Potter's reflections

конец июля 1994го В свои тридцать пять Питер Петтигрю считал себя состоявшимся человеком. Годы труда результировали в хороших профессиональных навыках и достойном окладе, и, несмотря на большую загруженность, он привык чувствовать удовлетворение от своей работы. Дома Питера ждала любимая женщина. Если у нее самой не было накладок с переработками, ждал даже приготовленный ею горячий ужин. На выходных Петтигрю часто совершали вылазки в какие-нибудь красивые места — выходные у них совпадали не на каждой неделе и оба очень ценили возможность весело провести вместе время. Размеренную жизнь Питера и Эннабелл легко было назвать счастливой. И все же, в июле 1994го уверенность, что Питер со всем справляется, стала стремительно падать с каждым днём. Эннабелл благополучно была уже на тридцать третьей неделе — и они условились, что вызовут преждевременные роды в новолуние, потому что и так, честно говоря, дразнили удачу очень долго. Переживать ещё одну полную луну слишком уж рискованно. В общем, отступать уже было некуда. Но Питеру начинало казаться, что крыша у него поедет раньше, чем дела наладятся — с чего он вообще решил, что способен кого-то воспитывать? К тому, что Эннабелл будет почти что выворачивать наизнанку каждый месяц, и они будут знатно рисковать, все были, как бы, готовы. На словах. Да, риски были просчитаны — он никогда не посмел бы протащить жену через такие болезненные процедуры, если бы не проверил триста раз их итоговую безопасность на подопытных моделях, если бы не был уверен в безвредности обезболивающего и в зашкальной, революционной вероятности успеха затеи. Да, Эннабелл уверяла, что даже с менее эффективным, нетоксичным, зельем боли при трансформации тела спокойно терпимы… Уж точно не так плохи, как в её первые месяцы после заражения, когда смягчающее зелье ещё не было придумано и за ночь она без анестезии переживала десятки открытых переломов при последовательных деформациях костей. Да, в дни, когда проклятое влияние луны отступало, глаза жены светились от счастья: она ничуть не жалела, что рискует. Когда-то она вынуждена была похоронить своё желание стать матерью — выкидыш всегда был ожидаемым результатом после второй трансформации, если не после первой, не миновала и ее сия чаша. В мире не сущестовало ни одной ликантропки, которой удалось бы выносить. Да, теперь у Эннабелл, благодаря упорному труду парочки рисковых экспериментаторов, появилась надежда. Однако, Питер всё равно ощущал себя на грани срыва: каждое полнолуние становилось тяжелым испытанием, ведь перед ним они вынуждены были частично отделять матку от тела, подверженного превращению, а во время трансформации — постоянно поддерживать связь между проклятой матерью и здоровыми детьми. И всё же, эти трудности их семья хотя бы предвидела. Они долго раздумывали перед тем, как пойти на такой шаг: курс экспериментальных реактивов был разработан ещё прошлой зимой, но прошло огромное количество времени прежде, чем они всё же решились. К тому времени Эннабелл уволилась с работы, с тяжелым сердцем оставив бригаду спасателей без одного из лучших специалистов, а Питер — наладил субординацию в отделении так, чтобы при надобности всё функционировало идеально несколько дней к ряду и без заведующего. Оба готовились к тяжелым месяцам, которые, однако, должны были того стоить. Кто же мог предположить осенью, что неожиданности посыпятся на них в больших объемах? Как минимум, количество предполагаемых детей вдруг резко возросло. Сперва, как гром среди ясного неба, выявляющие чары показали, что Эннабелл носит близнецов — и это выбилось из идеально выверенных расчётов. Стоило (по понятным причинам) сосредоточиться исключительно на семейных проблемах, как вдруг всплыли наружу дела молодости: Керроу прислал неясные угрозы, так, будто что-то узнал о Самайне 1981го. Питер, глядя на жену в приподнятом настроении, лихорадочно задумался о том, как защитить её — и