воздуха он увидел горящие обломки самолёта и пожарников со спасателями, суетящихся словно муравьи. С горем пополам приземлившись, Энакин помчался к месту катастрофы. Один из спасателей остановил Энакина, приняв его за пострадавшего - после плена парень выглядел неприглядно. - Где Падме?! - Вцепился Энакин в спасателя. - Какая Падме? - Недоумённо переспросил тот. - Моя жена! Где она??!! Где моя жена??????! Пожарные оттаскивали Энакина прочь от горящего самолёта. Но каждый раз он вырывался и снова бросался в огонь. Его взгляд судорожно цеплялся за всё, что когда-то могло быть вещью или телом, пока в один момент не наткнулся на обугленную часть какой-то книги. На почерневшей от копоти обложке Энакин разобрал лишь одно слово - "человек". "Человек, который смеётся". Роман Гюго. Одно из самых любимых произведений Падме. - Нет... - тихо прохрипел Энакин, поднимая с пола остатки книги. Она рассыпалась у него руках, и ветер подхватил и унёс её почерневшие страницы. - Сэр! Слышите меня? Сэр! - кричал Энакину в лицо тот самый спасатель, который первым обнаружил его. - Из этого самолёта нам удалось спасти двух женщин. Их отправили в больницу. Езжайте туда. Есть вероятность, что одна из них ваша супруга. Энакин помчался в больницу. Там он встретил Падме, живую и совсем невредимую. Если бы она не была вся перепачкана сажей, нельзя было и подумать, что она вообще пережила авиакатастрофу. - Падме, ты живая... Живая... - Шептал Энакин, не выпуская жену из объятий. Положив голову ей на грудь, он с наслаждением слушал биение её сердца - доказательство того, что она жива. - Я больше никогда тебя не брошу... Я всегда буду рядом. Мне осталось отслужить всего лишь месяц, а затем я уйду из воздушного флота. Мы будем вместе, всегда! В горе и в радости, как мы друг другу обещали. Мы будем счастливы. Родим двух прекрасных детишек - мальчика и девочку... - Мне нравится эта идея... - отозвалась Падме, и Энакин почувствовал, как она его слабо обнимает в ответ. После пережитого кошмара Падме держалась молодцом, как и всегда. Только руки немного тряслись. Всем, кто разговаривал с ней, она вынуждена была солгать о том, где она находилась на момент взрыва - ведь только так можно было объяснить, каким образом она уцелела. На самом же деле в тот момент она сидела прямо возле бомбы, но взрыв не затронул Падме, а падение не навредило ей. Энакин почувствовал, как слеза Падме капнула ему на плечо. - Сатин... Ей сейчас делают операцию. Она в очень тяжёлом состоянии. - Сообщила она Энакину. За пару минут до взрыва Сатин вышла в туалет - она облилась апельсиновым соком и собиралась застирать платье. Это спасло ей жизнь - изолированное помещение защитило её от взрыва. Но насколько Сатин повезло, это ещё вопрос. Она умирала. Медленно и мучительно. Врачи делали ей операцию лишь потому, что выполняли свой долг. Но они отлично понимали, что это не спасёт её, а только продлит её агонию. Энакин с Падме сидели напротив операционной. Энакин старался приободрить Падме, убеждая её, что всё будет хорошо. У него плохо получалось. Падме обняла мужа и положила ему голову на плечо - она ожидала неизбежного. Он же, сверля яростным взглядом закрытую дверь, уже думал о том, как найдёт виновников этой трагедии и заставит их поплатиться за его близких. Мимо них промчался Оби-Ван. Не обернувшись в их сторону, он открыл дверь операционной и вошёл туда. - Сюда нельзя! - Пытались остановить его врачи. - Вы меня пропУстите. - Властно прозвучал его голос. Никто не выгнал Оби-вана. После многочасовой операции Падме и Энакину наконец позволили увидеться с Сатин. Им сообщили неутешительную новость - ей осталось жить не больше двух дней. Они вошли в палату. Сатин неподвижно лежала, окружённая громоздкой и пищащей медицинской техникой. Её накачали медикаментами. Она только что пришла в сознание. У её постели сидел Оби-ван, держа её за руку. Он плакал. С того дня, когда он впервые встретил Сатин, прошло семнадцать лет. Все эти годы он любил её. Но он отлично понимал, что его работа и долг перед государством