Potter's reflections

июль 1994й Пусть вечер и тек, по мнению Гарри, чересчур медленно, презентация книги наконец окончилась. В магазине не осталось никого, кроме друзей — даже мистер Пиклотт сейчас наводил порядок в другом зале, и вот теперь Гарри правда приятно проводил время. — Интересно, какой учебник в этом году порекомендуют, — улыбнулась Гермиона, проводя пальцами по корешкам толстых книг на полке, посвященной темным искусствам. Айрис, заканчивая сворачивать чарами тематичные транспаранты с витрины, обернулась, оценив, что делает подруга, и тут же ответила: — Слышала, вообще никакого не будет. Дядя Питти говорил, у директора с каждым годом все большие сложности найти профессора на проклятую должность, он буквально-таки уговаривает знакомых колдунов. У нас будет преподавать некий мистер Флетчер. По словам дяди, специалист высшего класса по скрывающим и запутывающим заклинаниям, ну, и по тем, что для определения слежки. Он предпочитает практику теории, так что новых книг не нужно, мы ведь и прошлую едва до половины прошли. — Главное, чтобы то, что он будет преподавать, вообще относилось к ЗОТИ, — вздохнула Гермиона. — Честно говоря, его специализация звучит немного не по теме… — Ой, да ладно тебе, может ли быть кто-то более не по теме, чем Локхарт? Тому бы не ЗОТИ, а семинары по развитию художественного письма вести… Хотя нет, может, в таком случае ты рисовала бы сердечки в тетрадке весь год, а не всего лишь до февраля. — Айрис! — Вспыхнула Гермиона, бросив мимолетный взгляд на Гарри, убирающего мелкий мусор с пола. — Ну а что? — Откровенно хихикнула Айрис. — Не знаю, насколько импозантен мистер Флетчер, но, если подходить к вопросу Защиты с позиции «эффективно свалить от опасности», это будет самый полезный курс ever. — Твой любимый подход, — закатила глаза Гермиона. — По-моему, он очень здравый, — вставила Луна, беззаботно усаживаясь на стол, который Гарри как раз подумал было передвинуть на его обычное место. — Профессор Тонкс очень милая, но папа недоволен, что у меня только переломов было шестнадцать за год, остального и не упомнить. Хорошо бы сперва тренировать заклинания не во время дуэлей. — Профессор Тонкс — она же аврор теперь, да? — Уточнил Гарри. Девчонки почти никогда не сплетничали о преподавателях, до апреля он даже и не задумывался, что их кто-то другой, чем он помнит, мог учить. В большинстве своем список профессоров, все же, совпал, но Гарри нашел и целых два отличия. Пару раз девчонки, например, упоминали в сердцах молоденькую преподавательницу, которая, хоть и знала о предмете куда больше Локхарта, сама только недавно выпустилась, и абсолютно не могла контролировать класс. Не всегда продуманные, часто и вовсе спонтанные практические занятия вкупе с некоторой невнимательностью и неловкостью учительницы результировали в повышенном травматизме и недовольстве учеников. И это несмотря на то, что нрав у профессора Тонкс был легким и как человек она всем очень нравилась. — Если верить Лаванде, то да, кажется, она сдала те два теста, которые провалила в прошлом году, и получила все допуски к работе. Браун сказала, что ее даже взял ученицей сам легендарный аврор Моуди. Я рада за нее, учить нас очевидно не было ее пределом мечтаний. Что, к несчастью, возвращает к вопросу о том, как рандомно директор нанимает кандидатов на должность профессора ЗОТИ, — ответила ему Гермиона. — Знаете, вот у нас на третьем курсе, наоборот, был прекрасный учитель. Ремус Люпин. — Поделился Гарри. — Вам бы повезло, если бы директор нанял его, жаль, что здесь история сложилась по-другому. Интересно, кстати, почему. — Ремус Люпин? — Переспросила Айрис. — Смотри, при дяде Питти не скажи о его талантах. Что-то серьезное должно сдохнуть в Запретном Лесу, чтобы Люпина наняли в школу. Помнишь, ты расспрашивал о том, что случилось с тетей Белл — так вот, он — это именно тот… хм, волшебник, который виноват в ее… болезни. Уверена, если он и подавал заявление на должность, ему отказали на основе… репутации. Гарри