Potter's reflections

(март 1997го) Голова гудела. Гудела, будто он обо что-то хорошенько приложился — гудела уже добрый час с копейками, с тех самых пор, как Гарри встретил очередную (наконец-то последнюю) версию себя и грандиозная, многолетняя эпопея с зеркальными повторами мальчика-который-просто-не-умер неожиданно на этом закончилась. Как и Гарри_2, а, точнее, даже сильнее, чем он, «намутивший со временем» Гарри_3 считал себя оригиналом, а «местного» Гарри — копией, тогда как Гарри_1, конечно, видел ситуацию идеально противоположно. Естественно, процесс слияния в одну особь выворачивал наизнанку как мысли, так и эмоции, естественно, ожидать, что все быстро пройдет, не приходилось. Гарри и не ожидал. Сам виноват. И на головную боль он, на самом деле, не жаловался — поболит, и перестанет. Наверное. Его лично-глобальные проблемы впервые чуть ли не за всю его бытность волшебником практически не казались важными. Болела всего лишь голова — не шрам, потому что причин шраму болеть больше и не могло быть. О Волдеморте пора было забыть, как о страшном сне. На Гарри снизошла волна странной легкости, такой, от которой он во всех своих версиях давно отвык: от Гарри больше не зависело, сколько магов доживет до завтрашнего дня в условиях Волдемортовского произвола. Он больше не должен спасать страну, мир, время, или еще что-то в этом роде! Чем же не радость? И переживать о целостности вероятностной ветки тоже не должен — а ведь Гарри постоянно переживал, по маковку увязнув в начатом Гермионой ритуале. И это при том, что ни одному из Гарри Юи и Айрис, каждая из которых рассчитала узловые точки его судьбы не одну сотню раз, так и не сказали тогда, какой писец бы начался, если бы разные аспекты Гарри вместо быстрого объединения в самом деле попытались существовать автономно и действовать параллельно. По чистой случайности (с посильной помощью арахн) параллельным Гарри посчастливилось не совпасть во времени и отражениях — до самого конца, когда Гарри уже сам стремился собраться в единое целое… А то так ведь и остров можно было схлопнуть во временной аномалии, затупи хоть одна из его версий или откажись объединяться! … Юи последние годы туеву кучу сил отдавала, чтобы неправильная система параллельных реальностей держалась… Слава всем богам, пространственно-временного парадокса больше не было. И вместе с тем, рядом больше не было сестры, которая — Гарри был в этом отчетливо уверен — осознанно пошла на огромные риски ради того, чтобы «уладить все». Болезненное гудение головы и предполагаемое облегчение абсолютно терялись на фоне переживаний сердца, тоскливо сжавшегося в ожидании новостей о состоянии Айрис. — Это несправедливо, к черту! — Запальчиво высказалась Гермиона, от души треснув кулаком по двери, из-за чего змея-дверной молоток презрительно на нее зашипела. Гарри молча накрыл ладонь девушки своей, предотвращая дальнейший вандализм дверей дома крестного. Конечно, он тоже мог бы использовать слова вроде «несправедливо» и «нечестно» — но последнее время он видел в этом все меньше и меньше смысла. Не та ситуация, нет резона возмущаться… Луна вон тоже молчит. — Пойдем, — сказал он мягко, вовлекая девушек в тройную аппарацию. Странно было это осознавать, но у него единственного из них теперь было достаточно опыта для такого трюка: альтернативное будущее Гарри сам же и разрушил, а в настоящем обстановка в стране и даже в школе была настолько спокойной, что девушкам не было нужды слишком рано практиковать множественные переносы, требующие запредельной концентрации. Так что Гарри сегодня работал транспортом — его же и за Падмой посылали, пока Сириус пытался договориться с кузиной, а менталисты переругивались. Пора было возвращаться в школу… как-то понезаметнее, через ту же Визжащую Хижину: администрация никогда не поощряла наглые побеги студенток с территории пансиона, а сегодня из Хогвартса слиняло уже четверо. Самому Гарри-то, гордому выпускнику Шармбатона, уже давно все равно, но не хотелось провоцировать наказание для девушек. В идеале, хорошо бы, если бы об отлучке Мио, Луны и Падмы учителя вообще не узнали. Гермиона и так уже зимой исчезала из Хогвартса без предупреждения — кстати, тоже из-за Гарри, и из-за Волдеморта — и тот «прогул» закончился для нее не только несколькими неделями в Мунго, но и серией неприятных разговоров с деканом. Мио хотела пройти полный курс выбранных предметов перед сдачей Т.