всегда будут стоять между ними. Он должен был выбрать лишь одно из двух - или работу, или любимую женщину. Тогда , признаваясь Сатин в любви, он говорил ей, что уйдёт из ВВС, стоит ей только сказать "да". Но каждый раз Сатин отказывала ему. - Глупенький... - Еле слышно прошептала Сатин, светло улыбнувшись ему. - Я ведь всегда тебя любила. Потому и отказывала тебе. Я знаю... ты не можешь без своей работы. Я была бы лишней. - О, каким же я был идиотом! Мне нужно было настоять... Я во всём виноват... - Всхлипывая, рыдал Оби-ван. Сатин попыталась ободряюще сжать Оби-вану руку, но не смогла. После авиакатастрофы её парализовало. - Ещё есть время... Давай поженимся. Сейчас. - Прямо здесь? - Переспросил её Оби-ван. - Прямо здесь. - Прошелестел её голос. - Нет, вы не поженитесь в этой душегубке! - Не выдержал Энакин. - Всё будет не так. И не здесь. Борись, Сатин! Ты ведь сильная и ужасно упрямая. У тебя всё получится. Ты будешь жить очень долго. У тебя будет невероятно красивая свадьба. Ты наденешь роскошное свадебное платье, белое как снег, и вы с Оби-ваном обвенчаетесь в церкви под звуки органа. Вы объездите весь мир, сделаете вместе много дел, переживёте много счастливых моментов. А ещё Оби-ван много раз успеет тебя выбесить. Ты знаешь, что он после всех поправляет полотенца, расставляет вещи в идеальном порядке и вечно читает морали? - Хватит... - Сатин ласково улыбнулась Энакину. - Не надо меня смешить - мне тяжело смеяться. Ты... Не обижай Падме, она так тебя любит. Она потеряла сознание. Энакин обнял Оби-вана. - Держись, брат! - Сказал он ему. - Не сдавайся. Будь молодцом - ради Сатин. Надежда есть всегда...пока жив тот, кого ты любишь. Оби-ван выдавил из себя благодарную улыбку, слабо хлопнул Энакина два раза по плечу и отстранился от него, повернувшись к окну. Остаток дня они потратили на приготовления к свадьбе. Оби-ван разыскал священника и договорился с ним. Энакин и Падме обошли все магазины и купили Сатин самое прекрасное свадебное платье, какое только смогли найти в городе, а также наряд для Оби-вана. После этого они вернулись в больницу и украсили цветами всю палату Сатин. Близился вечер. Оби-ван смирился с тем, что сразу же после свадьбы он будет справлять похороны. Безупречное самообладание вернулось к нему, на своё лицо он снова надел лёгкую приятную улыбку. Лишь покрасневшие опухшие глаза выдавали его истинное душевное состояние. А в остальном он выглядел прекрасно. Элегантный чёрный фрак очень шёл ему. Осталось несколько шагов до закрытой двери. Энакин и Падме взялись за руки, непроизвольно ища друг у друга поддержки. Когда они вошли в палату, все трое ошеломлённо пооткрывали рты. Сатин сидела на кровати и, держа в руках букет ромашек, с наслаждением вздыхала их аромат. - Бен... Я не знаю, что случилось, но мне вдруг стало намного лучше. - Радостно сообщила она Оби-вану. Она попыталась встать с кровати, но упала на пол. Священника отправили обратно. Врача немедленно позвали. Доктор был ошеломлён не меньше других. - Я впервые вижу нечто подобное! - Восклицал он. - Я бы подумал, что это врачебная ошибка... Но я ведь лично делал операцию мисс Крайз! На ней не было живого места - все кости переломаны, многие органы безнадёжно повреждены. А теперь я вижу, что её организм стал быстро восстанавливаться. Это невозможно с точки зрения науки... но именно это сейчас и происходит. Оби-ван пожал руку врачу: - Вы совершили чудо, доктор... Сатин скоро выписали из больницы, и сразу же после этого они с Оби-ваном поженились. Свадьба была невероятно красивой и душевной - они обвенчались в церкви под звуки органа и счастливые аплодисменты самых близких и любимых людей. Спустя месяц Энакин ушёл из армии как обещал. Вернувшись домой, он с наслаждением вдохнул чистый воздух, лишенный запахов оружия и крови. Теперь в их с Падме жизни должна была открыться новая страница. Впереди их ожидали свет, любовь и долгожданное семейное счастье. *** - Скажите, доктор, он будет жить? - Грустными колокольчиками прозвучал голос Падме. Она находилась далеко от