в неверии широко открыл глаза, выискивая на лице Айрис признаки того, что она шутит. Но сестра, поджав губы, отвернулась и стала ожесточенно протирать витрину тряпкой — хотя уборка, в общем-то была закончена, самое время было перебазироваться и закрывать помещение. Да, Айрис явно была уверена в имени того, о ком говорила. О школьном друге мистера Петтигрю, мистера Блэка, папы, да и мамы тоже. Об оборотне, из-за которого сокурсники загорелись идеей стать анимагами. О крестном Айрис, которого она видела только на старых колдографиях, и который не писал никому из школьных друзей — по крайней мере не после того, как случайно передал ликантропию своей девушке, а потом исчез в неизвестном направлении, то ли не выдержав чувства вины, то ли опасаясь криминальной ответственности. О волшебнике, которого Энабелл, сейчас уже Петтигрю, некогда любила, но более не желала вспоминать, волшебнике, имя которого его бывший друг не произносил лишний раз (его уж точно не звучало, когда Гарри рассказали эту историю). Действительно, как бы директор Дамблдор рискнул нанять в преподаватели оборотня из тех, что по определению не контролируют оборот? Одна часть Гарри отказалась в это верить, предположив, что во временной ветке, в которой Гарри рос, мистер Люпин оборотнем не был. Однако другая тут же услужливо подбросила подозрительные воспоминания о том, что боггарт профессора превращался в полную луну, а в те пару полнолуний, которые прошли до судьбоносного для Гарри матча по квиддичу, профессор болел. Но зачем тогда… Что было такого особенного в третьем курсе Гарри относительно третьего курса Айрис, что ему достался в учителя ликантроп, а не молодая профессор Тонкс? В тот год сбежал из тюрьмы бывший друг мистера Люпина, мистер Блэк, но… — Будем надеяться, нам повезет с мистером Флетчером, и его уроки будут интересными, — дипломатично заметила Луна, прерывая запутанные думы Гарри и отвлекая Айрис от ее раздражения. Луна всегда хорошо улавливала момент, когда разговор мог стать воистину неприятным и испортить всем настроение. — В любом случае, вы уже видели худшее, — усмехнулся Гарри, стремясь поддержать Лавгуд и закрыть неосторожно поднятую тему. — Локхарт был ужасен. Правда, вам очень повезло, что зелья ведет тот кругленький старичок, у меня был Снейп в преподавателях — это тоже мега стремная, жутчайшая жуть. Но думаю, этот упырь единственный в своем роде, мало шансов, что ваш будущий профессор ЗОТИ может быть настолько же плохим. Стоило ему это сказать, как послышались глухие звуки: Айрис уронила влажную тряпку, а Гермиона, которая как раз собиралась подойти к подруге, неосторожно зацепила бедром стол и охнула от боли. Обе уставились на Гарри с откровенным недоверием и жадным любопытством. — Мистер Снейп. В преподавателях зелий?! — Спросила Гермиона с такой восторженной интонацией, что у Гарри неожиданно свело челюсть. — Постой, ты же не всерьез? — Уточнила Айрис. — Тот самый мистер Снейп, на презентации чьей книги мы сегодня имели честь присутствовать? Или ты имеешь в виду кого-то другого? — Не-а, именно его, — передернулся Гарри. Та еще честь... И вообще, тот еще был вечерок: пока мистер Пиклотт занимал свое время важными разговорами и какими-то делами с представительными джентльменами, составляющими добрую половину сегодняшних посетителей, в обязанности Гарри и Айрис входило проследить за всем остальным наплывом магов и ведьм, поддерживая порядок на должном уровне во время чтения, обсуждения и особенно — раздачи автографов. Ну и, заодно, пресечь возможную кражу или порчу товара, если вдруг среди публики попался бы кто-то ушлый. Задача, несмотря на кажущуюся легкость, за несколько часов вымотала нервы, а уж то, что сегодняшним гостем магазина и «звездой» презентации оказался годами раздражающий Гарри Ужас подземелий, приятных впечатлений не добавило. — Северус Снейп, изобретатель мирового масштаба, самый молодой — и самый известный — Мастер Зелий в Европе, автор двадцати трех международных патентов, меценат, совладелец