Р.И.Т.О.Н., а это еще больше года. Чтобы не рисковать местом в школе, стоило обращать побольше внимание на возможные последствия нарушений. Хотя лично Гарри, который так долго не виделся с девушкой, да еще и в своем «нормальном», «цельном» состоянии, сильно хотел плюнуть на осточертевшие еще годы назад правила и остаться с Мио… желательно, не в гриффиндорской башне. — Мы заслуживаем убедиться в том, что с Айрис все в порядке, а они нас просто выставляют, — выдохнула Гермиона, едва вихрь аппарации перенес их в знакомый ветхий домишко. — Что теперь, я уже настолько плохая подруга, что не могу даже рядом посидеть?! Почему, прости Господи, в итоге — Падма?! — Ты знаешь, почему. Это решение Юи… и самой Падмы, — меланхолично ответила ей Луна. — С нами все равно настройка не получалась, так, раз уж не можем помочь — хорошо бы не мешать. Я собираюсь навестить Айрис завтра, а пока… пожалуй, самое время собрать ее вещи. Чем быстрее Айрис выселится из общежития и исчезнет из списка учеников, тем всем будет проще, и тем меньше шума будет в итоге в школе. Диплом можно договориться, чтобы прислали почтой, когда результат ее последнего Т.Р.И.Т.О.Н.а станет доступным… — Ты ни в коем случае не плохая подруга, солнце! — перебил Луну Гарри, бросив на нее укоризненный взгляд: она явно собиралась и дальше говорить что угодно, кроме чего-то успокаивающего. Гермиону и так весь день терзала совесть, ее нервы на грани, так зачем же давить еще сильнее? Все равно переругивания между собой никак Айрис не помогают… Он правда не мог осуждать Мио за размолвку с подругой — да и Айрис на нее не злилась, в этом Гарри был уверен. Сестра обсуждала ссору с Гермионой редко, но, если с кем и обсуждала — то именно с ним. По крайней мере, с аспектом Гарри_1.2, который, честно отсиживая свое добровольное заключение в Еиналеж, согласен был в любой момент почитать в связном блокноте ее точку зрения. Пусть теперь в голове у Гарри снова добавилось болезненных воспоминаний призрака неслучившейся вероятности Гарри_3, заразиться его предвзятостью по отношению к Айрис не получалось — другие воспоминания вступали в противоречие. Ссора девчонок, вспыхнувшая из-за той жуткой ситуации с ментальной корректировкой, всерьез выносила мозги окружающим. Но она была, в некотором роде, закономерной: обе ведьмы всегда были слишком амбициозными, и всегда знали, «как лучше» — каждая по-своему. Айрис восхищали убеждения Мио, она признавала, что подход Мио куда более правильный, чем, собственно, подход Айрис — но следовать чужим убеждениям, даже таким правильным, никогда не могла. Действия сестры все время что-то загоняло в рамки перспективы более краткосрочной, нежели глобальной: регулярно ей самой или родне угрожали какие-то опасности, порой скрытые и невзрачные, куда менее масштабные и зрелищные, чем холивар с Волдемортом, но все еще убийственные. Айрис никак не удавалось поставить проблему тех же крестражей выше других проблем, только в один ряд, и, положа руку на сердце, часть Гарри ее понимала. Не-темнолордные проблемы, что ни делай, никуда не девались, и их тоже как-то нужно было решать — даже сам Гарри невольно этих проблем в общую топку подбрасывал. Пусть потенциальная скорая болезнь тети Петунии не звучала так же страшно, как приход Пожирателей к власти — но именно что только «не звучала», ведь страх потерять родного человека из-за «банального» рака был таким же сильным, как страх терять кого-то из-за террора свихнувшегося мага. Пусть предсказанный сестре риск умереть от рандомного конфликта вероятностей был никому не понятным, но из-за него такая проза, как поиски запасного жениха и добросовестная служба в банке напрямую влияли на выживание Айрис, на то, случится ли с ней внезапная смерть или превращение в пугающую нормальных людей паучиху. Гермиону просто миновали ситуации, требующие неоднозначных решений, которые приходилось принимать Айрис, и она расставляла приоритеты немного иначе — но это не делало Мио плохой подругой. Кому, как не Гарри, было знать, насколько искреннюю поддержку она умела оказывать! Только вот Айрис больше не делилась своими мотивами, явно опасаясь, что ее моральный компас и ее желания никто не примет, и давно уже не позволяла кому-то пробовать решать ее проблемы или проявлять поддержку. От