Энакина, но он отчётливо слышал каждое её слово. В окне появился другой силуэт - мужчина в больничном халате: - Я ни в чём не уверен. - Ответил он Падме, качая головой. - Мы делаем всё возможное, но ему становится только хуже. У Энакина участилось дыхание. До него дошло, что сейчас Падме стоит у постели Дурджа - того самого мерзавца с дискотеки, который всё норовил её... - Если ему нужна дорогостоящая операция, я готова заплатить, сколько нужно. Спасите Дурджа. - Со сдержанной мольбой прозвучал голос Падме. "ЧТО???!" Энакина начал бить озноб. У него внутри будто произошёл ядерный взрыв. Падме сказала ему, что они должны побыть отдельно друг от друга. Она оставила Энакина сидеть в обезьяннике, а сама в первую очередь помчалась... к Дурджу! "Падме, мой Ангел... Прошу тебя... Скажи, что это мне только кажется!" Энакин чувствовал, как теряет контроль. Он ненавидел беднягу Дурджа, который именно по его, Энакина, вине, сейчас находится при смерти. Он ненавидел врачей, что упрямо старались не пустить Дурджа на тот свет. Он ненавидел всех, кто отнял у него Падме. *** Семь месяцев тому назад. "Я не ревнив. Я лишь боюсь тебя потерять". Когда-то у маленького Эни была мечта - он хотел защищать людей. Когда он потерял маму и Йаддль, его мечта стала уже не такой невинной. С тех пор она тесно переплелась с жаждой богатства и власти. Энакин верил в то, что обладая деньгами и властью, он сможет защитить своих близких и оградить их от всяких бед. Ведь если бы у него были деньги, они с мамой никогда бы не жили в бедных районах, и мама не погибла бы от рук наркоманов, пожелавших её ограбить. Была бы у него власть, он отправил бы Йаддль в самую элитную клинику в мире, и там бы ей не позволили умереть. Став военным лётчиком, Энакин получил, что хотел. Он имел возможность воплощать в жизнь свою мечту, при этом зарабатывая немалые деньги. В будущем его ожидала блестящая карьера, ещё больше возможностей, денег и власти. Это должно было защитить Падме, ведь по логике вещей она никогда не должна была бы попасть в такие ситуации, в каких оказались мама Энакина и Йаддль. Но Энакин ошибся. Это не помогло оградить от бед его возлюбленную. Именно из-за того, что Падме обладала возможностями, деньгами и властью, она могла позволить себе постоянно подвергать свою жизнь опасности; именно потому, что Энакин всегда находился непонятно где, зарабатывая свои деньги и гоняясь за призрачными идеалами, он не оказался рядом с Падме, когда был ей нужен. В тот день, когда Падме села в тот злосчастный самолёт, Энакин очень испугался за неё. С тех пор он решил, что больше не оставит её одну. Он думал, что после ухода из армии их семейная жизнь наконец наладится. Но вскоре он начал понимать, что его надежда на счастье была всего лишь миражом. В жизни Падме больше не осталось места для Энакина. И если бы дело было в другом мужчине, эту проблему ещё можно было бы решить. Но соперником Энакина был не живой человек, а убеждения Падме, в которые она фанатично верила ещё с детства. Деятельность Падме уже давно вышла за рамки её профессии. Она познакомилась с очень многими политиками, и некоторые из них признались ей в том, что они её единомышленники. Всё начиналось с обычных дружеских посиделок, которые Энакин не воспринимал всерьёз. Однако вскоре знакомые Падме образовали собою некое закрытое общество, состоящее из патриотов-идеалистов и обманщиков, которые притворялись, что им есть дело до людей. И те, и другие использовали Падме, манипулируя её самыми лучшими побуждениями и чувствами. Они подначивали её бросить работу дипломата и стать полноценным политиком. Втянув её в свою политическую игру, эти люди сделали Падме голосом своего общества и прикрылись её добрым сердцем как щитом. Что бы Энакин не делал и не говорил, он не мог остановить Падме. Он понятия не имел, что с ней делать, ведь она совсем не была похожа на ребят из авиации, на неё не действовали ни мольбы, ни приказы. Когда Энакину кто-нибудь перечил, он ставил его на место. Но Падме почти никогда не перечила Энакину - и всё