единственной фирмы Магической Британии, что берет заказы даже на индивидуально модифицированные составы… Преподавал у тебя в школе? — Подала голос и Луна. Теперь на Гарри в ожидании ответа пристально смотрели все трое… — Да, — пожал плечами Гарри, недоумевая, почему девчонки в таком шоке. — Насчет регалий я как-то не в курсе, никогда не интересовался, но это был он. И препод из него просто труба, какой ужасный. Вам реально куда больше повезло с профессором Слагхорном, у вас же всех «Превосходно», так? У Снейпа даже «Выше Ожидаемого» никто не мог добиться, кроме его любимчиков-слизеринцев. — Но он учил вас, это правда? — Переспросила Айрис с откровенно нездоровым энтузиазмом. — Мерлин, мне завидно. Только представьте, сколько мы могли бы узнать, если бы что-то там в прошлом не пошло не так, как у тебя, и директор смог бы уговорить мистера Снейпа хотя бы на год! Пусть я и определилась, что с зельями связывать карьеру не буду, но его книги и периодика — это же настоящее чудо! А рассказать он мог бы и того больше! Почему, почему, почему нам не могло повезти, как тебе?! Знаешь... Ты просто обязан сделать мне подборку воспоминаний об этих уроках... Ну, конечно, когда овладеешь ментальной магией настолько, чтобы мне их передать. — Мы могли бы узнать о температурных скачках в зельях стабилизационного класса до того, как взорвали сорок котлов и перевернули библиотеку да «Флориш и Блоттс» в поисках решения, — мечтательно протянула Гермиона. — Закончили бы наш первый большой проект на пол года раньше, если бы он что подсказал или хотя бы намекнул на свою статью 88го года… — Да ничего бы он не подсказывал, — перебил эти восторги Гарри, чувствуя неожиданно сильное раздражение от слов Гермионы. — Я же говорю, он поганый учитель, почти ничего не объяснял нормально, грузил тонной домашки вместо этого, на опросах валил, на доске рецепт другой писал, чем в учебнике, а потом еще и приколупывался постоянно, если мы что не так прочли и не разобрали его закорючки! По мнению Гарри, он только что доходчиво разъяснил, почему манера преподавания Снейпа повергала в уныние подавляющее большинство учеников — но его слова отчего-то вызвали только новую бурю завистливо-восторженных восклицаний. — Это логично, что он рискнул давать хорошие рецепты, — кивнула ему Луна. — Он оставался верным своим принципам популяризации зельеварения и у вас. Похоже, только, в другом варианте событий у него просто еще не появилось возможности опубликовать многие свои наработки в, по сути, научно-популярном виде, а не только в узкоспециализированной монографии, вот и рекомендовать их, как учебник, не получалось. — Популяризовать? Зелья? — Хмыкнул Гарри. — Не понимаю, что вы там себе надумали, но он уж точно их не популяризовал ни в каком виде. От его предмета всех воротило, и при этом приходилось зубрить — сдав экзамен, мы старались изгнать воспоминания из головы, как страшный сон. — Слушай, Гарри, да мы поняли уже, что тебе было сложно с таким профессором, — сказала Айрис. — Но, кажется, мы на разных языках сейчас говорим. Давай, я попробую разъяснить, твои сильные стороны, как ни крути, ни к теории магии, ни к зельям отношения не имеют. И, насколько я помню наши занятия, зельями ты не интересовался никогда, хоть и мог некоторые неплохо варить. Смотри, заклинания, особенно палочковые, даются почти всем, у кого есть дар — допустим, не всем так хорошо, как тебе, выйти на уровень колдовства без вербальной составляющей или хотя бы без облегчающей колдовство оптимизированной траэктории взмаха палочки в принципе может не каждый. Но, в крайнем случае, упрощенную версию чар можно просто зазубрить. Уже трансфигурацию, чтобы преуспеть, даже в элементарном исполнении нужно понимать глубже — но и для нее выведено множество упрощающих дело формул… Зато зельеварение и алхимия, как и все теоретические магические дисциплины, остаются для очень ограниченной касты магов. Ты можешь запомнить рецепт, и все равно сварить его неверно, вложив не то