My Bloody Valentine

Часом ранее… Оптимус не спеша проезжал по ставшей для него уже такой родной трассе, ведущей от Далласа в Джаспер. Он мог бы вполне воспользоваться граундбриджем, на чём горячо настаивал Рэтчет, но упрямство и непоколебимость лидера говорили сами за себя. Прайм пребывал на миссии сравнительно недалеко от базы, поэтому счёл предполагаемый расход энергона, которого и так осталось немного, пустым жестом расточительства. Тем более, Оптимус планировал совершить небольшой патруль в одиночку и заодно опробовать новую маскировку, специально разработанную доктором для вылазок на люди. Ему было всё же непривычно в новом облачении. Странно находиться одновременно внутри своей брони, но иметь возможности управлять ею только в качестве транспорта. Никаких мечей или пушек. Только белковая оболочка. Руки, ноги, тело, волосы, даже ногтевые пластины и половые органы — всё выглядело таким натуральным, отчего лидер не смог не восхититься проделанной Рэтчетом работой. Прайм мельком взглянул в зеркало. Из-под кепки на него смотрел среднестатистический представитель земного вида. Однако светящиеся глаза выдавали Оптимуса с головой. Иссиня-голубой, как сам энергон. «Моя разработка не совершенна, — подметил тогда Рэтчет, — так что пока старайся слишком много не пялить им в глаза». Конечно, военный учёл вероятность столкновения с десептиконами, поэтому он и встроил специальную функцию, которая позволяла слиться с бронёй трансформера. Грубо говоря, можно было снова стать частью себя. Главное, далеко не отходить от своей альт-формы, находясь под маскировкой. Но была еще маленькая и непослушная причина, по которой он ехал именно этим маршрутом. Это было связано с Сэмом. Точнее, с его семейными узами… После событий в Египте, его воскрешения и победы над Фолленом, Сэм и Микаэла всё же поженились и начали строить семью в соответствии со всеми земными традициями. Тогда Сэм узнал, что, оказывается, у Микаэлы была младшая сестра. К тому моменту, как парень познакомился с ней лично, ей стукнуло только шесть лет. К сожалению, мать Микаэлы была полностью погружена в ведение их семейного бизнеса, чтобы как-то обеспечить девочкам достойное будущее. Поэтому девушка проводила с Вайолет гораздо больше времени, чем кто-либо. Время от времени Оптимус то появлялся, то исчезал из жизни семьи Уитвики, но дружеская связь с Сэмом с годами только укреплялась. И вот спустя столько лет судьба снова решает свести его со старым другом. Хоть мех и был обескуражен внезапным звонком, он незамедлительно принял вызов. — Здравствуй, Сэм. — Оптимус? Голубая оптика меха настороженно сузилась. Голос Уитвики был наполнен тревогой. Значит, что-то произошло. — Искра мне подсказывает, что тебя настигла беда, мой старый друг. Это связано с десептиконами? Сэм устало вздохнул на том конце трубки. Уитвики было стыдно, что последний раз он звонил Оптимусу пять лет назад, а теперь он беспокоит его по какой-то ерунде, даже не спросив, как у того дела. Несмотря на это, каждый раз мех протягивал ему ру…манипулятор помощи. Он даже не знал с чего начать, нервно сжимая трубку, отчего даже послышался треск. Его голос предательски дрожал: — Оптимус, я понимаю, что долго не выходил на связь с тобой, но… Мех бесцеремонно прервал его: — Сэм, ты же знаешь, для для нас земное время идёт немного иначе. Что для вас год — для нас месяц. Так что лучше поделись своими переживаниями. Мужчина замялся. Да, ему было сорок с хвостом лет, но когда он вёл разговор с Праймом, то всегда чувствовал себя всё тем же взбалмошным пареньком, чью задницу неоднократно спасали автоботы. Впрочем, как и он — их бамперы. На миг он почувствовал ностальгическое тепло в груди. — Помнишь, лет пятнадцать назад ты приезжал навестить меня с Бамблби? Тогда вы впервые познакомились с моей племяшкой, Вайолет. — Хочешь сказать, она в опасности? — оптосенсоры Прайма потемнели. Он представил, как та кроха, которая однажды бесцеремонно залезла к нему в салон и начала хаотично нажимать на все попадавшиеся под её любопытные пальчики кнопки, могла бы оказаться в грязных лапах Старскрима и его шлаковой шайки. Вдруг процессор Оптимуса вывел из блока памяти интересную запись, когда человеческий спарк усердно пытался «починить» трещину на лобовом стекле, ту небольшую, по его меркам, царапину, которую он получил от десептиконов. «Машинке больно, — девочка с искренним удивлением и тревогой рассматривала «травму», — надо лечить!» Затем она, заливисто смеясь, неуклюже выбралась из салона, чуть не ободрав коленки об асфальт, от столкновения с которым её спас внезапно подхвативший кабель. Через некоторое время она шустро выбегает из дома и чуть ли не влетает в салон, отчего Прайму опять пришлось её ловить, но уже ремнями. А затем Оптимус застыл, с интересом наблюдая за её действиями. Со всей возможной нежностью и трепетом малышка аккуратно заклеивала пластырями трещину на его стекле. Оптимус пришёл в недоумение от такого жеста. Когда она закончила, то тут же достала из своей сумочки маркер и подписала немного корявыми буквами, которые получились разных размеров: Вайолет. «Ну всё, теперь до свадьбы заживёт», — она начала радостно хлопать в ладоши и заливисто смеяться. Этот смех навсегда засел в его искре. Он настолько привязался к малышке, что приезжал чуть ли не каждый день в течение всего лета, помогая ей прятаться от дяди Сэма, охотно предоставляя ей место в своей большой кабине. Всё же однажды Сэм догадался об их маленьком с Вайолет секретике. «Оптимус, тебе не стыдно? Ты же огромный робот-вояка, да ещё и возглавляющий других огромных роботов, а не можешь сказать «нет» шестилетнему ребёнку? Как так-то, а? — он чуть не рвал на себе волосы. — А я нервничаю, ищу её. Знаешь, что со мной сделает её сестра?!» — Уитвики возмущённо жестикулировал и не мог найти себе места. В этот момент он был похож на своего четвероногого питомца Моджо, когда от того прятали миску с едой. Тогда Сэм впервые услышал утробный смех самого Прайма, что сливался в единую симфонию со звонким смехом Вайолет. Голос Сэма, полный отчаяния, резко отвлёк его от просмотра своих архивов: — Хотя ей уже двадцать лет, она взрослая девушка, но, понимаешь, Вайолет как магнит, притягивающий неприятности на свою пятую точку, — Уитвики тяжело вздохнул, а затем почему-то перешёл на шёпот: — я не хочу показаться параноиком, Оптимус, но мне кажется, что у Вайолет проблемы. Механизмы тревожно начали передвигаться, формируя на фейсплейте Оптимуса строгий и грозный вид. — Расскажи, пожалуйста, подробнее, что ты имеешь в виду. Несмотря на «пожалуйста» в услышанной фразе, Уитвики почувствовал властные нотки и даже… угрозу в его стальном голосе, от которого у мужчины волосы резко встали дыбом. — Я знаю, что Вайолет отправилась в Джаспер по просьбе Джун, — Сэм нервно прочистил горло. — Дело в том, что Вайолет сорвалась с места слишком резко. Обычно она продумывает поездку до мелочей. Совершенно не похоже на неё, и это наталкивает меня на не очень хорошую мысль. Уитвики замолк. Процессор Оптимуса проделывал скрупулёзный анализ всего сказанного, не упуская ни одной детали, но одна теория казалась хуже предыдущей. Он даже и не заметил, как зажал манипулятором рядом стоящую скалу, превратив её в ничтожную груду камней. — Сэм, говори прямо. Это была последняя капля. Или сейчас, или никогда. Он слишком любил свою племянницу, ровно как своих детей, и был готов пожертвовать многим ради неё, даже если это было уважение самого Прайма. — Мне кажется, она хочет связаться не с той компанией. Там есть один тип и он очень опасен, Оптимус. Мерзавец может причинить вред Вайолет. И речь идёт не только о разбитом сердце. Конечно, рядом есть Джек, который не даст её в обиду, — вытерев капельки пота со лба, он добавил: — Однако он сам ещё ребёнок, да ты вспомни меня в его возрасте! А Вайолет нужен кто-то, с кого она могла бы брать пример, и это ты, Оптимус. — Я понял тебя, Сэм, можешь не беспокоиться, я позабочусь о ней. Перед тем, как положить трубку Уитвики умоляюще прошептал: — Только, пожалуйста, Оптимус, не показывай ей сразу, кто ты такой. А то сам знаешь, она автоматически станет мишенью для ещё более больших проблем. — Хорошо, ещё увидимся, Сэм. — Спасибо, Оптимус, я у тебя в долгу.