равно всё делала по-своему. Она всегда была своевольной, и самый первый раз это проявилось в том, что она, выйдя замуж за Энакина, оставила себе девичью фамилию. Когда Энакин расправился с киллером, покусившимся на жизнь Падме (у Сабэ тогда был выходной), его терпение лопнуло. Он приковал Падме цепью к кровати, сказав ей: "Ты больше не пойдёшь к своим политическим дружкам! Если только таким способом я могу тебя уберечь, то пусть так и будет". Падме обиделась на Энакина и не разговаривала с ним три дня. В итоге он всё-таки сдался, отпустил её и ещё долго потом извинялся. Падме невозможно было удержать. Но Энакин всё равно любыми способами старался контролировать ситуацию. На этот раз он вставил "жучок" в смартфон жены. Энакин понимал, насколько это нехорошо. Но ему каждый день снились кошмары о её смерти, и он просто хотел быть всегда убеждённым в том, что с Падме всё в порядке. Дни Энакина проходили впустую. Ночью он старался не спать, а днём он бесцельно бродил по городу или опустевшему дому. Вечером (далеко не каждым) Падме возвращалась домой или в гостиничный номер, где они в очередной раз остановились. Постоянно ожидая её, Энакин наконец понял, что она испытывала, когда ждала его месяцами. И даже тогда, когда Падме возвращалась домой, она далеко не всегда была с Энакином. Её мысли витали где-то далеко - в несуществующем мире, где нет коррупции и лицемерия, а все люди одинаково счастливы и не угнетают друг друга. И часто, когда Энакин целовал Падме, она просто сидела за столом и пялилась в очередные чёртовы документы. Чтобы хоть чем-нибудь себя занять, Энакин устроился работать на СТО. Он чинил машины, не вынимая наушники из ушей. Голос Падме - единственное, что ему осталось. Однажды на СТО Энакина навестил тесть. Состоялся не очень приятный разговор. "Зятёк, ну что ж ты творишь? - Приблизительно так заговорил с Энакином глава семейства Наберрие, только более вычурно и интеллигентно, чем здесь показано. - Мы с женой - бывшие сенаторы штата, в котором ты живёшь, а Падме - уважаемый дипломат. И тут ты - на СТО работаешь. Ты же был классным лётчиком, почему ты променял свою работу на это позорище?" "Разве работать на СТО - это нечто постыдное?" - Парировал Энакин. У него остался неприятный осадок от этого разговора. Когда тесть ушёл, высказав всё, что думает, Энакин отпросился с работы и отправился в парк - тот самый, который находился рядом с Белым домом. Именно там Падме сейчас скрещивала шпаги с очередным политиком, и Энакин решил дождаться её. Он сидел на скамейке, наблюдая за ярко-зелёной лужайкой. Сегодня был солнечный день. На траве удобно расположились довольные и сытые семьи, ковыряясь в коробочках из-под пикника. Бегали и резвились счастливые дети. Целовались влюблённые парочки. Глядя на эту идиллию, Энакин испытывал некое тошнотворное чувство - подобное чувство испытывают обычные нормальные люди, когда вступают в лужу крови или видят перед собой нечто ещё более ужасное. У Энакина нарастало чувство тревоги. Асока оказалась права, когда сказала, что ему не понравится жить в мирные времена. Он чувствовал себя чужаком в этом приторно-зелёном мире. Он задыхался. Отказавшись от своей профессии, Энакин лишился целой жизни. В той - настоящей, - реальности он был бесстрашным воином, а не неудачником из СТО. Там, на войне, от него многое зависело; он всегда мог найти решение любой проблемы, и даже если он косячил - по глупости или самонадеянности, - он всё равно с достоинством преодолевал все трудности. В мирной же жизни Энакин терпел поражение за поражением. В том мире, из которого он сам себя вышвырнул, самые простые вещи были наполнены особым смыслом. Каждый восход солнца воспринимался как чудо - ведь это значило, что вчерашний день прошёл, и ты всё ещё жив. Там слово "друг" означало человека, который прикроет тебе спину и отдаст за тебя жизнь; в обычной же реальности друг - это тот, кто с удовольствием одолжит у тебя деньги и на халяву пожрёт на твоём дне рождения. О, когда-то у Энакина было много друзей... Они принимали его