количество собственной магии на любом этапе варки, неправильно собрав ингредиент, неправильно обработав его, неправильно оценив, сколько магии он способен отдать, и по еще сотне причин! Отмерянные на аналитических весах одинаковые количества порошка из рогов двух разных единорогов отдают разное количество волшебства! Это же та же фигня, что и с ритуалами — казалось бы, возьми готовый расчет и проведи, но не понимая идеально, что делаешь, получится не совсем то — а, даже и думая, что понимаешь, застрахован ли ты от косяка, который внес по незнанию? Такого рода занятия — всегда творчество на основе глубоких познаний, конечно, научиться нелегко, а в случае с зельями еще и техническая сторона порой реально противная. Было бы странно, если бы зелья любили многие, вон, Слагхорн нас хоть как развлекает демонстрациями, практическая часть от этого все равно проще или приятнее не становится. Луна не рекламу полезности зелий имеет в виду, а кое-что другое. Помнишь, мы все спрашивали о том, откуда ты сразу знал, что иглы дикобраза нельзя класть в перегретую мазь, или насчет другого количества — относительно учебника — крысиных хвостов в раздувающем растворе, а ты только плечами пожимал? Это оно и есть, вам это на доске писали, и, видно, что-то ты в сложном для тебя почерке все же читал! Нашему учебнику уже более сотни лет, половина рецептов в нем субоптимальны или откровенно ошибочны — работают, конечно, но едва ли в треть расчетной силы. Добавь к этому неточность в приготовлении, поймешь, почему в восьмидесяти процентов ученических котлов всегда какая-то взрывоопасная бурда. Казалось бы, почему не исправить учебник, это же просто для того, кто разбирается? Пусть даже и не трогая ошибки в составе ядов, все равно рецепты сверхсильных отрав детям давать опасно? Да потому, что зельеварам это, в общем-то, не выгодно: сложные зелья нужны в основном по колдомедицинским причинам, основную выручку в аптеках составляют всевозможные бытовые, косметические и простенькие ранозаживляющие составы. Если каждый будет способен нормальное, а не средней паршивости, зелье дома сварить, доходы от заказов упадут, тем более, что собственноручно сваренное или от родственника зелье, вообще-то, лучше покупного действует, из-за родственной магии… Век назад по результатам мирового конгресса зельевары расщедрились на обновление общедоступных рецептов — по ним и учатся все, а кому больше нужно — тот либо сам разбирается, либо наставника себе ищет. Так вот, солнце, профессор Слагхорн нас учит строго по книге. Подсказок, где лажа, не дает, строго блюдя устоявшуюся философию: не нужно учить хороших специалистов. Конечно, кто начнет копаться в трактатах по свойствам каждого отдельного ингредиента, что-то да узнает, потом еще поэкспериментирует с сочетаемостью, узнает больше — но для этого прорва времени и систематический подход нужен! Плюс еще и переучиваться, если все-таки к Мастеру в ученики пробъешься — попробуй, выкинь из головы ошибочный постулат, который в одиннадцать лет запомнил. В результате в мире теперь наоборот, нехватка специалистов, которым можно путное зелье заказать. И кого, спрашивается, это колышет? Точно не профессора Слагхорна, у которого преподавание каждой темы десятками лет отточено. Он хороший зельевар, но все же каждое зелье для него — не предмет искусства, так, удобный инструмент. Он во многих областях магии, в тех же трансфигурации и темных искусствах, разбирается даже на более глубоком уровне, чем в том предмете, которому учит. Лучше всего он разбирается в людях, больше всего он любит налаживать связи и влиять на людей через других… Цель научить нас зельеварению — она побочная, понимаешь, по принципу, кому нужно — тот справится! Мистер Снейп — он другой, он действительно потрудился опубликовать несколько книг-справочников по самым основам, которые, например, мое понимание зелий, изменили кардинально. — Да, Гарри, Айрис права, — заметила Гермиона. — Ты сам подумай, мы же обычные середнячки-самоучки, ни у одной из