что она вообще будет делать в её нестабильном состоянии, если его убьют. Однако, проблема Керроу отпала сама собой едва ли не на следующий же день: в Мунго с тяжелейшим проклятием доставили Сириуса, который эту проблему решил. Изобретение хоть какого-то лечения для друга, в цайтноте и за кулисами законных методов кого угодно довели бы до ручки… И едва Питер хотя бы стабилизировал Бродягу, подоспели ужасные новости о Джеймсе. Стало понятно, почему он не приходил справиться о состоянии бессознательного побратима и напарника: оттуда не приходят уже. Лестрейндж и Керроу все же его достали. Миссис Поттер, ожидаемо, тут же слетела с катушек — и устремилась искать виноватых. Её горячность была не совсем на руку: само по себе неплохо, что Лестрейндж заплатил по счету, который открыл, и упокоился, но куда, в таком контексте, полагалось деться его дочери? Питера, как единственного, кто мог что-то для девочки сделать, в результате ожидали месяцы бумажной волокиты насчет опеки над Бекки и не только. В то же время, Юи упёрлась рогом, отказываясь передать очевидно ненужную ей опеку над Айрис Петунии, и судиться было сложно: у сквибки права были никакущими. По правде, Айрис и раньше-то принимали на каникулы Дурсли лишь потому, что Джеймс не настаивал на пребывании дочери и жены в одном доме — Айрис всеми силами показывала, что ненавидит мачеху, да и Юи девочку не жаловала. В надежде как-то поспособствовать Петунии и ее племяннице, Питер подал собственное прошение с целью выступить гарантом, но его тыкали носом как в недостаточность оснований, так и в то, что Питер прошений подал два, что само по себе многовато. Ребекку, однако, бросать на произвол никудышней системы устройства сирот казалось ещё более кощунственным, чем Айрис… Сильную ведьмочку-четырёхлетку, потерявшую мать в младенчестве, настолько несоциализированную и запуганную строгим Рабастаном, что почти не разговаривала? Кроху, о существовании которой знали единицы, а все мало-мальски родственники которой, кроме Питера, вообще сидели в Азкабане? Без заинтересованных в опеке настолько, чтобы при надобности устроить шум на всю МагБританию, со скорой руки чинуш Мерлином забытого отдела Министерства, ведущего перепись магов, Бекки вполне могла оказаться в маггловском приюте без метрики, а особняк, что она должна унаследовать — тихо избавленным от лишних ценностей. Питеру, как и Эннабелл, пустить всё на самотёк совесть в итоге не позволила: Рабастан мог быть прямо виновен в смерти Джеймса, Питер мог сколько угодно не поддерживать отношений с ним самим, всей семьей Лестрейнджей и с Бекки в частности, но покойные матери Питера и Рабастана всё же были сёстрами. Петтигрю приняли решение опекать его дочь — и в этом, благодаря некоторым связям и умеренной взятке им все же пошли навстречу. На Айрис удачи уже, закономерно, не хватило. Потому на суд никто больше не полагался: оба мелких Поттера просто гостили у Питера дома, укрывшись от Юи под чарами защиты. Однако теперь Айрис сказала, необходимости прятать ее и брата нет никакой — она заключила с Юи контракт. Мол, все равно Юи из их жизней не вычеркнешь: у нее опекунские права полноценные и с точки зрения документов, и с точки зрения заключенных с Джеймсом обязательств на крови. Её влияние на судьбу падчерицы и пасынка не отменить ни ему, Питеру, ни директору Дамблдору, ни, тем более, Петунии Дурсль. Мелкая же «пошла на опережение» и заключила сделку, они с Юи, видете ли, «достигли хорошего компромисса!» — Айви, — чуть ли не прорычал раздосадованный Питер, услышав ответы на уточняющие вопросы — которые задал, выясняя, откуда в его доме взялся неучтенный подозрительный ребенок... маленький ребенок. Еще один ребенок! — Какой, к драконьей заднице, копромисс, когда ты все же подписалась на помолвку, тем более, на ученичество в перспективе! Теперь и впрямь, даже Альбус вряд ли сможет тебя защитить, я… Мордред, я не знаю, что делать, мне нужно поговорить