Тая

Сергей и Максим залетели в комнату Вани, испуганно осматриваясь в поисках опасности, а Иван удивленно посмотрел на них. - Вы чего? - А ты разве сейчас не кричал? – поинтересовался Максим. - Нет, - уверенно ответил мальчик. – Зачем? - Мало ли, - пожал плечами Сергей и почесал висок, думая о том, что это было. В углу комнаты, куда свет настольной лампы не доставал, ему померещилось еле заметное движение, но он как обычно списал это на нервы. – Убрался бы хоть что ли, вещи валяются, как попало! - Да уберусь я, - закатив глаза, произнес Ваня недовольным голосом. – Потом. - «Потом», значит, никогда, - иронизировал Макс. - Вань, правда, приберись, - уже строже бросил отец. – Перед Максом неудобно. - Ой, да ладно! – отмахнулся Грин, смеясь. – Вы просто у меня в гостях не были. - Ладно, приберу, - недовольно буркнул Иван. - Пойдем, не будем мешать, - направились к двери Макс и Сергей. Они вернулись на кухню и молча отпили по глотку чая. Оба думали о том, слышали они или им, правда, показалось? - А ты слышал тоже? – вдруг нарушил тишину Шалеев. - Ну да, - кивнул Грин. – Слушай, может, это на улице было? - Да, хрен его знает, - в очередной раз пожал плечами Серега. – Вроде все там разошлись. Не знаю. - А как вообще у тебя отношения с сыном? – решил спросить Макс. Он чувствовал между ними какое-то напряжение, которое оба пока не преодолели. - Нормально, - коротко ответил Шалеев, закрывшись от прямого вопроса. - Ясно, - вздохнул Максим. – Серег, я в душу без разрешения лезть особо не люблю, но, если что, готов помочь, чем смогу. - С чего такая доброта? Ну, просто интересно, - поинтересовался Сергей. Ему в Кардове-то не все были готовы помочь, а тут и Макс, и Светлана, и Евгения, и еще куча народа, которые по сути-то совсем его не знают, но рвутся в бой. Странно. - Нравишься ты мне! – улыбнулся Максим. – Вот смотрю на тебя и вижу, хороший ты человек, сложный, правда. – Он отодвинул чашку с чаем. – Сереж, не ищи подвоха там, где его нет. Сам посуди, какая мне выгода от этого всего? Да и просто человек я такой, помочь всем хочу. А почему тебя вдруг это так обеспокоило? - Комплекс Бога? – усмехнулся Серега. – Понимаешь, слишком много вокруг стало тех, кто стремится мне помочь. И я никак не пойму, чем заслужил-то? - Типа того, да, - утвердительно замотал головой Грин. – Иначе бы я и врачом не стал. Ты вот почему врачом стал? – Макс задумался над вопросом Сергея. – А что, помощь надо заслуживать? Мне казалось всегда, что тебе либо помогают, либо нет, причем иногда независимо от того, говно человек или нет. - Да я как-то не задумывался об этом, - честно признался Шалеев. – Я всегда врачом хотел быть. – Он задумался. – Может, ты и прав. Когда в МЧС работал, тоже помогали, не зная человека зачастую. - Значит, тоже комплекс, - иронично ответил ему Макс. – Ну, вот и в жизни так, Серег, просто иногда хочется помочь человеку, которого не знаешь. Вот какой-то он располагающий к себе. - Ну да, наверно, - неуверенно произнес Шалеев. – Хотя все равно странно. Сегодня вот учительница пристала, тоже помочь хочет. - Красивая? - Это-то тут причем? – удивленно посмотрел на него Сергей. – Женщина как женщина. - Скучный ты, Серый! – вздохнул Макс. - Я не скучный, просто в отличие от тебя думаю не о женщинах, а о проблемах в жизни, которые решать как-то надо, - усмехнувшись, ответил ему Шалеев. - А вот может и твоя главная ошибка! – рассмеялся Грин. – Так чего учительница? - Да, предлагала к психологу сходить, - неохотно произнес он. – Говорит, что Ваня очень зажат, не общается почти ни с кем. Думаю, может, она права? - Ну, если это вызывает