нас таланта к зельям нет, но, когда нам понадобилось осуществить пару задач с использованием настоек, мы смогли найти решение в его работах. И теперь я уже сама некоторые моменты в учебнике правлю на основе выкладок Мастера Снейпа еще до того, как провести опыт, и почти всегда получается то, что нужно. Его книги облегчают поиски тому, кто хочет искать, понимаешь? Мы не знаем, как ему удалось договориться с гильдией и спокойно поделиться с общественностью подобной информацией, но он как-то нашел поддержку. Да и, может, не хотят особо спорить о таких мелочах, с учетом ряда инновационных и весьма полезных зелий, которых он разработал, и которые теперь тоже приносят гильдии доход. Так понятно, почему бы мы реально были бы рады у него поучиться хоть немного? Нам странно, что ты о таком не задумывался никогда и не ценишь то, какую базу тебе — явно вопреки твоему желанию — вложили в голову. Гарри вздохнул. Что сестра, что Гермиона, любили почитать лекции — не всегда их аргументы были достаточно сильными для Гарри, но обычно они заслуживали некоторого внимания. Не в этом, правда, случае: как человек Снейп Гарри настолько не нравился, что это само по себе мешало многому у него научиться. — Зачем он вам сдался, вы же и так зелья придумываете, — буркнул Гарри, — серьезно, модификация Оборотного на третьем курсе Хога! Ради несчастного превращения в предметы! Да я сомневаюсь, что такое средний выпускник сварит! — Мерлин, путаешь же теплое с мягким!/При чем тут семикурсники, если... — затараторили Айрис и Гермиона одновременно, после чего с помощью краткого переглядывания назначили парламентером Гермиону. — Ты, Гарри, с одной стороны прав насчет того, что на третьем курсе — а некоторым, и на седьмом — Оборотное сварить сложно, — сказала она. — Как раз по той причине, что мы уже обрисовали — мало у кого усидчивости хватит, чтоб разобраться по каждому компоненту отдельно, а хороший рецепт поди достань. Ты должен понимать, не все такие везучие, как мы, в плане его добычи. Айрис половину второго курса целенаправленно и осторожно выспрашивала у профессора Слагхорна, как научился превращаться в мебель он, и нам очень повезло, что он в конце-концов кое-что рассказал. И что упомянул зелье, как вариант, и рукопись, в которой есть и основной рецепт, и несколько модификаций, которые вносят после готовности или на последних этапах — для отмены действия, для превращения в животных, в предметы, или для продления эффекта настойки в ущерб точности изменений. Но рукопись-то, как нам сказали, не закажешь — мы мистеру Пиклотту, кстати, писали, а это его специализация. Он сказал, что оригинал хранится в Хогвартсе в Запретной Секции, а две известные ему копии — а частных коллекциях. Профессор нам, при этом, разрешение для чтения книги из Запретной Секции не дал, его дают только семикурсникам по праздникам — и то, что мы его все-таки достали — наглое везение. Локхарт вообще не посмотрел, на чем автограф ставил, так что у мадам Пинс глаза на лоб полезли, когда Луна предъявила ей двухчасовой пропуск. Плюс с самописцем, солнце, еще уметь работать нужно — большинство учеников вручную копирует, что дольше, и получает одну страницу со скоростью, с которой мы надиктовываем главу. Само зелье, даже модифицированное, в итоге, когда удалось много информации собрать, оказалось терпимым в приготовлении — единственная проблема в том, что почти все компоненты нужно предварительно обработать или настоять, что занимает много времени. В общем, не столько сложно, сколько муторно, месяц пару раз в день хоть что-то по таймеру да нужно сделать, а налажал с подготовкой — так начинай сначала. Но ведь и нас трое, и с дисциплиной все в порядке, конечно, мы сварили. Думаю, Оборотное зелье вообще не очень сложно заказать, если знать, кому — не верю, что ни один аптекарь не знает рецепт. Однако, зелье не продается в каждой подворотне из-за редкости и дороговизны некоторых ингредиентов - нам шкурку бумсланга повезло достать только потому, что тетя Луны