таким, какой он есть, и никогда не задумывались над тем, безумен ли он. По щеке Энакина потекла слеза. Он вспомнил, как сидел с ребятами у костра - вокруг дымящиеся руины, воздух всё ещё звенел и пахнул гарью. Энакин достал последнюю банку ананасового джема, которую ему дала в дорогу Падме. Втихаря от командиров он намазывал на галеты этот джем и раздавал товарищам, гордясь тем, какая замечательная у него жена... Энакин почувствовал, как бешено стало колотиться его сердце. В глазах запестрело от обилия цветов. Зелёная лужайка ослепила его, а затем расплылась разноцветными пятнами словно испорченная картина. Поморщившись от боли, Энакин выдернул наушники из ушей. Голос Падме больше не успокаивал его - ведь он его не слышал. Сотни других голосов разрывали его голову, заглушая её голос. Энакину хотелось кричать. Громко. Утопить в крови проклятую зелёную лужайку, порубив всех на куски, и всё это сжечь... - Эни? - Неожиданно окликнул его голос Падме. Она стояла прямо перед ним. Когда он увидел её, мир снова стал прежним. Голоса стихли в его голове. В глазах перестало пестрить. Энакин молча обнял Падме. Она мягко отстранилась от него, а затем положила ему на ладонь какую-то мелкую деталь. Это оказался "жучок". - Падме... Это не то, что ты думаешь! - Вскричал Энакин, оправдываясь. - Я сегодня случайно обронила телефон...и увидела. - Падме посмотрела на Энакина долгим печальным взглядом. - У меня нет любовника, если ты это хочешь знать. - Я знаю... - Энакин растерянно потупил взгляд. - Я просто...боялся за тебя. Если бы с тобой что-нибудь случилось... Я не хотел узнать об этом последним. "Боже... Если она подаст на развод, я покончу с собой". Но тут он почувствовал, что Падме обнимает его. - Я кое-что придумала. - Прошептала она ему на ухо. - Отныне мы сможем видеться чаще. Падме предложила Энакину стать её вторым телохранителем - кто-то должен был заменить Сабэ в её выходные. Это казалось действительно хорошим решением проблемы - теперь он мог быть вместе с женой даже тогда, когда она была занята на работе. Мудрое решение Падме сделало Энакина счастливым, и всё, что его окружало, преобразилось в его глазах. Зелёный мир перестал казаться ему враждебным, и парню больше не хотелось никого убивать. Он даже искренне порадовался за тех счастливых людей на лужайке. Теперь эта реальность обрела для него смысл - потому что Падме была рядом. - ...Кстати... Уже несколько дней ничего не слышно про Льюиса. - Между прочим рассказала Падме новость. - Помнишь его? - Это тот самый негодяй, который натравил на тебя киллера? - Уточнил Энакин. - Да, это он. Он словно в воду канул. - Озадаченно добавила она. - Говорят, он исчез без вести. "Я лично его закопал. Никто не смеет угрожать моей жене". - Надеюсь, его не найдут. - Энакин ухмыльнулся одним уголком рта. Падме внимательно посмотрела на довольное лицо Энакина. Она ведь знала своего мужа как облупленного. Но тем и хороша любовь, что она на многое закрывает глаза. Падме таки сделала Энакина своим телохранителем, но из этой затеи не вышло ничего хорошего. Она лично уволила его в первый же день. Ситуация вышла реально дрянная. Во время политических переговоров Энакин, поражённый цинизмом собеседника Падме, напал на него, схватив его за горло. Падме пришлось задействовать весь свой дипломатический талант и женское обаяние, чтобы пострадавший политик, который ещё долго сидел перед ней с вылупленными глазами и мокрыми штанами, не отправил её непутёвого мужа в тюрьму. - Энакин, что на тебя нашло?! - Бурно негодовала Падме, когда они остались дома наедине. - Почему ты не можешь держать себя в руках?!! - Этому жирному коту стоило следить за своими словами. - Злобно процедил Энакин, абсолютно уверенный в своей правоте. - Пусть скажет спасибо, что я его не убил. - Конечно не убил! Ведь я помешала. - Вскричала Падме. - Я не мог стоять в стороне. Когда он говорил ТАКОЕ. - Возмущённо ответил Энакин. - Мало ли что он говорил! - Эмоционально всплеснула руками Падме. - Это совсем не оправдывает того, что ты набросился на него