какие-то проблемы, то стоит, - пожав плечами, сказал Максим. – А у тебя с сыном как отношения? - Сложно, - коротко ответил Сергей. – Он думает, что я совсем не думаю о Тае, о маме его. Что я не переживаю. – Он вскочил с места и подошел к окну. Так почему-то спокойнее, когда смотришь на двор и говоришь какие-то очень откровенные вещи. – А я переживаю, просто понимаю, что Ване тоже нужна поддержка, а если я расклеюсь… - Сергей тяжело вздохнул. – Я нужен сыну, но при этом очень хочу, чтобы Тая нашлась и все бы наладилось. Как-то. – Шалеев потер висок и продолжил. – Самому иногда башкой об стену биться хочется, орать, но приходится держаться ради Ваньки, а он не понимает. И что с этим делать? - А вот тут с училкой соглашусь, вам обоим надо к психологу! – сделал из всего сказанного вывод Максим. – Вам контакт наладить надо. У меня, кстати, есть хороший психолог, так что обращайся, если что. - Хорошо, буду знать, - кивнул Сергей. Они поговорили еще немного, и вскоре Максим отправился домой. Шалеев остался наедине с собой, размышляя о том, что, наверно, и правда, стоит обратиться к специалисту или попытаться откровенно поговорить с сыном самому. В конце концов, не может так быть, чтобы родной сын отца не понял. Хотя в жизни все бывает, но Сергей искренне надеялся, что это не его случай. С этими мыслями он закончил уборку на кухне и отправился спать. Завтра выходной, можно будет куда-нибудь сходить с Ваней после школы, и попробовать еще раз поговорить. Кардов - Кꞌгыс! Кгꞌыс! Он гꞌастгꞌелял моих кгꞌыс! – с этого крика началось утро в полицейском участке. Внутрь залетел рыжеватый парень с грязными волосами, в зеленом дождевике, стоптанных резиновых сапогах. Взгляд его метался от Алексея к Александру и обратно. – Помогите! Гꞌастгꞌеляли моих кгꞌыс! - Котов? – посмотрев на участкового, поинтересовался следователь. Он не мог толком разобрать, что говорит этот юноша. У него был какой-то странный дефект речи, да и говорил парень очень быстро. - Нет, крыс, - спокойно ответил ему Леша. – Это Вовка-крысолов, дурачок наш местный. - Я не дугꞌачок, я в школу ходил! – возразил Вова. - А, понятно, - кивнул Александр и снова посмотрел на гостя. Тот никак не мог отдышаться, и взгляд его молил о помощи. Вот же как бывает, кому-то и жизнь такой твари как крыса дорога, размышлял про себя Саша. - Ладно, Вовчик, пойдем, покажешь, - вздохнув, произнес участковый. Браться за дело он не собирался, тут и без крыс полно проблем. Да и Вовка сам виноват, прикормил этих тварей, вот кто-то видать и психанул. - Ну, а я поеду, навещу Шалееву, - сообщил им Муртазин. Леша ничего не ответил, только кивнул и вместе с Крысоловом отправился в старый бункер, где Вова и держал пойманных крыс, а потом ходил и кормил их каждый день. Вход в бункер располагался в заброшенном мелькобинате, который разорился еще в начале двухтысячных. Потом его много раз собирались снести и отстроить там «что-нибудь» полезное, но прошло двадцать лет, а руины как стояли, так и стоят. Только Вовка там и бродит целыми днями, как местный призрак. Дома ему сложно, там мама заставляет работать, да ругает из-за крыс, а в бункере тихо, никто не тревожит. Разве что подростки иногда приходят пива попить. - Я пгꞌишел, а они все мегꞌтвы! – причитал всю дорогу Крысолов, размахивая руками. - Гꞌастгꞌеляли их! - Ага, - лениво отвечал Леша. - Я покогꞌмить их пгꞌишел, - продолжал Вова. – А там кгꞌовь и ни одной живой кгꞌыски! Угꞌод! - Ну, посмотрим сейчас, - кивал ему участковый. Они прошли разрушенное здание администрации мелькомбината и спустились по полуразваленной лестнице вниз, где и располагался вход