занимается как раз редкими ингредиентами. Желание Айрис научиться тому виду трансформации стоило ей всех карманных денег за два года в купе с тем, что тетя ей давала в благодарность за летнюю помощь с оформлением заказов. И мы бы не стали использовать зелье тоже, если бы не осталось довольно много порций зелья в запасе. Айрис все-таки удалось научиться сравнительно быстро, что даже с зельем жутко сложно... я вот — отступилась в итоге. — Короче, Гарри, Оборотное — не тот пример. — Припечатала Айрис. — Никто из нас не способен сварить что-то с заданным свойством не по книге, и даже с книгой, результат будет лучше среднего только после дополнительного разбора рецепта. А модификации, которые мы именно что сами в зелья вносили — они скорее от больной фантазии и любопытства, а не от выверенного планирования. С высоты опыта, девяносто процентов того, что мы пробовали, не могло сработать по определению — только мы этого не поняли, пока специализированные журналы не начали читать. И среди всего, что можно найти, монографии мистера Снейпа — самые полезные. — Ладно вам, я допускаю, что Снейп — чувак умный, но… — начал он примиряюще. — Гений — это более точное определение, — Луна покачала головой в ответ на его слова. — Волшебная презентация была, он так на вопросы отвечал… Сразу видно, он прекрасно разбирается в том, о чем говорит… — Всю дискуссию просидела под впечатлением, — улыбнулась Айрис. — Он очень круто рассказывал. — И очень вдохновляюще! — Согласилась с подругами Гермиона. — Харизматичный красавчик, а? — Черт, ну это-то к чему вообще! — Откровенно простонал Гарри. Кажется, он спровоцировал третий по счету раунд обмена мнениями об услышанном, и он теперь вообще сполз с разговора о науке и конкретных ответов, которых во время обсуждения прочтенного зельеваром отрывка удалось выспросить, в совсем странную, личную даже, степь! — Умный он там, или гений, какая разница? Тот Снейп, у которого я учился — он злой, вечно угрюмый, мелочный, саркастичный козел, которого хлебом не корми, дай только прикопаться к чему-нибудь. Этот, которого я видел сегодня, мало отличался: по нему же видно, что мизантроп, он на всех сверху вниз смотрел! Казалось бы, книгу свою рекламировать пришел — мог бы публике хоть раз улыбнуться, и уж точно не отчитывать того бедолагу, что переспросил насчет беладонны, а он! Поверьте, вы мало что потеряли, не обучаясь у этого неврастеника. Он еще и злопамятный донельзя: у него явно какой-то конфликт с папой был, Снейп меня постоянно на уроках третировал, приговаривая, что я такой же ленивый и заносчивый. Айрис, услышав это, немного переменилась в лице, а Гермиона пихнула ее локтем и многозначительно прошептала: — Слушай, так он, наверное, потому тебе книгу не подписал — если они с вашим отцом правда серьезно не ладили. — Очень может быть, — согласилась Айрис, — это объясняет, почему открыл форзац, собрался писать и спросил имя, но, услышав ответ, захлопнул назад. Ему, наверное все равно было, пока я не сказала, кто я. — И все же, он был не прав, с чего бы отдавать книгу и выставлять тебя из очереди? — Поморщилась Луна. — Ты же — не твой отец. — Стой, ты что, еще и за автографом ходила? — Возмутился Гарри. — Он сказал: «Поттер?! Идиотская шутка!» — Задумчиво пробормотала Айрис. — Папа правда с шутками иногда нехило перегибал, не знаю, я, наверное, чем-то напомнила особо неудачную… — Айрис, за автографом?! — Морганины тапочки, за автографом, что тут такого?! — Ответила она наконец брату. — Я, может, не совсем безголовая фанатка — по мне странно это, фанатеть по знаменитости, которую не знаешь толком, но он шикарно пишет! Мне очень понравилось буквально все, что он публиковал, почему бы мне и не попросить подписать новую книгу, если я все равно решила ее купить?! И, тем более, если так чудно совпало, что презентация была именно в том магазине, в котором мне тусить до самого сентября! Луна и Гермиона тоже, вообще-то, автографы взяли! — Жалко, что ты за нами стояла, знали бы, что так