понимания Гарри что-то ускользало, что-то важное о том, как именно Айрис угодила в неожиданный для них всех процесс инициации — но интуиция остро нашептывала ему, что он не желает это ускользающее от него знание ловить. Не желает знать, что Айрис собиралась делать с крестражем целый день, чтобы удар отравленной шпилькой зацепил и основную часть Волдеморта. Не желает знать, почему один из аспектов Гарри согласился оставить все на сестру и никому не сказать, что она поняла, где последний искомый крестраж. Опыт подсказывал: и здесь без изменившей уже столько вещей в жизни Гарри менталистики не обошлось. Он просил Юи стереть что-то из его памяти, и она пошла ему навстречу, оставив, при этом, будто в издевку, отчетливый след — чтобы Гарри помнил о самом факте потери. Кто знает, чего она хотела этим демонстративным следом добиться… Если того, чтобы он сомневался в решении одной из версий себя — просчиталась. Гарри знал, что не стал бы стирать собственную память из-за стыда, о своих ошибках он предпочитал помнить. А значит, единственное, что он мог пожелать стереть, должно иметь отношение к действиям сестры, и эта манипуляция с памятью была попыткой ее защитить. Гарри не собирался свои намерения перечеркивать, в конце концов, возможно, эта странная форма поддержки — единственное, что он сейчас может сделать для Айрис. Нужно уважить мнение сестры, решившейся на колдовство, о сути которого она предпочла никому не расказывать, и из-за которого ее сознание и тело разделились. Нужно уважить свое собственное мнение — если Гарри в самом деле решился выбросить из своей головы знание о сути ее колдовства, значит, сохранять это знание было еще опаснее. — Тогда какого смеркута, «хорошая подруга» довела сестринство до этого?! — Вдруг всхлипнула Гермиона, нервно царапая кожу с рисунком кривого сухостоя, который всего несколько месяцев назад был буйно цветущей веточкой. — Почему я настолько бесполезна? Почему не предположила, что ей может угрожать дневник-крестраж? Как вообще так получилось, что все остальные не только знают о делах Айрис больше меня, и даже могут помочь — а я не могу?! — Какие остальные? По-моему, «можем помочь» — это в итоге не про нас. — поморщилась Луна. — С тем, как все прошло, Айрис придется помогать себе самостоятельно… Остается надеяться, что она справится. — Давайте не будем посыпать головы пеплом, — вздохнул Гарри. — Будем верить в то, что Юи вытащит Айрис из стазиса — а у нас нет причин сомневаться в ее словах о том, что вытащит. Мы пытались найти крестраж раньше, но… как мы могли узнать, что дневник Реддла у Айрис, если она не говорила? В альтернативах всех версий меня, которые с ним сталкивались, он был у Малфоя, а потом у Джинни — хоть кто-то понял, как он вообще попал к моей сестре? Но хорошо, что она все-таки с ним разобралась. Волдеморт мертв, даже темные метки деактивированы, он не вернется! А Юи поможет вернуться Айрис. В конце концов, при всех странностях нашей мачехи, кто-нибудь помнит хоть раз, когда она прямо пообещала, что сделает, и не сделала? — Я не о том говорю, что она не может вытащить Айрис из этой… ситуации, — вздохнула Гермиона. — Я о том, в каком виде она ее вытащит… Вы же слышали то же, что и я — что она в стадии превращения, причем процесс начался как-то неправильно. Айрис уже перестала быть нашей сестрой, у нее теперь вообще родственников нет, и она физически мутирует, что дальше-то? — Ничего, рано или поздно это закончится, — пожал плечами Гарри, изо всех сил отмахиваясь от тревожных мыслей. Юи поможет, и Падма поможет — пусть план у них звучал, как нечто стремно-кривоватое, вся толпа «взрослых умудренных опытом условно светлых магов» признала, что этот план должен сработать. У Снейпа достаточно способностей, чтобы сварить весь перечень ядов и нейтрализаторов, по запросу Юи, ориентирующейся на ей одной ведомые параметры "правильной" инициации, к которым нужно было подогнать состояние Айрис. У Питера Петтигрю достаточно способностей, чтобы создать и поддерживать ментальный мост даже в такое черти где, как другой мир. У Юи были все необходимые знания о том, как снять стазис, направить превращение Айрис и помочь ей вернуть сознание в тело. У нее, правда, был еще и досадный гейс на все, связанное с зеркальными путешествиями в те самые черти где — но использование Падмы, как аватара Юи для