в бункер. Вова снял с грязной, полуржавой металлической двери замок и открыл ее, пропуская вперед Лешу. Алексей включил фонарик, и перед ним предстала ужасающая кровавая картина: бетонный пол был устелен трупами крыс, расстрелянных явно из ружья разрывной дробью. Приоткрытые рты с острыми зубами и устремленными на входящих мелкими черными глазками. Внутри стоял невыносимый запах затхлого воздуха, смешавшийся с ароматом разлагающихся трупов. - Видишь! Гꞌастгꞌелял! – высовываясь из-за спины участкового, говорил Вова. Он оттолкнул слегка Лешу и вошел туда. – Посмотгꞌи, что наделал?! – поднимая из кровавой лужи труп одной из крыс, продолжил он. – Что натвогꞌил! – поднося чуть ли не к лицу Алексея мертвую крысу, говорил Крысолов. Участковый отошел на два шага назад, с трудом сдерживая свой завтрак внутри. - Да я понял! – испуганно ответил ему Леша. – А ты знаешь, кто это сделал? - Стгꞌашный человек, у него лица нет, - произнес Крысолов, укладывая трупик обратно. – Сейчас! – Вова убежал куда-то вглубь бункера, Леша отошел от входа и присел на ступеньки. Надо было немного выдохнуть, а тут хоть воздух почище. Крысолов вернулся к нему спустя минуту с какой-то черной сумкой, она была сухой, и на ней не было крови, кроме ручек. – Вот! – Он вручил ее Леше. - Что это? – вертя перед собой сумку, поинтересовался Алексей. - Спгꞌятал здесь, – объяснил Крысолов. – Я видел только, как он уходил. Гꞌугаться не стал, спгꞌятался. Стгꞌашно! - Это ты правильно! – поддержал его Алексей. – Давай-ка посмотрим, что там твой гость спрятал. Крысолов нерешительно подошел к участковому, протер рукавом губы. Леша расстегнул замок и раскрыл сумку как можно шире и многозначительно посмотрел на своего знакомого. Внутри сумки лежали куколки, такие же нашли на месте убийства Тиры, а рядом фотопленки, детские вещи. - А твой незнакомец больше не появлялся здесь? – уточнил Леша. Вова отрицательно замотал головой. – Ну что, Вовчик, пошли в участок, оформлять будем находку. - Ты найдешь того, кто моих кгꞌыс гꞌасстгꞌелял? – поинтересовался Крысолов. - Найду, найду, - закрывая сумку, ответил ему Леша. – А давно приходил-то незнакомец твой? - Тгꞌи дня назад где-то, - почесав затылок, ответил он. – Меня мама тогда попгꞌосила в магазин за бутылкой сходить, а я гꞌешил кгꞌысок покогꞌмить еще, вот и пгꞌишел неожиданно, – начал рассказывать Крысолов. – Я же обычно вечегꞌом хожу, а тут днем. - Понятно, - задумчиво кивнул Леха. – Ты это, насчет крысок своих не переживай, они, может, в лучший мир отправились. - Я за это у отца Матвея помолюсь, - спокойно произнес Вова. – Я к нему часто хожу, помогаю в цегꞌкви, за клумбами ухаживаю да теггꞌитогꞌию подметаю, а отец Матвей меня потом вкусным обедом когꞌмит и ужином, и на завтгꞌак гꞌазгꞌешает пгꞌиходить. – Он немного улыбнулся. – Туда много хогꞌоших людей ходят! Я и живу там иногда, когда мама из дома выгоняет, там меня не обижают, но я на маму не злюсь, - махнул рукой Крысолов. – Она же не всегда такой была, просто ей тяжело со мной, поэтому и не злюсь. - Святой ты, Вова, человек! – вздохнул Леша. – А сейчас дома живешь? - Нет, мама пьет, - ответил Вова. – Это плохо, я знаю, но меня она не слушает, а я ей часто говогꞌю, что алкоголь вгꞌеден для здогꞌовья, но мама только гꞌугается. - Понятно, - вздохнул Алексей. – Ладно, не переживай, Вован, хорошо все будет. За разговором они и не заметили, как дошли до участка. Следователь уехал, внутри они встретили только помощника. Он с интересом посмотрел на бомжеватого вида парня, и хотел было спросить кто это, но Алексей успел ответить раньше. - Это Вова-крысолов, очень важный