как псих. У нас в стране свобода слова. Свобода мнений... - Ещё скажи "демократия"!.. - Ядовито отозвался Энакин. - Да, демократия. - Отрезала Падме. - Как мог ты - тот, кто верно служил своей родине, - так поступить?! - Половина моих ребят погибла за эту треклятую родину. Когда я ушёл, они попали под командование жестокого подонка с комплексом Бога, точь-в-точь такого же, как та политическая крыса, с которой ты только что мило беседовала за чашкой чая. Я их предал! Я их бросил! Ради тебя. И теперь я здесь. Выслушиваю рассуждения урода-политика, который сидит в своём пентхаусе и всё решает, кого бы подставить, чтобы прикрыть свою задницу и урвать кусок. - Я сожалею... - Тихо произнесла Падме. Энакин медленно опустился на кресло, прикрыв глаза ладонью. - Я ведь просто... хотел быть с тобой. И хотел, чтобы ничего этого не было... - Я знаю... - Падме опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руки. - Давай просто уедем. Подальше от них всех. - Предложил Энакин, нежно сжимая её руки в ответ. - Я не могу, Эни. Ты же знаешь. - Но почему?! - Воскликнул он. - Ты больше не хочешь меня видеть?! Я надоел тебе?! Падме ответила не сразу. Но цвет её ауры сказал всё за неё. Она излучала нежно-розовый цвет. Цвет тепла и любви. Хоть и окрашенный печалью. - Я люблю тебя. И скучаю по тебе. - Призналась она мужу. - Но есть в мире вещи, которые важнее нас с тобой. Как можем мы быть счастливыми и радоваться жизни, если в мире столько горя и несправедливости? - Если этот мир будет счастлив от того, что ты принесёшь себя в жертву, то пусть он катится к чёрту. - Гневно произнёс Энакин. Неожиданно большое зеркало, возле которого они сидели, треснуло и рассыпалось. Затем взорвалась ваза, и старинный сервиз вместе с ней, разлетевшись по всей комнате тысячами мелких осколков. То же самое случилось и с окнами. Энакин встал с кресла и направился к выходу. - Эни, куда ты? - Окликнула его Падме. - Туда, где мне место. - Жёстко прозвучал его голос. Если бы Падме в этот момент увидела его глаза, она бы ужаснулась. Они утратили свою небесную синеву - теперь в них полыхал пожар. - Когда-нибудь я вернусь. - Сказал он напоследок. - Стану генералом, приведу сюда армию и устрою зачистку. Я буду убивать до тех пор, пока во всём мире не останется ни единого политика. Мы искореним это зло раз и навсегда, захватим власть и установим свои порядки. Может, тогдА сбудутся все наши мечты, и мы наконец станем счастливыми? Это были его последние слова в тот вечер. Затем он ушёл, хлопнув дверью. ...Вскоре Падме узнала, что случилось с её мужем. Военные позвонили ей и сообщили, что Энакин попал в госпиталь. Вернувшись на службу в ВВС, он отправился в горячую точку и был покалечен в первом же бою. "Оби-ван, что со мной? Я не могу пошевелить рукой. Я ничего не чувствую... Скажи мне: я буду летать? Только скажи как есть. Правду". "...Ты больше не сможешь летать. Никогда. Мне очень жаль. Тебе придётся смириться и научиться с этим жить..." С тех пор Энакин каждый день думал о том, что лучше бы он тогда погиб. В этом было бы больше чести, чем до конца своих дней мириться со своим жалким, бессмысленным существованием. Энакина старались убедить, что жизнь - это великий дар, и он должен радоваться, что ему повезло и он её не лишился. Но для него, человека гордого и некогда сильного, остаться в живых было самым большим унижением, какое он когда-либо испытывал. Как и любой инвалид, Энакин страдал. Он раздражался, когда близкие лезли к нему со своей заботой - это лишний раз напоминало ему, что он больше ни на что не годен. Даже Дуку, его недруг, изменил к нему своё отношение - он больше не говорил Энакину ничего язвительного и старался его поддержать; однако Энакин не оценил этого, приняв его проявление человечности за снисхождение к поверженному врагу. Одна лишь Асока относилась к Энакину как прежде - возможно, она была ещё слишком юной, чтобы понять, что именно с ним случилось. Родные Энакина здорово с ним намучились. Поначалу он сбегал из дома и скандалил со всякими сомнительными