со специалистами по кабальным контрактам… — Зачем? — Переспросила Айрис, будто бы не она плевалась и психовала, лишь услышав зимой о вероятности договорного замужества. Да и вовсе, будто бы не она всегда мачеху едва терпела. — Там не все так страшно. Есть ограничения, так просто я ее ученицей не стану, такого хотеть нужно, а мне это не по душе. Расторжение же помолвки женихом вообще освобождает меня от обязательства, не подставляя под ученичество — мне кажется, все не так безнадежно, как в более раннем предложении. Он не уследил. Слишком много пропадал на работе, слишком сильно сосредоточился на проблемах Эннабелл и Бекки. Ремонт в детской нашел время сделать, а мисс Поттер эффективно защитить — нет. Никчемный из Питера вышел друг для покойной Лили и никчемный «дядя» для ее дочери. Здесь явно без ментального влияния не обошлось: иначе, как объяснить то, что Айрис кардинально изменила мнение насчет помолвки? Еще недавно Айрис Юи иначе как психопаткой и «темной тварью, околдовавшей отца», не называла. Последнее, правда, отнюдь не из-за ксенофобии или того, что Айрис правда так думала — просто девочке было нужно кого-то винить в том, что Лили с собой сделала. Юи на роль виновницы подходила идеально. А Питер сразу опасался проблем такого рода, в ментальных атаках Юи мастер. Он посмотрел на девчонку пристальнее, пытаясь оценить побочный ущерб — но почувствовал лишь стабильный щит. Питер сам тренировал ее каждое лето, и, с учетом сильных природных задатков, мелкая делала успехи: защита от поверхностного ментального вмешательства казалась крепкой. Но это не обязательно что-то значило, ведь силы Юи были достаточно нестандартными. Что говорить, она всегда была себе на уме. Когда Джеймс только вернулся из заграничной поездки под ручку с невестой, чье очарование сносит даже сильные ментальные щиты, Сириус и Питер знатно обеспокоились и потратили уйму времени, чтобы удостовериться в настоящей добровольности женитьбы друга. Убедившись, что дело просто в любви, уже, конечно, не отговаривали: колдуны обычно как раз и женятся на ведьмах и других опасных дамах, и уж не Питеру, у которого жена тоже периодически превращается во что недоброе, поднимать кипиш. Со способностями Юи, однако, необходимо считаться. Она всегда производила неизгладимое впечатление. В человеческом образе она настолько красива, что нормальные мужчины теряют дар речи, едва её увидев. Впридачу, она еще и очень сильна: её ментальная магия и боевая форма не оставляют шансов в противостоянии тем, кто не позаботился о столь же серьезной защите. Питер не сомневался в том, что, рассвирипев, с Лестрейнджем, тем, кто смог насмерть проклясть бывалого аврора Джеймса, она совладала быстрее, чем тот успел понять, что его убивают. Больше того, у Юи было алиби, ее вообще не подозревали в аврорате — никому не пришло даже в голову расспрашивать знакомых Юи о ее способностях, и вряд ли это было исключительно по некомпетентности или из желания закрыть глаза на месть за коллегу... С такими, как Юи, в прямой конфликт ввязываться опасно, так что Петтигрю, затеяв тяжбу насчет опеки над Айрис, почти полгода надеялся, что Юи вскоре надоест дождливая Британия и она все бросит. Переедет в поисках нового мужа: это было обычное поведение для вдов ее вида. Их даже материальное наследство редко волновало: они в лучшем случае выставляли все на аукцион, прежде, чем исчезнуть в неизвестном направлении. Но Юи отчего-то все не спешила и не спешила уезжать. Впрочем, сегодня кое-что на тему упрямства Юи прояснилось: Джеймс оставил ей улаживать не только вопрос с Айрис, но и маленького Поттера. С одной стороны она, скорее всего, давно не прочь спихнуть детей куда-нибудь, заняться своей жизнью, но с другой — у них с Джеймсом явно был какой-то план насчет малыша. Айрис забота досталась за компанию. — Дорогой, мы отклонились от темы. — Сказала Эннабелл напряженным голосом. — Не понимаю, чего ты хочешь добиться криком