свидетель. - Здгꞌаствуйте! – улыбнулся Вован, обнажив свои черно-желтые зубы, и протянул руку. Она была перепачкана в крови, грязи и остатках шерсти. Артем криво улыбнулся, еле сдерживая рвотный рефлекс и просто кивнул. - Вов, помой руки, - спокойно произнес участковый, водружая сумку на свой стул. - Ой, пгꞌостите! – прижимая руку к себе, произнес Крысолов. – Я сейчас! Владимир подбежал к умывальнику, который находился у входа и начал судорожно обмывать руки. Тщательно оттирая каждый участок кожи, при этом что-то напевая тихо-тихо. Артем смотрел на него, приподняв бровь, про себя отмечая, что парень очень странный. - А он нормальный вообще? – полушепотом спросил он у Алексея. - Не совсем, - ответил участковый, надевая перчатки. Леша приготовил листочки на столе, чтобы выложить на них содержимое сумки. - Это что? Откуда? – наконец заметил сумку помощник Муртазина. - Сумка, которую некто неизвестный оставил в логове Крысолова, - кивнув на Вову, продолжающего отмывать руки, пояснил участковый. – Говорит, что дня три назад ее там спрятали. - Чисто? – показывая руки, обратился к обоим сыщикам Вова. - Да, - кивнул Леша. – Полотенчико сбоку. -Хогꞌошо, - улыбнулся он. - Кстати, Вовчик, а почему ты сказал, что он без лица? - Там не было лица, - коротко ответил ему Крысолов. - А что было вместо него? – спросил Артем. - Ожоги. Много ожогов. – Вова повторно протянул руку помощнику следователя, тот, хоть и с легким отвращением, но пожал ее в ответ. – Но я видел его только сбоку, когда он повогꞌачивался посмотгꞌеть, нет ли кого дг'угого. - А тебя-то не заметил? – поинтересовался Алексей. Вова пожал плечами. –Ладно, разберемся. - Че там, в сумке-то? – заглядывая через плечо, интересовался Артем. - Куклы, вещи, нож в крови, пленки с фотографиями, - перечислил содержимое Леша, выкладывая все на стол. - Такие же куклы были на месте убийства девушки! – сразу подметил Тема. – Этой, как ее… - Тигꞌы, - произнес Вова. – Я молился за нее вчегꞌа. - А вещи чьи? Детские? - Да нет, взрослые, рубашка в крови, брюки и дырявый носок, - продолжал осмотр сумки Леша. Он уже был уверен, что это все принадлежит загадочному убийце и начал сомневаться, стоило ли брать сумку, вдруг неизвестный с ожогами на лице вернется за ней? Тот, конечно, может и не знать, что сумку забрали и все равно вернуться туда, но даже если отследить его, предъявить будет нечего, кроме подвала полного крысиных трупов. А за убийство крыс у нас не сажают. – Пленку надо проявить, посмотреть, что там за фотографии. – Участковый развернул ее, благодаря свету из окна он смог рассмотреть пару фотографий. С трудом, но Леша узнал место. Это «черная скала» и там толпа каких-то людей, машины… - Похоже, что это нас фотографировали. - Да ладно? – не поверил ему Артем и, практически вырвав пленку, принялся рассматривать ее. – Точно! Хорошо бы определить, откуда снимали, может, там следы какие остались! - Затоптали уже все наверняка, - разочарованно вздохнул Алексей. – «Черная скала» место популярное и у местных, и у залетных. - Но посмотреть все равно стоит, я Муртазину скажу, - настаивал на своем Артем. – Надо, кстати, узнать, у кого из местных есть пленочный фотоаппарат, мало ли. - У Михея был, - снова влез в разговор Крысолов, успевший уже присесть на диванчик. Он ковырялся в ногтях, блаженно улыбаясь. – Он такой сегꞌенький, кгꞌасивый, но поцагꞌапан немного. - К Михею надо съездить, - приказным тоном произнес Артем, набирая сообщение в телефоне. – Только мне сегодня еще к следователю ехать, который первым дело Шалеевой вел. - Завтра с Михеем пообщаешься, он все равно сегодня отбыл в