типами. Затевая драки, он надеялся, что в одной из них его наконец убьют. Но когда он однажды увидел слёзы у Падме на глазах, он прекратил это делать. В итоге оказалось, что увечье Энакина было не главной их бедой. Счастливые минуты, проведённые с Падме, и участие в сражениях было единственным, что отвлекало Энакина от кошмаров и навязчивых идей. Но теперь, когда этого не стало, им начало овладевать безумие, с каждым днём усугубляясь всё больше. Он почти не спал. Это не помогло ему избавиться от кошмаров - теперь он видел их наяву. В редкие минуты просветления Энакин понимал, что безнадёжно болен. На самом деле не существует зловещего мира, где живут цветные тени. Не существует ни чудес, ни таинственных голосов, ни коварной пустыни, что обещает ему покой и счастье. Всё это было лишь плодом его больного воображения, но этот выдуманный мир разрушил всю его жизнь, став для него единственной реальностью. Не это было самым ужасным. Теперь, когда Энакин, сорвавшись с края, летел на дно бездны, Падме была с ним. Став частью его мрачного мира, она не покидала Энакина ни на минуту, погибая вместе с ним. Этого он хотел меньше всего. *** Силуэт Падме скрылся из виду, в окне его уже нельзя было разглядеть. Но для глаз Энакина это не стало помехой - сквозь стены он видел, как Падме сидит у постели Дурджа. "За что ты так со мной?" Энакин почувствовал, как падает на землю. Асфальт начал трескаться под ним словно льдина. Уличные фонари полопались, лишив света целый квартал. Землю тряхнуло несколько раз. Испуганно запищали машины на стоянке. В больнице засуетились люди. Перед Энакином стояла тёмная прозрачная фигура. Её можно было и не заметить во тьме, если бы не два её огненных ока. - Да когда ж ты оставишь меня в покое?!!! - Измученно закричал Энакин. Этот тёмный призрак был его вечным мучителем. До этого момента он являлся ему лишь в снах, но в этот раз он совсем обнаглел. - Как же я тебя ненавижу... Это ты! Всё из-за тебя! - Простонал Энакин, прикрывая глаза ладонью. Голова чертовски сильно болела. - На самом деле ты ненавидишь не меня. - Услышал Энакин бесплотный голос, лишённый человеческих эмоций. На своём плече он почувствовал нечто почти невесомое - то ли руку, то ли щупальце. - Подними голову и ещё раз взгляни в окно. Энакин взглянул. Его глаза наполнились болью, а затем начали желтеть. - Разве ты позволишь, чтобы кто-то другой отнял у тебя твою любимую женщину? Разве отдашь то, что принадлежит тебе? Убей его. Я же вижу, как ты хочешь это сделать. - Подстрекала его тёмная тень. - Да, хочу. - Признался Энакин. Затем он отвёл взгляд от окна и посмотрел призраку в глаза - такие же жёлтые, как и у него самого. - Но я этого не сделаю. Любовь к Падме и желание ею обладать сейчас боролись в нём. Мысль о том, что она покинет его и уйдёт к Дурджу, была для него невыносимой. Но Энакин помнил, какой Падме была счастливой, когда танцевала с этим парнем. Возможно, Дурдж - это именно тот, кто сможет её спасти и возродить в ней ту самую радугу, которую Энакин так любил в ней, но сам же её и уничтожил. Стоит взглянуть правде в глаза. Энакин - калека с полностью разрушенной психикой. Пока он не уйдёт из жизни Падме, она будет страдать. Всегда. - Я так хотел сделать её счастливой... Но я не смог. Самое лучшее, что я могу сделать для неё - отпустить. - Произнёс Энакин. Призрак долго вглядывался в его глаза, пытаясь найти в них хоть каплю золота. Но они снова вернули себе небесно-голубой цвет. Энакин поднялся с земли и, больше не оборачиваясь в сторону больницы, ушёл прочь. ...