поиска заплутавшего сознания, должно было помочь. Обязано было помочь. — И мне вообще плевать, как там работает этот магический разрыв кровной связи. Никакая мутация не заставит меня перестать считать Плющика семьей, — уверенно добавил Гарри. В самом деле, не прекратят же они общаться из-за того, что у Айрис проявится новые способности или изменится внешний вид? — А насчет вашего сестринства, так что мешает просто восстановить его заново, когда Айрис вернется? Поговорите столько раз, сколько понадобится, помиритесь… не вижу ничего невозможного. — Ты думаешь, восстановим? — Грустно переспросила Мио. Ее пальцы все еще продолжали царапать рисунок, и кожа сильно покраснела. — Да оно еще больше и круче будет, если вы захотите, — убежденно заявил Гарри, перехватив ее руку. — Айрис мне говорила, что по одному из ее предсказаний, она может стать сестрой даже «бесячьим близняшкам», а уж восстановить связь с вами — так тем более! Конечно, со связущим обрядом лучше бы немного подождать, пока та же Джинни станет совершеннолетней, чтобы не наступать второй раз на грабли нестабильности из-за чьих-то недооформившихся потоков магии, но в остальном, какие проблемы? Пока он говорил, его кольнула непрошенная мысль: о том, будет ли в том сестринстве Мио, Гарри тогда не додумался спросить. Успеет ли она разрешить все разногласия, накопившиеся из-за ссоры с Айрис, и даже подружиться с Парвати и Падмой, когда время не стоит на месте и у всех дела да заботы? Даже чертовски уравновешенная Луна, которая всегда старалась поддерживать идею сестринства и привела в их мини-компанию Джинни, сейчас на Гермиону очевидно сердится. Больше того, она, в отличии от Мио, на академический курс не собирается, а хочет присоединиться к экспедиционной группе Саламандеров — общение, как и в случае с Айрис, придется поддерживать по переписке. С Джинни Мио тоже далеко не так близка, как в альтернативном прошлом Гарри, а с Патил и вовсе не ладит — так со сколькими из девчонок Гермиона сможет сохранить хорошие отношения? Но Гарри быстро отогнал и эти неприятные мысли. Он не хотел думать об альтернативных вариантах. Гермиона слишком хороший человек, и слишком ему дорога — жутко представить, что былого доверия между девчонками больше не будет никогда, и в ковен Айрис она не войдет, что рассорит их еще больше. А ему придется балансировать между двумя полюсами: Гарри не собирался отказываться от общения с любимой девушкой в пользу сестры или наоборот. — Ну, Джинни сразу хотела присоединиться, только ей было совсем уж рано, — кивнула чуть повеселевшая Гермиона. — Но Падма и Парвати-то каким боком должны вписаться в нашу компанию?! — Бескорысная помощь — чем не фундамент для будущей дружбы? — Подала голос, казалось, ушедшая в свои мысли Луна. — Родители Патил назначили даты свадеб, начали подготовку, у них принят такой размах, что на нее нужно больше года, почти как магглам. В общем, если девчонки все-таки собираются идти против воли старших, так сейчас самое время… Парвати еще колеблется, но Падма твердо решила бежать из-под венца и разрывать отношения с семьей. Последние дни она осторожно искала помощи на факультете. Айрис пообещала ее приютить, насколько я знаю, дала ей доступ в свою квартиру в чемодане… собственно, потому Падма и смогла найти Айрис еще до того, как я заметила бы ее отсутствие на завтраке… — Никто вообще не должен был Айрис искать минимум до вечера, если бы я успел всех предупредить, как мы с ней договаривались, — невесело кивнул Гарри. — Но я не успел Падме сказать и она… тоже волновалась, наверное. Один из аспектов Гарри согласился убрать в лесу следы ритуала с зеркалом и помочь Айрис провернуть уничтожение Темного Лорда как можно тише, но оказался неожиданно занят нападением миссис Малфой. Пока Гарри ее обезвредил, пока вернулся на поляну и все почистил, пока аппарировал к Сириусу, чтобы переложить на него проблему Нарциссы… оказалось, что к сестре спешить уже поздно — у нее уже случились непредвиденные сложности, и ее уже нашли. — Черт возьми… — Лицо Гермионы приобрело еще более расстроенное выражение, хотя куда уж было дальше, — Патил, что, всерьез переживали, когда спрашивали о состоянии Айрис утром?