соседний поселок к бабе своей, – недовольно произнес Алексей. – У меня тоже, знаете ли, работы полно. Заодно разомнешься, а то сидишь тут целыми днями. - Полегче! Я вообще-то тут ваши «хвосты» подчищаю! – возмутился Тема, убирая телефон в карман джинсов. – Если бы работали нормально, нас с Муртазиным не дернули бы в ваше село! - Не надо гꞌугꞌаться! Пожалуйста! – обхватив голову руками, закричал Вова. – Не надо! Не гꞌугꞌайтесь! - Сам к Михею сходишь, адрес напишу, а мне вон, - указал на Крысолова рукой Алексей, – Вована до церкви надо проводить. – Леша подхватил Вову под руку и направился к выходу, у двери обернулся и добавил, – а насчет «хвостов» это не ко мне, это к следователю, я всего лишь участковый и помогаю только потому, что Тая дочь моего лучшего друга. Артем не стал на это ничего отвечать, а Леша вместе с Крысоловом спокойно покинул участок, и они направились к небольшой деревянной церкви, которая находилась в паре домов отсюда. Следователь Муртазин к этому моменту уже был в соседнем поселке городского типа Пирово, где и располагалась психиатрическая больница, в которой в данный момент находилась Шалеева Виктория. Александр Иванович рассчитывал на ее показания, надеясь, что она даст ему какую-то весомую информацию по делу. - Не думаю, что Виктория сильно поможет Вам в расследовании, - откровенно предупредил его врач. - Неужели она настолько невменяема? – не мог поверить Муртазин, он все же хотел верить, что женщина способна рассказать ему все. - Я разрешу Вам с ней поговорить, но прошу не упоминать ничего такого, что связано с маньяками или другими тяжелыми моментами! Хорошо? - Да, конечно, - кивнул Муртазин, прикидывая как же ему тогда говорить с ней, какими вопросами вывести на разговор. Это будет самый сложный допрос в его жизни. Они с врачом долго шли по грязно-белому коридору. Стены невероятно давили своей какой-то безысходностью, крики или смех из-за закрытых дверей только добавляли неуютности в это пространство. Муртазину постоянно казалось, что не хватает воздуха. Но окна плотно закрыты и укреплены решетками, по подоконникам периодически пробегают тараканы и другие насекомые. Коридор был почти пустой, только несколько странноватых сгорбленных людей сидели в углу и с подозрением смотрели на Александра Ивановича, будто оценивая его, изучая каждый жест, каждую складочку на его костюме. Ему было это неприятно, но нужно держаться, а то кто этих психов знает. Однако стоило ему в упор посмотреть на них, как компания в тот же миг сделала вид, что он вообще их не интересует. - Ну вот, пришли! – оповестил его доктор, остановившись около белой двери. Одной из множества таких же, отличало их все только наличие номеров. Эта была семнадцатая. – Удачи, если что, стучите. - Хорошо, спасибо! – он вздохнул, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Врач распахнул перед ним дверь в небольшую серую комнату, обставленную достаточно аскетично: кровать, тумбочка, стул. Виктория сидела у окна, к нему спиной, и напевала себе что-то тихо под нос. Стены комнаты увешаны рисунками, нечто среднее между детскими и взрослыми, почти все с одним и тем же сюжетом: мама, папа и двое детей. Сбоку домик с одним окошком и кривой трубой на крыше. - Здравствуйте, Виктория! – тихо обратился к ней Александр, почему-то крепко прижав к себе папку. – Я хотел поговорить с Вами о Таисии. Женщина вздрогнула и затихла. Она выглядела ужасно худой, жирные и грязные волосы свисали беспорядочными прядями. - А что говорить? – спросила она спокойным голосом. – Она хорошая девочка, я вот жду ее, скоро должна уже прийти. Муртазин на пару минут