Он стоял на берегу океана, задумчиво глядя вдаль. Было тихо. Лишь иногда морской бриз тревожил пальмовые листья, и они шелестели. Успокаивающе шумели волны. Сегодня была на удивление прекрасная лунная ночь. Она была так похожа на одну из тех ночей, когда Энакин с Падме были счастливы... Энакин знал, что как только взойдёт солнце, он изменит своё решение. Стоит ему снова увидеть Падме, и всё начнётся сначала. Он не сможет её отпустить и дать ей шанс на нормальную жизнь. Он вцепится в неё как последний эгоист, ведь он не может без неё жить. Сегодня Энакин покончит с этим раз и навсегда. Он сел на берегу и стал смотреть на звёзды. В последние минуты своей жизни он хотел насладиться их величественной красотой. Говорят, что в других галактиках тоже есть жизнь. Интересно, как там живут люди или те, кто на них похож? Знакомо ли им чувство любви? Сражаются ли они за то, во что верят? Может там, на звёздах, жизнь совсем другая. Более совершенная. Люди живут среди роскошных садов с водопадами и даже не знают о том, что существуют пустыни. Они живут в мире, любя и почитая друг друга. Интересно, если бы Энакин с Падме жили там, среди звёзд, сложилась бы их судьба иначе? Был бы у них шанс? Энакин так и не дошёл до океана. Убаюканный звёздами, он заснул. Ему приснился странный сон. Этот сон был совсем не похож на те кошмары, которые ему обычно снились. Но тем не менее, схожесть с ними всё же была - он казался настолько реальным, что нельзя было подумать, что это не явь. Энакин стоял у окна, распахнутого настежь, и смотрел на вечернее небо. Полная луна была наполовину скрыта зеленоватыми облаками. Было холодно. Пахло сыростью, углём, уличной грязью и лошадьми. Где-то вдали фальшиво играла скрипка, исполняя какую-то примитивную мелодию. Дом напротив казался очень старым, даже древним. Мимо него, цокая копытами по мостовой, пробежала лошадь, таща за собой кэб. Взгляд Энакина переместился на часовую башню, в которой он узнал Биг-Бен. Юноша смотрел на часы уже не в первый раз. Он кого-то ждал. За дверью он услышал знакомые шаги. Обернулся. Комната, в которой он находился, поражала своей роскошью. Витиеватые канделябры, камин, обрамлённый уникальной лепниной, огромная постель с будуаром, старинные картины - здесь каждая вещь была произведением искусства. Шаги стихли у самой двери. Сердце Энакина забилось быстрее. В комнату вошла девушка - молодая аристократка. Она была настолько прекрасна, что казалось, что она сошла с небес. Её глаза были тёмными и таинственными как ночь; длинные тёмные волосы, уложенные в затейливую прическу, лежали короной на её голове. Её кожа была тонкой, белой, и словно светилась изнутри. Сама девушка была высокой и хрупкой, а платье, характерное для моды 1880-х годов, подчёркивало её осиную талию. - Эни! - Окликнула она его. Глаза девушки счастливо засияли, она улыбнулась. Забыв про правила приличия, она, путаясь в своём длинном платье, бросилась к нему навстречу и порывисто обняла его. - Шерли... - Прошептал Энакин, нежно целуя её. - Я пришёл сказать тебе... Наконец высшие силы дали нам надежду! Очень скоро настанет время, когда нам больше не придётся прятаться и лгать, скрывая наш брак. - Мы сбежим? - Восторженно распахнув глаза, воскликнула девушка. - Нет. Лучше. - Энакин на радостях подхватил на руки свою возлюбленную. - Помнишь мистера Палпатина? Я работаю у него на заводе. Так вот: он узнал, что где-то в Америке обнаружили богатое месторождение. Говорят, там серебро лопатами гребут! Палпатин собирается продать завод и отправиться туда. Он предложил мне поехать с ним. Я отправлюсь в Америку и через пару лет стану настолько богатым, что твои родители закроют глаза на моё происхождение и позволят нам быть вместе. Девушка, однако, выглядела уже не такой счастливой. Энакин, бережно посадив её на край постели, успокаивающе взял её за руку: - Не переживай, малыш! Наша разлука будет долгой, но зато потом... - Эни, не надо уезжать. Моё сердце не находит себе места. Я чувствую: там, в Америке, с тобой случится что-то плохое. Энакин улыбнулся: - Да что со мной может случиться? - Откажись от предложения Палпатина. Прошу. Пока не поздно. - Но что же тогда с нами будет? - Нахмурился Энакин. - Я скажу родителям, что ты мой муж. - Твоё общество не пощадит тебя, ты же знаешь. Я не допущу, чтобы ты расплатилась за то, что полюбила меня. Я прошу тебя: поверь в меня! У нас всё получится. Девушка обняла Энакина, крепко прижавшись к его груди: - Будь осторожен и вернись как можно скорее. Я буду ждать тебя. Всю жизнь, если потребуется.