по поводу помолвки, когда есть более срочные дела… — Но, Белл, это же финиш… Плющик подписала брачный контракт! С открытой строкой для имени! Ребенку всего четырнадцать — и она согласилась на свадьбу вслепую через каких-то пару лет… Здесь уже никак не извернешься — а теперь она еще и с умным видом нам рассказывает, что довольна результатом встречи с мачехой! — Может, и впрямь довольна, раз эта стажировка в «Гринготтс», которую ей посулила Юи, столь интересна. В конце концов, юная леди знала, чем может обернуться то, что она покинет этот дом ради прогулки, тем более, не удосужившись никого уведомить! Это ли самая большая проблема? Очнитесь, я что, одна это видела?! Он вобрал в себя ребенка! Что этот… Гарри Поттер такое вообще?! Мы… обязаны уведомить об этом… не знаю, министерских… вызвать специалистов… Питер посмотрел на жену, не веря до конца в то, что только что услышал. Речь ведь идет о Гарри — парнишке, который и мухи не обидит. Но в глазах Эннабелл плескался очевидный страх, и она говорила это весьма серьёзно. Собственно, Гарри действительно пугал: раньше его случай просто был странным, что ожидаемо, при зеркальном путешествии-то. Но десять минут назад дружелюбный, добрый мальчик, выглядевший, как настоящий, лишь иногда проходивший случайно сквозь стены, как бы это сказать, что ли, «поглотил?» другого Гарри. Совсем ребенка, которого нежданно-негаданно Юи оставила на Айрис. С виду и с беглой диагностики Гарри теперь — здоровый парень, с наконец нормальными показателями, а не как оно было еще два дня назад, с частью маркеров, указывающих на что-то то ли иномирное, то ли потустороннее… Но уникальный же случай, где еще такую аномалию найти?! Кроме того, почему Юи ничего не говорила о подозрительном, не менее "потустороннем", чем второй Гарри, младенце и почему отдала его Айрис сейчас со странным напутствием узнать, который - ее настоящий брат?! Ох, и подкинула же дорогая миссис Поттер головоломок. Талантливо подкинула, ей на это всего одной встречи с Айрис хватило! — Нет, пожалуйста, нет! Не нужно никого вызывать, — умоляюще всхлипнула Айрис. Впервые за этот неспокойный вечер всхлипнула. — Гарри не может быть неконтролируемо опасным, я же могу к нему прикоснуться! Я его полгода знаю, такой дичи не было никаких причин ждать! Зато ребенка мне Юи всучила с предсказанием о том, что настоящий только один — не кажется ли вам, что мы просто столкнулись с очередной странностью этих… путешественников по зеркалам? Айрис действительно безо всяких последствий для себя удержала Гарри от падения во время того самого «поглощения» ребенка, а теперь демонстративно схватила брата за плечо — и не спешила растворяться в нигде, повторяя непонятную никому судьбу принесенного ею малыша. — Это не точно, — чуть менее уверенно сказала Белл. — И то, что ты его касаешься безопасно — не показатель, вы родственники. Может, его влияние не действует на подростков и взрослых, или действует только при определенном стечении обстоятельств, но мы не можем рисковать, у нас Бекки, и вскоре будут малыши, и… — Мы просто уйдем, — с готовностью закивала Айрис. — Это разумно, я не позволю Гарри ни к кому приближаться, пока мы не разберемся с тем, что случилось! Я уверена, есть какое-то нормальное объяснение, у него руны на руке, кажется, изменились — это может дать нам подсказку. — Никто никуда не пойдет, — опомнился наконец Питер. — Белл, ну какие «специалисты», ты же знаешь, как работает Отдел опасных тварей, все непонятное им проще уничтожить, чем разбираться! Тем более, Гарри развоплотят, если решат, что он переселенец из параллельного мира - а мы не сможем доказать, что он всего лишь пропал в зеркале и вернулся! Но зеркальные пути каких только влияний не оказывают, оба "Гарри", судя по тому, что мы знаем, там были — вероятность того, что это был своего рода резонанс двойников, велика, а это значит не поглощение а… не знаю, слияние, вероятно, так и должно было… — Но