задумался, что ему сказать дальше. Переубеждать женщину, что ребенок не придет, идея плохая. Подыграть ей? Но как тогда вывести на нужные ему откровения о том дне, когда девочка пропала? - Таисия куда-то ушла? – с опаской поинтересовался он. - Да, в школу. Вы знаете, она у меня отличница, - с улыбкой произнесла Виктория, обернувшись к собеседнику. Муртазин медленно кивнул, понимая, что врач был прав, от Шалеевой вряд ли можно добиться показаний. – Она врачом будет, как ее отец. Уже серьезно решила. - Понятно, - с сожалением произнес Александр Иванович. Ему было жаль женщину, она могла бы жить спокойную жизнь и дальше, но потеря ребенка совершенно подкосила ее. Настолько, что она придумала себе мир, в котором ей комфортно жить. - Вы, наверно, из газеты пришли, да? Про Таю написать? – резко оживилась Виктория. Муртазин испуганно кивнул, решив, что для своего же блага, лучше согласиться с ее фантазией. – Я вам все расскажу! Знаете, она такая замечательная девочка, недавно спасла щенка, он в реку упал. Ну, знаете, у нас за горой есть река… - она говорила очень быстро, при этом постоянно поправляя волосы. Александр Иванович слушал ее сбивчивые и бредовые истории, о том, как ее дочь спасает щенков, котов, людей. Как она учится то в школе, то в институте, то вообще уже вышла замуж и родила близнецов. Он понимал, что ни один его вопрос, хоть сколько-нибудь имеющий отношение к реальному положению дел, не получит ответа. Виктория совершенно не в себе. - Вика, а где ваш сын? – вдруг решил спросить Александр, почему-то ему стало интересно, как она отреагирует на вопрос о другом своем ребенке. - Сын… - нервно повторила она. Ее губы задрожали, а пальцы стали перебирать край шерстяной кофты. – Ваня… Он ушел. Он должен помочь Тае, поэтому и ушел. - Куда? - В хорошее место! Какая Вам разница? Что Вы пристали ко мне? – подскочила резко со стула Виктория и бросилась на Муртазина. Пока он успел сообразить, что происходит, и схватить ее за руки, Вика его оцарапала. Он ногой постучал в дверь. Ее сразу же открыли, внутрь забежал врач и санитары. Муртазин отошел в коридор и наблюдал, как кричащую Викторию скручивают и делают укол в плечо. Санитар держал ее до тех пор, пока она совсем не замолчала. - Я ведь просил Вас! – покачав головой и тяжело вздохнув, бросил он. - Простите, не думал, что так выйдет, - притронувшись к оцарапанной щеке, произнес он. На ладони остались следы крови. – Да и Вы не предупредили, что у Виктории какие-то резкие перепады настроения. - Для психически больного человека вполне обычные, - спокойно ответил ему доктор. – Пойдемте, обработаем Ваши раны. - Да, буду благодарен! – согласился Муртазин. Они прошли по коридору к кабинету врача. Он быстро достал из железного сейфа спирт и вату, пододвинув к следователю. - Пластыря нет, - коротко бросил он. - Ладно, обойдемся, - ответил он, прикладывая смоченную вату к щеке. – Скажите, а почему Шалеева так резко из адекватного человека превратилась в психа? - А Вы думаете, что грань между нормальностью и безумием такая заметная? – внимательно посмотрел на него врач. - Да нет, но мне как-то всегда казалось, что с ума сходят постепенно, - пожав плечами, ответил следователь. - Это распространенное заблуждение, - усмехнулся доктор. – Ну, то есть, конечно, все зависит от заболевания, но в случае пациентки Шалеевой это произошло резко. Сначала такой серьезный стресс, как исчезновение дочери, на который позже наложились еще и невероятные обещания сектантов какими-то магическими методами вернуть ей ребенка, – он развел руками и вздохнул. – И вот появилось ее диссоциативное расстройство. - А