***

Вайолет он узнал не сразу. Ему удалось сделать это, только глянув в боковое зеркало, в котором сразу и приметил знакомую вещицу. Эту безделушку как-то раз ему принёс Джаз, не без сарказма сказав, что она напоминает одну мелкую белковую. То была фигурка с гипнотизирующе болтающейся большой головой четвероногого существа, именуемого детёнышем котообразных. Конечно, он подарил игрушку своей маленькой искорке в день их прощания. Маскировка Оптимуса выдала тёплую улыбку. Но тут же он нахмурился. «Что случилось с её волосами?» Ему всё же нравился тот изначальный цвет, который был у неё в детстве. Он напоминал Оптимусу оттенок коры благородных деревьев, некогда существовавших на Кибертроне. В прошлом, когда он служил в архивах при Иаконе, Прайм с горячим интересом просматривал уцелевшие записи о флоре и фауне древнего Кибертрона. Но это мелочь. Искрой он ощущал, что это всё та же Вайолет. Сейчас она походила на одну из богинь из земной мифологии, Афину, истинную воительницу. Пока Прайм любовался своей воительницей, он потерял бдительность и девушка пулей проехала вперёд. После её опасных выкрутасов, из-за которых он уже был готов трансформироваться у неё на глазах, вытащить из машины и по земным канонам воспитания, «отшлёпать за непослушание», он покорно остановился у обочины. «Камуфляж» белкового работал как никогда лучше. Однако пришлось повозиться с краном при загрузке машины на платформу.

***

Неожиданные попутчики ехали в тишине. Вайолет всё никак не могла отойти от увиденной пятью минутами ранее картины: взрослый мужик еле спускается вниз по ступенькам из салона и на трясущихся ногах пытается добраться до платформы. Не знай она ситуации в целом, решила было, что он пьян. Но перегаром или спиртом от него не разило. Оптимус хотел было начать разговор, как вдруг раздался звонок. — Алло, — спросила девушка скучающим голосом. — Бэйнс? Это ты? Чёрт. Приехали.