что, если вы ошибаетесь, а я правда что-то непонятное и опасное? — Подал голос сам Гарри. В его глазах плескалась та же паника, что и у Эннабелл (видимо, в полной мере осознал, что их в комнате по его вине на одного меньше, чем ожидалось). — Менее опасное, чем кажется на первый взгляд, если ты сам задаешься вопросами, — поспешила ответить ему сестра. — Мы не будем выгонять детей из дому! Тем более, в никуда, на ночь глядя! — Мы не можем игнорировать такое! Это было что угодно, кроме поведения нормального ребенка! И я не могу позволить ему остаться через стенку от Бекки! — Тетя Туни будет не против, если оставшийся месяц до школы мы проведем у неё… — Разумеется, магглов ведь не жалко, их пропажи, в случае чего, и аврорат не заметит! — Так что, лучше сразу сдать в аврорат нас самих? — Рыкнула Айрис. — Ладно, вы правы, к тете идти рискованно. Я сообщу Юи! Пусть, в конце концов, опекает, раз взялась! Мачеха не испугается, она что-то еще явно о феномене Гарри знает, но мне не сказала, да и она обещала помогать! Она сказала, у нее дела в другой стране только до завтра... Ну а прямо сейчас... Мы с Гарри можем пойти пока на Гриммо, ведь так?! Там и библиотека — я начну искать информацию, и эльф — вы себе можете представить что либо, кроме армагеддона, с чем эльф в своем доме не справится?! Кричер защитит дядю Сири, если с Гарри еще что-то странное произойдет — во что я, кстати, не верю, но на всякий случай… — Это… это, пожалуй, неплохая мысль, — вздохнул Питер, бросив очередной встревоженный взгляд на жену, которая выглядела одновременно решительной и испуганной: она действительно больше не готова ночевать с Гарри под одной крышей. И действительно в шаге от того, чтобы сообщить о случившемся сегодня в аврорат. — Белл, родная, не горячись насчет министерских, давай обсудим спокойно. Нам только нужно время, чтобы разобраться. Я также свяжусь с Юи, уверен, мы много важного узнаем о том ребенке. Он еще более подозрительный элемент, чем наш Гарри, второй Поттер сразу показался мне странностью и нельзя однозначно трактовать то, что мы видели. Ты могла бы, пожалуйста, собрать детям с собой что-то из еды? — Извините за сцену… Белл просто на нервах из-за предстоящих родов, — сказал он Поттерам, когда дверь за многозначительно поджавшей губы и сверкнувшей глазами женой поспешно закрылась. — Она не по наслышке знает, что не всякое проклятие и собственную опасность для окружающих можно контролировать, даже если маг этого хочет. Я сейчас успокою ее, и, конечно, мы никуда заявлять не будем. Вы пока соберите то, что вам нужно на ночь, Гриммо действительно лучший для всех вариант. Я все переправлю камином, остальное утром решим, на свежую голову, хорошо? — Хорошо, дядя, — натянуто улыбнулась Айрис. — Завтра что-нибудь обязательно прояснится. И моя безопасность для общества ведь вопросов не вызывает, да? Я могу давать дяде Сири зелья, чтобы вам меньше бегать и освободилось время на детальное обследование Гарри. А, если тетя Белл позволит — я хотела бы и дальше помогать с магазином ее брата, не факт, что он успеет найти нового работника до привоза партии зачарованных книг, она уже послезавтра. У него много интересных манускриптов, может, найду что-то интересное в контексте… этой новой проблемы. — Мне очень нравится твой оптимизм и взвешенный подход, — Питер тоже постарался улыбнуться. — Ну, тогда учтите, подход был тот же, когда я заключала с Юи сделку, — скривилась на это она. — Мне пятнадцать через месяц, пора бы уж брать судьбу в руки, а тот так и будут считать несмышленым дитем. Вот как-то так он и случился. Первый случай, когда Питер серьезно лажанул на фронте воспитания детей, за которых сам себя назначил ответственным. Первый случай, когда Айрис дала понять, что его опеки не особо-то и желает. Вряд ли у кого в тот момент повернулся бы язык сказать, что Питер справлялся. На что, спрашивается, ему рассчитывать, когда на свет появятся и маленькие Петтигрю?