если проще? – попросил пояснение Муртазин. - Если проще, Виктория стала отрицать реальность, в которой ее дочь пропала, и придумала себе иную жизнь, – постарался доступно объяснить доктор. – А любое напоминание ей о том, что произошло, вызывает у нее агрессию. - Кошмар какой, а ее еще и бросили все, ну, муж и сын, - покачал головой Муртазин. - Я бы не винил ее мужа, - честно признался врач. – Вы когда-нибудь жили с психически больным человеком? Представляете себе, как это тяжело? Да и для ребенка это травмирующая атмосфера. - Нет, как-то не доводилось, - задумчиво произнес Муртазин. - Вот! Вы провели с ней пару минут, и она бросилась на Вас, а теперь представьте, что вот так, Александр Иванович, Вы живете каждый божий день. Как думаете, долго выдержите? - Мне и пары минут на всю жизнь хватит, - тихо произнес Муртазин. - То-то же! – кивнул врач. – Есть еще вопросы? - Нет, спасибо, - поднимаясь со стула и выбрасывая вату в мусорное ведро, ответил следователь. – Всего доброго! - До свидания! Александр наконец-то вышел на улицу и расслабил галстук. Он обернулся и посмотрел на старое, грозное и серое здание психбольницы. Ему казалось, что уже от одного вида этого заведения можно сойти с ума. Трещины, отвалившаяся штукатурка, да и территория давно без ремонта. Ужасно. - Что ж, придется искать других свидетелей, - вслух подумал он, почесав затылок. Виктория ему не помощник, как и Сергей. Одна все «забыла» и выбрала приятную сказку для жизни, а второй ничего толком и не знал, только то, что рассказала жена. Но должен же был быть какой-то еще свидетель. Не может так быть, чтобы днем на улице больше никого не было. Муртазин решил подумать об этом позже, а сейчас ему нужно торопиться обратно в Кардов. Его ждет Карем, он обещал отвести его к тому самому, богом поцелованному пророку Серафиму. Может, хоть там что интересное найдется. А Алексей тем временем возвращался из церкви, куда проводил Крысолова и передал его в надежные руки отца Матвея. Он все думал о «незнакомце без лица». Среди местных таких не было, значит, откуда-то приехал, но зачем? Следил за ними и, возможно, что давно? - О, Лешка, привет! – отвлек его от мыслей один из соседей. – Ты чего такой серьезный? - Здорово, Трофимыч, - кивнул участковый. – Да вот, кто-то у Крысолова крыс перестрелял. - Так и слава богу, а то развел тут крысятник! – широко улыбнулся мужчина, махнув рукой. – Кому руку-то пожать за такое счастье? - Не у тебя же дома развел! А с мельницы они и не уходили, жили они там хорошо, с постоянным питанием, - не разделил радости Леша. – Да кто бы знал, Крысолов подозреваете чужака с обожжённым лицом. - Ну, знаешь, все равно приятного мало! – отметил Трофимыч. – Это кто у нас такой красивый, вроде и следак, и помощник его с чистым рылом! - Вот в том и беда, что об этом чужаке, мы ничего не знаем, - пожал плечами участковый. - Слушай, - вдруг задумчиво протянул старик. – Тут давеча, у Протасовых кто-то ночью с веревки мужские вещи утащил и пару куриц, оно может и не связано, но сам понимаешь, на такое только чужие способны или бомжи залетные, но вторых-то отродясь у нас не было. - У Протасовых говоришь?! – заинтересовался Алексей. Вдруг и правда одни и те же люди. – Чего ж они заявление не написали? - Да решили, что мелочь это, не корову же увели! – рассмеялся Трофимыч. - Ладно, понял, спасибо тебе! – попрощался он наспех со знакомым и решил навестить Протасовых, пока не слишком поздно. Вдруг и правда что важное найдется, тем более, что желательно срочно найти этого «детектива», он может быть связан как с исчезновением Таи, так и с убийством Тиры.