будет, попытались бы две книги подписать, — сказала Гермиона. — Да кто ж знал наперед, если все дело в фамилии, можно было просто ее не говорить, — вздохнула Айрис. — Обидно, но уж как есть. — И он правда выставил тебя из очереди? — Уточнил Гарри. — Наорал, выходит? Не пойму, чего жалеть об отсутствии подписи хама. Я бы ему вообще за такое высказал, ты хоть не расплакалась там? Знаю, он умеет грязью облить буквально двумя словами… Ты извини, я вообще не видел, что у вас там какие-то проблемы… — Ты на тот момент разнимал склоку между ведьмами у стеллажа возле входного камина, — сказала ему Айрис. — И никто на меня не орал, выставил — это буквально выставил, заклинание молчания наложил, чтобы я не спорила, и подтолкнул легонько в спину, на выход, и то, и то невербалкой. Сам факт, конечно, неприятен, но я не стала скандал закатывать — мое дело было, все-таки, наоборот, скандалы разнимать. — И после этого ты ему еще дифирамбы поешь, — мрачно заметил Гарри. Ну как так?! — Да что в этой его харизме такого, что ты готова закрыть глаза на грубость? Лично сегодня от каких-то дур слышал, что Снейп мечта, а не жених, пожалуйста, скажи мне, что у тебя в голове такого ветра не гуляет! Айрис, услышав это, закатила глаза и скорчила рожицу — но не покраснела, не разозлилась, и не сделала чего-то неадекватного, вроде выбегания из комнаты в слезах: у Гарри отлегло от сердца, очевидно же, что это предположение не выдержало критики. Гермиона и Луна тоже отчетливо хмыкнули. — Нет, я в него не влюблена, с чего ты взял, — сказала Айрис. — Но на будущее, не надо так обобщенно, про дур, а? Мистер Снейп действительно высоко в списке самых завидных женихов Магической Британии. Он известный, сильный маг, прекрасный специалист с доходным делом, оставь уж ведьмам право засматриваться. — С реально склочным характером и с реально стремной рожей, — скептически возразил Гарри. Пусть «местный» Снейп и выглядил не в пример лучше другой своей версии, учительской (у него, внезапно, был более здоровый вид, чистые волосы и опрятная, идеально подогнанная одежда), но черные глаза смотрели на мир все так же холодно и колко, отбивая желание к каким-либо неформальным разговорам. — Ой, ну кому это когда-то мешало, — отмахнулась сестра. — Он же колдун, не волшебница, ему не обязательно быть особо смазливым или кротким. У него занятный стиль, полно на такое любительниц. А голос какой? Заслушаешься. — Правда, Гарри, ты просто предвзят, потому что не можешь смотреть с женской точки зрения. Мистер Снейп еще довольно молодой и внешность у него интересная. Он высокий, стройный и… — Темненький, — подсказала Гермионе Луна. — Патлатенький, — добавила Айрис, силясь сохранить серьезное выражение лица. «Еще про соотношения длинны носа и содержимого штанов вспомните», — едва не сказал Гарри, догадавшись наконец, что девчонки просто стебутся. Впрочем, как раз в тот момент от продолжения мозговыносящей темы их отвлек мистер Пиклотт, показавшийся в комнате и откровенно удивившийся, что работу ребята закончили, а уходить из магазинной части все не собираются — и даже чаю не взяли, если уж решили посидеть с друзьми подольше. Поскольку Гарри не читал личные дневники, которые Айрис к тому времени как раз научилась писать доработанными чарами — с помощью мысленной, дистанционной связи с зачарованным чернилом, предварительно вылитым на блокнот, ему и в голову не могло прийти, что мистеру Снейпу во время презентации Айрис уже успела посвятить немало строк. Там были и восторги от зачитанного отрывка книги и завязавшейся после этого дискуссии, и размышления по поводу той самой «интересной» внешности зельевара, и возмущение по поводу неприятной ситуации с автографом, и бесконечные сомнения по поводу того, что же она, Айрис, сделала не так, что эта ситуация вообще сложилась. Все-таки ведьмочке было откровенно сложно понять причины спонтанно возникшего раздражения колдуна, и она искала их в собственном внешнем виде и поведении, никак не в тумане прошлого своих родителей.