… Я же их чуть ли не послала… Гарри вздохнул и ободряюще приобнял девушку. Они все всерьез переживают — но, как оказалось, уже после того, как можно было что-то реально изменить. Ту часть Гарри, которая прибыла из неслучившегося будущего, больше всего заботила проблема Волдеморта, остальное было побочным квестом, а вторую часть… Что ж, второй аспект Гарри слишком верил в развитое чувство самосохранения сестры и в ее талант к расчетам, и отодвигал опасения о ее безопасности на задворки сознания. Он не желал верить в плохое, несмотря на все темные предсказания. То ли дело сама сестра… Она не только не спрятала голову в песок, но и готовилась к неблагоприятным исходам, строя планы «на всякий случай». Даже о решившейся резко изменить свою жизнь соседке по комнате подумала! Падма была убеждена, что отец принял бы и других состоятельных зятей, только вот искать их не хотел, его и первый сговор устраивал. Возможно, у Айрис получилось бы сосватать Падму куда выгоднее для девичьего сердца, теперь, когда она сама в муже больше не нуждается, возможно, даже логично предложить Грегу жениться на Падме или Парвати — насколько Гарри понял, тому вообще все равно, с кем идти под венец, лишь бы в ближайшее время. Она и раньше договаривалась устроить Патил несколько встреч с кем-то из тех, кто искал жену для договорного брака, но с самой Айрис не сошелся в интересах. И, явно предвидя сложности, сестра дала Падме ключ от своего чемодана еще до того, как собралась выпускать Гарри из зеркальной ловушки, да и с Гарри взяла слово, что он «в случае чего» Падме тоже поможет. Теперь-то Гарри понимал, что «случай чего» для Айрис никогда не был абстрактной опасностью, а был лишь вариантом настоящего, последствия которого тщательно оценены и признаны ею приемлемыми. Айрис рискнула собой ради того, что считала стоящим риска — и поздно разводить сожаления, когда «случай чего» в самом деле произошел. Приходится принимать последствия, все еще отчаянно надеясь на лучшее. Как же Гарри в самом деле устал сожалеть… Из-за него чуть не сломалось время, но лицемерно было бы заявлять, что его изначальное желание не сбылось прямо сейчас, когда реальность стабилизировалась, и в ней остались в живых не только они с Гермионой, но и многие маги, которые могли погибнуть в противостоянии с Пожирателями. Однако, когда он начинал ритуал изменения времени, он и подумать не мог, что у него — в каком угодно параллельном мире — есть кто-то из семьи, кроме Сириуса. Подумать не мог, что день победы в войне с Волдемортом принесет скорее легкое удовлетворение, чем радость — пока победа омрачена переживанием за девчонку, волею судьбы оказавшуюся его родней. Подумать не мог, что, как ни старайся, цена победы все равно может оказаться непомерно тяжелой. Они все устали от этой борьбы и победы, после которой все равно одна борьба. Даже Сириус, опытный и привыкший ко всякому аврор, последние дни постоянно приговаривал, что вернулся к работе только из-за чувства долга. Его бы воля, переложил бы безопасность Магической Британии на кого помоложе, вот выучит из Гарри смену, и... Впрочем, может, он и оставит службу - когда им удастся переловить и посадить очередную группу поддержки Темного Лорда. Главное, проклятое дело своей жизни никогда не оставит самого Гарри, как бы сильно не устал он. Слишком долго он уже боролся. Слишком много уже потерял. Дальше они шли в молчании, думая каждый о своем, пока Гарри не попрощался, чтобы поспешить назад, на Гриммо. Ему все же повезло больше, чем Мио и Луне: его ждали именно там, где можно узнать новости, и он же должен будет вернуть Падму в Хогвартс, когда колдовство закончат. Гарри будет в числе первых, кто узнает, как прошла попытка Юи достучаться до сознания Айрис. Гарри ненавидел это чувство — беспомощности. Он не мог ничего изменить, от него ничего не зависело… Такие ситуации всегда воспринимались его деятельной натурой, как тупик. Если с Айрис все будет в порядке, … нет, когда с Айрис будет все в порядке, он никогда больше не позволит ей снова рисковать. Право слово, сколько раз уже она влазила во что-то опасное из-за того, что Гарри не всегда был рядом? Пусть даже она изменится, пусть станет похожей на Юи, Гарри готов сделать для нее что угодно. Ему повезло, как же чертовски ему повезло, жить именно в этой параллели — где они встретились. Всем неудачным вероятностям, в которых Айрис не может очнуться, Гарри искренне пожелал провалиться в пропасть. Потому что Гарри не из тех, кто легко отпускает свое.